Текст книги "Акониты [фармакология, токсикология и применение]"
Автор книги: Абдулхай Алдашев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Судя по тому, как быстро исчезают биотоки в головном мозгу при сохранении их в сердце, надо полагать, в наступлении смерти животного в первую очередь повинна центральная нервная система, а затем сердце.
Результаты опытов позволяют сделать следующие выводы.
1. Лаппаконитин в малых дозах (0,5—1 мг/кг) вначале вызывает непродолжительную (30 минут) стимуляцию процессов возбуждения в коре головного мозга, а затем – угнетение. С увеличением дозы алкалоида реакция организма животных усиливается, при этом более продолжительная стадия угнетения.
2. Аконитиносодержащие суммы алкалоидов в токсических и смертельных дозах вначале очень сильно повышают биоэлектрическую активность коры головного мозга, увеличивая количество быстрых волн, повышая их амплитуды.
3. При смертельных дозах алкалоидов после кратковременного возбуждения (1—3 минуты) наступает угнетение корковой деятельности головного мозга. Она характеризуй и уменьшением числа быстрых волн, амплитуды ритмов и последующим исчезновением биотоков во всех корковых ответвлениях.
4. Прекращение дыхания отравленного животного связано с угнетением деятельности центральной нервной системы.
5. После исчезновения биотоков в коре головного мозга, еще в течение 10—15 минут регистрируются различной величины потенциалы в сердечной мускулатуре.
6. Суммы алкалоидов аконита таласского и дубравного в дозах 10—25 мг/кг не вызывают существенных изменении величин биотоков головного мозга, оказывают легкое стимулирующее влияние на головной мозг, незначительно увеличивая в нем количество высокочастотных волн.
А. А. Алдашев (1966) после тщательного научного анализа фармако-токсикодинамики аконитовых препаратов пришел к выводу о том, что аконитовые алкалоиды – нейротропные яды. Сильно ядовитые алкалоиды в токсических дозах кратковременно возбуждают центральную и периферическую нервную систему, а затем быстро парализуют центральную нервную систему оставляя в деятельном состоянии вегетативную иннервацию. Смерть отравленных животных наступаю от паралича дыхательного центра.
Аконитовые алкалоиды атизиновой группы мало токсичны, центральную и вегетативную нервные системы они тонизируют продолжительное время, не вызывая угнетения и паралича. У насильственно отравленных животных смерть наступает от асфиксии, вызванной параличом дыхательных мышц.
По мнению С. В. Муксиновой (1970), действие лаппаконитина на артериальное давление и гладкую мускулатуру кишечника можно отнести к адреномиметическим. Результаты опытов А. Бейшембаева (1970, 1977) с алкалоидом неморином говорят о том, что препарат обладает подобным действием на симпатическую иннервацию организма. X. У. Алиев, М. Б. Султанов (1971) утверждают, что гетератизин, талатизамин и лаппаконин блокируют передачу импульсов в ганглиях вегетативной нервной системы. Причем усиление этого эффекта пропорционально дозе алкалоидов. Поэтому гипотензивное действие последних на артериальное давление авторы рассматривают как результат блокады верхнего шейного симпатического узла, тогда как адреналиновую и норадреналиновую гипертензию алкалоиды всегда усиливают. По их мнению, лаппаконитин в малых дозах (0,5—1 мг/кг) подобным действием не обладает.
Функциональное изменение сердечно-сосудистой и дыхательной систем под влиянием неморина, вероятно, связано с его избирательным действием на центральную нервную систему (Бейшембаев, Алдашев, 1977) Ближайшее химическое родство неморина с зонгорином наводит на мысль, не обладает ли он таким же адрено-серотонинопозитивным действием, как и зонгорин? Необходимо, проведение специальных исследований в этом направлении, так как ряд фармакологических свойств неморина выгодно отличается от других исследованных аконитовых алкалоидов. Если он по действию на центральную нервную систему окажется синергистом зонгорина, то арсенал медицинских препаратов пополнится еще одним антидепрессантом.
