Текст книги "Жемчужина в лотосе (СИ)"
Автор книги: White_Light_
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)
Своего фантома Ханна видит слабым мерцанием, почти сливающимся цветом с пространством, и одновременно чувствует бесшумно перемещающимся от бутона к бутону, «настраивающим зеркала».
С каждым новым действием фантома пространство едва уловимо приобретает еще одно «предчувствие». Как композитор, творящий новое произведение, «слышит» его, еще ни разу не звучавшее, так и Ханна плетет касаниями фантома видимую пока лишь ей одной мандалу.
Одно из главных условий в текущем творении – доверие Ханне всех восьми участниц группы. Полное, осознанное в силу наивысшего для каждой из участниц уровня владения информацией.
Странная это вещь – человеческое доверие. Не свойственное больше ничему во Вселенной свойство, присущее лишь людям. Не торговля – ты мне я тебе, не фанатичная вера с растворением своего «я» в идоле. Доверие – разделение ответственности за выбор другого и безусловное признание правильности этого выбора.
Исправив руками фантома последнюю мудру, Ханна возвращает его в себя для полной целостности и отдает всю избыточную энергию, терзающую ее нереализованной потребностью чувственности творению. С тихим звоном мандала из женщин-бутонов оживает, давая им импульс раскрыться, лучики связи крепнут, накаляются мягким свечением изнутри, они, словно воду, по трубочкам передают друг другу усиление импульса. Из центра к краям по спирали раскручивается звук, цвет и свет – волны фантастически красивого орнамента распускаются в иллюзорном танце, складываются в знак равновесия и, вспыхнув лишь на доли секунды, отозвавшись едва ощущаемой вибрацией, растворяются в поле великого спокойствия и гармонии, не противореча ему, а дополняя.
Восемь созданий-сознаний, получив импульс, будут еще долго светиться изнутри. Они уйдут в свой мир обновленными. Энергия, полученная от Ханны в совместной медитации, будет иметь творческо-созидательное направление. Часть этих дам при наличии партнеров займутся сегодня давно позабытым сексом, и он будет для них восхитителен, другая часть отдастся любимому хобби, в котором достигнут небывалых свершений.
«Мне же это энергетическое «кровопускание» поможет не задохнуться в себе, не глушить без разбора всех подряд, дождаться…» – Ханна ловит последние крохи ощущения бесконечности.
– Вы молодцы сегодня, вы прекрасны, – земное время пролетело с космической скоростью. Восемь женщин, чувствуя небывалый прилив сил, с удивлением оглядываются вокруг, они будто только что вернулись из путешествия на Луну. Чувствуя себя лучше и чуть свободнее, Ханна провожает подопечных. Но легкость ее живет недолго, стремительно превращаясь в сажу досады, едва в дверях Ханна замечает ожидающего ее Роберта.
– Да чтоб тебя! – едва не плача, закусывает губу девушка. – Здесь не медитация нужна, а грубая физическая сила!
***
– Перестань меня преследовать! – проскальзывая мимо «почти брата», роняет Роберту Ханна. С момента их последнего разговора тень над ним заметно выросла, уплотнилась – бесить человека с таким шлейфом, даже если внешне он выглядит добродушнее котенка, опасно для жизни.
Запрещая себе оглядываться, Ханна открывает свой шкафчик, достает из него сумку, накидку – сегодня обещали дождь…
– Ты не забыла про встречу в «Лампочках»? – без всякого перехода мрачно произносит молодой человек. – Может быть, Дана уже там и сейчас уйдет?
– Ты специально в тот вечер подстроил встречу в офисе? – не оборачиваясь, Ханна почти физически ощущает взгляд Роберта. Его внутренняя агрессия становится все ощутимее во внешнем энергетическом пространстве.
– Ты не имеешь моего дара, но отлично чувствуешь людей. Дана схожа по ощущениям с Николь! – резко обернувшись, Ханна возвращает Роберту его удар-взгляд с процентами. Его тень, конечно, серьезна, но и ее взрывная энергия сегодня грозит сорвать к чертям все аварийные краны.
