Текст книги "Обещание (СИ)"
Автор книги: Вульфия Король
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Обещание
Вульфия Король
Пролог. «Обещание»
– Ты обещал мне!
Толпа загудела, засвистела. Кто-то прокричал ругательство в мою сторону, но его почти сразу заткнули. Я не обратила на это внимания, ведь не могла оторвать взгляда от некогда любимых глаз. Которые смотрели в ответ с таким нечитаемым выражением, что по спине поползли мурашки.
Мой Ши. Мой господин, мой свет, моя жизнь. Мужчина, стоящий сейчас перед алтарем и держащий за руки свою невесту. Он не отрывал взгляда от меня, и впервые в жизни я не чувствовала трепет перед ним.
Потому что была невероятно зла.
– Ты обещал!
– Жена моя… – начал было он, но пальчики в его ладонях сжались, звякнули золотые браслеты. Она, покрытая яркой зелёной сетти, не произнесла ни слова, но мой муж мгновенно замолчал, стиснув зубы. – Тут нечего обсуждать.
– Ты обещал! – как заклятие повторила я, но уже тише.
Я помнила день нашей свадьбы. Я помнила все дни, когда молодой и нахальный мужчина ухлестывал за мной, пытаясь соблазнить. И я помнила его обещание, которое он дал, чтобы я согласилась стать его женой.
Он обещал, что вопреки традициям своего народа будет принадлежать лишь мне одной.
А что теперь? Меня, законную супругу, как телка на верёвочке притащили сюда, на свадьбу моего мужа, в антимагических кандалах. Чтобы не дай бог, не навредила будущей второй супруге. Ибо о гневе моем нынче слагают легенды.
Я не сдержалась… Увидела эту… И помутнение какое-то нашло. Поэтому и просидела я все эти восемь месяцев в тёплой комфортабельной темнице.
Потому что наказание-наказанием, а носительницу будущего наследника истязять не стоит!
Вот и сейчас, стоило только увидеть их вместе, рядом, у того самого алтаря, где мне клялись в верности, я чувствую, как что-то тёмное поднимается в груди. И дыхание перехватывает, а огромный живот тянет с такой силой, что темнеет в глазах.
– Ты обещал… – прошептала я себе под нос, когда он все же отвёл взгляд и нанёс на запястье невесты брачный рисунок. Завтра после консумации этот рисунок обретёт силу, и намертво въестся в кожу, до конца жизни связывая две жизни.
У меня тоже есть такой. Только сейчас он был скрыт под кандалами, словно это какой-то постыдный секрет.
Я больше не смогла вымолвить ни слова. Вся боль и злость, что разрывали меня все эти долгие месяцы, теперь словно отошли на задний план. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. И только смотрела, как он нарушает данное мне слово.
Даже слез не было.
Вдруг живот потянуло сильнее. Я сжала зубы, чтобы не закричать, и теснее обхватила его руками. Что это? Неужели то самое, о чем говорила мне повитуха? Это оно?
Я рожаю?
Живот то отпускало, то вновь тянуло до каменности. Мне уже было не до вшивого изменщика, разрушевшего мою жизнь. Все, о чем я могла думать – это боль, когда казалось, что меня вот-вот разорвет пополам.
Прикрыв глаза я почти упала на стражника, который должен был следить за мной. Но не успела даже коснуться этого мужчины, как вдруг меня обхватили знакомые сильные руки.
– Что с тобой, огонек мой? – обеспокоенно спросил муж, вглядываясь в мои глаза.
Сил сопротивляться его объятиям не было. Я уткнулась ему в плечо, вдохнула любимый запах и едва не расплакалась от чувства облегчения. Ну что я за тряпка? Почему он вытирает об меня ноги, а я с радостью принимаю его милость как высочайшее сокровище? Почему грудь стягивает радостью, и мне так сильно хочется прошептать, что я скучала?