Ф. Н. Джахангиров (1974) наблюдал потенцирование интенсивности и длительности фенаминового возбуждения центральных адренергических структур под влиянием зонгорина и его диацетильного производного. Эти алкалоиды резко уменьшали резерпиновую гиподинамию крыс, устраняли бульбо-капниновую каталепсию и приводили к развитою резкого двигательного возбуждения; в малых дозах (10—25 мг/кг) противодействовали, а в больших (50—100 мг/кг) усиливали гипотермический и седативный эффект аминазина, в то же время почти не оказывали действия (дозы 10—25 мг/кг), либо только кратковременно укорачивали (дозы 50—100 мг/кг) длительность ареколинового гиперкинеза. Алкалоиды усиливали токсичность триптамина у мышей. На основании этих опытов автор приходит к выводу, что изучаемые им алкалоиды обладают центральным адрено– и серотонинопозитным действием, существенно не влияют на центральные холинолитические компоненты.
В опытах с вживленными электродами в различные зоны коры головного мозга, в ретикулярную формацию моста и и крышки, в заднемедиальное ядро таламуса и в хвостовое ядро мозга интактного кролика Ф. Н. Джахангнров установил, что оба алкалоида в дозах 5—10 мг/кг «вызывают четкую десинхронизацию биопотенциалов коры и подкорковых образований..., снижают пороги» электропроводимости ретикулярной формации среднего мозга, что свидетельствует об. улучшении процессов возбуждения в головном мозгу.
В. И. Дробот и Л. М. Вишняк (1974) сообщают о патологическом изменении интерференционной электромиограммы в икроножной мышце человека, перенесшего год—полтора назад отравление настойкой аконита. Однако у авторов нет прямых доказательств на отдаленное последействие нейротропного яда, они свое предположение строят на основе анамнеза Большая работа по выяснению внутрицентрального механизма аконитина недавно была проведена Б. В. Бетанг и др. (1975) Они, вводя аконитин и адренолитики (резерпин, тетрабеназин, 6-гидрокоидофамин, феноксибензамин, 1-пропронолол, практолол), в боковой желудочек головного мозга кошек, а в других сериях опытов используя еще двухсторонне ваготомированных и адренектомированных, а также миэлопотомированных (на уровне второго шейного позвонка) животных, убедительно показали, что при предварительной обработке мозгового желудочка адренолитиками введенный внутрижелудочно аконитин не вызывает характерную аритмию сердца и повышение давления. Такой же результат отсутствия аконитинового эффекта на ритм сердца и артериальное давление получается у животных с пересеченным спинным мозгом. Эти данные имеют много общего с данными Ф. Н. Джахангирова, хотя последний работал с алкалоидами атизиновой группы. Следовательно, можно с уверенностью сказать, что аконитовые алкалоиды, независимо от их химической группы, на центральную нервную систему действуют однотипно. Они возбуждают ее, стимулируя деятельность центральных адреномиметиков. Разница заключается в разной степени их активности. Алкалоиды группы аконитина проявляют свое действие еще в микродозах, тогда как атизиновые алкалоиды такой эффект могут вызвать только в сантидозах. Алкалоиды же гетератизиновой группы по своей активности на центральную нервную систему, судя по опытам на токсичность, должны располагаться между ними, несколько перемещаясь ближе к первой группе.
Обзор литературы и результаты собственных экспериментов позволяют утверждать, что в вопросах изучения механизма фармако– и токсикодинамики аконитовых алкалоидов одно из центральных мест занимает выяснение природы их действия на нервную систему В этой области особенно много сделано за последние 15—20 лет. В настоящее время продолжаются интенсивные исследования по раскрытию интимного механизма нейротропного действия аконитовых алкалоидов на молекулярном уровне.
Анализ литературных источников, посвященных аконитам и их алкалоидам, показывает, что исследования, характеризующие изменения биохимической и биофизической реакций организма под влиянием алкалоидов, крайне малочисленны.
Так, например, Адельгейм (Adelheim, 1869) писал, что аконитин можно обнаружить в крови и почти во всех органах трупа отравившегося животного, доказывал, что разложение трупа не имеет большого значения. Однако М. Д. Швайкова (1949), опровергая его утверждение, доказывает, что аконитин в организме быстро разрушается, а обнаруженный Адельгеймом в разложившемся трупе «аконитин» в действительности есть птомаины, дающие сходную с аконитином химическую реакцию.
Р. Бэм (Boehm, 1920) приводит данные в отношении влияния аконитина на уровень сахара в крови, который начинает повышаться только с появлением первых признаков, отравления и достигает 200% и более к исходному уровню. Однако автор не расшифровывает механизм аконитиновой гипергликемии.
