Текст книги "Задолбанец (СИ)"

Автор книги: Юрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Да хрен его знает! Куда отведёшь, только место выбирай приличное, без урону для моего достоинства.

– Без урону? – Микулька оглядел нового господина. – Да у нас в городе и нет такого, чтоб вашей светлости подходило вот прямо целиком. Поведу в лучшее, а там как изволишь, вашество. Ой!

– Чего «ой»?

– Изволь, боярин, сказать, как будет уместно тебя возглашать перед людьми.

– В ваших землях меня знают как благородного Дениса из Задолбании.

Свою настоящую фамилию Помелов Денис счёл в данных условиях немного неуместной. Не то что он её стеснялся, просто не ко времени она. В буквальном смысле. Тут по ходу в первую очередь величают по личным заслугам. И какую заслугу ему припишут, если он скажет величать себя Денисом Помело. Решат, что за базаром не следит, в смысле языком треплет без толку.

– Вот теперь стало совсем понятно! Родившийся во благо, значит, так удачно уродиться не у каждого получается. Особливо, коли на свет появился под стогом. Поди всем докажи, что стоишь чегось, когда мамка с батькой спины всю жизнь гнули без розгибу. – Микулка не преминул прокомментировать инфу о благородстве своего потенциального нанимателя. – Боярин, а всё ж дюже знать охота, как тебя к нам занесло.

– А уж как мне охота!

– Совсем ничего не помнишь?

– Как попал сюда – совсем. Наваждение какое-то.

– Аж завидки берут, как подумаю, сколько ваше благородство выпило. А можа и в самом деле наваждение. Навели морок и заставили идти куда глаза глядят. Морок спал – а ты туточки. Или перенесли волшбой або магией какой. Только тут дюже сильным должен быть волшебник.

– Магия или волшба? А есть какая-то разница?

– Ну да. Магией у вас там за долами за горами промышляют. А наши волшебством маются. Да как не назови, честный муж предпочтёт железом вдарить. Ты ж не маг, боярин? А то буровлю невесть что про умных да вежественных в волшбе.

– Да как сказать, неопределившийся я.

– Это как?

– Вот ты Остроглазом был просто так или по волшбе?

– Да какая там волшба… Погоди, боярин, а что, бывает такое волшебство?

– А то нет! Даже чего не бывает, и то бывает! Я это точно знаю. Вдруг ты впрямь подвораживал себе нечаянно.

Глава 3
Отель «Не Калифорния»

– Коников жалко, славные кони у тебя были, боярин. – Микула вёл Дениса по улице и вместо рассказов о достопримечательностях города продолжал выпытывать о своём нанимателе.

– А ты их видел, что ли?

– Не, просто у такого справного боярина плохих коней быть не могло.

– А-а, ты в этом смысле.

Денис не боялся коней, он точно знал по своему опыту, что обычно конь сильнее пугается человека, чем тот коня, всё ж не лютый зверь, плотью питающийся. Травоядные животные, что с них возьмёшь, то есть исключения бывают, но они только подчёркивают правило. Не так, на самом деле: одни травоядные сподобились обзавестись оружием типа рогов, а другие научились спасаться бегством. Так вот лошади из числа последних, заставить их проявлять агрессию можно только в одном случае, если в них бес вселяется – так один инструктор старенький учил Дениса. Типа, если бес в конягу вселился, то или выбивай из него порчу, или туши свет и жди копытом в челюсть.

Так вот, попаданец не просто не боялся лошадок, он даже пользоваться ими умел. Не как настоящий лошадник, но на уровне уверенного пользователя. Заправил, завёл, воткнул передачу, погнал, врезался – типа того. Не так печально, понятное дело, Денис мог лошадку оседлать-взнуздать или вычистить, но про правильную диету или режим труда и отдыха понимал смутно. А сейчас вдруг осознал, что заявленным им статус предполагает общение с четвероногим транспортом на «ты». Сколько его было, того общения? Десять раз по часу на тренировках и третий уровень верховой езды в компьютерной игре – достаточно ли для молодецкой посадки в седле?