Но вместо этого я едва не рычу:
– Роды… Пришло время…
– Лекаря!
Мой милый Ши тут же сориентировался, будто готовился к этому. А я снова чувствую благодарность, хотя это он заставил беременную жену стоять всю церемонию на ногах. Я даже не помню, завершилась ли она.
Меня тут же относят в отдельную комнату, укладывают на кровать. Вокруг суетятся горничные, лекарь начинает ощупывать живот и лезть под юбку. Суета плещется вокруг меня, словно море, обывая крохотный островок моего тела, наполненного болью.
Глядя в потолок, изо всех сил сдерживаю рвущиеся из горла крики.
Ещё не время.
– Плод крупный, она не выдержит, если оставить все как есть.
– Что ты имеешь в виду?
– Проток её магии заблокирован, из-за этого она так быстро теряет силы. Если не снять каналы, она умрёт от истощения! И ребёнок…
– Плевать! Делай что нужно, только спаси её!
О да, милый… Сжимаю зубы сильнее, чтобы не расхохотаться. Видимо, я ещё помню, как заставить его волноваться так, чтобы он принял правильное решение.
Лекарь тут же получает ключ и начинает снимать с меня противные железки. На мгновение наши взгляды встречаются. Не знаю, сможет ли он избежать казни за ложь о том, что ребенок один… Но Ши, в любом случае, этого уже не узнает.
Раздался щелчок, и я чувствую, как горящее пламя магии внутри наконец-то разгорается вновь, а лёгкие будто расправляется во всю мощь… Как же мне этого не хватало.
Сознание путается, и вот я уже не слышу ничего, кроме уверенного голоса лекаря.
– Тужтесь, госпожа! Тужтесь!
Потуги уже начались, и времени остаётся все меньше. Собрав все крохи своей воли, я с силой прикусываю язык и направляю весь поток своей маны в него. Перед свадьбой моя мать заставила нанести туда печать телепортации. А я еще, глупая, смеялась над ее страхами…
Внутренности скручивает с новой силой. Лекарь вскрикнул, спустя мгновение позвав стражу. Завизжали горничные, таскавшие ведра с водой и тряпки. Но прежде чем портал все же перенёс меня, я вижу вбежавшего в комнату Ши, его расширенные от ужаса глаза.
Это уже не важно.
Я понятия не имею, куда меня выбросило. Очнулась уже среди скошенного сена, когда над головой раздались охи и ахи. Две женщины, по виду обычные человечки, буквально кружились надо мной, не зная с какого бока подступиться. А за их спинами вдруг появился мужчина с пронзительными голубыми глазами.
– Помогите, – прошептала я, чувствуя приближение очередных потуг.
Глава 1
Арая почти загнала коня, пока спешила домой. Она уже давно ждала известий, готовилась морально, знала, что так будет, но… но все равно новость о скорой смерти матери оказалась неожиданной.
Еще и на улице, как назло, начался дождь.
Известие застало ее на полпути во время ежегодной инспекции земель. После смерти отчима и отъезда брата, Арая осталась единственной, кто мог это сделать, хотя видит Богиня, ей совершенно не хотелось уезжать. Всю дорогу сердце было не на месте, и вот как чувствовала – в один из дней ее догнал гонец с посланием из поместья.
Снова хлестнув тяжело дышащее животное по крупу, девушка с силой сжала поводья и тихо застонала. Но слезы так и не пролились, хотя завыть хотелось со страшной силой.
Как это все не вовремя!
Ворвавшись на территорию поместья, Арая резко затормозила перед входом, спрыгнула вниз и, не останавливаясь ни на мгновение, бросилась внутрь. К ней уже спешил дворецкий, бледный и осунувшийся, но все еще пытающийся держать лицо:
– Госпожа…
– Как она? – порывисто выдохнула Арая, шагая в сторону покоев матери.