Каш и У Дэнстан (Cash a. W. Dunstan, 1898) в опытах со взвесями растительных клеток доказали угнетающее действие аконитина на клеточное дыхание. При длительном введении алкалоида кроликам авторы обнаружили гипохромную анемию. Это явление они объяснили нарушением питания животных в результате воспалительного состояния желудочно-кишечного тракта, вызываемого аконитином. В то же время изменений со стороны белой крови ими отмечено не было.
Спиртовые настойки аконита джунгарского в токсических дозах (Лейкин, 1948) увеличивают количество эритроцитов и лимфоцитов, не оказывают влияния на гемоглобин, но снижают цветной показатель крови.
З. Беранкова и Ф. Шорм (1957) сообщают, что аномию средней концентрации стимулирует дыхание срезов и гомогенатов мозговой коры. Высокие же концентрации его после кратковременной стимуляции тормозят тканевое дыхание.
Г. Гёинг, Ф. Гюннемейер, К. Кюнст (Н. Göing, F. Hünnemeyer, К. Kühnst, 1957) установили, что под влиянием аконитина повышается внутриклеточное содержание калия, натрия и их хлоридов в сердечной мышце. Содержание воды в клетках уменьшается, а вне клеток увеличивается.
Л. А. Филимонова (1965), вводя перорально 1%-ный экстракт из клубней аконита Фишера в дозе 5 мг/кг кроликам с экспериментальным термическим ожогом ушных раковин, заметила противовоспалительное действие препарата. Он подавлял эксудативиые процессы, замедлял ускоренную ожоговую свертываемость крови, сокращал плазмопотерю и размеры гемолиза, усиливал лейкоцитарную реакцию и фагоцитарную активность псевдоэозинофилов крови. А. А. Петров (1968) изучил влияние настойки аконита (какого, он не приводит) на кровь и кроветворные органы у экспериментальных опухолевых животных. Им было установлено увеличение содержание гемоглобина, количества эритроцитов и лейкоцитов у крыс с перевитой саркомой-45. В лейкоцитарной формуле отмечено и увеличение процентного содержания лимфоцитов. Миелограмма, как утверждает автор, показывает истинное гемостимулирующее действие препарата, более выраженное на элементы лимфоцитарного ряда. Однако в другой своей работе он (Петров, 1970) не рекомендует применять препараты аконита из-за высокой токсичности и незначительного противоопухолевого эффекта.
А. М. Амираева (1972) проводила опыты на крысах с привитой саркомой-45 по изучению изменения веса и периферической крови у них под влиянием тио-тефа и настойки аконита (неизвестно какого?). По ее данным, у больных экспериментальной саркомой-45 животных, леченных настойкой аконита количество эритроцитов и процент гемоглобина существенна не изменяются, а число лейкоцитов резко увеличивается, причем на этом фоне относительное содержание лимфоцитов уменьшается. Вес животных, леченных аконитом и тио-тефом в конце опытов оказался меньше, чем у контрольных. Таким образом, автор не отмечает специфических противоопухолевых свойств аконита.
Таким образом, на основании изложенного в данной главе можно сделать следующие выводы.
1. В течение последних двух столетий ученые различных стран ведут интенсивные исследования фармакологических и токсикологических свойств аконитовых алкалоидов.
2. Химические исследования алкалоидов позволили фармакологам и токсикологам получить новые алкалоиды из аконитов и выявить их фармакологические и токсикологические свойства, расшифровать механизмы, лежащие в основе тех или иных функций органов, систем и целого организма под влиянием аконитовых алкалоидов.
3. Исследования аконитовых алкалоидов, проведенные в последние 20—25 лет, позволили получить не только положительные теоретические, но и практические (медицина и ветеринария) результаты в борьбе с аконитовыми отравлениями, а также в связи d внедрением ряда весьма ценных аконитовых препаратов в терапевтическую клинику.
4. Все аконитовые алкалоиды, независимо от степени их биологической активности, действуют в организме животных в первую очередь на центральную нервную систему возбуждающе. К ним очень чувствительны кора головного мозга и различные подкорковые образования, управляющие, функцией вегетативной иннервации. В механизме возбуждающего действия алкалоидов первостепенное значение имеет стимуляция ими центральных адренергических и серотонинергических структур. По степени биологической активности аконитовые алкалоиды можно разбить на три группы: очень активные, к которым относятся алкалоиды аконитинового типа строения, активные алкалоиды с гетератизиновой структурой и менее активные, имеющие в основном атизиновое строение.
