Текст книги "Задолбанец (СИ)"

Автор книги: Юрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– А он чего? – У старика уже недели две как проснулось понимание, что никакой он не старик, так что вываживал Микула кухарку как опытный рыбак щуку.

– Отставить капусту, кричит! Зелень всякую да сметану клади, велел.

– Ту дык, это. – Микула не мог понять, что сейчас сказать, чтоб не сорвалась рыба. – Кушанье получается, как я погляжу, странное, но уж точно не бедняцкое.

– Да тюря же! Рази на квасе можно боярину подавать?

– Ну и леший с ним, тебе сказали, а ты делай, коли нравится заморскому боярину такое. Вишь ты, как квас нашенский прилюбился задолбанцу!

Залитое холодным квасом, блюдо было подано в глубокой миске боярину, а потом съедено им без остатку под довольное урчание. Микула поглядел-поглядел, как его господин уплетает непонятную еду, а потом и сам попросил у кухарки, чтоб сварганила на пробу то же самое. Окрошку.

А Денис уже улетел по своим боярским делам. Это в том покинутом мире громоотвод есть железяка простая, тут он – вершина инженерной мысли и высокотехнологичное изделие. Сколько-то раз наорал на кузнеца, потом пару раз не выдержал, отвесил подзатыльник его подмастерьям. Всё это называлось иноземным словом технадзор.

Что это за заклинание, ватага деятелей, присланных монтировать железо над самой высокой башней княжеского правительственного комплекса зданий, не поняла. Зато оно работало. Походный горн был раздут у стены, умники, предлагавшие соединить шины посредством заклепок получили люлей, а все части молниеотвода под присмотром задолбанца были сварены кузнечной сваркой на походной наковальне.

Боярин даже не поленился самолично слазить на верхушку башни и чуть не сверзился с неё. Зато теперь он точно знал – штырь и шина надёжно заизолированы от крепления и здания коровьими рогами. Работяги шептали, что все рога были спилены обязательно на погосте у чёрных коров, не дающих молока. Ведомо каждому, чем злее магия, тем надёжнее она работает. Заморский боярин сказал, что теперь все молнии будут у него в кулаке, даже самые лютые.

Нельзя было не поверить этому, которого огнедышащий Змей пытался сначала зажарить, потом проглотить, да подавился. Так сказал шурин дружинника, видевшего своими глазами, как дракон кхекал, пытаясь выкашлять боярина. Честнейший человек шурин, он врать не стал бы. И вообще, за морем маги сильнее, поди, в молниях соображают, не чета местным волшебникам.

К вечеру как по заказу пошёл дождь. Дождь осенью, что может быть банальнее? Тем удивительнее было наблюдать толпу взрослых мужчин, собравшихся вокруг крепости. Они не спорили, не подбивали народ к бунту, не выкрикивали лозунги «Спартак чемпион!», они просто стояли и мокли под дождём. Периодически кто-то спрашивал:

– Ну чего? – И мок дальше.

– Ничего. – Слышалось в ответ.

– Можа, магия так и действует? Отпугивает молоньи.

– Не, Карнаух, сказано, тот лом будет молнии ловить и в землю втягивать.

– Дурны вы, враки всё это! Кто лом ставил?

– Кто?

– Задолбанец – охотник на Змеев. Это копьё железное надобно, чтоб Змеев убивать.

– Как это?

– Прилетит Змей город жечь, да брюхом на лом и напорется. И всё, отлетался аспид!

– А чего он обязательно будет на лом налетать? Нешто он глупый, не облетит?

– А молнии зачем в копьё биться? Она тоже не дура, хренакнет в крышу да и запалит опять дом кому-нибудь. Как прошлый раз Тереху.

– А чего это опять мне⁈ Пущай теперь кому другому попадёт!

– Молния в лом впитается, потому что магия. Боярин толковал так. Мол, Земля-матушка легко впитает небесный огонь.

– Вот и Змея она притянет, магия эта. А-а-а-аааа!

Было от чего заорать, видимо небесам надоело слушать весь это бред, и они тактично намекнули, что пора бы по домам. Вечер, дождь, осень, молния до кучи… Сверкнувшая молния ослепила ждунов, а сильнейший раскат грома оглушил всю компанию и даже посадил некоторых на зады.

– Видали!!!

– Раньше видали, а теперь только пятна в глазах. А ты чего видел?

– Видел, как молния в лом ударила.

– А сейчас что видишь?

– Сейчас тоже ничего.

– Дымом не пахнет? Лом сгорел? – Вопросы ослепших свидетелей Прометея сыпались как из мешка.