Город, который раскинулся вокруг следующей в храм кулинарии парочки, не поражал своими величественными зданиями, дворцами и прочими мраморными статуями, всё было достаточно скромно. Терема в два-три этажа, почти всё их дерева. Устремившиеся во все стороны не шибко ровные улицы ограничивались не стенами домов, а заборами, поскольку перед каждым домом имелось собственное подворье. Дениса такое обстоятельство уже не удивляло, он тут ночью поблудил, имеет представление о том, что тут у каждого под боком и запас живого мяса, и транспорт, тоже живой. А значит, гараж, хлев, склад – всё внутри и под присмотром.

Ага, это получается, они уже по центру идут, где самые зажиточные граждане проживают. Или подданные, как правильно? Украшены дома и заборы деревом по дереву, то есть всякая резнина и рубанина, чаще всего крашеная то белым, то жёлто-охряным. Ну и красненького чуть-чуть. Крыши крыты плашками почти у всех, редко где зеленеет медь или какой-то темно-серый материал, свинец что ли.

Короче говоря, всё здорово, никакой жести ни в плане крыш, ни с укладом жизни. Это Денис определил по отсутствию виселиц на площади перед совсем уж большим теремом. Он присмотрелся получше, а это и не терем раскормленный, тут целый детинец, похоже. То есть кремль деревянный внутри городских стен. Такой классический русский детинец, не боящийся ничего, кроме пожара.

Вот только определиться с годом по косвенным признакам снова не получалось, а спрашивать было стрёмно. Опять же, совершенно не вспоминался коэффициент перевода даты из системы отсчёта от сотворения мира в классическую, от рождества Христова. А еще немного напрягало, что он идёт в полном доспехе и с щитом за спиной, словно из боя вышел или на битву собрался. Народ порой кидал недоумевающие взгляды, но помалкивал.

Кстати, шлем он снял и застегнул на ремень щита, чтоб уж совсем не походить на вояку «при исполнении». Подшлемник с закатанными наверх ушами поначалу должен был заменить классический головной убор, ощущался нелепо и мешал изрядно. Ну и фиг с ним, Денис запихнул толстый подшлемник в шлем, авось статус народ не перепутает и без шапки – уж очень он на холопа не похож. Жарко не было по самой банальной причине – прохладной погоды, и скорее весны, нежели осени. Был бы парк рядом, можно было бы сказать точно, но парком жители этого города не озаботились, из-за заборов тоже никакие яблони и груши не выглядывали – всё-таки городская территория не предполагает избытка пространства.

По пути какой-то горожанин средней руки достатка вроде хотел окликнуть Микулу, даже повернул голову и сделал жест рукой, но заметил, что дед не сам по себе, а при боярине, и не полез. Во всяком случае, Денису показалось именно так. Насчёт среднего достатка, это тоже были его прикидки. Коли человек одет не в рваньё, вид имеет ухоженный и сытый, значит достаток имеется, ночевал не под забором, с утра даже позавтракал. Хм, тогда он весь из себя красивый к среднему классу не относится, у него с ночёвкой не задалось, да и завтрак пока только планах.

Внезапно он ощутил шевеление в районе пояса, а потом и слабый рывок. Левая рука моментом легла на что-то живое и зафиксировала щупальце, а правой Денис с разворота саданул примерно на уровне плеча. Проходивший мимо молодой парень кулем свалился наземь, его правая хваталка продолжала оставаться в захвате. Денис успел еще только раз двинуть воришке, как тот выкрутися с кувырком через голову и припустил по улочке во всю прыть.

– Ишь ты, мошенник какой! Я рядом шёл и ничего не углядел! – Голосил Микула.

– Какой же он мошенник?

– Самый натуральный, боярин. Он же твою мошну пытался подрезать, да не на того напал.

В голосе дядьки сквозила гордость за своего боярина. Служить справному господину почёт для слуги. А Денис задумался, это у него чуйка такая или «инвентарь» заговорённый?