5. Аконитовые алкалоиды по своему действию в токсических и смертельных дозах на дыхательную « сердечно-сосудистую системы разделяются на две группы: а) алкалоиды типа аконитина, которые еще в малых дозах резко изменяют функциональную деятельность как дыхательной, так и сердечно-сосудистой системы; б) алкалоиды атизинового типа, подавляющие главным образом дыхательную функцию, существенно не изменяя деятельность сердечно-сосудистой системы.
6. Алкалоиды аконитиновой группы в токсических дозах оказывают угнетающее действие на дыхательный центр рефлекторно и непосредственно.
7. Аконитинсодержащие препараты вызывают аритмию сердца, которая зависит от возбуждения гипоталамической области, блокады синусного, атриовентрикулярного и желудочкового узлов, а также от политопного хаотического возбуждения сердечных мышц.
8. Смерть животных от малых доз алкалоидов аконитиновой группы наступает в результате асфиксии на почве резкого нарушения дыхательной функции легких. Массивные дни вызывают остановку сердца.
9. Смерть животных под влиянием, больших доз алкалоидов атизиновой группы наступает от остановки дыхания.
10. Наркотики повышают токсичность атизиновых алкалоидов.
11. Искусственное дыхание, двусторонняя ваготомия и атропинизация предотвращают наступление смерти при отравлении животных минимально смертельными дозами препаратов.
12. Искусственное дыхание и атропин могут оказать хорошее терапевтическое действие в начале отравления аконитом в поздних периодах получение такого эффекта сомнительно.
Глава V. Морфологические изменения в органах животных, отравленных аконитами и их алкалоидами
В литературе, посвященной отравлению аконитами и их препаратами, нет данных относительно изменений структуры тканей и клеток под влиянием токсических доз аконитовых препаратов. Сообщения, имеющиеся в учебниках и руководствах по токсикологии, в основном касаются описания патологоанатомической картины внутренних органов отравленных животных.
Поэтому в настоящей монографии автор приводит собственные данные, полученные при проведении экспериментов с 1954 по 1963 гг.
Во всех сериях опытов по изучению биологической активности различных видов аконитов и их препаратов производилось вскрытие трупов павших и вынужденно убитых животных. Следует подчеркнуть, что, несмотря на многочисленность видов растений, их алкалоидов и галеновых препаратов, макроскопическая картина всех отравленных животных (овец, кроликов, крыс и мышей) была однотипна. Всегда отмечались синюшность видимых, слизистых оболочек, резкое полнокровие и очаговые кровоизлияния во всех внутренних органах. Сердце покоилось в стадии диастолы, у свежих трупов при раздражении скальпелем оно реагировало одиночными сокращениями, мышцы были дряблыми, полости желудочков и предсердий наполнены свернувшейся кровью, иногда под эпи-н эндокардом находились точечные кровоизлияния; легкие отечны, на разрезе истекала кровянистая жидкость, в полостях бронхов и трахеи имелась пенистая жидкость; в желудке и тонком отделе кишечника перорально отравленных животных – диффузная гиперемия и набухание слизистой оболочки, местами под слизистой – кровоизлияния; печень незначительно увеличена в объеме, на разрезе истекала кровянистая жидкость; почки слегка отечны, иногда под капсулой – точечные кровоизлияния, на разрезе выраженная гиперемия пограничного слоя; мочевой пузырь большей частью наполнен, иногда на слизистой его сфинктера выраженная гиперемия; сосуды головного и спинного мозга сильно инъецированы, мозгоип вещество отечно.
В специальных опытах, поставленных с целью выяснения возможности привыкания организма к аконитовым ядам животных, получавших ежедневно субтоксические дозы суммы алкалоидов аконита джунгарского (СААД) и каракольскш (СААК) на протяжении 20—21 дня, наблюдались, кроме они санной выше картины, еще более выраженные макроскопические изменения во внутренних органах. Под эпи– и эндокардом – всегда точечные и полосчатые кровоизлияния; эмфизематозное расширение легких; слизистая желудка и тонкого отдела кишечника геморагически воспалена, под серозной оболочкой кишечника – звездчатые кровоизлияния; печень, зернистая, гиперемирована, увеличена в объеме, мягкой консистенции, края закруглены; почки набухшие, дряблой консистенции, на разрезе рисунок коркового и мозгового слоев сглажен, на слизистой мочевого пузыря – множественные точечные кровоизлияния; сосуды головного и спинного мозга также, как и при остром отравлении, инъецированы, мозговое вещество отечно.
