Текст книги "Медсестра из другого мира (СИ)"

Автор книги: Юки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Медсестра из другого мира

Глава 1

Сознание вернулось ко мне мгновенно, словно меня включили. И сразу же я ощутила боль.

Не открывая глаз, я застонала, боясь пошевелиться, и в памяти всплыли последние кадры из того, что произошло со мной. Кажется, на меня упало что-то настолько тяжелое, что я давно должна была умереть. Но, как ни странно, я все еще была жива и, если не считать острой боли в затылке, чувствовала себя почти сносно. А главное, на меня больше ничего не давило. Неужели повезло?

Вот только я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, будто силы окончательно покинули мое тело.

– Ну что вы стоите? Поднимайте ее и несите в палату, живо! – раздавшийся рядом старческий голос заставил меня напрячься.

Не помню такого, хотя по работе я общалась практически со всеми.

– Да притворяется она, ваше целительство! – выдала вдруг какая-то женщина, и мне показалось, что она оправдывается. – Мы всего лишь слегка повздорили... Эта простолюдинка сама упала! Специально, я уверена!

– Леди Гретта, меня не интересуют ваши взаимоотношения, и как вы знаете, мне плевать на титулы. Так что, прошу вас, отойдите, не мешайте санитарам! Грузите леди Лиру на носилки!

– Да какая она леди?! – снова возмутилась та же самая женщина. – Крестьянка без рода и племени!

– Еще слово, леди Гретта, – и вы отправитесь выносить ночные горшки вместо нее, – с угрозой произнес мужчина.

А я почувствовала, как меня подхватывают с двух сторон и укладывают куда-то.

Что происходит? Откуда в штабе взялись какие-то леди? Кто такая Лира? Это что, они обо мне?..

Не в силах больше томиться в неведении, усилием воли я разлепила глаза и тут же поморщилась от яркого света. Проморгавшись, увидела над головой белый, ровно выкрашенный потолок. И вдруг поняла, что за странный запах меня окружал. Пахло больницей, а значит, меня все-таки вытащили из-под завалов и привезли сюда. Непонятно только, почему я лежала на полу. И что там говорила эта дамочка про мое падение? Бред какой-то...

Носилки, на которые меня уложили, пришли в движение, и я с трудом повернула голову, разглядывая место, в которое попала.

Да, действительно, больница, вот только какая-то она странная. Не помню таких поблизости от лагеря, и выглядит она так, будто время тут застыло столетие назад. Выкрашенные однотонной краской стены, странные светильники на потолке, испускающие не привычный белый свет, а какой-то синеватый. Деревянные двери вместо пластиковых и такие же окна непривычной арочной формы. Архаичные часы на стене и простые, грубо сколоченные скамьи вдоль стен.

А еще, пока меня несли, я вдруг поняла, что не вижу привычных деталей, присущих любому общественному зданию. Я хоть и не разбиралась в этом, но все же могла сложить два плюс два. Ни проводки, ни труб, и даже шкафов электрических на стенах нет. Помнится, когда я проходила практику, интерны любили прятать в таких шкафах заначку из медицинского спирта, особенно накануне каких-либо праздников.

Что же это за место?

Я открыла рот, чтобы спросить об этом тех двух суровых громил в белых рубахах, которые несли меня, но вместо слов вырвался лишь хрип. А к горлу подкатила тошнота, и перед глазами вдруг потемнело.

Черт, похоже, сотрясение... Пожалуй, потерплю с расспросами до палаты, а там придет доктор, вот у него и узнаю.

Глава 2

Чуть ранее

Далекие взрывы бьющей по окрестностям артиллерии отвлекали, не давая сосредоточиться на работе. И вроде бы привыкла уже к боевой обстановке прифронтовой зоны, к тому, что в любой момент на территорию лагеря может залететь беспилотник или шальная мина, однако руки все равно дрожали, а сердце, ожидая худшего, каждый раз сжималось в тревоге при звуках пролетающих над нами истребителей.

