Текст книги "Задолбанец (СИ)"

Автор книги: Юрий Ра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Раненым оказали первую помощь, то есть замотали сломанную руку в лубок, промыли пару рубленых-колотых ран, в целом на боеспособность и скорость передвижения нападение не повлияло. Зато в очередной раз все осознали – задолбанец был прав, лучше не снимать лёгкий доспех и держать оружие под рукой. И да, лучше зря таскать на себе лишнее железо, чем оказаться в ситуации, когда оно пригодится. Еще и хабара никакого с убитых не подняли, совсем голытьбой оказались лесовики.

К родному городу посольство подходило под моросящим дождиком, но в хорошем настроении. По указанию Дениса над гнездом раскинули полог, чтоб оно не остывало сильнее обычного, а в остальном пришли тем же порядком. Ввиду мирного дневного времени ворота были открыты настежь, так что вошли парами конно и с достоинством.

Стража, предупреждённая воеводой еще три дня назад об ожидаемом возвращении княгини, послала гонца от ворот загодя, когда рассмотрели процессию. Так что в тереме было время подготовиться. Князь встречал свою супругу на крыльце, словно она вернулась из боевого похода. С другой стороны, цена трофея, привезённого в крепость, была повыше ценности добычи, притащенной из иного набега. Специальные люди без промедления снимали носилки с подвески и несли в терем, пока князь с княгинею прилюдно лобызались на ступенях. А чего скрывать, дело-то хорошее! Лица первых людей княжества лучились от радости, яйцо посверкивало живым жемчугом – красота!

Денис, как выполнивший своё дело и ставший теперь неважным, поклонился князю и уехал к себе домой, истолковав кивок Болеслава как согласие на то. Он видел, что его слуга еще в воротах дал задание какому-то пацану бежать в боярский дом с вестью. Денис даже слышал, что мальчонке был обещан пирог с требухой за его труд.

И это верно, никто просто так по слову чужого дядьки не станет бросать свои дела и бежать куда-то. Даже если это дело – глазеть около ворот на проезжих. А там кто знает, может не случайно пацан тёрся, бизнес у него такой. С утра пирог, после обеда деньга, вот и выходит семье прибыток. Если семья в городе живёт, то у неё скорее всего и не может быть своего огорода вовсе, а тогда как нести пользу родным, пока не вошёл в солидный отроческий возраст?

На собственном подворье попаданец почувствовал себя как дома. Даже не как, а дома он и был! Дворня выстроилась, встречает его с почти тёплым караваем и кружкой квасу прямо во дворе, банька топится, если судить по поднимающемуся дымку, лошадей принимают и рассёдлывают заботливые руки – хорошо! Век бы дома сидел, жалко, так не получится. Служба сама себя не справит, да и скучно будет сидеть на одном месте, если честно говорить. Хватит, за зиму насиделся так, что на охоту по собственной воле поехал. Даже стало понятно, почему здесь принято калик перехожих привечать: от информационного вакуума народ готов внимать любым байкам, лишь бы новое лицо да новая история.

Глава 28
Боярин по особым поручениям

В то же самое время неподалёку князь внимательно слушал свою боевую супругу, в красках и с эмоциями рассказывавшую о том, как прошло посольство. Её рассказ несколько отличался от моего, прежде всего продолжительностью, обилием деталей и эмоциональной окраской. Трава у неё была изумрудно-зеленой, лес зловещим, чудище огромным, а сражение эпичным и смертельным. А чего еще ждать от мага-огневика!

Рассказ сопровождался энергичными жестами, порой весьма опасными. Болеслав не очень понимал, что а жидкости были в стеклянных, каменных и медных сосудах, которыми размахивала жена, оттого накал действа был вдвойне горячим.

– Марфа, может быть, ты сейчас будешь делать что-то оно? Прервёшься с зельем и поведаешь свою волнующую сказку. Или, наоборот, сначала сваришь его, а потом подробно изложишь свои приключения?

– Тебе неинтересно? Что тебе неинтересно, получится ли у меня стать сильнее или как я чуть не погибла? – Князю был предложен шикарный выбор, которого он избёг.