– Да погодите вы! Проморгаемся и посмотрим. Но вроде не горит.

Когда зрение вернулось к наблюдателям, они подошли к башне и смогли констатировать пару фактов. Первый факт – что молниеотвод стоит целёхонек, молнии нигде не видать. Второй факт – пожар не начался. Третий факт – задолбанец не соврал. А никто и не сомневался, а ежели кто плохое скажет про боярина Дениса, тому сразу в глаз. Но обмыть такое зрелище надо? И коллектив свидетелей плавно перенёсся в корчму.

Глава 21
Улицы разбитых фонарей

Дана оказалась не то, чтобы находкой, а вполне успешным вложением финансов и продуктов питания. Денис был доволен тем, как его служанки отрабатывают содержание. Иной на его месте бы возмутился соотношением цены найма и отдачи, но этим иным бы был местный, считающий каждую медную копеечку. Заморского боярина всё устраивало.

Спали все трое слуг в одной комнате и считали, что им сильно повезло – не в хлеву со скотиной поселили, дом отапливается как следует, хозяин не экономит ни на дровах, ни на еде. Так бы можно даже слегка подворовывать, относить «излишки» еды родным, но не судьба. Как нарочно, а скорее всего именно нарочно, Микула подбирал персонал из таких же бобылей, как он сам. То есть, не из таких же, а другого полу и помоложе, но одиноких, у кого ни родни ближней, ни своего угла.

Бабы, ранее жившие у дальней родни на птичьих правах, быстро поняли, что им удобнее быть самим себе хозяйками, а не под нелюбыми родниками. Хозяйками хотя бы те десять часов в сутки, когда они не исполняют волю своего господина. Спи, как хочешь и с кем хочешь, ешь, что добыла, не что дали. Так что уже на второй-третий день службы Денису каждая приняла решение не возвращаться вовсе. Тем более что хозяин только «за».

Попаданец видел, что у местных в крови труд и хлопоты по дому, так пускай они тратят свои силы не на те дома, откуда пришли, а на его хоромы. Появилось свободное время, подмети полы, а то и двор. Подмела? Воду проверь, вдруг уже натаскать надо. А вон там в окно дуть начало, надо бы подмазать… Пословица «Дом невелик, а сидеть не велит», она для большого господского дома ТОЖЕ актуальна. Работящим бабам даже в охотку оказалось присматривать за «своим» домом без указок и понуканий.

Денис это подмечал и радовался. Это каким умным и проницательным человеком надо быть, чтоб в первый же день найти себе такого расторопного и глазастого старшего слугу. Жалованье ему повысить что ли? А вот не надо. Скажешь, что повысил оплату, и вроде бы теперь ты ему должен платить каждый месяц лишнюю деньгу. А если премировать в том же объеме и регулярно, то старику всякий раз будет нечаянная радость – премия за хороший труд. Слово «работа» здесь не в чести, работа от слова «раб». А рабов в тутошней Руси вроде как и нет. Есть закупы, должники то есть, кое-где есть пленники, ждущие выкупа. А вот так откровенно продать или купить человеческую душу нельзя.

Микула прямо помолодел, возле женщин отираясь. Борода даже чернее стала. Или он её красит теперь? Но точно подрезал, ходит гоголем, когда думает, что господин его не видит. Бежана ему благоволит, да как бы и не в полный рост, то есть влёжку. Да это их дело, решил для себя Денис. Лишь бы… а что «лишь бы»?

Хотел ли он, чтоб на лавке рядом с ним попыталась устроиться Дана? Сложный вопрос, тем более что на лавке вдвоём и не уляжешься. А кровать? Кровать на данный момент в доме отсутствовала. Забавное дело, он когда-то, в прошлой жизни был уверен, что это русское слово происходит от понятного свойского слова «кров», то есть крыша над домом. Коллеги по историческому клубу разоваровали: заимствованное слово! Практически калька с греческого «кроббатос», то есть ложе.

Кстати, когда он заговорил здесь про кровать, местные пожали плечами, мол, не понимаем твоего языка, боярин. Постель знают, ложе разумеют, про кровать не слышали. Постель – это тряпки да шкуры, брошенные на лавку. Ложе вон стоит, чем оно тебе не нравится? А не понравилось оно Денису своей длиной.

– Как на нём спать, сидя что ли?

– А как еще, боярин? Не вповалку же, вповалку спят на полу, тебе, благородному господину, такое невместно.