Их шаги гулко раздавались в тишине замершего поместья. Семенящие, шаркающие – дворецкого, и резкие громкие – Арайи. Каждый шаг отдавался в голове девушки ударом колокола, отсчитывающего ускользающие секунды. За всю жизнь, проведенную в этом доме, она не чувствовала такого густого напряжения, сковавшего всех живущих здесь.
За ней оставалась цепочка мокрых грязных следов. Обычно девушка не позволяла себе пачкать любимые мамины ковры, но сейчас на переобувание не было времени. Горничные отскакивали в сторону и тут же склоняли головы. Арая настолько спешила, что не замечала их встревоженные взгляды, брошенные ей в спину.
– Госпожа Этель очень плоха. С ней сейчас лекарь, но…
– Поняла, – кивнула Арая, не затормозив даже перед дверями в покои.
Распахнув их, она тут же услышала надсадный кашель. Дворецкий остался в коридоре, тактично затворив за спиной молодой леди двери. Девушка замерла на несколько секунд, вслушиваясь.
Сердце сжалось от страха, но Арая все же поджала губы и приблизилась к постели.
– Госпожа… – тут же склонился перед ней лекарь.
Девушка даже не взглянула в его сторону. Все ее внимание было сосредоточенно на матери, непрерывно кашляющей. Лицо ее, уже давно не радующее красками жизни, теперь раскраснелось от натуги, глаза заслезились, а потрескавшиеся сухие пальцы сжимали одеяло так сильно, что казалось, будто еще мгновение, и кожа лопнет, обнажив белые кости.
Арая сглотнула и поспешила налить воды. Осторожно приподняв голову матери, она приложила стакан к ее губам. Женщина попыталась отпить, булькнула, снова закашлялась. Вода намочила ворот ее ночной рубашки, а по щеке скатилась одинокая слеза.
Девушка не знала, что еще сделать.
Несколько минут ее мать не могла успокоиться, беспомощно борясь с кашлем. Пока постепенно он не сошел на нет и она, наконец, не смогла спокойно вздохнуть. Арая ее не торопила. Женщина безразлично смотрела в потолок, и дочери стало казаться, будто она уже…
Но вдруг сухие губы шевельнулись:
– Оставь нас.
Лекарь, отмеряющий новую порцию лекарства, тут же бросил это дело, порывисто поклонился и вышел из спальни. Мать протянула руку, которую тут же подхватила Арая, и прошептала:
– Мое время пришло, дорогая.
– Матушка, – голос дрогнул, но отрицать очевидное девушка не могла. Все, что она могла – это изо всех сил сдерживать слезы.
– Не плачь, – уголок губ дернулся, но на улыбку у леди Этель сил совсем не осталось. – В смерти нет ничего страшного.
– А как же Матти? – Арая требовательно взглянула в глаза матери.
Этот вопрос она поднимала каждый раз, когда мать приходила в себя. Но та только пыталась отвернуться в ответ, и ничего не говорила. Вот и в этот раз взгляд ее скользнул в сторону.
Арая подозревала, что любви в ее некогда сильной и статной матери было не так много. И этот запас, выделенный ей на всю жизнь, она расходовала очень экономно. За все время, как знала дочь, мать любила очень ограниченный круг лиц, но все же к тому моменту, как у нее родился малыш Матти, любви еще и на него совсем не осталось.
И сейчас, спустя три года после его рождения, этот запас окончательно израсходован.
Взгляд матери снова вернулся к лицу Арайи, и та вздрогнула от появившегося в нем странного огонька. Но не успела девушка задуматься, как мать шепнула:
– Послушай… Я должна сказать…
– Я слушаю, мама, – Арая сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать. Ни к чему сейчас давать волю чувствам, когда на счету каждая секунда.
– Я должна… сказать… – женщина снова закашлялась, но быстро справилась с новым приступом. – Передай… ему…
– Кому? Что передать?