Корчма, она же трактир, оно же отель полторы звезды не удивил, не порадовал и не поразил своим видом. Терем в два этажа, или поверха, ежели изъясняться по-тутошнему, маленькие слюдяные окошки, благо хоть дверь такая, что склоняться не нужно при входе. Средневековье, сплошное средневековье, еще и насекомые полезут скоро, подумал попаданец.

Что тут еще и номера сдают, то есть комнаты на постой, подсказал Микула, когда поинтересовался, не вспомнил ли Денис место, не тут ли его вещички и спутники. А вот нет, не отпечаталось ничего подобного в памяти попаданца, да и было бы странно, случись такое воспоминание в голове. «Угу, по классике жанра сейчас бы снял номер, создал личную комнату иотключился от игры. Жалко только, что это не игра нифига» – вздохнул себе под нос он.

– Что заказать изволите, господин хороший? – О стойку опирался дородный трактирщик, никак не демонстрирующий подобострастие.

– Давай чего-нибудь горячего из того, что готовить недолго. Чтоб двое мужчин не чувствовали себя голодными. – Денис тоже опирался о стойку и явно был повыше ростом.

– Пива сколько подавать?

– Кувшин на двоих. – Денис бы и совсем отказался от пива, но помнил, что в Средневековье кипячёную воду не подают, а в сырой может любая гадость водиться от банальной бактерии до личинок всяких паразитов. Так что пиво безопаснее.

В трактире при постоялом дворе было почти пусто, видать не всех с утра пробивает на покушать. Может, оттого их обслужили достаточно быстро. Две тарелки непонятной серой каши, обильно приправленной жиром и каким-то разваренным мясом, кувшин пива литра на два, каравай свежайшего хлеба, тарелка всякой зелени. В смысле не огурцы-помидоры, а лук, петрушка, еще что-то.

Что характерно, Микула не стал брать принесённую ложку, а достал свою. Денис недолго думал, раз дедок так поступил, значит есть резон, и тоже достал из поясного кошеля «свою» ложку, по виду серебряную.

– Ого, боярин, я гляжу, ты хоть и с серебряной ложкой во рту родился, а привычный к походам человек. – И в пояснение своих слов кивнул себе же головой, – бывалый человек завсегда свой прибор предпочтёт, что ложку, что меч.

– Да ты философ.

– Не знаю, вашество, что сие означает, но раз говоришь, так и есть.

Денис так и не понял, как понимать это словечко «вашество», на всякий решил просто не обращать на него внимания. Положено ли ему титулование, или нет, непонятно. Вот и пускай заместо титула будет. Светлость и сиятельство ему явно не подходит, а благородие видать тут не в ходу. А может, все эти светлости тоже пока не изобретены, не Дениса профиль, не его поляна. Ему б саблю да коня, да на линию огня… но лучше не надо. Кто знает, как его способности фехтовальщика котируются на общем фоне, вдруг тут Д’Артаньян на Д’Артаньяне сидит и Атосом погоняет.

Он вспоминал споры коллег по клубу, приводящих аргументы, контраргументы, личностные оценки и субъективные мнения об уровне фехтования в старину, ни она точка зрения не восторжествовала. Кто-то говорил, что человеку живущему с меча критически важно уметь махать мечом на высшем уровне. Кто-то возражал, что прогресс штука объективная, мол хоккеисты 50-х годов рядом с современными как дети малые, значит, и фехтовали в старину хуже.

Денис считал, что в общей массе простых незатейливых рубак непременно находились огранённые брильянты, умеющие уделать любого. Если не повезёт, то он это вскоре выяснит. А самое неприятное, что тут работают острым оружием и не по очкам, а до смерти. Ну или до отказа организма противника шевелить конечностями. Такого Денису творить не доводилось. Кроме тех случаев, когда он посылал соперника в нокаут богатырским ударом в лобешник. Двуручный меч, он такой, он может. Но тут тоже не всё просто, для мощного удара время требуется. Разогнать клинок вкруговую да так, чтоб противник согласился подставиться под молодецкий замах. Немногие «соглашаются» быть прибитыми двуручником по башке. Только те, чей уровень мастерства сильно отстаёт.