– Мне всё это кажется зело волнительным, однакож я с бо́льшим удовольствием буду следить за этими вещами по очереди. А то ты сейчас расплавишь ступку и испортишь ту травку, которую толчёшь.

– Ох, и правда! – Марфа отставила ступку с семенами огнь-травы. – Увлеклась я сверх меры, муж мой. Давай сначала договорю, а потом примусь за дело.

И у них всё получилось. Князь внимал и охал в нужных местах, внутренне ни мгновения не сомневаясь, что при таком головастом сопровождающем, как задолбанец, ничего его супруге не грозило. Кроме эпизода с нападением, там могло и хуже пойти, если бы княгиня не заметила татей и не заорала вовремя. Распоясались лесовики в ничейных землях, обнаглели. Или те земли теперь следует считать не ничейными, а вотчина их новой союзницы?

И он задумался, чем это ему грозит. Выходило неоднозначно, сложно всё выходило. Тут и польза от сильного соседа, которого вроде как можно позвать на помощь в рамках договора о взаимной поддержке, и невозможность прирезать себе земли у северу от княжества путём их ползучего освоения с последующим заселением. Опять же рядиться с драконицей как, коли она по-нашему не разумеет? Через Дениса Задолбанского опять, а ну как голову где сложит, она у него буйная. И всё, уже не говоришь ни о чём.

Так и заснул владетельный князь за думами о масштабном. Ему совершенно не мешали резкие запахи, громыханье и звяканье, окрики, которыми Марфа направляла помощников. Он ждал результата и тихонечко похрапывал в княжеской алхимической лаборатории. Снилось ему, что зелье женой сваренное выпила не Марфа, а он сам, спутав с лечебным питьём от кашля. Выпил и обрёл способность превращаться не в рыжего лиса, а в красного Змея, огнедышащего, зело могучего и громадного. Как полетел он покрыть Трёхглавую Змею, дабы исполнить данное боярином Денисом обещание, как… Как вовремя его разбудила супруга, чуть не оскоромился!

Причина побудки была самая что ни на есть весомая – получилось! Зелье получилось одновременно тёмным и переливающимся, будто сполохи красноватые пробегали по почти чёрной глади жидкости, слегка колыхающейся в кубке.

– И что, будешь пить? – В голосе Болеслава сквозило подозрение, мол, как пить то, чего никто никогда из их знакомых не пробовал. А ну как траванёшься.

– Нешто откажусь? Зря что ли столько трудов, времени и золота трачено.

– Так это… – не нашёлся с аргументами князь, – то рассказки про волшебное зелье, иное дело самой в себя лить.

– А ты что предлагаешь? – Нахмурилась Марфа.

– Давай, я выпью, чтоб не пропало. Жалко тебя, вдруг помрёшь аль подурнеешь с лица.

Он вспомнил свой сон и сглотнул. Было страшно, а ну как жена ответит согласием, забоявшись пить. И что тогда? А если не даст она ему отвар, то как? Это у добру или к худу?

– Не пристало княжьей жене смерти бояться! А красота… не будут любить, так почнут бояться, тоже полезное дело. – И Марфа приложилась к кубку.

Очень удачно вышло, что всех свидетелей дегустации Болеслав выгнал из помещения. Здорово, что лаборатория была устроена в каменном погребе терема, а пуще того удачей стал дарёный задолбанцем пояс. Ни терем не принялся, ни князь не сгорел. А что бороду немного опалило, борода отрастёт. Вон, на Марфе из одежды только украшения и остались, те что на теле, а приколотые к платью все попадали вместе с пеплом, которым опала ткань.

Искры и волны пламени, пробегающие по телу не коснулись богатой косы, уложенной по голове, не опалили куст волос внизу живота, короче говоря, не нанесли никакого неудобства княгине.

– Хороша чертовка! – Не удержался муж. – Не больно тебе, лада моя? Всё ли поздорову?

– Охпогоди, Болеслав, дай отдышаться. Думала, что дольше будет крутить меня. Ан нет, легко обошлось.