В голове Арайи пролетело множество имен. Кому леди Этель хотела адресовать свои последние слова? Старшему сыну? Может, малышу Матти? А может…
Начавшаяся цепочка мыслей мгновенно оборвалась:
– Твоему… отцу…
Резко втянув воздух, девушка отвернулась и сжала кулаки. Отцу! Из всех разумных, что окружали мать, она решила сказать что-то именно отцу! Этому подлому, наглому, высокомерному уб…
– Нет, – тряхнула головой Арая. И вздрогнула, когда ее руки коснулись сухие шершавые пальцы.
– Передай…
Склонившись над матерью, девушка горячо зашептала:
– Он предал тебя! Он предал нас! Ты понимаешь это?
– Передай… – еще тише ответила женщина. Глаза ее больше не блестели, а постепенно закрывались. Рука обессиленно упала на одеяло.
У Арайи ком встал в горле. Зажмурившись, она подхватила мамино запястье и прижалась к нему лбом. Ей хотелось забраться на кровать и прижаться к женщине всем телом, как она делала когда-то в далеком детстве. Вновь ощутить это чувство защищенности и тепла, что исходило от матери.
Арае было до безумия страшно.
– Ты сама учила меня не обещать того, что ты не в силах исполнить, – голос задрожал, еще секунда, и из глаз польются горячие слезы.
Леди Этель только тяжело вздохнула:
– Прости… Моя вина, что ты…
Кашель снова одолел женщину, заставляя жмуриться от боли. Арая смотрела нее и чувствовала, как гул в голове нарастает. Неужели для матери это действительно так важно? Сказать что-то тому, кого не видела уже больше восемнадцати лет?
И имеет ли Арая право препятствовать ее желанию?
Решившись, девушка наклонилась как можно ближе к матери и едва смогла выговорить:
– Что мне… ему сказать?
Губы женщины дрогнули. Голос был еле слышен, так что Арайе пришлось наклониться еще ближе и сосредоточиться на хрупких как первый снег словах. Они таяли на глазах, растворялись в воздухе, но оседали в памяти девушки, будто высеченные на гранитной плите. Даже если бы захотела, Арая никогда не смогла бы забыть последние слова своей матери.
Сказав их, женщина выдохнула с облегчением. Теплое дыхание коснулось щеки девушки… и замерло.
Арая медленно отстранилась, больше не сдерживая бушевавший внутри ураган. По ее лицу покатились слезы, губы скривились. Хотелось расколотить что-нибудь, разрушить, сломать.
Но глядя на мирно лежащую в кровати женщину, на то, как разгладилось от хмурых морщин ее лицо, и расслабленную улыбку на губах, Арая лишь вздохнула. Силы окончательно покинули ее. Опустившись на пол, девушка уткнулась лицом в ладонь матери, которую так и сжимала:
– Я сделаю как ты хочешь мама. Спи спокойно.
***
Араю ри Криста никто в мире не мог назвать обычной благовоспитанной леди. Начиная с того, что она спокойно позволяла себе носить брюки не только во время охоты, и заканчивая ее сомнительным происхождением.
Когда девочке исполнилось пять лет, маркиз Элиот ри Криста взял ее мать в жены, а саму Арайю и ее брата-близнеца Алая принял в свой род. Этот мезальянс между благородным аристократом и никому неизвестной вдовой с двумя детьми вызвал большую шумиху в высшем обществе королевства Фиад, и еще долгие годы был самым обсуждаемым скандалом. Однако, предыдущий король по какой-то причине одобрил этот брак, так что никто ничего сказать против не смог.
О том, что случилось с отцом Арайи и Алая, знал очень узкий круг лиц. От детей леди Этель ничего не скрывала, всегда честно рассказывая им о мужчине, что разбил ей сердце. Также в эту тайну был посвящен и маркиз Элиот, унесший секрет с собой в могилу.