«Короче, мало врага разрубить, – подумал вдруг он, – надо еще потом не сблевануть при виде ливера или мозгов. Я так смогу?» Сам себя спросил, а потом сам же не смог честно ответить на прямой вопрос. Вместо этого попаданец принялся есть кашу, между прочим, вполне съедобную, а с голодухи даже вкусную.

Умяв свою порцию, Денис изящно решил вопрос оплаты. Он выложил на стол несколько серебряных монет, одну крупную, и кучку тонких размером с ноготь.

– Куда столько? – Подхватился Микула, моментально прекративший закидываться кашей.

– Заплатишь за еду, снимешь мне покои, остальное держи при себе, раз уж ты мой слуга. Только сначала доешь.

В этот раз слово «слуга» вылетело изо рта легко, а Микула опять одобрительно кивнул и сгрёб монеты натруженной пятернёй. Одну, самую крупную, он взял двумя пальцами, встал в полный рост и торжественно произнёс с поклоном: «Беру этот талер и нанимаюсь на службу к тебе, боярин Денис из Задолбании, свою охотой по чести и совести!» А потом безо всяких церемоний сунул талер в свой кошель. Денис просто молча кивнул, он давно знал, когда молчишь, ниже вероятность сморозить глупость.

Без комментариев новый слуга отправился к трактирщику закрывать вопросы оплаты и прочего, даже доскребать остатки еды не стал. «Делегируй подчинённым как можно больше задач, в которых они лучше тебя разбираются, и не жести с контролем. Даже если и обжулят, то ущерба будет меньше, чем от твоих неверных решений!» – так его учил отец, когда Денис вступил в свою первую как бы руководящую должность. Его тогда поставили менеджером проекта, в котором он не очень шарил. Вот как сейчас.

Сегодняшний проект немного пугал прежде всего рисками, если выражаться языком управления проектами. Будь Денис помоложе, скорее всего ему было бы интересно, а в его возрасте прежде всего в голову приходят всякие страхи. От кишечных болезней, которыми кишит окружающий мир, до какой-нибудь инквизиции в одной из её форм. Да просто банально не понравишься владетелю, и увольнение через усекновение головы тебе обеспечено. Причём, не абстрактному «тебе», а конкретно Денису. Хорошо местным – у них поддержка родственников, а пришлого поддерживают только собственные ноги и потенциальная польза, которую он может принести правителю местности, где он оказался.

– Господин Денис, изволь пойти посмотреть комнату, вдруг не понравится.

– А не понравится эта, другую найдут, получше?

– Так нету тут лучше, вам самая хорошая отведена.

– А есть в городе постоялый двор богаче?

– Никак нет, этот лучший.

– Ага, Микула, то бишь коли не по нраву эта комната будет, то всё одно ничего другого нет. Так ведь?

– Получается так.

Не то мозг всё лучше адаптировался к речи местных, не то прошлое было какое-то не такое, но языкового барьера Денис не наблюдал, то есть не слыхал. Так и должно быть? Или неведомое силы, зашвырнувшие его сюда, организовали взаимопонимание путём загрузки в мозг языка аборигенов? Вопрос без ответа. Да о чём вообще говорить, если Денису так и не представилась возможность определить, в своём ли он теле! Что в своём уме, это не обсуждается, а вот насчет телесной оболочки – еще один вопрос. Зеркала до сих пор не попадалось под руку, физические кондиции… тоже под вопросом. Доспех носить он приучен, но этот прямо как вторая кожа ощущается. Не давит, не мешает, словно попаданец всю жизнь его проносил.

– Ладно, Микула, где там снятая комнаты, говоришь? Веди.

– Изволь, боярин, вон по той лестнице поднимайся, вторая слева.

– Ключ взял?

– В смысле?

– Не тупи, Микула, ты ключ от комнаты захватил, спрашиваю?

– Откуда ж там замку взяться, вашество, чай не в сундуке поселили нас, не в сокровищнице княжеской.

– Погоди. – Денис аж остановился на полушаге. – А как жильё запирать будем?