Однажды Ханна разрушила мир Роберта, встав между ним и его невестой (или планами на будущее, что еще более страшно). Однажды Роберт первым протянул Ханне руку помощи, когда ее мир разбился вдребезги о закрывшуюся дверь Николь. Теперь эта помощь приобретает совсем иной вкус.
– И столько лет ты ждал отомстить?! – угрожающая тень Роберта теперь кажется Ханне почти смешной. – Никак не могу взять в толк. Ты идиот или я сегодня что-то не то съела? Галлюциногенное что-то, поэтому никак не улавливаю смысла в твоих этих дерганьях, только дурь.
– Мне насрать, что ты видишь или улавливаешь… – не подойдя – подкравшись, Роберт почти нежно и очень больно берет Ханну за плечи. Шепчет ей в лицо: – Мне насрать на Николь и все твои глупости, на все, что ты считаешь важным, кроме одного – если ты упустишь сегодня эту гребаную Дану, я убью тебя. Веришь мне? Понимаешь?
Может быть, тогда ему в голову пришла одна из идей?
В поединке взглядов не тайные знания и даже не физическая сила – берет верх злость, замешанная у Ханны на личном голоде, а у Роберта на личной выгоде и затаенном диком страхе перед чем-то Ханне неизвестным.
Испугаться, правда, Ханна все равно успела, а еще искрой мелькнула мысль – как хорошо, что даром ее видения Роберт не обладает ни в малейшей из степеней, а значит, верит лишь своему стандартному человеческому восприятию.
– Ты дурак, если думаешь, что смерть меня волнует, – так жарко и честно прошептала девушка, что тень брата вместо багровой мигнула бордово-фиолетовым недоумением. – А такая смерть даже дает определенные преимущества в следующем перерождении…
– Ненормальная! – оттолкнув Ханну, Роберт лживо-примирительно поднимает руки. – Извини. Нервы ни к черту.
Получает в ответ: – Да пошел ты!
Кивая, словно подтверждая или соглашаясь с собственными словами и словами Ханны, он виновато смотрит на девушку. Удивительно, но энергетический рисунок слегка видоизменяется – сожаления Роберта искренни.
– Помоги мне, а? Я прошу тебя, – уронив руки, Роберт глядит на Ханну, как на единственное средство спасения. – Никки ни при чем. Я пропал. Мне просто нужна эта, мать ее, Дана! Компромат на нее…
Голос брата умоляюще проникновенен. Ханна потирает плечи, автоматически кивая словам, одновременно сознавая элементарную истину – ей глубоко плевать на всё, кроме одного – продержаться шесть дней до свободы, не влипнуть, исчезнуть.
– Ты же не насиловать ее собираешься? Я надеюсь… – подозрительно произносит Ханна, запоздало удивляясь, когда этот хороший мальчик, продумывающий каждый новый поступок на десять шагов вперед, успел взрастить в себе ужасного монстра, глядящего сейчас из его глаз взглядом оборотня?
Хмыкнув на вполне закономерный вопрос сестры, Роберт отрицательно качает головой.
– Да нафиг? Мне ж на нее компромат нужен, а не на себя.
Присмотревшись к его тени, Ханна утверждается – правда.
– Что именно ты хочешь, чтобы я сделала? – Ханна смотрит на Роберта, не пытаясь впустую сотрясать вселенную мысленными стенаниями вроде «ну откуда и зачем ты на меня такой свалился именно сейчас?!».
Шесть дней. Осталось шесть дней.
– Я сказала ей, что мы обычно собираемся к восьми, поэтому вряд ли она придет раньше, – Ханна поправляет, встряхивает волосы, автоматически бросает взгляд на свое отражение в зеркале – жаль, что энергетические потоки оно не отражает, она никогда не видела себя в их узорах. Роберт в зеркале тоже обычен без устрашающей тени.
Моргнув, словно новая информация кольнула его в глаз, Роберт хмыкает.
– А раньше ты не могла мне это сказать? Ты…
Собираясь уже ответить колкостью, Ханна решает иначе, переводит взгляд на часы.
– Ты права, – перескакивает-соглашается брат. – Не об этом сейчас.