– Снова начинаете решать, что мне невместно⁉ Как с окрошкой? Я дома привык спать лёжа, у меня там ложе было раза в два длиннее.

– Воля твоя, – понурился Микула от понимания, что господин снова чудить изволил, – дом теперь тоже твой. Могу сладить длинное ложе.

– Микула, ты столяр или хотя бы плотник?

– Кто такой столяр, мне не ведомо, а изладить ложе сумею. Чай, топором орудовать сызмальства обучен. Родитель мой был не бедный, топор имелся всегда.

– Я понял. Не надо мне ложа твоей работы, задницу занозить это не то, о чём я мечтал знойными ночами. Дуй в город да найми мне рукастого плотника. Пущай из своего леса ладит мне ложе, какое я ему укажу. Да лес сушёным должен быть, подготовленным.

– Знамо дело. Желаете дуб или орех?

– Да хоть ясень! Аккуратно, прочно, гладко да ладно. Резьбы не надо, я тут музей открывать не планирую.

– Понятно, хозяин. Чтоб быстро и тебя с жёнкой выдержало во время игрищь плотских.

– Это ты с чего… Да ладно, пусть будет так. – Одёрнул себя Денис.

Плотские игрища не тот процесс, который он собирался обсуждать со слугой. Но и кричать, что он не по этой части было глупо. Поймут превратно, потом не отмоешься. Не те у нас места, чтобы заморская зараза могла угнездиться, видимо, суровость климата диктует какие-то иные нормы морали на Сервере. И что бы там не говорили политики и географы, а тут Север. Не Запад, не Восток, не точка перехода между ними, короче, никакая не Евразия и не Азиопа. Россия – это Север, и точка! Так считает Денис, автор с ним категорически согласен.

Однажды утром Денис вышел на двор и застыл от увиденного. Двор тоже застыл, трава покрылась инеем, а мелкие лужицы высохли от морозца и превратились в хрупкое белесое стекло. Вроде, вчера еще ничего не намекало на такое развитие событий, даже солнышко выглянуло и привело окрестные рощицы в такой нарядный вид – прямо сказка! Боярин ехал трусцой на лошадке вокруг города и не мог налюбоваться золоту и багрянцу листвы. А сегодня выморозило. С другой стороны, так и бывает, когда осенью ночь ясная, земля быстро отдаёт остаточное тепло.

А потом солнце поднялось повыше и заглянуло на двор, заставив ненадолго засиять непрочное серебро изморози. Освещённые участки травы почти моментально избавлялись от кристалликов льда, а теневые участки синели, отражая небо.

– Что, боярин, сегодня вновь кататься поедем? – Подошёл сзади Микула.

– А то! – Поедим сейчас да поскачем, чтоб кони не застаивались.

На самом деле Денис не только за коней переживал, он считал критически важным поднимать у себя скилл верховой езды, навык, говоря обычным негеймерским языком. Раз тут автомобили появятся нескоро, то придётся всю жизнь пользоваться четвероногим транспортом. И чем лучше владеть навыками верховой езды, тем больше шансов жить долго и счастливо.

Зачем он брал с собой слугу? Вот уж точно не в качестве телохранителя или проводника. Просто боярину не пристало перемещаться по локациям без свиты. Пусть минимальная, пусть всего из одного челядина, а пускай будет. Чтоб видел народ, персона едет, а не кто попало. Вон, возьми настоящих царей, те даже по своим дворцам с сопровождением ходят. Так что нечего выбиваться из образа, из признаков статуса при боярине были не только приличный охабень и меч в ножнах, но и слуга.

Денис выехал из города неспешным шагом, благо ворота были открыты, не пришлось спешиваться. Проехался через посад вокруг крепостной стены, а далее пустил кобылу рысью. Ему было всё равно, какую из лошадок брать на прогулку, две кобылы и жеребчик одинаково требовали прогулок, а особой разницы в управлении попаданец не чувствовал. Не настолько он еще освоился со своим транспортом, чтоб замечать нюансы.

Прогулка – это не только тренировка для тела, это еще и время подумать. Микула умный человек не лез с разговорами, держал социальную дистанцию. Денис смотрел по сторонам и радовался тому, как удачно он попал. А что, провалился бы в обычное прошлое с его религиозной нетерпимостью и пострадал бы за веру. Взяли б за грудки местные да потребовали прочесть, скажем, символ веры. Где вера, а где Денис! И что потом, на костёр?