– Засов изнутри наверняка есть. Трактир куда как приличный.

– А когда уйдём, нараспашку оставим?

– Зачем нараспашку, нешто так можно! Верёвкой завяжем, у меня и вервие есть крепкое.

Денис офонарел от такой душевной простоты местного населения, хотел высказать всё, что думает о таком способе обеспечения неприкосновенности имущества на съемной квартире, но сам себя заткнул. Микуле выговаривать это какой смысл, коли не от владелец данного отеля. Больше того, куда ему лезть со своими порядками, когда он тут вообще никто? «Не выпендривайся, Денис» – вежливо сказал он себе и промолчал. Веревка так веревка.

В комнате имелась одна кровать иноземного образца, то есть в полный рост, заправленная какой-то тканью, причём под ней прощупывалось что-то поприличнее соломы. Стол, а точнее столик прислонился к стенке, подпирая её, а напротив стола имелось окно, закрытое ставнями по причине… Да фиг его знает, почему. Денис выдернул из петель запирающий створки деревянный штырь и толкнул ставни. Ну да, понятно теперь, зачем ставни закрывают – стекол-то нет! Завершала мебельный гарнитур, выполненный из натурального дуба в псевдо-деревенском стиле, лавка. Солидная такая, хочешь сиди, хочешь слугу спать укладывай, а при желании этой же лавкой можно попробовать выбить двери какого-нибудь несерьёзного замка.

Из удобств в номере имелся кувшин с большой миской или маленьким тазиком на столе и бадейка под кроватью. Угу, и руки помыть, и отлить можно, не выходя из номера. И снова ни одного намёка на эпоху. Ни старой газеты под ногами, ни портрета гаранта конституции или оплота самодержавия на стене. Хотя портрет вряд ли бы помог – Денис в лицо мало кого знал из русских царей в лицо. Петра Первого от Екатерины Второй или Ивана Грозного отличил бы, но и только. Так что портрет без подписи бы не проканал.

Неожиданно для себя Денис вдруг выдохнул как человек, вернувшийся домой, а потом расстегнул застёжку плаща. Пока он падал чуть ли не одним движением перекинул через голову перевязь с мечом и лямку щита. Сзади громко бумкнуло, загрохотало, а потом донеслось бормотание слуги: «Чичас я всё разложу, не сумлевайтесь!» А он и не сомневался, правила этого мира начали впитываться в него через стенки кишечника, поры кожи лица, ноздри и глаза. Если есть специально обученный человек, так чего париться по ерунде. Минута, и плащ лежит сложенный на лавке, щит и меч стоят к ней прислонённые, а шлем занимает своё место на плаще.

Денис даже не удивился его виду – раз меч и бахтерец из игры, вполне логично, что и шлем оттуда. Польская капеллина, почти полусферическая каска с привешенными нащёчниками, массивным козырьком, стрелкой-наносьем и пластинчатым назатыльником. Интересно, как он будет выглядеть во всём этом, если окажется, что тут какой-нибудь двенадцатый-тринадцатый век? Засмеют же местные. Или плевать, раз он из Европы?

Глава 4
Собеседование

– Князь наш, он не прямо что ух по этой части, но в волшбе что-то смыслит. – Обрисовывал мне расклады Микула, сидя на лавке. – Перекинуться в зверя может, но стыдно сказать, в лиса. Я сам не видал, понятное дело, но народ бает, не сильно большой лис из него выходит. Такой если и может кого загрызть, то разве что зайца или утку. Всадника из седла не вышибет, горло ополченцу лапотному не порвёт.

– И что такого, что зверь невелик, зато разведку может провести. – Денис сначала пытался разъяснить тёмному отсталому человеку, что не бывает никакой волшбы, а потом подумал: пускай. Подыграть несложно, а местным приятно. Только немного обидно стало, что высокородного человека с такими красиво придуманными магическими способностями за глаза гнобит какой-то мужик, умоляя его дар. Ну не мужик, бывший дружинник, как он понял, но всё равно.

