Текст книги "Дядя самых честных правил 11 (СИ)"

Автор книги: А. Горбов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 17
Йе наалдлуши

Тридцать опричников, старший над ними Харитон Хухай, Киж, Смеющийся Медведь, механические лошади на всю компанию, новая картечница, модернизированная Кулибиным, и я сам. Вот, собственно, и весь отряд «быстрого реагирования», отправившийся на Орегонщину. Ну и Последний довод с Нервным принцем: первый – разобранный, в специальном чехле для ношения за спиной, а второй – в кобуре на поясе рядом со шпагой, готовый к немедленному действию.

От Ангельскогорска до острога Розового, почти полторы тысячи вёрст, наш поезд домчался всего за сутки. По меркам любой страны – фантастика, но всю дорогу меня терзало чувство, что я катастрофически опаздываю. Хоть я и не обладаю даром предвидения, но интуиция просто орала в голос о надвигающейся опасности. Словно невидимая игла колола в сердце, предупреждая о чём-то страшном и жутком. Даже показалось, что в этом ощущении есть нотки от бывшего меня-некроманта.

Но что бы мне ни чудилось, я не мог бросить своих людей и не ехать. Так что пришлось зажать все предчувствия в кулак, стиснуть зубы и мчаться на Орегонщину.

К полудню следующего дня мой поезд подъехал к вокзалу острога Розовый и, басовито гудя, стал тормозить. На платформе нас уже ждали: несколько вооружённых опричников, два хмурых индейца и Константин Еропкин с мрачным почерневшим лицом.

– Выгружаемся, – скомандовал я. – Дмитрий Иванович, проследи за картечницей, пожалуйста.

Подхватив «огнебой» и чехол с grand wand’ом, я двинулся к выходу из вагона. Игла снова кольнула сердце, но я отмахнулся от неё, будто от назойливой мухи. К чёрту предчувствия! Делай что должно – и будет так, как нужно.

– Константин Платонович! – Еропкин подскочил ко мне, взволнованный и обрадованный. – Как хорошо, что вы приехали! Я и не надеялся, что вы сами прибудете к нам на помощь.

Мне показалось, что я услышал, как с сердца Еропкина свалился огромный камень. Приехал князь, и он может переложить на него проблему, с которой не смог справиться.

– Добрый день, Константин Осипович, – я пожал ему руку. – Мне нужны подробности, что у вас случилось. Где мы могли бы переговорить без шума?

– В здании вокзала, я думаю. Иван Петрович уступит нам свой кабинет на время.

Мужчина в форме служащего эфирной дороги, топтавшийся за спиной Еропкина, тут же несколько раз кивнул и повёл нас к одноэтажному вокзалу.

Зал ожидания был забит народом, а возле кассы толкалась длинная очередь. Люди, орки-поселенцы, женщины с узлами, дети, держащиеся за их юбки. Мелькали даже индейцы в русских армяках и картузах. Все они встревоженно гудели и нервничали, стремясь побыстрее уехать отсюда.

Наша компания прошла через эту толпу, как раскалённый нож сквозь масло. Люди расступались, затихали, а затем начинали перешёптываться.

– Князь! Это князь приехал! – раздался чей-то голос.

И тут же толпа снова зашумела, но теперь уже в другой тональности. В гуле я смог разобрать отдельные выкрики и невольно улыбнулся.

– Константин Платонович разберётся!

– Уж князь им покажет!

– Сам приехал!

– А я говорил, что князюшка нас не оставит!

– Он, знаешь, какой? Ух, всем супостатам по сусалам надаёт!

– Так чо, остаёмся, да?

Начальник станции Иван Петрович впустил нашу компанию через служебный вход и провёл в свой кабинет. Небольшую комнатку с письменным столом, запертым шкафом и картой эфирной дороги на стене. Впрочем, мы там отлично поместились: я, Еропкин с двумя своими людьми, Киж, Харитон Хухай и Смеющийся Медведь. Его никто не звал, он сам незаметно просочился и сразу же юркнул в угол за шкаф, прикидываясь ветошью.

– Вот, Константин Платонович, посмотрите.

Еропкин взял у своего помощника карту, развернул на столе и прижал дальний край листа бронзовой чернильницей.

– Мы здесь, в остроге Розовом, – ткнул он пальцем, чтобы я мог сориентироваться. – Вот тут, на берегу реки Колумжи. А выше по течению – Колумжинское плато.