Поступок отца сильно впечатлил маленькую девочку, и долгие годы Арая отказывалась верить мужчинам. Элиоту с трудом удалось убедить ее в том, что он никогда не поступит с ее матерью так, как поступил отец. И только после того, как девочка и маркиз пришли к согласию, леди Этель согласилась выйти за него замуж.
На самом деле этот брак был простой формальностью, на которой настоял сам маркиз. Леди Этель и так проживала под защитой мужчины с того самого дня, как дети родились. Все пять лет, пока близнецы подрастали, она служила у маркиза рыцарем.
И Арая росла, мечтая однажды стать такой же, как ее мать. Хоть господин Элиот и относился к детям, как к родным, а саму леди Этель готов был носить на руках, девушка прекрасно осознавала свое положение. И потому, не желая мириться с положением иждивенки у собственного младшего брата, законного сына маркиза Элиота, она взяла свое будущее в собственные руки.
К своим восемнадцати годам девушка в совершенстве овладела стилем фехтования родины ее матери, маленького горного княжества на востоке страны, обзавелась собственным делом, которое приносило ей немалый доход, и умудрилась не получить ни одного предложения руки и сердца.
Арая была счастлива.
Ровно до того дня, как маркиз скончался во время охоты, а леди Этель ушла вслед за мужем спустя два года.
Глава 2
– Боже, неужели эта женщина теперь будет похоронена в фамильном склепе? Возмутительно!
Громкий шепот раздался в тишине часовни и донесся до слуха Арайи. Однако, она даже не обернулась. Только сильнее стиснула зубы и выпрямилась, гордо подняв подбородок. Ничего.
Терпеть Ариану те Корста, двоюродную сестру покойного маркиза, становилось все сложнее. Эта вульгарная особа не стеснялась в выражениях и даже не пыталась сделать вид, что скорбит о супруге своего брата. Впрочем, она никогда и не притворялась, что мать Арайи ей сколько-нибудь приятна. Особенно Ариана выражала свое презрение, когда леди Этель забеременела Матти.
Девушка посмотрела туда, где в гробу в окружении своих любимых маргариток лежала ее мать. Красивая даже в смерти. Ее темно-русые с проседью волосы были свободно разложены вокруг и украшены цветами. Морщины разгладились, и если бы не мертвенная бледность, то ничего бы не напоминало о том, как долго леди Этель болела.
К боку жался малыш Матти, беззвучно рыдающий уже несколько минут. Его успокаивали только объятия Арайи, но сейчас, пока священник бубнил свою молитву, он мужественно терпел без них.
Взгляд девушки переместился чуть выше. Свет магических свечей рассеивал тени в углах. От курильниц вверх поднимался сизый дымок, заставляя глаза слезиться. На улице снова шел дождь, барабаня в разноцветное стекло витража и заглушая громкий шепот за спиной.
Не смотря на повод, который собрал в часовне и так немногих людей, большинство ничем не выказывали свою скорбь. Даже наоборот, они весело переговаривались шепотом, будто случилось что-то радостное, и они с нетерпением ожидают того момента, когда же можно будет покинуть душное нутро божьего дома.
Все же они были приличными людьми, и считали своим долгом соблюдать правила. Пусть и в отношении такой “охотницы за наследством”, какой они считали леди Этель.
Арая прекрасно понимала чувства Арианы. Если бы отчим так и оставался холостяком до самой смерти, то все его состояние и земли перешли бы к единственной ближайшей родственнице – его кузине. А тут такое разочарование.
Какую безобразную истерику закатила дорогая родственница после смерти маркиза два года назад! Тогда оказалось, что господин Элиот оставил завещание в двух частях, и в первой завещал все своей супруге. Однако, будто он предчувсвтвовал такой исход, вторую часть следовало зачитать уже после смерти леди Этель.