Кроме макроскопических, проводились также микроскопические исследования тканей внутренних органов.
Методика приготовления гистопрепаратов. Брались кусочки внутренних органов свежего трупа или туши убитых животных, фиксировались в 10%-ном водном растворе формалина и заключались в целлоидин. Окраска производилась гематоксилин-эозином и частично гематоксилин-пикрофуксином.
Микроскопические данные. В срезах всех внутренних органов отмечаются расширение всей капиллярной сети с явлением застоя, периваскулярные диапедезные кровоизлияния, дистрофические изменения в виде мутного набухания, зернистой дистрофии цитоплазмы и некробиотические изменения ядер.
Мозг головной. В острых случаях отравления обнаружены гиперемия и набухание пирамидальных клеток, а в хронических – и вакуольная дистрофия последних.
Легкие. При остром отравлении отмечались гиперемия, утолщение стенок альвеол и инфильтрация круглоклеточными элементами, дистрофия эпителия бронхов, периваскулярный отек, местами эмфизематозные участки. В хронических случаях кроме указанных изменений встречаются гипертрофия гладкой мышечной ткани бронхов, гиперплазия лимфоидных образований около них, утолщение плевры.
Селезенка. Острые случаи отравления вызвали сильную гиперемию, уменьшение фолликул; появление очагов некроза в белой пульпе; угнетение лимфопоэза. При многодневном отравлении или длительном течении процесса эти изменения были выражены еще сильнее, кроме того отмечались отложение гемосидерина, гипертрофия гладкомышечных волокон капсулы и пульпы.
Печень. При острых отравлениях наблюдалась резко выраженная гиперемия, центральные вены и междольковые капилляры сильно расширены, печеночные балки сжаты и раздвинуты, в отдельных дольках распались на группы клеток. Цитоплазма многих печеночных клеток находится в состоянии мутного набухания, ядра – в некробиотическом состоянии (рис. 39). В хронических случаях ярче выражены дистрофические изменения печеночных клеток в виде белковой дистрофии и некроза отдельных клеток. На месте их гибели развиваются гистиоцитарные узелки; печеночные балки атрофированы; отмечаются очагово-рассеянные периваскулярные клеточные инфильтраты с преобладанием клеток лимфоидного типа и узелки из гистиоцитов (рис. 40).
Сердце. При остром протекании процесса наблюдалась лишь умеренная гиперемия. В тех случаях, когда борьба за жизнь длилась несколько часов (6—18), отмечались расширение сосудов, белковая дистрофия и некроз отдельных мышечных волокон (рис. 41), местами в межмышечной соединительной ткани гистиоцитарные и круглоклеточные скопления. Хроническое отравление аконитовыми алкалоидами привело к более глубоким изменениям в сердечной мышце.
В срезах тонкого отдела кишечника обнаруживались разрыхление и дистрофия каемчатого эпителия, слущивание и обнажение ворсинок; межжелезистая соединительная ткань инфильтрирована гистиоцитами, зозинофилами и лимфоцитами.
Почки. В острых случаях отравления наблюдались резко выраженная гиперемия сосудов, серозный, чаще экстракапиллярный гломерулонефрит, зернистая дистрофия эпителия извитых канальцев, местами некроз канальцевого эпителия, диапедезные кровоизлияния и гиперемия на границе коркового и мозгового слоев (рис. 42). В хронических случаях – серозный гломерулонефрит, разрыв капсул почечных клубочков, дистрофия и некроз эпителия канальцев (рис. 43). Такие изменения обнаруживаются и в органах клинически выздоровевших от отравления животных (рисунки 44, 45).
Обсуждение результатов. Макро– и микроскопические изменения во внутренних органах отравленных животных показывают, что ядовитые виды аконитов и их алкалоиды тиса аконитина в токсических дозах не только сильно изменяют функциональную деятельность органов, но и вызывают в них серьезные морфологические изменения. Даже при остром течении отравления аконитовые яды успевают разрушить структуру тканей – вызывают белковую дистрофию, нередко и некроз паренхиматозных клеток. Длительное течение отравления оставляет более тяжелые последствия. В органах клинически выздоровевших животных остаточное явление все еще четко вырисовывалось спустя 10—12 дней после отравления.