– Ага, вижу.

– Неделю назад где-то в этом районе, – Еропкин обвёл область на карте в северной части плато, – трое моих людей наткнулись на пустую стоянку индейцев-якама.

Он поморщился и непроизвольно отдёрнул руку.

– Вернее, там не было живых. А мёртвые…

Киж засопел и придвинулся ближе, боясь пропустить хоть слово.

– Мёртвые были собраны в центре стоянки. Убийцы выложили из них что-то странное, фигуру в виде… – Еропкин несколько раз щёлкнул пальцами, подбирая слово. – В виде, ну, водоворота, что ли.

– Спирали, – подсказал Киж.

– Точно, спираль! Вроде жуткого солнца с закрученными лучами.

Еропкин пожевал губами.

– Мои люди не трусы, Константин Платонович. Но там была какая-то магия, страшная и непонятная.

– Как они почувствовали? У них есть Таланты?

– Только у одного из них. Он предупредил старшего, и они не стали даже прикасаться к мертвецам. А сразу же помчались сюда, чтобы сообщить о случившемся. Но едва опустились сумерки, на них напали.

– Кто?

– Единственный выживший не знает. Говорит, будто лесные тени ожили и схватили двух других охотников. А ему огромные когти распороли бок, прежде чем он успел прыгнуть в реку.

– Он сумел до вас добраться?

– Его подобрал отряд опричников на следующее утро. Командир велел двум своим бойцам доставить его сюда, а сам с остальными людьми двинулся к стоянке якама.

Киж неодобрительно хмыкнул, но не стал ничего говорить.

– Когда раненого привезли, я не поверил в эту историю. У него был жар, он бредил и страшно кричал, что на него напали лесные тени. Но на всякий случай отправил туда десяток своих людей и несколько индейцев-следопытов, чтобы они всё проверили. С якамами у меня хорошие отношения, и если их убили, то нужно было обязательно найти виновных.

У Еропкина запершило в горле, он взял со стола графин с водой и отпил прямо из горлышка.

– Простите, Константин Платонович.

– Ваши люди нашли стоянку?

– Нет, они не дошли туда. На полпути они встретили отряд опричников, вернее то, что от них осталось.

Еропкин поднял взгляд и посмотрел мне в глаза.

– Их убили, Константин Платонович, сняли кожу, а трупы развесили на деревьях вниз головами. Ни один не выжил. А вокруг была разлита магия смерти.

Мы с Кижом переглянулись.

– Вы уверены, Константин Осипович? Именно магия смерти?

– Так мне сказал старший отряда, Кузнецов. У него слабый Талант, он мог и ошибиться.

– Йе наалдлуши, – проскрипел хриплый голос.

– Что? – я обернулся к Смеющемуся Медведю.

– Это йе наалдлуши, «то, что ходит на четвереньках». Другие называют её кожеходильцем.

– Её?

– Когда шаман поддаётся темноте, он становится ведьмой, которая надевает чужую кожу и развешивает мёртвых на ветвях. Плохое, очень плохое существо. Оно никогда не может утолить голод, и будет убивать живых бесконечно.

– Примерно так и сказали шаманы индейцев, – мрачно вздохнул Еропкин. – Что на эту землю пришла тьма и здесь все умрут. Одни племена решили уходить на восток, за Скалистые горы. Другие – на юг в Калифорщину. Пошли слухи среди наших поселенцев, и началась паника. Вы сами видели, что на вокзале происходит. Никакие уговоры не действуют, люди боятся и бегут в страхе.

– Этого кожеходильца, – я посмотрел на алеутского шамана, – можно убить?

– Не знаю, – Смеющийся Медведь развёл руками, – на моём веку он не появлялся ни разу. Мой дед рассказывал, что последний раз кожеходилец сам ушёл куда-то на юг, вырезав два племени.

– Любого можно убить, – заявил Киж, рубанув ребром ладони по столу, – даже мёртвого. Даже всяких божков, – он со значением посмотрел на меня. – А значит, и этого кожеброда, всего лишь сбрендившего шамана, можно поймать и порубить на куски. Правильно я говорю, Константин Платонович?

Я молча кивнул и перевёл взгляд на карту, раздумывая над положением. Остальные тоже не спешили высказываться, и только шаман возился в углу, тихонько гремя костяными амулетами.