Девушка не переживала по поводу наследства. Она прекрасно осознавала, что ничего, кроме небольшой суммы для приданого, ей не светит. Она и не претендовала. Волновало ее другое – малышу Матти в прошлом месяце исполнилось всего три года. И так как оба его родителя скончались, то юному наследнику маркизата будет назначен опекун до наступления совершеннолетия. Но кем будет этот человек?
Судя по лицу Арианы, которая так и крутила носом, разглядывая позолоченные подсвечники в небольшой часовне при поместье, она искренне убеждена, что опекуном назначат ее. В глазах леди Арианы и ее визгливой дочурки Кристины была видна лишь алчность. Вздохнув, Арая крепче сжала маленькую ладошку Матти. Она не желала брату такой судьбы. Для нее было очевидно, чем это может закончиться.
На Матиаса родственницы даже не посмотрели за все то время, что шли похороны.
* * *
– Может, хочешь чего-нибудь поесть? – спросила Арая, сидя рядом с кроватью малыша на полу.
Сегодня она сама решила уложить Матти спать, отослав верную служанку. Хотелось побыть с братом еще немного. И не только потому, что без Арайи он капризничал и плакал больше обычного, но и оттягивая неприятный разговор с родственниками.
Малыш покачал отрицательно головой и крепче прижал к себе любимую игрушку. Белый когда-то кролик устало косился на девушку почти отвалившимся глазом. Морковку, которую он изначально держал в лапах, Матти оторвал еще в прошлом году, да так и потерял где-то в саду поместья. Но даже так, трогать игрушку не разрешалось никому.
Вздохнув, Арая склонилась ближе к ребенку и поцеловала в мягкую щеку:
– Закрывай глазки.
– Рая! – почти уснувший Матти тут же встрепенулся. Девушке пришлось успокаивающе погладить его по голове:
– Я буду здесь, зайчик. Все хорошо.
Матти недоверчиво посмотрел на нее, но, не выдержав, все же зевнул. Раз, второй, и глаза постепенно закрылись сами.
Арая некоторое время смотрела на заснувшего малыша. Тугие кубряшки рассыпались по подушке, ручки расслабленно раскинулись в стороны. Приоткрытые полные губки с круглыми щечками придавали ребенку поистине ангельский вид. Но на лбу залегла тревожная морщинка, заставляя сердце девушки сжиматься от жалости.
Ей совершенно не хотелось оставлять брата.
Посидев еще пару минут и удостоверившись, что Матти заснул, Арая все же заставила себя встать на ноги. Служанка нашлась в соседней комнате, так что девушка могла не волноваться.
Следовало спуститься на первый этаж, туда, где располагался кабинет маркиза. Последние два года им пользовалась в основном леди Этель, но когда она слегла, Арае пришлось взять дела в свои руки. И вот теперь она спешила в эту комнату, не зная, чего ждать от завещания Элиота.
Ей казалось, что все гости, кроме четы те Корста, уже разъехались, пригубив немало поминального вина. Однако в коридоре ей встретился незнакомый мужчина, который ранее в часовне разговаривал с Арианой. Заметив взгляд девушки, он вежливо улыбнулся, кивнул головой и вышел за дверь, натягивая на ходу перчатки.
“Грубиян.” – подумалось Арае.
Однако мужчину пришлось выбросить из головы. В кабинете ее уже ждал поверенный маркиза и недовольно кривившиеся родственники.
– Неужели нельзя шевелиться побыстрее? Что за неуважение? – фыркнула леди Ариана.
– Матушка, ну откуда взяться манерам у приблудной провинциалки? – Кристина не отставала, демонстративно не глядя на вошедшую Арайю.
Девушка тоже решила проигнорировать их выпад. Вежливо поприветствовав только поверенного, она присела в свободное кресло. За столом маркиза, чопорно поджав губы, сидел сухой мужчина с круглыми пенсне в золотой оправе, и подслеповато щурился в разложенные перед ним бумаги.