Рис. 39. Печень клинически выздоровевшей овцы, убитой через 26 часов после отравления свежими листьями аконита киргизского. Гиперемия, дистрофия печеночных клеток и отек периваскулярного пространства. Гом. VI, об. 40.
Рис.40. Печень крысы, убитой через 11 дней после отравления СААД. Гиперемия, дистрофия и некроз печеночных клеток. Гом. VI, об. 20.
Рис. 41. Сердце крысы, погибшей через 6 часов после отравления СААН. Расширение сосудов и дистрофия мышечных волокон. Гом. VI, об. 20.
Рис. 42. Почка клинически выздоровевшей овцы, убитой через 26 часов после отравления свежими листьями аконита киргизского. Гиперемия и кровоизлияние па границе коркового и мозгового слоев. Гом. VI, об. 20.
Рис. 43. Почка крысы, убитой на четвертые сутки после отравления СААД. Дистрофия и некроз эпителия канальцев. Гом. VI, об. 20.
Рис. 44. Почка крысы, убитой через 10 дней по еле клинического выздоровления от отравления делаваконитином. Дистрофия, вакуолизация и распад эпителия канальцев. Гом. VI, об. 20.
Рис. 45. Почка крысы, убитой на 3-й день после выздоровления от отравления СААН. Дистрофия, слущивание, разрушение эпителия канальцев и формирование белковых цилиндров. Гом. VI, об. 40.
Резюмируя результаты патоморфологических исследований, можно прийти к следующим выводам.
1 Все ядовитые виды аконитов и их алкалоиды в токсических дозах вызывают однотипные морфологические изменения в тканях и органах.
2. В острых случаях отмечаются гиперемия и отек тканей, дистрофия клеток.
3. При длительном (6—18 часов) течении клинических симптомов отравления наблюдается некроз паренхиматозных клеток.
4. Органические изменения в тканях и органах отчетливо видны еще через 10—12 дней после клинического выздоровления отравленных животных.
5. Ежедневное (в течение 20—21 дня) введение наименьших токсических доз алкалоидов вызывает более глубокие изменения в морфологии тканей и органов вплоть до образования очагов некроза и появления гистиоцитарных узелков.
Заключение
Акониты – одно из наиболее распространенных растений земного шара. Свыше 300 видов этого рода произрастают на всех континентах, за исключением экваториального пояса и полярных кругов. Они растут преимущественно на влажных, жирных почвах. Как правило, виды, растущие в поясах меньшим колебанием суточной температуры воздуха и почвы менее ядовиты, чем акониты горных мест с резко континентальным климатом. В то же время токсическое свойство растения (одна из характерных особенностей его вида) – стойкий наследственный признак.
На территории нашей страны произрастает более 70 видов аконитов, особенно богаты ими Дальний Восток, Сибирь, Средняя Азия и Кавказ.
Некоторые виды растения в одних странах широко известны как ядовитая трава, в других издавна применяются в народной медицине и ветеринарии.
Экспериментальное изучение аконитов началось боле двухсот лет назад. К настоящему времени получено немало материалов по систематике растения, по видовой токсикологии, проведены глубокие химические исследования. Все это дало возможность узнать, какие виды, в зависимости от ареала, токсичны, а какие нет. Исследования в данном направлении, хотя только начаты, но уже дают ощутимые результаты при проведении борьбы против пастбищных отравлений животных.
В разработке видовой токсикологии ядовитых растений существенным является выяснение степени устойчивости токсических свойств вида в различных экологических условиях. В отношении изученных нами видов аконитов можно сказать что такие дикорастущие виды, как акониты джунгарский, каракольский, таласский из Тянь-Шаня, аконит Фишера с Дальнего Востока и аконит байкальский из Восточной Сибири при их интродукции в новых для них природно-климатических условиях (в Подмосковье) сохраняют основные наследственные признаки токсичности, присущие каждому виду При сопоставлении LD50 сумм алкалоидов из клубней интродуцированных среднеазиатских аконитов с LD50 сумм алкалоидов, полученных из клубней дикорастущих форм, установлено сравнительное повышение их токсичности в новых условиях при сохранении видовых наследственных качеств, т. е. аконит таласский и здесь оказался крайне малотоксичным по сравнению с аконитами каракольским и джунгарским. Эти данные говорят о том, что токсическое свойство вида можно отнести к консервативным, довольно прочным наследственным признакам.