Прошло пять лет, как я стала военным фельдшером, и романтика этой профессии давно развеялась, оставив лишь сожаление, что не пошла по стопам отца и не стала простым инженером. Сидела бы сейчас в офисе да плевала в потолок. Нет же, захотелось в медицину, спасать людские жизни, а потом и вовсе рванула туда, где людей приходилось буквально вытаскивать с того света. И все это в полевых условиях, ежедневно трясясь от страха.

Поддон с пустыми пробирками вдруг выпал из рук, и тонкое стекло хрустнуло у меня под ногами, рассыпавшись осколками по земляному полу.

Вот черт! В снабжении меня точно прибьют! Я ведь только недавно получила их...

– Маргарита Сергеевна!

В палатку заглянул Степан Ефимыч, бравый и усатый капитан, что по возрасту давно должен был уйти на пенсию, но уже просто не представлял себе мирной жизни.

– Что такое? – спросила я, с досадой глядя на валяющийся у ног поддон.

Что ж за день-то сегодня такой? С самого утра все не заладилось, будто не с той ноги встала.

– Вас срочно вызывает к себе полковник! Говорит, что-то важное.

– Иду, – уныло отозвалась я, предполагая, о чем именно он хочет сообщить мне.

Давно прошу его о сменщике, потому что работы столько, что к вечеру стоять на ногах не могу. Но что-то там у руководства, как обычно, не срослось, и пошла вторая неделя моего ожидания.

Выйдя из палатки, я выпрямилась с кряхтеньем и устало вгляделась в сторону штаба – двухэтажного деревянного здания, над которым гордо реял флаг, трепеща на ветру. Еще только полдень, а уже поясница отваливается, и это в тридцать-то лет! Похоже, пора в отпуск – да только кто бы меня отпустил? Я ведь ценный и незаменимый специалист, как сказал мне полковник Михеев, мой непосредственный начальник и командир лагеря.

Вздохнув, я двинулась рядами палаток, по привычке срезая путь через полевую кухню. Возле крохотных полевых плит копошились повара, назначенные из числа солдат, готовя будущий обед. Пахло так, что у меня слюнки потекли, и я невольно сглотнула, вспоминая скудный завтрак, съеденный на ходу. Зато сейчас выдалось наконец свободное время, и можно будет спокойно поесть на обратном пути.

С завистью посмотрев на расположившихся за длинными столами счастливчиков, терпеливо дожидающихся своей порции, я неохотно поплелась дальше, по привычке разглядывая лагерь. А то из лазарета почти не выхожу и скоро забуду, как тут все выглядит.

Днем лагерь, как обычно, наполнялся множеством звуков: гудение моторов, разговоры, команды командиров. И до самого вечера здесь не прекращалась суета: бегали порученцы по делам, маршировали отряды и обходили периметр патрульные, зорко выглядывая врага.

Я прошлась вдоль складов, под завязку набитых боеприпасами и снаряжением, полюбовалась на тренировки потных мускулистых солдат на полигоне, жалея, что у меня мало времени, и с тоской уставилась на окружающие нас горы, поросшие густым лесом. Природа тут была просто отменная, вот мы здесь не для того, чтобы отдыхать.

Потянув на себя тяжелую скрипучую дверь штаба, я задумалась, подбирая очередные аргументы для полковника, но не успела зайти внутрь, как над головой жахнуло. Причем с характерным звуком, который я сразу узнала, отчего сердце разом ухнуло в пятки. Похоже, по лагерю отработали «Градом».

– Воздушная тревога! – заорал кто-то, и над лагерем разнесся вой сирены.

В панике я бросилась вперед, залетев в штаб, но тут вдруг звук разрыва раздался совсем рядом, и верх поменялся с низом. Здание штаба с грохотом сложилось, как карточный домик, и меня придавило чем-то. Жуткая боль пронзила тело, вырвав из груди нечеловеческий крик. А после свет для меня померк навсегда.

