Текст книги "Долгая дорога забвения. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Воин Космоса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 49 Подведение итогов

И когда все закончилось, Дайсуке положил ладонь на лоб Мика.

– Господи помилуй! Мик горит!

Все забегали. Мика отнесли в ванную, отмыли, завернули в теплый халат и запихали в теплую постель.

Температура у Мика не спадала три дня. Упрямо держалась на отметки 39 и 9 по Цельсию. Антибиотики не кололи, а таблетками кормили. Только тщетно это было. Все население корабля перебывало у Мика в каюте. Помогали. На третий день болезни слег Дайсуке. А потом пошло по накатанной. К концу недели на ногах оставались лишь Гарланда – андроиды не болеют – и Логан. У этого болезнь продлилась три часа, даже таблетки не понабились.

«Есть на свете птичка, кличут ее Энца, окно я отворил – ко мне влетела инфлюэнца». Логану вообще было непонятно, как Мик подхватил простуду. Вроде всегда тепло одетый ходил. Но уже ничего изменить было нельзя. Мик болел, остальные тоже.

Вот они вдвоем и хозяйничали на корабле. Андроид и мутант. Сладкая парочка.

В своем мире до дня рождения Мика оставался месяц. А он болел. Вторая неделя шла уже. Корабль шел на автопилоте. Было тихо. Гарланда проводила все дни с больными – делала им уколы, слушала, поила таблетками. Логан помогал ей в перестилании кроватей, в мойке и брал на себя ночные бдения.

Две недели прошли. Начиналась третья. В одно прекрасное утро, когда Логан, находясь на кухне, жарил себе яичницу и готовил сбитень, в кухню кто-то вошел. Логан оглянулся. За столом сидел Мик. Выглядел он плохо. Похудел, болтался в рубашке, джинсы сваливались. Казался таким юным, прямо мальчишка. Возраст выдавала курчавая русая борода.

– Как самочувствие? – спросил Логан.

– Кушать хочется, – улыбнулся Мик.

– Могу только сбитня налить, попозже супчик сварю.

– Сойдет, – Мик согласно кивнул.

Через полчаса он получил в руки большую кружку сбитня. Обхватил её ладонями. Сидит, греется. Жмурится как кот. Выпив сбитень, уснул прямо там, положив голову на скрещенные руки. Логан дожарил яичницу, отнес Мика обратно в каюту. Потом позавтракал и стал потчевать сбитнем остальных.

Капитан и Ули не нуждались в этом питье, хотя тоже заболели. Капитан посерел, и покров с него стал осыпаться, щупальца на голове повисли и обмякли. А Ули лежал у себя в каюте, напоминая проткнутый воздушный шарик.

Вечером Мик вновь посетил камбуз. Логан налил ему супчика. Тот стал жадно есть.

– Тебе побриться нужно, – заявил Логан, – борода тебя старше делает.

– Угу, – согласился Мик, – потом, завтра.

– И подстричь тебя надо, – говорит и видит, что голова Мика опять клониться к столу. Наелся и уснул. Логан его опять в каюту унес, уложил и к себе отправился.

Мик пришел утром, вид у него был такой же. Логан проводил его в ванную, вымыл ему голову, подстриг, побрил. И Мик стал похож на мальчишку шестнадцати лет. Худой. Одни глаза и улыбка от уха до уха. Они практически не разговаривали целую неделю. Мик ел и спал. Набирался сил после болезни.

Пошла четвертая неделя. Мик окреп. По-крайней мере, в джинсах перестал болтаться и в рубахе тонуть. И вот однажды Логан завел разговор. Дело было утром. Логан готовил бульончик на остальных и собирался приготовить что-нибудь на завтрак. Мик сидел за столом и резал овощи для бульона.

– Вот скажи мне, Мик, как тебе геройство? Нигде не давит?

– С чего ты взял? Нет, у меня никого геройства…просто делаю свою работу.

– Да больно твоя работа похожа на супергеройскую…

– Нет, не похожа, – Мик поднял голову от овощей, сдул волос с носа и улыбнулся, – сейчас объясню.

– Попробуй, – подзудил его Логан.

– Все герои делятся на три вида. Первый вид – яркие в реале. Богатые, крутые, сорящие деньгами. Но будучи героями – держатся в темноте. Их поле деятельности – ночь, их союзник – темнота. Второй вид – наоборот. Яркие в геройстве, в реале – чистые лохи. Причем лохи самые простые, из тех, кого обидеть нетрудно. И третий вид – пофигисты. Это ты. Ты спасаешь человечество мимоходом. И ты один – и в реале, и в геройстве.