– То да, прошмыгнуть по рощице или перелеску, разнюхать что где, он мог бы. – И Микула сделал паузу. – Но не может. Невместно цельному князю по полям ползать, лошадей вражьих пересчитывать. Так что втуне пропадает его волшебный дар. Лучше б он в сокола перекидывался. Соколом не зазорно летать. – А Денис так и понял сразу! Может превращаться в зверушку, но не может. Отмазка нормальная!

– Ага, и то же самое в теле сокола можно делать, разъезды противника примечать. – Поддержал он беседу.

– Твоя правда, боярин. А всё одно соколом лётать али волком рыскать совсем другой почёт, чем лисом бегать. – Слуга не просто выдавал информацию, попутно он еще и плащ Дениса чистил от грязи.

– Понятно с вами всё, а кто еще что может в княжьей дружине?

– Воевода евойный Ратмир по прозванью Камень морок накидывать может. Не на всех, но на трёх-пятерых вроде получается хмарь навесить.

– Хмарь, это как? – Не понял Денис.

– Ежели издалека смотрит кто, то блазнится ему, что вроде как и нет воеводы. А вблизи путает. – Микула посмотрел на боярина и пояснил, – ты его бьёшь, а прицелиться толком не можешь. То в плечо кулаком вместо рожи попадёшь, то вообще мимо промажешь. И с оружием тож, то мимо, то по щиту вдурничку лупят.

Чем дальше слушал своего подручного Денис, тем меньше ему становилось понятно, куда он попал. Волшба, морок, всё на полном серьёзе? Или всё гораздо проще, и это никакая магия, а обычные человеческие суеверия, самовнушение. Угу, и его тут пребывание тоже самое обыкновенное самовнушение и действие препаратов. Медицинских, одобренных минздравом и вколотых ему по каким-то показаниям. Чем, кстати, он болен? Не белая горячка, не «корона»? На ум ничего больше не приходит, как назло.

Вот и живи как хочешь, можешь ручки сложить и залечь дожидаться, пока тебя из этого состояния выведут, а можешь побарагозить, раз всё понарошку. Ну или просто аккуратно жить там, куда его судьба забросила. Главное, чтоб он не ошибся с выбором. На этой мысли Денис смачно чихнул, не в подтверждение своей мысли, а потому что слуга встряхнул плащ, почищеный в первом приближении. Пыли хватило на обоих, Микула тоже чихнул вслед за боярином.

Самое грустное, что зеркала в комнате не оказалось. Ближайшее зеркало можно найти на торгу, и будет оно размером с ладонь, а ценой по весу серебра, потому как из этого самого серебра и сделано. Это он уже узнал, естественно от своего ходячего Яндекса, то есть Микулы.

– Так что думаешь, стоит мне к вашему князю Болеславу сходить?

– Это ты сам решай. А я так скажу: ему добрые вои потребны. Да они чай любому князю за пользу. Ежели подойдёшь с вежеством да искусство своё покажешь, князь запросто в дружину позовёт, еще и с уговорами.

Может ну его нафиг, подумалось Денису, может, не надо идти по этому пути? А что, какое-никакое количество золотишка в кармане есть, образно выражаясь по поводу кармана, жить можно и так. Если он помнит про ценность золота на Руси, то на год спокойной жизни точно хватит. Если не отнимут. Вряд ли тут такое насквозь правовое государство, что одиночку с наличностью никто не попытается распотрошить.

С другой стороны, в правовом потрошат еще жёстче. Ловят и начинаются вопросы про паспорт, прописку, гражданство. Потом начинаются налоги, поборы, взятки – это если по бизнесу пройтись захочешь. Причем на выручку придут такие люди, что он них ни кистенём не отмахнуться, ни с пулемётом. В любом правовом государстве запах выручки привлекает таких волчар в погонах или в очках, от которых не спастись. А тут кто ему опасен, тати всякие или князевы люди? Да, тут тоже люди государевы имеются, так что всё ж надо идти к нему, записываться в охранители власти.

– А что ты думаешь, Микула, примет меня нынче князюшка ваш?