Облако неопределенности над его головой постепенно рассеивается.
– В общем. Я прошу тебя встретить ее там. Дождаться, встретить, поболтать, о чем… не знаю, чтоб она расслабилась. В идеале, повторюсь, лучше бы вы, особенно она, набрались бы.
– Я не люблю алкоголь в любом виде, – Ханна мысленно вспоминает «рисунок» и «ощущение» Даны. – Про нее ничего не могу сказать. Она очень закрыта, а судя по ее рубашкам, если и пьет, то предпочитает что-нибудь пафосное.
– Не волнуйся, – на этот раз уверенно отмахивается Роберт. Видимо, в последнюю минуту его озарила некая гениальная идея. – Я устрою вам фруктовую вечеринку – море безобидной сангрии, апельсинов, музыки. В общем, ваше дело только расслабляться и ни о чем лишнем не думать. Я буду рядом. Никаких знаков и игр в шпионов от тебя не требуется. Просто расслабьтесь и всё.
Вздохнув, он тоже взглянул на часы. Видимая лишь Ханне тень за спиной брата вопреки непринужденному тону, напротив, становится гуще и глуше.
– И ты от меня отстанешь, – давит Ханна. – Надеюсь, хоть спать с ней ты мне не предлагаешь?
Получив словесное Робертово подтверждение «да, конечно», удивленный хохоток и совсем уже издевательское «ишь, чего захотела!», она спешит ретироваться, ничуть не веря в чересчур легкое согласие брата и заодно кляня себя на чем свет стоит за классическую оговорку по Фрейду.
========== Часть 5 ==========
Но именно эта бездумная на первый взгляд фраза выходит теперь вперед, жжется истиной и даже не думает исчезать.
Наскоро приняв душ, Ханна, стоя нагая перед распахнутыми створками шкафа, критически оглядывает гардероб.
«Какая же я глупая, бестолковая дурочка! Это ж надо быть настолько…слова не подобрать, чтобы тупо не понимать, что со мной происходит последние дни! Еще голову ломала, почему не помогают ни медитации, ни прочие способы снять напряжение, спасающие последние пятнадцать месяцев. Да просто предел наступил и…».
Взгляд падает на легкое платье из очень тонкой ткани, название которой Ханне не известно. Оно было куплено в прошлой жизни, уже катящейся к неизбежному финалу, ни разу не ношено – не случилось подходящего повода.
«Вернее, повод был – не успела просто».
По индигово-синим теням диких джунглей разгораются ярко-оранжевым пламенем странные лилии, хищное настроение принта контрастирует с невинным, даже где-то наивно простым силуэтом свободно струящихся линий – ничего лишнего.
«Ничего личного!» – сняв с вешалки и вместе с «плечиками» примерив платье к себе, Ханна смотрит из-за него в зеркало, и сама обжигается собственным взглядом – слишком много она пыталась оставить в прошлом, утрамбовать в старые антресоли, а теперь одно неверное движение и…
– Не предел – финишная прямая, с которой не свернуть и на которой уже не притормозить.
«Плечики» к черту, ткань легким облаком легла на фигуру девушки, идеально включилась цветовой гаммой в настроение. Индигово-пламенеющая ночь ожила движениями – Ханна покрутилась перед зеркалом, коснулась пальчиками плеч, талии, колыхнула расклешенный к низу подол. Оно должно было не шокировать, конечно, позлить снобское семейство Николь. Ханна собиралась явиться в этом кричащем страстью платье на их прилизанное семейное торжество.
– И заняться в нем с тобой сексом где-нибудь… в этом вашем склеповом доме-музее приличной жизни, – пробегая контрольным взглядом по линиям собственной фигуры, Ханна странно улыбается.
– А что? Отличная, между прочим, идея! Не знаю, зачем я храню верность той, что отказалась от меня. Пора это исправить!
Кисть-перо подводит глаза тонкой черной линией, придавая разрезу что-то змеино-кошачье, на губы наносится блеск, на запястья и ямочку на шее капельки духов.