– Первый вид – это Бэтмен.

– Угу.

– Второй вид – это Супермен. Третий – это я и Хэнкок. А куда ты можешь отнести Тони Старка?

– Он – миллионер? – поинтересовался Мик.

– Он – миллиардер и Железный Человек, – поправил его Логан.

– А он ближе ко второму типу, – ответил Мик, – такому значимому лицу необязательно маскироваться. Его выходки прощаются заранее и то, что он играет в супергероя, никого не беспокоят. Обычные причуды богатого человека.

– А почему все так рвутся стать супергероями?

– Потому что, все видят в этом только внешнюю сторону. Яркие цвета, латексные костюмы, всеобщая слава, любовь девушек – все ярко и красиво. Но работа героев схожа с полицейской, только одно отличие. Полицейская работа грязная, в ней нет места яркости и красочности. Мы не ходим в ярких костюмах, у нас нет гаджетов, которые нам помогают в работе. Супергерои устроены одинаковы. Там, где появляется супергерой, тут же возникает суперзлодей со своими суперзлодейскими планами. А такие планы не предполагают наличие статистов. Они грандиозны. И только супергерои могут помешать осуществлению злодейских планов. А то, что пока они разбираются между собой, гибнет много людей, никто не видит. Герои слишком заняты, чтобы видеть тех, на кого они работают. Они, как политики, оперируют обобщенными понятиями – народ, нация, страна, мир. Может быть, Супермен много сделал для нации, но что он сделал для людей?

– Но он же спасал когда-то кого-то, – возразил Логан.

– Вот-вот, когда-то, кого-то.…А кого он именно спас? Свою подружку? Президента? Кто это помнит? Бэтмен более конкретен, но и он не чурается некоторой педантичности. Спасать отдельно взятый город.…Очень мило и благородно, но недостаточно. Полиция как раз этим и занимается, спасает тех, кого не видят герои. Без нас была бы анархия. И супергерои бы не помогли.

– А ты кто, тогда? К какому типу ты сам себя относишь?

– Я не то, и не другое, и не третье. Потому что, я не герой. Я – в первую очередь полицейский, детектив, а то, что у меня есть некоторые силы, помогающие мне в работе, это уже левое. Не будь у меня этих сил, я бы так и оставался копом. Молча бы работал на благо города и не возникал.

– А ты как будто возникаешь?

– Ну, не возникаю, но вот теперь мотаемся по космосу. Я учусь вновь управлять своими силами и получаю знания о природе своих сил. Я понял одну истину.

– Какую?

– Всему надо учиться. Первоначально мне были даны силы, как бы против моей воли, то есть я не догадывался об истинной природе этих сил. Я просто ими пользовался, а теперь я знаю.

– И что ты узнал?

– Они во мне. Они всегда были во мне, но я был слишком самонадеян и не верил в них. А теперь я могу их тасовать, комбинировать и использовать для всего, чего хочу. Но мне надо время, чтобы уяснить эту истину и приспособиться к ней.

– Вот как, – Логан улыбнулся и забрал у Мика нарезанные овощи.

Мик улыбнулся в ответ. Ему было хорошо.

– Ну, ладно. А вот объясни мне следующую дилемму, – Логан повернулся к плите и высыпал в кастрюлю овощи, – чем, именно отличается работа копа от работы героя?

– А тебе не ясно?

– Нее…

– Работа героя неблагодарна, впрочем, работа копа такая же. Про копов вспоминают в трех случаях. Первый – если полиция разгромила какую-нибудь банду. Выступает мэр. Произносит речь. Благодарит за проделанную работу. Все хорошо. Все счастливы. Однако, это общий знаменатель – это тебе, не детектив Джонс и не детектив Льюис – это совокупность всей работы полиции. За совокупностью не видно людей и не адского труда. Второй – кто-нибудь из наших проворуется. Опять ор. Опять крик. Мэр выступает, грозит полиции. Пресса захлебывается подробностями. Но, стоит бандиту напасть на этих громкоорущих граждан, они бегут в полицию. В этом случае конкретные люди. Детектив Смит продал пять килограмм марихуаны. Все всё знают. И третий – когда наши погибают не от рук бандитов, а от рук международных террористов. 11 сентября 2001 года, сколько копов погибло? Куча. И толку?

– Про них фильм сняли, – Логан подсунул Мику чашки с фруктами и велел перебрать.