Глава 3

Нет, похоже, я действительно головой слишком сильно ударилась, и сейчас меня откачивают в реанимации. А угасающее сознание подсовывает странные картинки того, чего просто не может быть в реальности. Или же я попала в прошлое века этак на два назад. Белые каменные стены, простой дощатый пол, ряды кроватей, которым место в музее, и полное отсутствие привычного инвентаря и оборудования. Верней, в палате, куда меня привезли, почти ничего и не было-то. Не считать же за оборудование стеклянные банки капельниц на железных штативах, столик в углу с медицинскими инструментами старого образца и какие-то бронзовые тазики, водруженные на табуретки?

И снова я не увидела ни кварцевых ламп, ни розеток, ни даже обычной раковины. Что за галлюцинация такая дивная?

В палате размещалось сразу с десяток пациентов, причем все они были женского пола и всевозможного возраста. И когда меня завезли, стоящий внутри шум от множества голосов тут же стих, а десять пар глаз устремился в мою сторону.

– О, это же Лира! – удивленно воскликнула молоденькая веснушчатая девушка с рыжими кудрями, а после всплеснула руками. – Ох, что же с вами случилось, сударыня?

Нет, это точно не галлюцинация... Слишком уж реалистичная, я даже запах хлорки ощущала и дуновение сквозняка из окон. А кровать, на которую меня сгрузили, оказалась весьма жесткой, и в спину тут же впились пружины.

– Лирочка, дорогая, что с тобой произошло? – низким, грудным голосом, полным волнения, поинтересовалась пухлая дама, лежащая рядом со мной. – Кто же теперь будет за нами ухаживать?

Я растерянно посмотрела на нее, слабо понимая, о чем она говорит. Меня все еще мутило, и происходящее прилично выбивало из колеи.

О чем она вообще? Почему вдруг я должна ухаживать за ней? Она же не моя пациентка...

Мысль прервалась на середине, сменившись догадкой, и я поспешила откинуть с себя одеяло, которым меня накрыли еще на носилках.

Белый халат? Что все это значит?

Одежда для меня, конечно, привычная, вот только слишком уж странного она покроя. Длинная и просторная, будто ночная рубашка, с передником и круглым воротничком.

Значит, я и тут тоже врач... Или типа того. Только где это тут и почему мои руки стали такими худыми и бледными? Будто я долго болела и не выходила на солнце. Словно это тело и вовсе не мое...

– Доктор, кажется, ей плохо! – донесся до ушей взволнованный голос толстушки.

Я резко пришла в себя, непонимающе огляделась и увидела над собой лицо того старика из коридора, с жидкой седой бородкой, добродушным морщинистым лицом и глубокими, мудрыми глазами, которые, казалось, видели многое за долгую жизнь. Он смотрел на меня с заботой и тревогой, словно я была его любимой внучкой, и мне стало неловко, что заставила его переживать.

Я что, снова отключилась?

– Эх, милочка, что ж вы такая нежная-то? Как вы вообще работать собираетесь? – добродушно проворчал старик, зачем-то накладывая на меня руки.

Я хотела спросить у него, что он делает, но из горла вырвался лишь хрип. А потом я ощутила странное тепло, окутавшее вдруг все тело, словно коконом, и стало так хорошо, что глаза закрылись сами собой.

– Просыпаетесь, милочка! – привел меня в чувство хриплый голос старика. – Все, я закончил с вашим исцелением. Прописываю вам на неделю постельный режим, а дальше можете снова приступать к работе, если результаты обследования меня удовлетворят.

Работе?

Я распахнула глаза и снова увидела странную больничную палату, будто вышедшую из кинохроники. Так мне это все не показалось?

В панике я подорвалась в кровати, пытаясь сесть, но голова снова закружилась, и я со стоном откинулась обратно на подушку.

– Доктор, что со мной? – сумела я выдавить из себя, не узнав свой голос.

Перед глазами замаячила борода, и старик заботливо поправил подушку, помогая мне принять полусидячее положение.

– Все хорошо, просто организм ослаб после лечения. Вы сильно ударились головой, и вы почему-то сопротивлялись моей магии, не желая приходить в себя, хоть у вас и простое сотрясение. Пришлось поднапрячься, но я справился, и теперь вам просто нужен отдых. Держите!