– Так вот почему мне последние сутки особенно мерещится присутствие Николь где-то рядом. Виной всему Дана, а вовсе не то, что я себе намечтала, будто она решила приехать…
– Отлично! – вслух бросает Ханна. – Я не знаю, ждет Дана чего-нибудь или не ждет от сегодняшнего вечера, – награждая собственное отражение все той же странно-фривольной улыбкой, Ханна скользит взглядом по отзеркаленной за спиной комнате – босоножки, сумочка, телефон; выбранное заранее нижнее белье светлеет странным пятном на застеленной кровати.
– Но я точно знаю, чего хочет ее тело, в какие интересные переживания можно заплести наши изголодавшиеся желания, а вот души мне ни к чему, ни ее, ни моя даже собственная.
Прикрыв глаза, Ханна прислушивается к своим ощущениям. Оттаявшей вешней водой кровь бежит по венам прозвучавшей в эфире истиной – можно.
Свободна! – в полном самосогласии Ханна отбрасывает белье, обувается, перекидывает сумочку через плечо и отправляется в путь невесомой, летящей походкой.
…а фруктовая вечеринка неожиданно удалась на славу. Под легендой встречи старых друзей в довольно уютном пространстве собрались едва знакомые между собой люди – кто-то помнил одного, но не помнил другого, тот знаком с третьим, но впервые видит четвертую. Безобидная ароматная Сангрия текла рекой, уравнивая всеобщие шансы на безудержное веселье. Поддавшись ему, Ханна неожиданно даже для себя самой оказалась здорово навеселе. Хотелось петь, танцевать, громко смеяться и говорить взахлеб о чем-то интересном. Ханна ждала Дану, развлекаясь пока ничего не значащим спором с упертым в дилетантском своем всезнайстве Лукашем. Подначивать его было нестерпимым удовольствием еще с юности, но с тех пор все вроде выросли, стали серьезнее, сдержанней…
– … в тибетском буддизме тульпа, это материализованное воплощение мысли, в современной психиатрии – психическое расстройство, проявляющееся в виде управляемой галлюцинации, точнее псевдогаллюцинации. – Поигрывая коктейльной соломинкой, Ханна разглядывает пеструю компанию странно-знакомых людей и кажется, в третий раз уже повторяет одно из самых емких определений, подсмотренных некогда в интернете, мысленно усмехается – «может быть на тибетском ему объяснить?»
Зануда Лукаш упрямо морщит лоб и в третий раз переспрашивает:
– То есть, ты хочешь сказать, что это все-таки болезнь?
Последнее слово смешит.
«Можешь назвать это так» – мысленно отвечает Ханна, понимая, что все медитации ее летят в тартарары. Давно не кормленный чертенок, зверея от чувственного голода грозит превратиться в самого настоящего дьявола и уже обратил в бегство пару ангельских армий, а внешне Ханна выглядит все так же мило, улыбается, будто не в ее душе отчаянно воюют прошлое с настоящим. Первый бой при сборах перед зеркалом дома был выигран, но то самое чувство, до сих пор не позволяющее окунуться в новый роман или хотя бы мимолетную интрижку, вернулось с подкреплением и теперь до хрипоты спорит с голосом тела, ставшим сегодня неожиданно громким после знаково-неосторожной оговорки.
Воспоминания глядят из каждой лампочки – история Ханны с Николь началась здесь в вечер первого знакомства. «Моя невеста» – подчеркнуто представлял девушку Роберт, а Николь снисходительно соглашалась, глядя на Ханну так, как никто и никогда до этого на нее не смотрел.
– Я много чего хочу сказать. Дай только собраться с мыслями. – Не торопясь отвечать Лукашу по существу, благо за столом собралась уже целая компания и всем есть, что вставить в ученый разговор, Ханна обводит взглядом зал кафе. В углу с импровизированной сценой, выглядящей как выкрашенный в вишнево-красное остров, настраиваются микрофоны, гитары с прочими инструментами, что обещает живо-музыкальное сопровождение дальнейшего вечернего времени.