– Дык, чего бы ему не принять благородного господина из Задолбании, коли он в терему сейчас. Всё приятнее с незнакомым боярином небось пообщаться, чем челядь свою гонять. Непоседа наш князь, сызмальства непоседа был, а сейчас ногой мается, всё больше дома. Редко когда выезжает по весям удельным, а уж повоевать всласть года полтора не выходит. – Денис аж вздрогнул от такого сочетания слов: «повоевать всласть».

– Ну и пошли тогда, представишь меня ему. Он тебя небось помнит еще, знает?

– А то! Я ж не последний человек был в дружине когда-то. Жалко только злата-серебра не скопил за службу, всё утекало куда-то. Был Микула Остроглаз да вышел, остался Микулька.

– Не прибедняйся. Сил из лука стрелять уже нет, а командовать лучниками наверняка смог бы. – Денис решил, что доброе слово и кошке приятно, а слуга даже лучше кошки, тем более такой бывалый. Если не свистит, конечно.

Шлем и щит тащить на княжье подворье было не с руки, идти без меча – тем более. С непокрытой головой шляться на постоянку тоже. Так что с головным убором надо что-то думать. Денис вытащил из шлема подшлемник, добротный стёганый, чуть ли не шёлком крытый. А чего думать, придётся в нём идти. Повторная попытка аккуратно подвернуть края вверх и закрепить удалась, благо не на ходу он это делал. Головной убор смотрелся слегка тюрбанисто и не по-русски, так он и сам из чужих краёв. Нормально!

Перчатки тоже стоит сейчас надеть, хоть они и тяжелые, усиленные кольчужным плетением, зато солидности добавляют. Когда он покупал эти перчатки в игре, то повозмущался – ну не могут даже кольчужные рукавицы дать достойную защиту кисти, проверено сто раз в клубе, тем более перчатки. Однако ж игровая условность и статус артефакта «легендарного качества» заставил когда-то выбрать именно этот элемент экипировки. У Дениса в эквипе из легендарок имелся только щит и перчатки, всё остальной просто «высокого качества». От быстрого разрушения в бою спасал стартовый навык «ремонт доспехов и оружия», даваемый его классу персонажа. А сейчас имеем что имеем.

На поклон к князю Болеславу отправились засветло, то есть до вечера было еще далеко. Про пропускной режим в детинце, если этот комплекс жилых зданий и оборонительных сооружений так можно назвать, никто не слышал. Пропусков не спросили, паспорта тоже, да и спрашивать было некому – на входе никто не стоял. А ведь по его мнению, без этого штриха никак не обойтись, не получится убедительной картинки.

Денис вспомнил многочисленные виденные ранее фильмы про всяких князей и прочих правителей, везде были стражники с копьями и прочими алебардами. На худой конец у входа ставили красноармейцев с длинными винтовками и примкнутыми к ним штыками. Причем, в кинофильмах про восемнадцатый-девятнадцатый век эти винтовки были однозарядными кремнёвыми карамультуками. Какая польза в коридорах власти от копий и трёхлинеек, Денис не понимал никогда. Тут сподручнее абордажный короткий тесак, топорик или револьвер. Но режиссёры упрямо ставили у дверей высокородных особ пикинёров или штыковладельцев, руководствуясь подсказками историков. Может, это психологическая потребность такая, чтоб тебя охраняли типы с самыми длинными дрынами. Может, одного грозного вида достаточно для безопасности?

На второй поверх поднялись как к себе домой, и только там посетители были остановлены непонятным шнырём, до того валявшимся на лавке. Увидев их, мужчинка подскочил, принял товарный вид и важно так изрёк:

– По какой такой надобности явились, кто такие, как звать, какое дело к князю? – А сам спиной прикрывает дверь в соседнее помещение, типа весь из себя телохранитель последнего рубежа, ближний круг, так сказать.

– Боярин Денис Задолбанский желает поклониться князю Болеславу Изяславовичу!