– Ага, легко. На себя глянь, да на меня. Дырка на дырке, новая ж рубаха была, чистый шёлк!

Только тогда женщина осмотрелась, увидев урон, причинённый одежде мужа и своей.

– Сам-то не погорел?

– Оберег спас. Снова Денис приспел с помощью. Был бы он здесь, в ноги бы поклонился.

– Был бы он тут, срам бы вышел. Но да, его заслуга, что ты цел. Сильно горело, долго?

– Разом принялось и также опало. Я аж дыхания лишился на миг. Да только не о том говорим. Давай уже, пробуй!

И Марфа попробовала. Свеча в её исполнении уже не походила на свечу. Если бы княжеская чета была знакома с газорезкой, они бы узнали её струю.

– Жёлто-белое! Здорово!

– Что здорово? – Не понял Болеслав.

– Денис сказывал, как жар по цвету пламени понимать. Желтое горячее оранжевого, белое жарче жёлтого.

– Ха! Я и так чую, что сейчас жарче, чем раньше. Невелика наука. А слепи колобка огненного, посмотрет хочу.

– Вот уж нет! Расплещется о стены, тут один князь и поджарится. В поле надо пробовать. И не нынче.

– И одеться бы тебе.

– А что, голая не хороша я тебе?

– Куда как хороша! Думать ни о чём не могу, как хороша! Вот только как в опочивальню пойдём, люди всюду.

– Выйди за дверь да покликай служанок, пущай мою одежду сюда несут. ТЫ князь или не князь?

– Сказал же, голова не соображает от красы твоей. – Было видно, что Марфе понравились такие речи. И её усиленный дар понравился. День явно удался.

Дениса вызвали в Кремль к Самому буквально на следующий день. Ну ладно, не в Кремль, в княжий терем, а всё одно к первому лицу. Вызвали и сначала долго трясли руку, потом кратенько на полчаса изложили текущий момент, поставили задачу на новую пятилетку, так что попаданец даже начал сомневаться, туда ли он попал. А потом он проснулся и понял – всё это было просто сном. Вот сейчас пропикает будильник в телефоне и… Пропел петух, не красиво, как чей-то приличный рингтон, а сипло и заполошно, словно он зимой застудил горло, словно вчера слышал, как кухарка раздумывает, не пора ли ему в ощип, а дальше прямиком в суп, раз он такой неженка…

Денис был вынужден открыть глаза и убедиться, что приснилась ему только пламенная речь князя, а вся остальная суровая средневековая жизнь, вон она, расплескалась по всем измерениям вокруг несчастного путешественника между мирами. Ну и ладно, зато хозяйство стоит крепко, запасы, финансы, челядь, подворье и кони – всё в наличии, можно жить да справлять княжью службу, не ропща на ту самую суровую действительность. Ни разу не убили, кучу раз наградили, а сколько еще будет впереди всякого такого, когда не убьют… Хотелось надеяться.

К князю его и в самом деле вызвали необычайно скоро, в тот же день, когда он увидал про это сон. Принимали его восседающие на типа тронах Болеслав с Марфой одного, без соратников и подсказчиков. Видать снова секретные дела, решил Денис и не ошибся.

– Даже уже и не знаю, чем награждать тебя, боярин мой верный, за службу твою справную. Или впрямь весью пожаловать с лесами да лугами?

– Ну её, деревню эту. Не полезу в хозяйство с головой, понадеюсь на управителя наёмного, так всё запортят. Сам стану во все дыры соваться – сам и напорчу хуже подручных. Лучше я в городе при тебе буду. А насчёт награды, монетой, конями да шелками готов получить награду соразмерно подвигу. – Смело нёс пургу самозваный задолбанец перед начальством. А чего стесняться, за спрос денег не берут.

– Ха-ха-ха, насмешил и порадовал ты меня, Денис! Марфа, вот люб мне этот иноземец! И за смелость, и за честность! Грабит своего князя легко и вежливо, словно так и надо.

– Так ведь правду говорит боярин, и ты в тот раз о том же рёк, что негоже справного воя к сохе ставить, что у него от мыслей про урожай меч тупится. Насыпь ему злата-серебра, а всё потребное он сам себе купит. Оставь его без награды, он пойдёт и всё возьмёт силой, таков у воинов закон: железо крепче золота.