«Возможно стройный ряд музыкальных потоков хоть как-то упорядочит хаос всего остального…» – со странно веселым (почему веселым?) ужасом, Ханна взирает на творящуюся энергетическую вакханалию и свое в ней качающееся место. Походя отмечает – «Странно, что вино, должное быть чуть более крепким чем обычный сок так пьянит»
«Или наоборот – хорошо. Я давно не ощущала такой глупой легкости. Такого бездумного веселья»
Дана появилась ровно в восемь. Сменившая, наконец, офисный стиль на неформальные шорты-юбку и почти вольную блузку, она выглядит милее, свежее и доступнее. Последнее слово-мысль потешают Ханну.
«Пришла пора веселиться!» – радостно запрыгал чертенок в сознании девушки. – «Долой несвободу и к черту Роберта с его мутными планами! Определенно прошлое его ничему не учит, если он уже во второй раз знакомит меня с девушкой к которой очень неравнодушен, а Сангрия сегодня творит чудеса!»
Помахав для верности рукой, Ханна огибает стол, автоматически отвечает нескольким голосам, что никуда она не уходит, тем более далеко и непременно сейчас вернется с кем-то интересным. Легкое платье при каждом движении Ханны создает иллюзию оживающего пламени в синеве ночи.
«Кажется в этих джунглях сегодня как никогда велика опасность пожара» – Дана вежливо улыбается девушке, спешащей навстречу. Понимание включает аварийные огни в части сознания отвечающей за холодность, безопасность, логику.
– Добрый вечер, – еще не решив, какой из стилей общения выбрать, Ханна начинает с нейтрального. Предохранители страхующие Данино спокойствие уверены, что выдержат любое из перепадов напряжения.
– Рада, что вы пришли. – Искренняя невинность в голосе маскирует не двойное дно – бездонный омут. – Мы как раз обсуждаем ту самую тему о тайнах психики, и… у нас сегодня летний праздник!
– Сангрия! – удивилась Дана. На ее улыбку отозвались развеселые голоса, несколько фужеров со звоном встретились в дружеском «чоканье» над чаном с вином из которого можно щедро черпать сколько душе угодно.
– Ханна! Погоди! Ты так и недорассказала! – цепляется Лукаш, а вслед за ним голоса обрушиваются на Ханну водопадом.
– Я теперь не отстану так просто! Это ведь не только очень интересно! Это актуально!
– Вокруг этого вопроса столько домыслов!
– Нет, это реально имеет место! То есть действует!
– А я читала, что эта техника очень модна сейчас у подростков, у стеснительных любителей аниме. Они таким образом оживляют себе рисованных девочек и… дружат с ними!
– Заниматься любовью с тульпа чревато, – с сомнением вставляет наконец Ханна, цепляясь сознанием в первую очередь за особо актуальное для себя.
– Почему? – тут же сыплются вопросы, окрашенные в тона от интереса, до сарказма.
– Надо понимать технику происходящего. – Делая паузу на глоток, Ханна поднимает руку, компания вслед за ней разом осушает свои фужеры, бокалы и стаканы. Среди «последователей», пьющих вино большими глотками, Ханна с удовлетворением отмечает Дану.
– Этот невидимый друг или подруга живут за счет энергии ее создателя, – продолжает девушка. Теперь ей кажется, что сангрию все вдыхают прямо из воздуха, – а получив грант сексуального всплеска, иначе не назовешь… вы представляете этот энергетический пир?
Смех подтверждения и улыбки со всех сторон ярко свидетельствуют о всеобщем понимании вопроса, вкупе со всеми возможными представлениями.
– Так вот эта тульпа подсядет на ту энергию мгновенно, как на кокаин и привет мой личный интимный маньяк, от которого еще фиг избавишься.
– А зачем избавляться? – забавляется кто-то. – Наслаждаться надо! Расслабляться и получать удовольствие.
Чертенок Ханны все громче хохочет в ее голосе.
– Хорошо, можешь попробовать! Но учти – этот фантом будет с тобою везде, и он уже не станет просить или уступать – оно будет требовать секса, а то, что он, она не видимы остальным… – прочитав в глазах одной из собеседниц вопрос, Ханна отвечает в первую очередь ей. – Не спасение. Вы то свою тульпу ощущаете в полной мере… Как?