Из всех изученных нами аконитов наиболее токсичными для экспериментальных животных являются акониты каракольский и джунгарский, затем аконит киргизский; аконит Фишера в 70—100 раз менее токсичен, чем первые два вида, токсичность аконита байкальского в 2,5—3 раза слабее предыдущего, акониты белоустый, лесной, таласский и круглолистный оказались практически нетоксичными. Однако из этого не следует, что причинами отравлений животных на пастбищах служат ядовитые виды аконитов, так как свободно пасущиеся здоровые животные благодаря прочному отрицательному пищевому рефлексу никогда не едят ядовитые травы.
Существенным в токсикологии аконитов является открытое нами явление изменчивости их ядовитых начал. С понижением температуры воздуха и почвы повышается токсичность аконитов, неядовитые в обычных условиях виды становятся ядовитыми, а с повышением температуры, наоборот, токсичность понижается, вплоть до ее исчезновения.
Исходя из этого мы рассматриваем тритерпеновые алкалоиды не как оборонительное средство растений от животных (такое мнение о биологическом значении вообще алкалоидов растений прочно бытует и в настоящее время), а как средство защиты их от холода. В самом деле, в филогенезе аконитовых растений (может быть, и не только их) постоянным губительным фактором был холод, а не травоядные животные. Акониты в природе успешно произрастают и там, где вообще нет травоядных животных. В то же время известно, что наиболее ядовитые виды аконитов растут в резко континентальных высокогорных поясах Гималая (A. chasmontum Stapf, A. deinorrhirium Stapf и др.) и Тянь-Шаня (A. soongoricum Stapf, A. karacolicum Rapes, и др.), на которых в летнее время колебание суточной температуры в иные годы достигает от плюс 30—35° до минус 5—20° Следовательно, резкие колебания температуры для растущих там растений, в частности для аконитов, – постоянный и неизбежный фактор, против которого в процессе филогенеза у растений выработался защитный биохимический механизм, что биологически оправдан как категория борьбы за существование, борьбы за продолжение рода.
Основываясь на этих представлениях, в свое время нами было разработано мероприятие по борьбе против спонтанных массовых отравлении животных, происходивших после внезапных резких похолоданий на летних высокогорных пастбищах, чаще всего в результате выпадения атмосферных осадков в виде снега и града. Кроме того, был предусмотрен следующий режим пастьбы:
1 В течение первой недели прибытия животных на горное пастбище их следует пасти ежедневно в первой половине дня (с 6—7 ч. утра до 2—3 ч. дня) на южных (солнечных), а после полуденного водопоя до вечера (до 20—21 ч.) – на северных склонах горных хребтов. На следующей неделе порядок пастьбы обратный. Такое чередование необходима соблюдать до конца сезона как при постоянном содержании животных на данном пастбище, так и при их перегонах на новые пастбища.
2. В холодные дни, вызванные атмосферными осадками выпускать овец на пастбище можно только при температуре воздуха не ниже плюс 6°. Далеко выгонять отару не рекомендуется.
Замечено, что у животных, больных кишечными гельминтозами и страдающих другими недугами желудочно-кишечного тракта, резко повышается чувствительность на аконитовые алкалоиды. Для таких животных даже обычные неядовитые акониты становятся ядовитыми. Следовательно, при массовых желудочно-кишечных заболеваниях животных наличие на пастбищах обычных неядовитых, съедобных аконитов может создать угрозу массового отравления.
Таким образом, летние пастбищные отравления овец аконитами могут возникнуть и в благоприятных погодных условиях. Для этого необходимо совпадение двух факторов: первое – овцы, страдающие хроническим энтеритом, в том числе вызванным кишечными гельминтами, второе – наличие на пастбище потенциально опасных трав, содержащих малоактивные алкалоиды атизинового типа.
Эти, ранее неизвестные в ветеринарной токсикологии, данные легли в основу разработки автором мероприятий по ликвидации летних пастбищных отравлений овец. В них предусмотрены режим пастьбы и чередование горного пастбища, плановая, не менее чем трехкратная (весной перед выгоном овец на летние высокогорные пастбища, летом в июле—августе на летних выпасах и осенью перед размещением животных на зимние выпаса) дегельминтизация и бесперебойная минеральная подкормка животных. Эти мероприятия, проводимые ежегодно в комплексе с другими современными приемами в овцеводстве, за последние 10—12 лет привели к фактической ликвидации эпизоотий пастбищных отравлений овец в Киргизии.