Ответствовал низкородному Микула, а Денис держал марку и покерфейс. Пока держал, неожиданно понял, что только теперь услышал полное именование того, к кому напросился на приём. А еще он осознал, что до сих пор не поинтересовался названием населённого пункта, находящегося под управлением князя. Сглупил. Впрочем, не факт: мог нарваться на непонимание со стороны того же Микулы. Как так, господин не знает, где очутился? Он совсем ку-ку или временно? Такому служить-то можно?

Еще Дениса слегка напрягла формулировка цели визита, не так уж он и хотел поклоняться князю, но деваться некуда, не поймут-с местные, коли не поклонишься. В Японии той же и сейчас все друг дружке кланяются, и ничего, ни у кого спина не переломилась, небось. Вот и ему следует вежество проявить, нешто он без понятия? Кстати, вдруг подумал Денис, а откуда у него в голове все эти «нешто», «доколе», «вежество» это опять же? Сам перенастроился на стиль, подходящий общения или кто-то его мозги перепрошил? Ответить себе было нечего.

– Дело хорошее, трошки обождите, зараз упрежу князя, что из Здолбунова приехали.

Не слушая возражений, что чудак человек всё не так понял, помощник депутата, в смысле, целого князя побежал в его покои, если там покои. Денис недостаточно ориентировался в терминах.

– Милости просим в тронный зал, повезло вам прямо! Князь в добром настроении, прямо сейчас вас примет. – Счастливый от того, что всем угодил, заявил вернувшийся через несколько минут подручный. Сам заскочил первый в зал и заорал нечеловеческим голосом, – боярин Здолбуновский Денис бьёт челом князю!

Мдя, после такого оглашения даже непонятно, что делать. То есть, войти, тут без вариантов, а потом что? Говорить, что произошла ошибка и бить челом никто не собирался, разве только если припрёт? Было такое разочек, Денис на драку не нарывался, но сподобился раз-другой помахаться с тугими на ухо гражданами, вот в одном замесе он и бил челом в переносицу сильно привязчивому типу, пытавшемуся схватить его за грудки. Ладно, шутки шутками, а раз вошёл к князю, поклониться надо.

И Денис поклонился, как в одном старом фильме про мушкетеров и подвески, то есть отшагнул левой ногой, слегка склонил корпус и изящно совершенно по-европейски махнул шапкой в правой руке, словно пыль смахивая с носка своего сапога.

– Ха-ха-ха! Это ж надо, вы только посмотрите, чего здолбуновские отчебучивают! – Князь сидел в деревянном креслице, подложив под зад какую-то шкуру и гоготал. – От Киева триста вёрст на запад, а туда же! Вольно вам иноземную повадку перенимать.

– Произошла путаница, княже. – Денис был само спокойствие и достоинство во плоти. – Я родом из Задолбании, что лежит за Карпатскими горами, и к Здолбунову, тобой упомянутому отношения не имею. Микула, огласи меня!

– Благородный боярин Денис Задолбанский, княже, имеет честь предстать перед твои ясны очи! – Пока на взгляд Дениса выходил форменный цирк, но с цирковыми иначе нельзя, не поймут.

– Ага, то есть ты, боярин Денис не из Здолбунова, а из Задолбании вашей непонятной. Вот теперь ясно. Где был, что видел, чего ищешь, рассказывай давай, потешь меня рассказом о чудесах заморских.

– Прости, князь, скоморошеству не обучен, долгих рассказов вести не привык.

Денис решил, что складно врать у него не получится, лучше закосить под сурового немногословного брутального типа. Он крутнул головой и боковым зрением заметил, что они в зале с князем остались одни, Микула и служка незаметно сдриснули за дверь и прикрыли её. Видимо, чтоб не быть свидетелями беседы знатных.

– Отец обучил меня всему, что знать должен муж достойный, снарядил справным доспехом и оружием да отправил искать славы там, где мне восхочется.

– Ага, младший сын, так выходит. Батюшка не поскупился на доспех, лишь бы ты умотал куда подальше и не пытался старшего убить. Разумно. А чего мы на ногах беседу ведём? Садись, муж честной! – Князь мановением руки показал, что сесть можно на лавку у стены. – Долго ли путешествовал, через какие земли путь держал?