Переспрашивая чужой, прямой вопрос, Ханна вскидывает брови – «ну как она не понимает элементарных вещей?». Эту девушку Ханна не знает, видит впервые, но границы душного самоконтроля уже стерты, и она берет незнакомку за руку.
– Значит, как? – слегка опуская голос, Ханна лукаво глядит в глаза. В ответном взгляде веселье, любопытство, легкое опасение и ни попытки убрать руку, сделать шаг назад, да даже просто остановиться.
– Ну, хорошо… – словно «омыв» своими ладонями кисть руки собеседницы, Ханна под всеобщим дотошным вниманием слегка надавливает точки по обеим сторонам ладони, одновременно с этим мысленно окружая незнакомку откровеннейшей из картин ее же собственного подсознания. Очень просто – Ханне вовсе не нужно знать мысли девушки, она понятия не имеет, что «увидела» визави; активировав две точки Ханна всего лишь вызвала всплеск (если не взрыв) одного из энергетических потоков, отвечающих, к слову, за сексуальное возбуждение и связанные с ним табу. Взглядом Ханна не отпускает взгляд девушки, видит, как глаза последней открываются шире, словно та летит с горки на все увеличивающейся скорости, зрачки скоро размером станут едва ли не с радужку и тем заметнее их омут в светло-голубом круге.
– Что ты с ней…? – парнем незнакомки как-то глупо оказывается Лукаш. Он скачет вокруг пары, держащейся за руки и верещит. – Что ты видишь? Эва! Что происходит?!
Любопытство всех, без исключения собравшихся за столом усугубляется видимым смущением зардевшейся Эвы.
– Но я сохраню вашу тайну! – громко оповещает Ханна «подопытную» и всех остальных, отпуская руку девушки, чтобы поднять новый бокал сладкой сангрии и со смехом предложить «за любовь во всех ее проявлениях!»
Шквал разноголосого хохота, следующий за словами Ханны, разряжает ставшую внезапно остро-личной обстановку. Говор умножается, голоса звучат выше, счастливее. Практически над всеми участниками дискуссии расцветают диковинные орнаменты красивых оттенков от нежно-сиреневого до пунцово-алого. Сексуальные скрытые настроения вкупе с личными предпочтениями дают большую палитру оттенков – кто-то жаждет романтики, кто-то игрив – только выбирай!
Внутренний чертенок Ханны довольно урча выписывает заостренным кончиком хвоста затейливые фигуры – главное задать правильный тон, остальное нарастет снежным комом и посыплется эффектом домино. Сегодня будет весело – долой, наконец, все дурацкие надуманные себе преграды!
…чуть отклонившись в сторону, пробежав глазами по всем «предложениям» Ханна напоследок поворачивается к сидящей рядом Дане и от неожиданности закусывает губу.
«Оу, мани падме!» – восклицает Ханнин голос в ее личной вселенной. – «Как всё интересно с вами, Дана, как многообещающе…»
Неожиданно раскрепощенная и внезапно счастливая до лучистости, Дана видится едва ли не греческой богиней из тех, что вели за собой полки в бой или участвовали в диких охотах, а после пировали так, что земля качалась под ногами у смертных.
Затейливый живой узор энергии, плетущийся прямо на глазах изумленной Ханны, (задатки его она считала еще при первой встрече), завораживает захватывающими дух давно желанными обещаниями.
– У вас иногда очень странный взгляд. – Негромко отмечает Дана, поймав фокус в глазах Ханны. – Надеюсь там за моей спиной нет моего воображаемого тульпы?
В темно карих, приобретших в свете ламп кафе новый оттенок, Ханна читает интерес, лишь вежливо маскирующийся под праздный на деле же непременно требующий ответа.
Вопрос поймал врасплох. С некоторой задержкой сложив в сознании слова, а затем смысл слов в целую фразу, Ханна звонко рассмеялась.
– Я… нет, мне алкоголь противопоказан. Быстро пьянею, веду себя странно. – Переместив ускользающее от самоконтроля внимание к линии губ Даны, Ханна невольно облизывает свои, словно кончиком языка касается чужих, непременно сейчас имеющих вкус пьяно-фруктового праздника.