А может, он сгущал краски, могли же историки наврать всякого про церковь? Да сама же церковь и напустила туману. Было дело, сталкивался с таким. В очередной раз попали с парнями в очередной монастырь в той нормальной жизни. Интересно же полазить по крепостным стенам, прикинуть, с какой позиции самые удачные сектора обстрела для обороняющихся… И тут Дениса осенило: крепость боевая, то есть фортификационное сооружение. Тогда что? Тогда арсенал, караулы, учения, стрельбы и военная подготовка в мирное время. А в военное – полноценные сражения под стенами монастырей. И кто, получается, всю эту военную службу справлял них? А монахи, кто ж еще! Профессиональные вояки на рубежах обороны, практически паладины православные, а не смиренные слуги божьи.

– Не, рановато отправляться к Змеюке! – Прервал мысли боярина подъехавший ближе слуга. – Не схватилась земля, не высохла. Ждать надоть.

– Понятное дело, подожду еще. Неделю постоит минус, тогда можно будет трогаться. – Согласился Денис.

– Кто постоит?

– Морозец пускай подержится, чтоб промёрзло всё. Лишь бы снега не навалило поверх грязи. А то снова ждать. —

Попаданец решил, что не будет растолковывать Микуле про шкалу Цельсия и градусы. Отрицательные числа вообще не для Средневековья. Да вообще всё плохо с системой мер, длину измеряют пальцами, локтями, лаптями, шагами и даже какими-то саженями. Если со всеми прочими мерами было интуитивно понятно, то саженей бывает аж две: маховая и косая. Одна больше полутора метров, другая больше двух. Причём, в исполнении Дениса было прямо заметно больше. Его рост и стать выделялись среди знатных мужей и всяких дружинников, а уж над мУжиками с ударением на первом слоге, то есть над землепашцами, он возвышался как маяк над берегом.

Эх, будь он в своё время поусидчивее, сейчас бы не плавал в этих средневековых нюансах и местных реалиях. Впрочем, и так нормально всё, выучит постепенно! Дорога забирала влево вокруг далеко отбежавшего от основного посада чьего-то дома с огородиком. Примечательно это место было тем, что находилось с противоположной стороны от въездных ворот, так что проезжая его, Денис прикидывал – половина обычного пути пройдена.

Сейчас двор был примечателен иным: похоже, его грабили. А как назвать процесс, когда калитка настежь, а в запертую дверь дома ломится пара непонятных грязнуль с дубьём. Первая мысль – а вдруг пока эти отвлекают, сзади еще двое вскрывают чёрный ход или в окно лезут? Да нет, архитектура здания не позволяла им соваться в окна, в них даже голову было не просунуть по причине маленьких размеров. А второй выход вообще из области фантастики – дорого и дуть будет.

И вообще, тут строят так, что все два окна обычно на одну сторону. Обычно, потому как бывают варианты с одним окном в целях экономии. Сидят как кроты в потёмках, особенно осенью и зимой. Ковыряются на ощупь долгими зимними вечерами с каким-никаким рукодельем. Даже на лучине экономят. Не потому, что дров негде взять, просто лучину колют из напиленных плах, а напилить – пила нужна. Дорогой инструмент, дороже топора!

А хороша дверь! Разбойники уже вторую минуту вынести не могут. Или не разбойники, а налоговики? Чтоб не попасть впросак, Денис счёл за благо спросить Микулу, то ли творится перед его взором, чем кажется.

– Микула, если бы я увидел такое в землях, где вырос, то решил бы, что у почтенных пейзан пытаются произвести незаконный отъем движимого имущества. Я не ошибаюсь?

– Ничего не понял из твоих слов, боярин, так что скажу по-простому: грабють людишек! Как есть грабють!

– Без княжьего дозволения? Ах они тати! – И Денис слегка наддал коленями своей кобыле.

Ну ломанулся, а дальше что? Полицейской сноровки у Дениса не имелось, полицейских средств пресечения правонарушений – тоже. Рубить мечом? С одной стороны, как-то непривычно душегубствовать, а с другой – не факт, что он имеет право отнимать жизнь невозбранно. Не защищаясь, не в бою, а вот так наездом.

Он был в курсе, что человеческая жизнь стоит достаточно серьёзно, штраф за убийство не по правилам обойдётся по приговору владетельного сеньора не в один килограмм серебра. Да и осерчать может Болеслав на самоуправство. Или Денис сгущает?