– Где та стоянка индейцев и место гибели отряда?

Еропкин нашёл на столе карандаш и отметил крестики на карте.

– Ещё вот здесь, здесь и здесь случилось что-то подобное, – он поставил ещё россыпь отметок. – Мне сообщили индейцы, из тех, что не захотели бросать насиженные места. Я отметил цифрами, в каком примерно порядке происходили… э-э-э…. инциденты.

Я провёл по значкам пальцами. Судя по всему, кожеходилец приближался к острогу, вырезая всех на своём пути.

– Благодарю, Константин Осипович. Полагаю, нам понадобятся припасы на случай, если экспедиция затянется.

– В любом количестве, Константин Платонович! Я немедленно распоряжусь, чтобы их доставили сюда.

– И ещё нужен проводник, знающий это плато, достаточно смелый, чтобы идти по следу кожеходильца.

Еропкин задумался на несколько секунд и кивнул.

– У меня есть такой человек, Константин Платонович.

– Тогда за дело. И постарайтесь удержать поселенцев, пока я разбираюсь с местными ужастиками. Если люди разбегутся, новых будет найти гораздо сложнее.

– Сделаю всё, что в моих силах, ваша светлость!

Еропкин вытянулся и вскинул голову, став снова похожим на себя молодого. Смельчака-опричника, с которым мы спасали наследника от князя Гагарина. А уж он, должен заметить, был пострашнее любой индейской хтони.

* * *

Пока опричники грузили на лошадей припасы и оружие, я отвёл в сторону Смеющегося Медведя.

– Ты уверен, что это кожеходилец?

Шаман пожал плечами.

– Однако, ни в чём нельзя быть полностью уверенным, князь. Может, он, а может, и нет. В мире много странных существ и демонов. Не у каждого из них есть имена, и не все имена человек может произнести. Не только ведьма-кожеходилец сдирает кожу с людей. Одни твари пишут на ней тайные письмена, другие заворачиваются в неё как в одеяло, третьи просто любят наблюдать за чужой смертью.

– А что говорят твои духи?

Смеющийся Медведь наклонил голову, словно прислушиваясь.

– Духи, однако, говорят, что я должен ехать с тобой, – со вздохом ответил он. – Может быть, мой бубен поможет изгнать зло, что пришло с востока.

– Ты сможешь найти это существо?

– Я смогу, – рядом со мной появился Киж, возбуждённый и слегка нервный. – Даже отсюда я чую его след. Гниль и свернувшаяся кровь, гниль и кровь. А вы разве ничего не ощущаете, Константин Платонович? Несёт же оттуда, как из помойной ямы!

Он рукой указал на близкие вершины Каскадных гор. Я обернулся, прикрыл глаза и прислушался к «запаху» эфира. Нет, никакой гнили я не смог различить, как ни пытался. Зато почувствовал где-то за горами клубящиеся облака тёмной мощи. Будто грозовые тучи, собирающиеся перед бурей. Но больше всего меня поразили «оттенки» этой силы, очень похожие на туман из-за грани. Тот самый, что колышется холодными прядями над ломкой сухой травой. Я слишком долго был некромантом, чтобы не узнать знакомые «обертона». Неужели кожеходилец, или кто там устраивает бойню, имеет отношение к Хозяйке?

– Поговорим по дороге, – я не стал рассказывать Кижу об увиденном. – Еропкин ещё не прислал своего проводника?

– Уже, Константин Платонович. Вон там, возле лошадей стоит.

Отыскать индейца среди опричников не составило труда. Средних лет, пёстрые перья, вплетённые в волосы, суровое лицо с тёмными морщинами на лбу. И мощный «огнебой» на ремне за спиной. Показалось, что он не похож чертами лица на местных индейцев, словно выходец из совсем других краёв.

– Я Ункас, – мрачно заявил он, состроив каменное выражение лица. – Я проведу тебя, вождь вождей, куда скажешь.

– Ты знаешь, кого мы хотим найти?

Он хмыкнул в ответ.

– Он сам найдёт тебя, вождь вождей. Он ждёт тебя там, за горами, и он совсем не человек. Мы все умрём.

Глава 18
Крадущийся в ночи

Мы двинулись на восток от острога Розовый, вдоль русла Колумжи. Река проложила через Скалистые горы удобный проход, которым долгие века пользовались индейцы. Дороги, в нормальном смысле этого слова, там не было, но широкая натоптанная тропа имелась. Вот по ней и растянулся наш конный отряд с хмурым проводником во главе.