Перед глазами замаячил граненый стакан с водой, и я рефлекторно схватила его, торопливо отпив глоток. Поперхнувшись, я закашлялась, и доктор укоризненно покачал головой.

– Не торопитесь так, никто у вас его не отберет. Все, выздоравливайте и постарайтесь больше не падать.

– Магии?..

Хотелось задать ему еще кучу вопросов, но странный доктор уже ушел, оставив меня в полнейшей растерянности.

Глава 4

– Держи, Лирочка. – Моя пухлая соседка сунула мне под нос большое румяное яблоко. – Тебе надо поскорей поправляться, ведь ты у нас одна такая. Другие-то медсестры даже капельницу толком поставить не могут, а уж горшок вынести и вовсе брезгуют. – Женщина возмущенно потрясла яблоком и добавила на эмоциях: – Белоручки проклятые! Ни их, ни санитарок не дозовешься, когда надо, зато высокомерия и гонора будто у королев!

Растерянно глянув на лежащую рядом толстушку, я приняла угощение, вцепившись в яблоко, как в спасательный круг, якорь, что связывал меня с этой странной, невозможной реальностью.

Опять она назвала меня какой-то Лирой. И эти слова доктора про магию... Не хочется об этом думать, но выводы напрашиваются самые нерадостные.

Если предположить, что все реальней некуда и я действительно попала куда-то, значит, в своем мире я погибла? А это тело... Оно ведь не мое, как бы я себя ни убеждала в обратном. Слишком нежная кожа, хрупкое тело, еще и именем меня чужим называют.

Пусть это и казалось полнейшим бредом и звучало как сюжет бульварного чтива, но я, похоже, попала... сама не знаю куда.

В душе всколыхнулись страх и отчаяние, но я привычно подавила эти чувства, как делала это каждый день. Чего теперь бояться-то? Я ведь выжила, пусть и не совсем так, как хотелось. Радоваться надо да приспосабливаться к новому миру. Разобраться во всем, а затем уж думать, что делать дальше.

Вот только я совершенно не знаю, что здесь к чему, а своими вопросами точно вызову подозрение... Впрочем, всегда можно притвориться, что у меня амнезия – в лучших традициях героев тех самых романов и мыльных сериалов, что так любила смотреть мама в моем детстве.

– Простите, – решилась я, понимая, что без информации я не смогу абсолютно ничего. – Кажется, у меня что-то с памятью... Я ведь даже имени вашего не помню. Можете рассказать мне, где я и кто я?

Лицо соседки по кровати удивленно вытянулось, и она растерянно оглянулась на остальных, будто ища у них ответы. Но те из пациенток, что слышали нас и слушали, выглядели так же озадаченно, как и она.

– Ох, божечки! – воскликнула веснушчатая девчонка, глядя на меня с сочувствием. – Да что ж это делается-то?

– Я слышала о подобном, – авторитетно заявила строгая худощавая дама, одетая, в отличие от остальных, в больничную сорочку черного цвета. – Говорят, в таких случаях даже магия исцеления бессильна, и остается только ждать, пока человек сам не вспомнит все.

– Да, вы правы, похоже, что так оно и есть, – поддакнула я ей, скорчив серьезное лицо. – Тогда не будете ли вы так любезны напомнить мне все то, что я забыла?

– Конечно! – вмешалась в разговор рыжая девчонка, неловко слезла с кровати и медленно поковыляла к нам. – Мы тебе все расскажем!

Только сейчас я заметила, что с ногами у нее явно непорядок, но из-за длинного одеяния сложно было сказать, что именно не так.

Странно, если тут есть магия и чудесная сила исцеления, тогда к чему вообще эти палаты и почему эту кроху еще не вылечили? Видать, не такая уж и всесильная эта магия...

Ко мне на кровать подсели сразу двое: та самая дама в черном и с ней рыжая хромая девчонка. Толстушка благоразумно осталась на месте, и я была рада этому, иначе они трое точно проломили бы мое ложе. И тут же наперебой мои новые знакомые начали делиться якобы утраченными мной воспоминаниями.