– …и ты говорила, как практик? – Разгоряченный едва не кричит Лукаш. Ханна заворожено, заторможено отвлекается на молодого человека. Над ним семафором мелькает страсть – их интимные предпочтения с его официальной девушкой (а после тактильного контакта Ханна может сказать об этом с уверенностью в пятьсот процентов), явно не совпадают.
– Ты имела дело с этими невидимками? – в глазах Лукаша наконец правдивый, а не псевдоинтеллектуальный интерес. – Расскажи, каково это? Как оно достигается?
– Концентрацией воли. – Неожиданно, словно гром с небес, вступает Робертов голос и вечер рассыпается карточным домиком.
«Черт бы тебя!» – вздрагивает всем телом Ханна, словно оступившись на краю, всплеснув руками на секунду задерживается в балансе над пропастью. Про Роберта и его «задание» она давно и надежно забыла захваченная собственными страстями.
– Фантазируешь, визуализируешь, медитируешь или можно еще, говорят, закинуться химией. – Продолжает брат наступать. Он видит зависшую над бездной Ханну и безжалостно сталкивает ее не движением даже – голосом. – Поверь, Лукаш, наша невинность и не такие опыты над бедным Мартином проворачивала! То-то у него до сих пор мозг в полном ауте…
Спрятав в глазах искру подозрения, Роберт знакомит компанию с молодой женщиной, прибывшей с ним же.
– Весело тут у вас! – брат кивает знакомым, широко-фальшиво улыбается сестре. – Ты права была. Вечер добрый Дана, вижу Ханна и вас соблазнила на посиделки в кругу друзей. Раньше мы чаще собирались…
Слова для Ханны звучат всё глуше и словно пульсируют звуком – громче, тише, громче.
– А что с Мартином? – Судя по заигравшему новыми красками рисунку страсти Лукаша в нем активно проснулась фантазия, а учитывая алкогольное раскрепощение, ее перестали сковывать даже самые потайные внутренние рамки. – Я краем уха слышал, что он вроде был в Ханну влюблен.
– Краем уха мы все тогда что-то слышали, – отмахивается от друга детства Роберт. – Знакомьтесь, Мариза, кузина моей жены. Она из Австралии приехала изучить историческую родину…
Эффектная шатенка, не броская, как все стильные и дорогие вещи, красиво улыбнулась Дане, задержав на ней взгляд на долю секунды внимательнее, а затем обернувшись ко всем остальным.
– Да, мои родители из Варшавы, но я родилась уже в Сиднее. – Ответ Лукашу помимо словесной информации, несет данные о голосе, манере речи и то и другое подобно негромкому урчанию шикарного автомобиля. Прямо так и хочется сесть в него (неё) и поехать, полететь…
…О, Австралия – это же еще Земля? еще наша планета, а будто из другой галактики! – смешиваются голоса в один нестройный хор. – И что? Как там у вас? Там бывают новости?
Голоса и вопросы сыплются образами, теснятся вокруг громоздкими полупрозрачными фигурами, словно где-то сошел с ума проектор, создающий голографии и теперь штампует их в промышленных масштабах.
Еще прислушиваясь, оттесненная братом (не специально конечно же), Ханна понимает, что уже безнадежно потеряла нить предыдущей беседы. Заторможенная алкоголем реакция не оставляет надежды на плетение новой, а разговор, между тем кипит безудержным потоком и топит зазевавшихся.
Роберт давно перехватил внимание Лукаша. Дана с Маризой обсуждают вина и трансатлантические перелеты. Их глаза блестят навстречу друг другу, а мелодика фраз говорит на одном понятном обеим языке. Язык тот же, что и у всех присутствующих в этом кафе, но немного иной, как допуск к определенному уровню.
«Я поняла, что ты планировал, Роберт…» – после догадки Ханне отчаянно хочется плакать и убивать. В этот раз обманули её, пообещали праздник и выгнали перед самым началом.
«Мы квиты» – отвечает очередной тени прошлого девушка.
– Извините, – произносит Ханна ни к кому не обращаясь, разворачивается в направлении туалета и, судя по отсутствию откликов, ее побег абсолютно никем не замечен.