Лениво текущая река, порой шириной с версту. Покрытые лесом горы вокруг. Птицы щебечут, лошади мерно шагают по дорожке, над головой чистое небо без единого облачка. Красота! Если не знать причину похода, то можно легко вообразить, что мы едем на пикник.

Ни я, ни Смеющийся Медведь не чувствовали близость кожеходильца. Да, за горами была какая-то неприятная сила, но ничего конкретного мы с шаманом увидеть не могли. А вот Киж сидел в седле напряжённый и постоянно «принюхивался», крутя головой из стороны в сторону. Будто гончая, почуявшая добычу, он раздувал ноздри и едва сдерживался, чтобы не броситься вперёд.

– Оно мёртвое, Константин Платонович, – пояснил он, – но как-то неправильно. Будто плохо поднятое, совсем не так, как вы это делали с покойниками.

– Заложный мертвец?

– Не, – Киж помотал головой, – тоже не похоже. Совсем не так. Я даже не знаю, с чем сравнить, ничего подобного не встречал раньше. Слишком необычный «запах» у него, так что я его очень чётко чувствую. И он всё ближе и ближе, будто идёт нам навстречу.

– Насколько далеко?

Киж пожал плечами.

– Может, день, может, два пути. Сложно сказать точно.

Меня встреча с мифическим кожеходильцем не пугала. Дмитрий Иванович был прав – по сравнению с Павшими эта тварь была, как таракан на фоне слона. Но всё же я не стал пренебрегать подготовкой и всю дорогу до самого вечера занимался эфирным макраме, плетя из «пряжи» полезные штуковины.

Во-первых, длинный бич, усиленный Знаками и подпитываемый парочкой Печатей. Огонь, Холод, Движение и Концентрация в устойчивой связке, отлично подходящей, чтобы удивлять магических тварей.

Во-вторых, небольшую «ловчую сеть» в свёрнутом виде, которую легко развернуть на стоянке. Да ещё и со «звоночком», чтобы разбудил меня в случае опасности. Она, конечно, хуже, чем Анубис, но гораздо лучше, чем полагаться только на Кижа.

И последним я сплёл из эфира маленькое Копьё Пелея. На всякий случай, про запас. Чёрт его знает, что из себя представляет кожеходилец на самом деле. Вдруг это не сбрендивший шаман, а какой-нибудь местный божок? Да и мне будет спокойнее, когда под рукой есть такое оружие.

– Стой! – Проводник-индеец поднял руку, заставляя отряд натянуть поводья. – Здесь будем ночевать.

Судя по старому кострищу и брёвнам около него, на этом месте регулярно вставали лагерем. Может, индейцы, а может, опричники или охотники Еропкина. Место, кстати, удобное – и река рядом, и до леса всего десяток шагов.

Пока опричники обустраивали стоянку, я сел в сторонке и развернул «ловчую сеть». Шагов двести в диаметре, не больше. Как раз хватит, чтобы засечь любого, кто подкрадывается ночью.

– Константин Платонович, тут это, – ко мне подошёл Киж и сел рядом, – «запах» стал слабее. Такое чувство, что кожеходилец удаляется от нас.

– Очень хорошо. Чем дальше он будет от острога, тем лучше.

– А если он нас учуял?

– Не вижу ничего страшного. Всё равно догоним, и ты сможешь порубить его на куски.

Опричники слышали мой разговор с Кижом, и весь отряд немного повеселел. Люди даже начали шутить, почувствовав отступление опасности. Впрочем, я не стал особенно расслабляться. Места здесь не слишком обжитые, мало ли какая дрянь здесь ещё может водиться. Так что «сеть» я снимать не стал и положил рядом с собой «огнебой» вместе с Нервным принцем.

* * *

Дзинь!

Дзинь!

Дзинь!

Ментальный «звонок», привязанный к «ловчей сети» разбудил меня далеко за полночь. Час Быка, так, кажется, называется это время, самое тёмное перед рассветом. Я приоткрыл глаза, переключаясь на магическое зрение, и прислушался к колебаниям «сети».

Ничего!

Никто не ломился, задевая эфирные ниточки, не тревожил их заклятиями или Талантом. Невесомая паутина спокойно висела вокруг лагеря, едва колыхаясь на ветру. А почему тогда сработал «звонок»? Я что-то не так накрутил, когда его ставил?