Кивнув на приветствие, он сказал:
– Приветствую, леди Арая. Раз уж все собрались, то я, пожалуй, начну. Сегодня, как я и говорил два года назад, будет зачитана вторая часть завещания маркиза, оставленная до времени смерти его супруги, леди Этель ри Криста. – Прочистив горло и отпив из стакана, поверенный поднял один из листков и зачитал: – Я, Элиот ри Криста, маркиз Времот, находясь в здравом уме и твердой памяти, настоящим завещанием оставляю следующее распоряжение.
Голос поверенного оборвался, так что ему пришлось снова прочистить горло. Арая заметила краем глаза, как взволнованно ерзает в своем кресле леди Ариана, жадно вглядываясь в сторону мужчины.
– Кхм! Итак… Все мое имущество, оставленное моей жене Этель ри Криста, после смерти оной переходит моему сыну, Матиасу ри Криста. В случае, если на момент смерти моей супруги, Матиас еще не достигнет совершеннолетия, то ему будет назначен опекун в лице… – Поднеся листок к самому носу, мужчина сощурился еще больше и, наконец, выдал: – Леди Арайи ри Криста.
Несколько мгновений стояла тишина. Арае даже показалось, что от стен отразилось эхо и, подпрыгивая, зазвенело среди сгустившегося молчания.
– Что-о-о? – одновременно завизжали леди Ариана и Кристина. – Но это невозможно!
– Такова воля усопшего, имейте уважение, – сурово сдвинув брови, произнес поверенный таким голосом, что крики тут же оборвались. Спорить с мистером Эндрюсом было себе дороже, и леди это прекрасно понимали.
Арая скосила глаза в сторону мужа Арианы, господина Дарелла те Корста. Тот владел своими эмоциями лучше жены и дочери. Все, что выдавало его нервозность – это бледность, и судорожно сжатые на рукояти трости пальцы. Впрочем, по лицу господина Дарелла редко можно было понять, о чем он думает. И если бы не кое-какая информация, попавшая в руки Арайи, то она никогда бы не догадалась, что этот сдержанный отстраненный мужчина – известный на всю округу игрок в карты, имеющий долги в каждом мало-мальски приличном клубе.
Задумавшись о графе, Арайя пропустила часть разговора, и встрепенулась, услышав:
– … возмутительно! – буквально рычала леди Ариана. – Согласно закону, опекуном может выступать только совершеннолетний человек, состоящий в браке или хотя бы заключивший помолвку! Мой брат не мог не знать этого, так что завещание противоречит…
– Леди, если вы позволите мне продолжить, то узнаете ответ на свой вопрос, – строго произнес поверенный, беря в руки другой листок.
– Какой еще?! – снова начала было женщина, но была остановлена строгим взглядом своего мужа. Обиженно поджав губы, она зло посмотрела на Араю.
Девушка же слегка нахмурилась и почувствовала, как засосало под ложечкой от нехорошего предчувствия. Закон такой действительно был. И пока поверенный вглядывался в исписанный своим же почерком листок, Арая не дышала, боясь поверить в то, что сейчас услышит.
– Согласно последней воле лорда Элиота ри Криста и леди Этель ри Криста, леди Арая ри Криста обязана заключить помолвку с назначенным женихом в течение трех месяцев со дня смерти супруги маркиза, и выйти замуж в течение года. Если условия не будут выполнены, то в силу вступит законное основание для назначения опекуна. – И будто этого было мало, господин Элиот посмотрел прямо на Арайю и надменно произнес: – Завещание заверено подписью усопшего, нотариусом, а также печатью королевского дома Фиад и лично королем Уиллардом III.
Бом!
В гостинной на первом этаже ударили часы, отсчитывая полночь. Самое позднее время, когда еще можно было принимать гостей. Арая медленно повернула голову в сторону замерших родственников. Полюбовалась их перекошенными злобой лицами и так же медленно растянула губы в улыбке.