– Ладно, придумаю я тебе награду. А скажи, Денис, почто не спрашиваешь, удалось ли сварить зелье волшебное? Не зря ли вы так поспешали через леса да поля?

– Сам скажешь, князь, в урочный час. Неча начальство подталкивать, целее буду.

– Разумен ты зело, в бороде ни одного седого волоса, а как столетний ворон разумен. Знай же, всё у нас вышло по задуманному. – Князь оставил шутки и заговорил о деле. – Теперь долг на тебе, и на мне долг перед Змеёй Трехголовой. Понимаешь ли?

– Да понятно, снова в пасть к дракону лезть. В тот раз случайно вышло, а сейчас своей волею пойду. Небось, дорогу показали, заблужусь коли, так не навсегда.

– Верно изрёк. Своею волею полезешь во славу мою и супруги. Она теперь волшебницей станет знатною. И первое тебе задание: сопроводить её в поле дикое на учение волшбе.

– Это да, тренировка для воина первейшее дело! – Влез Денис со своим мнением.

– Что есть тренировка, не ведаю, но догадываюсь. Не женское дело война да бой кровавый, но так вышло, что супруга моя станет боевой чародейкой. Ты в заморских землях многое повидал, поможешь ей всем, чем сразумеешь. Чтоб в следующем бою, случись такое, вороги опадали в мою землю золой да угольками, землицу ту удобряя. – Князь сказал это так, что прямо мурашки пошли по коже. Харизма правителя серьёзная штука.

– Будет сделано, княже. А на поиск Змея когда?

– Сначала княгиню погоняешь, как воя-новика, затем к родичу Марфы съездишь. За месяц управишься, а там и долг поедешь исполнять. Прадед супруги моей кудесник из искуснейших, мудрец такой, что поискать. Надеюсь, подскажет что-то такое, что поможет выжить при беседе со Змеем. А то и оберег даст от огня посильнее твоего бахтерца. Если существует такой, если найдёт. Жена моя ему родная кровь, не должен бросить без помощи.

Да уж, лучше бы про пятилетний план развития региона рассказали, подумал про себя Денис. Но куда деваться, он сам вслух распинался перед руководством, что ему служба княжеская милее организации полевых работ конкретно и развития сельского хозяйства в целом. Так что оставалось только дождаться знака окончания аудиенции и валить из зала, совершив куртуазный поклон. Денис так и не научился тутошним поясным поклонам. Не захотел учиться, пускай все видят, что он иноземец с придурью, и не пытаются его ставить под одну гребёнку с прочими. Ему было удобнее быть эдаким боярином по особым поручениям, а заодно послом его княжьего величества. Или как тут князей величают.

Журавль с письмом для прадедушки княгини улетел загодя, давая пресловутому Ремпаю, магу высшей категории подготовиться к прибытию посланца от княгини. За это время Денис успел погонять её в хвост и в гриву, не так, как принято гонять магов и уважаемых персон в этом мире, а как этот процесс понимал сам Денис. А понимал он немного, в его багаже тренерского опыта имелось совсем немного. Так, гонял молодняк в клубе, когда просили, подменяя штатного тренера.

И опыт этот говорил, что молодняк должен захекаться и начать думать там, где нет сил продавить силой. А еще, что всё, что можно делать на рефлексах, нужно делать именно что на рефлексах. Головной мозг реагирует на раздражитель гораздо медленнее спинного, так что вбей в бойца рефлекс, и он сам от удара отскочит или врага замочит быстрее, чем сообразит. Из Марфы он готовил именно такого бойца.

Требования задолбанца был ужасны, абсурдны и бессовестны. То н решил, что тренироваться (ненавистное заморское слово) княгиня будет целиком в мужском платье, причём без вышивок, бисера и прочих украсов. Мало того, вражина заставлял Марфу прыгать, падать, перебегать между деревьями, прятаться за кочки. Кричал на неё, велел, чтоб Марфа училась кидать огонь прямо лёжа на пузе или с колена. Князь, посмотревший разок на это безобразие, усмехнулся и сказал, что боярин всё делает правильно. Мол, Марфе и прочим надлежит в учении слушаться мужа учёного как его самого.