Я полежал ещё минут пять, глядя в темноту, но так ничего подозрительного не почувствовал. Где-то далеко кричала ночная птица, потрескивал догорающий костёр, и убаюкивающе качалась на ветру эфирная паутинка «ловчей сети».

Так! Стоп!

Сон мгновенно слетел с меня, а рука сама схватилась за Нервного принца. Эфирная сеть колышется от ветра⁈ Это что за ветер такой, а? Это кто такой интересный дует на неё силой? Да ещё и так хитро, усыпляя меня в прямом смысле этого слова?

Сердце забухало в ускоренном темпе, разгоняя кровь по жилам. Я сосредоточился на колебаниях сети, пытаясь отследить хитрого чужака. Раньше мне ни за что бы не удалось почуять вторжение, но сейчас я знал, куда смотреть и на что обращать внимание. И через пару минут я чётко увидел «горб» на паутине, где пряталось нечто.

Хитрая дрянь медленно приближалась к лагерю. Будто подкрадывающийся хищник: то останавливалась, прислушиваясь к обстановке, то перебегая между камнями и деревьями. Мне всё никак не удавалось рассмотреть магическую тварь, а усики «сети» не могли даже кончиками зацепиться за неё.

Когда твари оставалось двадцать шагов до края лагеря, я мысленно потянулся к Кижу. После потери Анубиса связь с мертвецом ослабла, но не исчезла полностью. И мне хватило сил, чтобы толкнуть Кижа, привлекая его внимание, а затем бросить в него образ в виде часов с минутной стрелкой на одиннадцати.

Киж и виду не подал, что почувствовал мой знак. Он пошурудил веточкой в костре, сбивая пепел с углей, и покрутил головой, будто разминая шею. Но когда лицо мертвеца повернулось в мою сторону, он моргнул и еле заметно кивнул.

Теперь мы ждали гостя вдвоём, прислушиваясь к ночным шорохам. Караульные опричники хоть и не спали, но не чувствовали ничего необычного. Но я и не рассчитывал на них – в битве с магическим гостем они всё равно бесполезны.

Через минуту я заметил, как ноздри Кижа начали раздуваться, а его губы недовольно скривились. Следом за ним и я почувствовал «запах» гостя. Гниль и свернувшаяся кровь, как и говорил Киж вчера. Где-то там, в темноте, к нам полз кожеходилец. И хуже всего оказалось то, что кроме «вони», я ощутил от него некромантические эманации.

– У-у-у-и-и-и-и!

Темнота взорвалась визгом, настолько оглушительным, что казалось, будто в уши вкручиваются шурупы. А следом на стоянку выпрыгнул огромный клубок ночных теней, непроглядно чёрный, стреляющий во все стороны гибкими отростками.

Первый же опричник, оказавшийся на его пути, даже не успел вскочить. Захрипел, задёргался, прижимая руки к горлу и обливаясь густой кровью, и затих. Другой рванул в сторону, но тьма рухнула на его ногу и покатилась дальше, оставив человеку только обрубок культи.

Бз-з-з-дынь!

Взмах руки – и от моих пальцев к твари протянулась пылающая струна эфирной плети. Огонь и холод, окутавшие бич шипами, рассекли тьму. На землю полетели чёрные «лепестки», а чудовище кинулось в другую сторону.

– У-у-у-и-и-и-и!

Оно не смогло убежать далеко. Киж выпрыгнул ему навстречу и сшибся с чудовищем.

Дзынь!

Палаш мертвеца раскололся на мелкие кусочки, брызнув во все стороны сверкающими искрами. А в грудь Кижу ударил «кулак» темноты и, как куклу, отшвырнул его к реке.

– … мать! – послышался возглас мертвеца.

Бух!

Залп «огнебоев» ударил по твари. Камбов отлично натаскал опричников. Они мгновенно вскочили, сориентировались, отступили в сторону и открыли огонь по врагу. Вот только магические снаряды не причинили никакого вреда твари. Но всё же отвлекли её, заставив затормозить и развернуться.

В этот момент я вскинул Нервного принца и ударил Знаком Огня. Пылающий символ влетел в бесформенную тьмуи вспыхнул гудящими языками пламени.

– У-у-у-и-и-и-и!