Он уже протискивался вместе с конём в калитку, когда его заметили. Тати, воры и злоумышленники мигом осознали свой косяк и решили бежать. Вот только побежали они на боярина, да еще и со своими двуручными палицами. Оружие это только со стороны выглядит неказисто – просто комель молоденького деревца с обрубленными корнями, обожжённый в костре. Сделать такое под силу любому местному нищеброду. В бою эта неповоротливая пятикилограммовая хреновина становится оружием одного удара – попал, считай, вывел из боя противника, не попал – молись богам, чтоб хватило времени и сил на второй удар.

Денис не дал первому из татей размахнуться, рука сама выдернула из ножен меч, сама махнула по тупой башке, сама же и повернула клинок плашмя. А вот дёрнул коня в сторону убранных овощных грядок Денис уже осознанно – второй супостат уже размахивался дубьём, уже собирался вмазать куда-то в сторону всадника. По ноге ли, по коню – не важно, палица тут аналог гранатомётного выстрела.

Лошадь и сама не хотела попасть под раздачу, так что весьма резво отпрыгнула в сторону от агрессивного дурно пахнущего лесовика. А когда комель смачно влепился в начинающую раскисать землю, боярин ловко, словно всю жизнь воюет конно, вернул её в точку контакта и еще сильнее шибанул по буйной головёнке. Для разнообразия на этой башке даже шапки не было, так что удар получился громкий.

Третьего бандита, погодите, их же двое всего⁈ Так вот, третьего разбойника, метнувшегося со двора через освободившийся проход, как-то буднично стоптал конём Микула. Стоптал, ловко спрыгнул с коня, словно молодой, а потом пристукнул по шапке неизвестно откуда взявшимся в руке кистенём на короткой ручке. «Мистер Микула, вы полны секретов!» – подумал Денис. Впрочем, слыхал он, что кистень у многих состоятельных и не очень обитателей сего времени такое же обычное подручное оружие ближнего боя, как пистолет у полицейского. Если оно не висит в кобуре на поясе, это не значит, что его нет в кобуре скрытого ношения.

– Эй, хозяева! – Денис прямо из седла постучал в дверь. – Открывайте, всё плохое кончилось!

– Не, не станут. Боятся, вдруг плохое кончилось, и начинается страшное. – Микула сидел на «своём» разбойнике и вязал ему локти.

– Им что, в окошко не видно, какие молодцы татей скрутили?

– Ничего им в окошко не видно. Да небось под лавками лежат, таятся. А слышно им, что кто-то орал да дрался. Может, те же ватажники промеж собой не поделили хабар.

– И где хабар? Что тут можно пограбить, на их дворе даже верёвочки не найти.

– Да кто знает, живут бобылями, ни с кем не знаются особо, чуднЫе они, тутошние жильцы.

– Микула, а как мы их потащим? Коней двое всего, а тел три. – Денис считал, что кто-то должен произвести суд, раз сам он не взялся судить и приговаривать этих людей.

– Как к тиуну повезем, говоришь? Давай одного в моё седло закинем, какой почище. А прочих за ноги и на веревке потянем. Дорога мокрая, хорошо скользить будут.

Обстоятельный слуга связал по рукам и ногам всех троих их же шнурками и верёвочками с одёжи, а потом достал и седельной сумки добрую пеньковую веревку. Попаданец посмотрел и подумал, что по законам жанра «вестерн», они бы прямо сейчас всех троих на этой веревке и повесили. Но игровая локация иная, надо вехти к князю, вернее к его управляющему-тиуну. А уже тот представит владетельному лорду объективку на задержанных и выслушает приговор.

Скорее всего, приговор будет вынесен заочно. Некогда князюшке выслушивать сбивчивые речи татей лесных, как они дошли до жизни такой. И так ясно – от работы сбежали в лес, а как стало голодно почли грабить народец, богами поставленный князю под длань, дабы заботился о людишках и окормлял их на верном пути.

Так и вернулись в крепость, в одном седле гоголем сидел задолбанец, во втором как куль свисал на обе стороны пойманный разбойник и не трепыхался. Еще два тела волоклись за лошадьми. Они были по пояс голые, верхняя часть одёжи и шапки свалились еще на подходе к воротам. Фу, позорище какое! Одно слово, тати, поделом им окаянным!

– Эй, Микула! Славно поохотились, смотрю! – Крикнул один дружинник от ворот.

– Живые хоть? – Со стены крикнул другой.

– Живые пока! Сыча грабили! – Пояснил Микула. Денис понимал, что старику важно повысить свой статус, недавно опустившийся почти до критической отметки.

– Чегой-то рано начали в этом годе! Никак зима будет холодная. – Добавил первый воин. Вроде простые люди, а опытные, всё примечающие, крепкие бытовым опытом и практической сметкой.