Да, прочие появились почти сразу. Задолбанец определил троих дружинников в телохранители к княгине, так и сказал – телохранители. Их задача прикрывать волшебницу в бою от стрел, копий и натиска прорвавшихся неприятелей. А Марфу учил, что прежде прочих врагов, она должна истребить тех, кто стремится к ней. По его словам, маг есть главная боевая единица отряда, так что, оберегая её, отряд сохраняет свою боевую мощь. Вроде всё верно говорил иноземец, а неприятно. Было неприятно отношение к ней как к какому-то настенному стреломёту, а не к княгине и родовитой боярыне, коей следует оказывать уважение и почёт. По его словам, женщина, нанёсшая удар, уже не женщина, а воин. И отношение у всех к ней как к воину без поблажек и почтения. Особенно в бою, особенно у супротивников.

А потом ирод велел построить потешную деревеньку из остатков досок и старых гнилых брёвен, где продолжил мученье. И снова князь пришёл смотреть, снова молча кивал головой, а потом сказал: «Всё верно, ежели дойдёт до такого, всяк должен знать свой урок».

Да уж, не такого учения ждала княгиня. Ей мнилось, что выйдет она на горушку, поведёт дланью, и разразится огнь, и склонятся вороги перед силой её. Пару раз она и в самом деле била огнём с горушки, но огнь, слетающий с её рук, не превращался в бушующее море, бил не по площадям, а точечно, хоть и жарко. А на второй раз её одели в полный доспех, поставили в чистом поле и закидали тупыми стрелами с разных сторон. Было очень неприятно, а задолбанец сказал, что именно так реагируют все воины на вражеского мага-боевика. Потому, нормальный огнемётчик приготовится к выстрелу, высунется из укрытия, шмальнёт огнём по цели и валит на другую позицию, пока цел. И что если у Марфы появится желание лезть в драку, одеваться она должна примерно как сейчас: в мужской прикид и штатный доспех, не выдающий в ней высокородную мадаму.

Половину слов княгиня в тот раз не поняла, но общий смысл улавливался очень хорошо: маг на поле боя доминирует только до той поры, пока у него в глазу не окажется чья-нибудь стрела. Хотелось, чтоб вредный и занудный учитель магического боя поскорее свалил, как он выражается. И чтоб воевода перестал улыбаться, слыша возмущенные жалобы на иноземного боярина. И чтоб муж не говорил, что его боярин зело мудр.

А Денису всё нравилось. Нравилось гонять бойцов по его поручениям, нравилось выдумывать отдельные упражнения и тренировки в целом. Нравилось чувствовать себя богом на минималках. Одно дело, когда тебя слушаются слуги, совсем иное, когда княгиня рычит, но прыгает с цирковой тумбы в кольцо, как полагается дрессированному тигру. На самом деле он не блажил, его занятия были нацелены на одно, вернее на два: определить скорострельность княгининого «огнемёта», его максимальную мощность и дальность выстрела, а потом научить её выживанию в бою и взаимодействовать с дружинниками. То есть не два получается, а много чего нужно было сделать всего за неделю. Так что отдыхать было некогда.

С другой стороны, развлечение получилось шикарное, будет что вспомнить долгой зимой. Из минусов: в неделю не уложились, Марфа смотрит волком. Из плюсов: очень хочется надеяться, что всё это не пригодится в будущем. Уважение князя тоже в плюс, но как по мнению Дениса, то пускай лучше монетами. Слово «деньги» он теперь не употреблял. Однажды при слугах сказал, что предпочитает деньги прочим формам благодарности, а они его на смех подняли: мелковата для боярина такая монета, как деньга. Одно слово серебро, а по сути, чешуйка!