Глава 5

Худую женщину со строгим взглядом звали Агнесс Альвари, и была она аж графиней, муж которой давно скончался, воюя за королевство, и оставил при этом неплохое наследство и статус вдовы. Полная дама была баронессой и звалась Шарлоттой Бреттон, а большего о себе она рассказывать не стала.

А вот рыженькая хромоножка, Виолетта, была простой купеческой дочкой без титулов, но при деньгах, и как рассказала девчонка, родители отдали почти все свои сбережения, чтобы отправить ее сюда. Дабы всемогущие столичные целители излечили ее недуг, что достался бедняжке с рождения.

Приглядевшись немного, я предположила, что у нее врожденная дисплазия суставов, не исправленная вовремя, а потому запущенная. И смогут ли ей помочь местные специалисты, я вполне обоснованно сомневалась.

Мои собеседницы оказались весьма словоохотливыми и вполне дружелюбными. Я побоялась спрашивать совсем уж очевидные вещи, которые было бы странно не знать, но женщины, разговорившись, и так обрушили на меня целый поток информации. И по каким-то обрывкам и обмолвкам я кое-как сумела составить общую картину этого мира.

Если сравнивать с земной историей, то здесь по хронологии был век этак восемнадцатый. Миром правили аристократы и короли, а наука только начала осваивать пар, электричество и огнестрельные ружья, изучать далекие звезды и познавать человека изнутри. Кажется, анатомия как таковая едва зародилась, а об антибиотиках тут еще и не слышали. Но было все же одно разительное отличие с моим миром – здесь сосуществовала магия. И она играла решающую роль как в науке, так и в обычной жизни.

Звали меня, как я уже знала, Лира, и была я родом из семьи простых горожан, что жили в соседнем провинциальном городке. Госпиталь же, курируемый самим королем, находился в столице. Само королевство воевало с кем-то, но об этом женщины упомянули лишь вскользь, будто тема их пугала.

Как я сумела попасть в эту больницу и где нашла денег на обучение, история умалчивала, но, как я с прискорбием поняла, из-за моего происхождения и отсутствия опыта я в госпитале была на правах этакой девочки на побегушках, хотя числилась медсестрой. Будучи доброй и отзывчивой, я выполняла за всех грязную работу, и, кроме пациентов да главврача, меня никто ни во что не ставил.

Впрочем, теперь все будет по-другому, ведь нынешняя Лира, то есть я, терпеть такое отношение к себе была не намерена.

Мысль, что я уже и не я вовсе, вызывала немалую истерику, пришлось даже зеркальце у Агнесс попросить, дабы разглядеть себя новую как следует и смириться с тем, чего не исправить. С содроганием вглядевшись в маленькое круглое зеркальце в золоченой оправе, я увидела там бледную и растрепанную русоволосую девушку лет двадцати, с точеным личиком, пухлыми губками и огромными голубыми глазами, глядящими испуганно.

Ну надо же, а неплохое тело мне досталось! Жаль только ту, что занимала его до меня, ведь я не чувствовала ее присутствия в голове, а значит, она, скорее всего, умерла. И я прекрасно помнила, как оправдывалась та противная женщина тогда, в коридоре, утверждая, что я сама упала. Видимо, удар оказался слишком сильным, и если бы моя душа случайно не пролетала мимо, это тело было бы мертво.

– Скажите, – обратилась я к соседкам по палате, задав еще один животрепещущий вопрос, – а кто такая Гретта?

Глава 6

– Ой, лучше не спрашивай! – отмахнулась Агнесс, недовольно фыркнув. – Та еще штучка. Отчего-то возомнила себя чуть ли не королевой, а все потому, что главврач – ее дядя. Вот и пользуется родственными связями.

– Она права, толку от нее никакого. – Шарлотта поджала губы. – Склочная и мелочная дама, вспыльчивая и злопамятная. И ленивая, вечно свои обязанности на других перекладывает, тебя вон постоянно эксплуатировала.