Собственно, и возвращаться назад теперь незачем.
«На какой-то момент заигралась и думала у тебя настоящее свидание?» – свербит в висках обида, сарказм и злость.
Приглядевшись издалека Ханна отчетливо видит новый узор интереса, плетущийся от развеселившейся Даны к этой австралийской гоночной автомобильше. У той взаимный интерес мило сочетается с профессиональным расчетом на выгоду.
«Должно быть такой эскорт будет стоить Роберту огромных денег» – зло усмехается девушка, незаметно правя слабо послушные ноги к выходу. Волнение с предвкушением отличного секса испарились, оставляя теперь Ханну один на один со всевозрастающим опьянением и тихой яростью очень странными для слабенькой сангрии.
…слишком странно звучит музыка и все смотрят лишь на Ханну, даже когда не смотрят…
…выходя на улицу, она понимает, что видимо некоторое время Роберт поддерживает и ведет ее под руку. Ведет к припаркованным у обочины такси, но толкает в частный автомобиль…
…Мартин? – удивленное узнавание вперемешку с ужасом в голове Ханны звучит ее собственным голосом, а на встречу медленно трогается и разгоняется город…
========== Часть 6 ==========
В какой-то момент Дане вдруг показалось, словно что-то ушло из ее мировосприятия. Все осталось прежним – отличный вечер, добрейшая компания под неожиданно восхитительную музыку, хотя и звучащую несколько необычно… но что-то исчезло.
Так иногда солнце скрывается за облаками, и ты не сразу и не всегда осознанно чувствуешь слишком большую для одного маленького человечка на земле перемену в пространстве… в природе…
– …Я договорилась… – фраза явно обращена к Дане, привлекает ее внимание, но в первое мгновение красивая, завуалированно заинтересованная Мариза кажется не реальным человеком, а ожившей фотографией мира небожителей, где не бывает смерти, старости и болезней. Лишь спустя пару секунд к Дане приходит понимание происходящего. Её восприятие реальности странно опаздывает, будто не поспевает за не самыми быстрыми событиями.
– Роберт отдает нам свою машину. Можем посмотреть город. Что изменилось в нем или осталось прежним. Завтра улетаю… – не оставляя Дане времени на раздумье, Мариза продолжает заполнять собой вечер. Она мила, интересна, уступчива, она идеальна во всем: от кончиков ногтей на ногах с аккуратным педикюром до кончиков волос в якобы свободной, а на деле тонко продуманно уложенной прическе, но что-то не дает Дане покоя…
Мысленно ища это «нечто», Дана согласно кивает Маризе. Еще надеясь на свой здравый смысл, не задает крутящийся на языке вопрос, он звучит только в Данином сознании – «когда мы успели разработать целый план просмотра города? Безразличного мне, в принципе, города?».
Переключение смысловых, мысленных, настроенческих потоков происходит спонтанно, где-то бессвязно.
– Роберт, а где ваша сестра? – «переключается» такой канал, и Дана неожиданно озвучивает вопрос не из их с Маризой реальности. Просто молодой человек попал в ее поле зрения…
Отвлекаясь от живого диалога с друзьями, Роберт вполне обычно пожимает плечами, бросая на Дану несколько досадливый взгляд, отнекивается:
– Я не знаю, где-то здесь… или ушла… – моргнув, он ждет продолжения, но Дана молчит, и Роберт, машинально извинившись, возвращается к прерванному разговору.
– Всё хорошо? – идеальная Мариза вновь входит в ауру Даны теплым участием, легким переживанием.
…В матовом свете невидимых ночников плавные контуры ее идеального тела раскинутся в темном шелке картой немыслимых удовольствий…
Словно уже пережив их и начисто позабыв, чем закончились эти прошлые отношения, Дана закрывает глаза, пытается вспомнить. Вспоминаются же совершенно неожиданные факты, и пережитые чувства каруселью проносятся заново – момент из детства, когда она впервые ощутила себя «характером», момент первого странного желания лет десять спустя, моменты выбора – как главы из какой-то виртуальной записи…