Эпилог

К древнему старцу со странным именем Ремпай, волшебнику, до сих пор не имеющему солидного прозвания или простого погоняла, Денис поехал снова не один. Потому что не как посыльный, то бишь гонец, а как посланец, как проводник воли монарха, если князя можно назвать таким возвышенным титулом. Насчёт «один» – его забавлял этот счёт промеж аборигенов, по тутошним меркам он и в доме проживал один. То есть со слугами, но один. Вот если бы жена, дети, родичи какие-нибудь, пускай дальние совсем, но из его рода или под его рукой. А так жил Денис бобылём, вызывая то осуждение, то зависть, то просто непонимание, как человек может так странно существовать без корней и ветвей. То есть таких немало, но все они служилые да наёмные бьются с невзгодами, выживают, кляня судьбину. А этот явно процветает, как непойми кто. Чужак, вошедший в милость.

Так вот, ехал Денис в дальние края со своим слугой и свитой. Пускай, той свиты всего четверо, да все просто дружинники, а не сановитые бояре. Кто сказал, что дружинник это просто? Выше прочих на голову по части богачества и экипировке, выше прочих по росту, шире в плечах, сытые и умелые – дружинники были не «просто», а люди князя, им вскормленные и подобранные. Подобранные, как хороший лучник подбирает стрелы, а не как нищий подбирает в пыли медную монетку или сломанную подкову.

Дорогу в логово волшебника из его отряда не знал никто, зато знали, как добраться до Москвы, в очередной раз отстраиваемой после пожара. Странные люди, как они считают года, коли у них что не десять лет, то всё сгорает? Где-то за этой несчастной Москвой и поселился на каком-то холме прадед княгини. Не в хижине, не в пещере или землянке, иначе как бы ему содержать вольер с дрессированными аистами. А что они у старика были, то ясно наверное – ответ он прислал правнучке не сразу и не с её аистом.

Раз на холме, рассуждал Денис, значит укрепился. Слабый прячется в норе или под рукой кого-то могутного, сильный грозит напоказ, его защита в его славе. Узнать про человека, к которому едет, было не у кого. Дружинники жали плечами, слуги опасливо вжимали головы в плечи или сторонились, а Марфа не желала общаться, она была в обиде за преподанную науку. Князь сдержанно отшучивался, мол сам увидишь, ты человек опытный, всякого повидавший. Главное, поменьше ври в разговоре, не приукрашивай, предложат помощь – не отказывайся, назовут дураком – не спорь. Ну да, со старым маразматиком самая верная тактика.

Только зачем к нему ехать, какую помощь дед сможет оказать? Разве что вытащит из сундука древний артефакт, то есть приблуду, способную нивелировать мощь дракона и сбить с него спесь. С него, то есть не с деда, не с Дениса, а со Змея Огнедышащего.

Почти лето почти радовало погодой, но по ночам было еще холодновато. Шли одвуконь без отдельных вьючных лошадей, так выходило быстрее. Вечером вставали, пускали коней пастись стреноженными, через пару часов задавали им овса, подвешивая к мордам в полотняных торбах для крепости мышц. Наличие подножной травы помогло снизить груз, взятый в дорогу. Все, кроме слуги, как заведено у задолбанца, путешествовали в лёгком доспехе. Кроме него, закованного полностью и его слуги, единственной небоевой единицы. Но с заморским арбалетом.

Денис подобрал себе небольшой круглый щит и всегда носил его на плече, памятуя о своей «удачливости» по части встревания в нехорошие ситуации. В этот раз обошлось, и Москву наши быстро, и к чародею путь узнали в придорожной корчме на перепутье. Летом по обжитым местам путешествовать – это совсем не то, что под зиму по нехоженным лесам шастать. Пошаливали тати, но не настолько было голодно, чтоб на дружинников нападать. Тем более, что дозор выставляли каждую ночь, еще и боярин запретил сидеть у костра. Костёр пусть, а дозорный пускай прячется в зарослях и слушает. А заснёт, так плетей ему! Задолбанец еще и вставал каждые два часа, проверяя дозор.

Перепутье, то есть перекрёсток, был не совсем обычный, достаточно хорошо наезженная дорога пересекалась с водным путём, как раз возле паромной переправы та корчма и располагалась. День отдыха людям, коням, пополнение запасов, сон под крышей, сытный обед из печи – всё мог себе позволить боярин со свитой, у него и свои монеты имелись в достатке, и князем на представительские и путевые расходы было выделено достаточно.