– Так зачем она вообще тут работает? – удивилась я, искренне недоумевая.

В моей профессии те, кто пришел в эту сферу не по призванию, а по другим причинам, будь то деньги или жизненные обстоятельства, долго в ней не задерживались. Разве что находили себе теплое местечко в поликлинике, где только и нужно было выписывать всякие бумажки, или же благодаря связям устраивались в дорогие клиники на должности, где не было нужды ежедневно сталкиваться с неприглядной изнанкой жизни врача. Где не будет ни изматывающих дежурств, ни постоянного давления со стороны начальства, ни умирающих по твоей ошибке пациентов.

– Говорят, это ее родители настояли, – вполголоса сообщила Агнесс, хмурясь еще больше. – У них ведь в семье почти все целители да медики, вот и сунули сюда дочку, чтобы попрактиковалась. Но лучше бы она это делала в другом месте, право слово.

Я лишь покачала головой на это, поражаясь тому, как схожи наши два мира. У нас ведь тоже родители часто решали за детей, кем им надлежит быть. И порой ломали им всю жизнь, на корню зарывая настоящий талант в землю.

Все это время Виолетта слушала нас молча, благоразумно не влезая в разговоры старших без разрешения и лишь изредка вставляя реплики. Но я заметила, как ее распирает от чего‑то, будто девчонке хотелось тоже высказаться, но она боялась.

– Что-то хочешь сказать? – подтолкнула я ее, отчего-то уверенная, что узнаю нечто интересное.

Лицо рыжульки расцвело, и она торопливо кивнула. А после склонилась ко мне и прошептала:

– Знаете, леди Лира, Гретта ведь давно вас недолюбливает, и мне кажется, это она виновата в том, что с вами случилось.

– Откуда тебе знать? – слегка возмущенно произнесла Агнесс. – Ты что, своими глазами видела?

– Так слухи-то ходят. – Девочка пожала плечами. – Никто не видел, но говорят, Гретта клялась и божилась, что она не виновата в том, что Лира упала. Неужто стала бы так оправдываться, будь и правда невиновной?

Агнесс недоверчиво покачала головой, а у меня перед мысленным взором вдруг вспыхнули картинки. Обрывки чужих воспоминаний, которые каким-то образом достались мне от Лиры и сейчас выплыли наружу.

Кажется, эта Гретта с самого начала невзлюбила Лиру, уж не знаю почему. И считала ее чуть ли не грязью у нее под ногами. Разумеется, ведь она была аристократкой, дочерью графа, а Лира – бедной и безродной, и за ней никто не стоял. Вот и решила дамочка, что можно этим воспользоваться, и постоянно сваливала свою работу на нее. А девушка даже постоять за себя не могла, иначе бы все закончилось ее увольнением.

Кадры из памяти Лиры мелькали как в тумане, но тот день, когда я очутилась в этом мире, вспомнился довольно отчетливо. Похоже, у меня, то есть у моей реципиентки, все же лопнуло терпение. И Лира банально не захотела подчиняться Гретте, высказав ей что-то неприятное. А та, разозлившись, ударила ее, и девушка упала, но весьма неудачно, после чего воспоминания обрывались. И начинались уже мои собственные.

Так значит, все-таки Гретта приложила руку к смерти Лиры? Вот же гадина! Из зависти и злости загубила жизнь невинной девушки и даже не подумала раскаяться.

Мои новые подруги трещали без умолку, бурно обсуждая то, что сказала Виолетта. Я же почти не слушала их, с головой погрузившись в мысли. А внутри все больше росла уверенность, что я этого так не оставлю.

Смерть Лиры стала для меня шансом на новую жизнь, и я чувствовала себя ужасно виноватой. Ведь моя профессия – спасать жизни, а не забирать их. И если мое появление здесь – это прихоть каких-то высших сил, я просто обязана оправдать их милость. Оплатить долг жизни, вылечив столько людей, сколько смогу. А еще... Сделать все, чтобы такая, как эта Гретта, никому больше не смогла причинить зло. И заставить ее уволиться отсюда, чего бы мне это ни стоило.