Тьма разлетелась во все стороны «лепестками», обнажая настоящий облик кожеходильца. Тощий скелет, обтянутый чёрной кожей, вздутые бугры суставов, отвратительная пасть с загнутыми зубами. И крохотные глазки, горящие ядовитым зелёным огнём, с ненавистью уставившиеся на меня.

– У-у-у-и-и-и-и!

Опустившись на четыре конечности, тварь бросилась ко мне, похожая на взбесившегося паука.

Взмах рукой! Эфирный бич захлестнул ей горло, выжигая плоть огнём и холодом одновременно. Я дёрнул плеть, отшвыривая кожеходильца в сторону и одновременно прицеливаясь в него middle wand’ом. Но не успел выстрелить.

– La mierda del toro!

На спину твари запрыгнула тень, ругающаяся по-испански. Я даже не сразу сообразил, что это Киж – бешеный от злости мертвец двигался так же стремительно. И при этом ни на секунду не прекращал ругаться, мешая русский мат и испанские слова.

– Cabeza тебя mierda! Besa mi задницу, урод!

Я не мог стрелять, чтобы не задеть и Кижа. Оставалось только ловить подходящий момент или надеяться, что мертвец одолеет противника. Несколько минут они боролись, сплетясь, как любовники. А затем в руке Кижа блеснул обломок палаша, и он засадил его в грудь кожеходильца.

– У-у-у-и-и-и-и!

Тварь закричала, но Киж только начал экзекуцию. Он ударил её лбом в затылок, резко подтянул ноги, и оба колена мертвеца впечатались ей в спину. Что-то хрустнуло, и тварь переломилась пополам. Но этого Кижу показалось мало. Победно зарычав, он схватил её за голову. С треском крутанул, будто кочан капусты. Тело твари рухнуло на землю, а в ладонях Кижа осталась башка с оскаленной пастью.

– Сволочь! – Киж с раздражением швырнул голову на землю. – Любимый клинок мне сломала, гадина!

– Успокойся, Дмитрий Иванович, – я спрятал Нервного принца и подошёл к телу твари, – закажем тебе новый палаш. Если хочешь – из Европы, от какого-нибудь известного мастера. А сейчас лучше дай огня, хочу взглянуть, кому ты голову открутил.

* * *

Спать, естественно, больше никто не ложился. Каждый опричник считал своим долгом подойти и посмотреть, кого мы поймали. Честно скажу, уродливее создания на своём веку я не видел. Даже монахи-мантисы из свиты Госпожи Перекрёстков могли бы сойти за красавчиков рядом с кожеходильцем.

– Нужно вырвать зубы, – со знанием дела заявил Ункас, – и сделать защитные амулеты. А остальное сжечь и собрать пепел – отличный будет яд, чтобы смазывать стрелы.

– Однако, я у тебя лука не вижу, – хихикнул Смеющийся Медведь. – Нет, ведьму надо утопить в реке, привязав к ногам камень. Вода много-много дурного унесёт, а кости съедят рыбы. Если голову оставить и высушить, то в камлании применять можно. Дождь предсказывать или ураганы. Точно-точно говорить будет, без ошибок.

– Тихо! – приказал я. – Отойдите все.

Я сел на землю в шаге от твари и принялся рассматривать её магическим зрением. Да, без сомнения, когда-то это был человек. Вернее, индианка, как говорят местные, скво. Причём очень старая, вон, на голове сохранилось несколько длинных седых прядей. Но это были мелочи по сравнению с тем, что я видел у неё внутри. А там клубились сложные эфирные плетения, сделанные Талантом. Причём Талантом некроманта, в этом у меня не было никаких сомнений.

– А ты говорил, мы все умрём, – услышал я насмешливый голос Кижа.

– Ещё ничего не кончилось, Откручиватель Голов, – ответил голос Ункаса. – Нельзя просто так взять и убить кожеходильца. Он вернётся, и тогда…

– Тихо! Не мешайте мне.

Дождавшись, пока они замолчат, я закрыл глаза. Мне не верилось, что этот кожеходилец всего лишь сошедшая с ума ведьма. Слишком уж знакомой была магия, слишком уж некромантский след оставил в ней тот, кто её создал. И я собирался получить ответы, которые были только в одном месте. Там, куда мне разрешено было приходить с вопросами.

Я глубоко вздохнул и потянулся за грань.