Логово Ремпая, родича Марфы, оказалось чуть не настоящим замком. Каменная или выглядящая таковой белёная стена вокруг таких же построек навевала на мысль, что тутошний лорд собирается жить вечно, а потому распределяет задачи и расходы на многие десятилетия вперёд. Башни по углам были не только смотровыми, зубчатые края как бы намекали – только приди под стены с лихим умыслом, загрызём! Один край крепости опирался на крутой берег реки, три других очерчивал сухой ров с мостом. Кто-то себя очень ценит, подумал Денис.

Посольство не стало дуром лезть на мост, один из дружинников вышел на него и проорал по поводу посольства от князя Дубовицкого Болеслава и послания от правнучки княгини Марфы. Проорал и отъехал, не пытаясь лезть вперёд. Так его научил боярин, мол придут и пригласят, а мы соизволим то приглашение принять. Чего только высокородные не напридумывают от скуки.

Спустя полчаса впрямь пришёл служка из крепости с сообщением о приглашении посольства князя в скромное жилище господина Ремпая. И опять без титула, без прозвища. Что за скромность такая, что уже напоминает особливую форму гордыни? Боярин как-вас-там пусть следует за служкой, а его свита может разместиться во дворе замка. Ага, всё-таки замок скромняги Ремпая.

Когда Дениса слегка обмели щёткой из конского волоса и дали напиться воды, его провозгласили куда-то за массивную высокую дверь с коваными накладками, а потом пропустили в зал. Ну да, подумал Денис, это вам не княжеский терем, тут всё по-европейски и с размахом. А еще всё явно старше терема в Дубках лет на сто. Ну или на полста. Проход к креслу, троном сие седалище не выглядело, европейский куртуазный поклон… кому? В малиновом бархатном кресле сидел крепкий мужчина в неброской и явно дорогой одежде по европейской моде, какой её представлял попаданец.

А где прадедушка? А что за прекрасный цветок восседает рядом в таком же кресле? Если Ремпай выглядел солидно и уверенно, то молодая женщина чуть за тридцать, если иметь в виду бизнес-леди его мира, держалась как глава «Газпрома» в каком-нибудь своём филиале.

– Погляди, Василисушка, какие послы нынче по земле Русской ездят. И не заморские послы, наши. Правнучка прислала сего молодца поклониться да помощи попросить в одном деликатном дельце.

– Что за дело? – Грозно спросила дамочка, не спуская глаз с Дениса.

– Хочет героя этого послать с посольством к Змею из-за северной горы. Сватать его будет за Уродину Трёхглавую.

– Вы что, совсем там с ума посходили! – Василиса встала со своего места и как бы выросла над всеми, придавив и Ремпая, и Дениса,и слуг весом своего непонятного гнева. – Да как ты смел! Ты должен был сгинуть без затей, а не царства новые устраивать! Что на тебе надето⁉ Где взял?

– Сам сделал. – Денису никто толком не представил ругачую тётку, сразу растерявшую очарование, словно граната потерявшая чеку к запалу. Он не понимал её места во власти, но чувствовал что-то нехорошее.

– Да я тебя! Да вот прямо сейчас!

С двух рук, словно плыла непонятным стилем баттерфляй, Василиса кинула в попаданца что-то невидимое. Невидимое и неощутимое, даже порыва ветра он не заметил. Ремпай сидел ни жив, ни мёртв, удивившийся сначала реакции архимгессы, потом отсутствию реакции бедолаги, вызвавшей гнев волшебницы. А потом мужчина вспомнил, что он как бы хозяин в этих стенах и осмелился спросить:

– Да что происходит-то? Он посол, от моей правнучки приехал, а ты его волной отрицания насерть! Василиса, ты его знаешь, что ли?

– Насмерть? Ты погляди, стоит гад и лыбится надо мною! Это ж ОН! ЭТОТ! Который из их мира! Который там глумится над магией и ИГРАЕТ магические войны! Играет! Он и сейчас играет, демон! И власти моей над ним нет! – Денис услышал про власть и подумал, что таким бабам власти давать нельзя категорически. Игра ей не нравится, понимаешь! А доспех получился отличный, какую-то волну отрицания отбил, выходит.

– ИЗЗЫДИ! Возвращаю тебя в то пекло, из которого ты вылез, аспид окаянный!

Тётка растопырила руки-ноги и встала морской звездой, видимо, для пущего эффекта. А может, волшбу творила такую, что мало пассов руками для неё, надо всем организмом корячиться. Напряглась, глядя прямо в глаза Денису и выпучив глаза, а потом коротко шепнула: «Изгоняю!»

Вспышка в глазах, а потом темнота. Это так что ли люди умирают? И как долго после смерти можно продолжать думать? Типа, в те миллисекунды, за которые мозг перерабатывает остатки кислорода, субъективное время растягивается для того… чтобы вся жизнь пронеслась перед мысленным взором умирающего. Денис не хотел умирать, так что в его случае секунда перед смертью всё тянулась и тянулась.

А потом в его посмертие ворвался голос жены: «Дэн, ты не охренел часом⁈ Я сколько раз говорила, чтоб ты не тащил свои железки в дом!» И Денису стало ясно, что ад существует, в его личном аду его будет пилить ненаглядная супруга, по которой он так соскучился! Он мысленно улыбнулся. «Улыбается еще, козлина такая! А в магазин кто обещал сходить!» – продолжала звучать музыка в ушах покойного.

Он откинулся в воображаемом кресле и рухнул на пол. Чего? Открывшиеся глаза демонстрировали приятный ракурс, потому как драгоценная и ненаглядная стояла буквально над ним, а вокруг её ног, сходящихся в неведомых высях, облаком колыхался подол чего-то короткого, чему название Денис так и не выучил. Выси были очень даже ведомыми, в прошлой жизни попаданец изучил их вдоль и поперёк.

В прошлой жизни⁈ Стопэ, пацаны! Он где сейчас, что вообще происходит? Правая рука начала шарить вокруг, лязгая наручем по чему-то твёрдому. Голова приподнялась и зашарила глазами по интерьеру родной спальни, вычленяя и стол, и обломки офисного кресла, и шкаф, разделяющий рабочую и спальную зоны. Ноги, выше ног… Выше ног находилась возлюбленная супруга, готовая к решительным действиям, судя по тапку в грозной длани.

Мозг зацепился за что-то важное, но проскочил дальше, а жена размахнулась и саданула тапком по окольчуженному плечу. Было совсем не больно и даже не обидно. Ему, а молодая женщина взвизгнула и завалилась на кровать попой, спиной и всем остальным.

– Ирка, свет очей моих, ты как? Живая ли, моя боярыня?

– Помелов, этого я тебе так не оставлю! Ты охренел электрошокером тыкать в меня! Еще и издевается.

– Напраслину речёшь, откуда у меня шокер, руки мои пусты, сама взгляни.

– Куда спрятал уже? Кресло сломал, гад такой.

– Мастеру закажу, новое сладит лучше прежнего.

Денис поднялся на ноги, разглядывая погром, учинённый его закованной в сталь тушей. Да уж, пластиковая хрень не была рассчитана на богатыря в артефактных доспехах. Еще и меч в ножнах ухитрился застрять между сидением и подлокотником. Ерунда всё, было бы мясо цело, или в пословице про кости говорится? Точно! А мясо нарастёт, и дом будет полной чашей, если соседи сверху зальют. В голове явно что-то с чем-то перепуталось.

– Иди ко мне, лю́бая моя, обниму!

– Если тебе любую охота обнимать, то и вали отсюда, Дэн, ищи себе любую, где хочешь.

– Почто мужу перечишь, женщина!

– По то, что ты меня исцарапать хочешь об свои железки, идиот! – В полный голос возмутилась жена.

– Мам-пап, это у вас ролевые игры что ли? В дверном проёме показалась голова сына. – Разгневанная супруга и доспешный муж тут же превратились в озабоченных воспитанием родителей.