– Вот-вот, фильм сняли. Каждый год вспоминают. А ребят уже не вернуть. А супергерои – они всегда на устах и на виду. Начни человек-паук воровать, съедят. Или Супермен будет спасать исключительно шишек…Кто в него, потом поверит? Но зато нашему брату легче отмазаться. Не поймали крупного бандита? Плохое вооружение, – Мик ухмыльнулся, – машины плохие, денег не выделяют. Бюджет полиции маленький. Работаем исключительно на энтузиазме. А герой не может свалить свои проблемы на государство. Он на него не работает. Оно ему зарплату не платит, а если и платит, то не за геройство, а за какую-нибудь работу, которую этот герой в реальном мире делает. Вот так-то. И отмазаться ему ни в коем случае не удаться. В этом – отличие. А в остальном – все одинаково.

– Ну, а если герой в реале не работает? Что тогда?

– А ничего. Миллионерам не свойственно работать. И свои подвиги они, как правило, совершают исключительно по своим соображениям. Я не говорю про всяких дебилов, которые, не имея сил, но много гонору, одеваются в латекс и воображают себя супергероями. Эти видят лишь обложку. Назвался груздем – полезай в кузов. Назвался героем – будь добр, выполняй эту работу. Мы, полицейские, работники наемные. Мы можем заболеть, жениться, выйти замуж, умереть, погибнуть, пострадать от действий преступников… Правительство нам заплатит. Мы работаем на него. С нас спрос меньше. Мы – люди, человеки. Мы не можем делать того, что может нас уморить. Если преступник заминирует город, мы поможем эвакуировать его. И все…

– То есть ты хочешь сказать, что полиция имеет меньше обязательств, чем герой?

– Конечно. Людям свойственно ошибаться, но им можно ошибаться. Тем более мы НЕ ОТВЕЧАЕМ ЗА ВЕСЬ МИР, мы отвечаем только за город, за районы, может частично за округа и штат. А герой… он не может этого сделать. Есть, конечно, такие герои, которые привязаны к определенной стране или городу.

– Бэтмен, Сейлоры, – ответил Логан, забирая у Мика чашки с перебранными фруктами.

– Правильно. Бэт сидит в Готеме, Сейлоры – в Японии. Все довольны.

– Сейлоры еще в Лос-Анджелесе есть.

– Ну, вообще замечательно. Вот я и говорю, что может, кроме Супермена, который по всему миру мотается, остальные предпочитают сидеть по отдельным городам и весям. Богатым героям это так в забаву, а бедным…

– А пофигистам?

– А этим пофигу. А раз пофигу, то и, если такие и мотаются по миру, спасают всех походя, они дают себе возможность и поесть, и попить, и книжку почитать, и поболеть, в конце концов.

– То есть мы – не герои? Это так у тебя получается?

– Вы герои, но ближе к копам. Ближе к людям. А на государство вам тоже пофиг, потому что вы на него не работаете.

– Понятно, – Логан помешал в кастрюльке, – шел бы ты, Мик, поспал. Ты все еще слаб после болезни.

– Хорошо, – Мик поднялся из-за стола и пропал из камбуза.

Вечером Мик вновь появился в камбузе. Логан приканчивал свой ужин, состоящий из грудинки и хлеба. Мику великодушно было предложено то же самое. Несколько минут парни вдумчиво жевали, потом Логан поделился своими мыслями.

– Я, вот думаю, при твоем возрасте…твоем РЕАЛЬНОМ возрасте, ты давно должен был превратиться в брюзжащего и противного старикашку.… Но почему-то, ты в него не превращаешься, а, наоборот, очень даже излучаешь жизнерадостность и живость…

Мик перестал жевать и мрачно уставился на приятеля. Затем пожевал еще и ответил:

– Для своих двухсот ты тоже на удивление бодренький, но такой циник, просто жуть.

– Если учесть, какая жизнь тебе досталась, ты бы тоже мог превратиться в циника, – возразил Логан.

– Мог, но не превращаюсь. А знаешь почему? Потому что мне интересно, чем дело кончится.

– Какое дело? – Логан недоуменно посмотрел на Мика.

– Очень простое – моя жизнь, – Мик улыбнулся, – пока меня в моей жизни все устраивает. А как только мне надоест,…я помру от… старости. И, вообще, обещания выполнять надо.

– Какие – такие обещания?

– Обычные. Я дал обещание в своей…мм…прошлой жизни, о которой я тебе не рассказывал. И не буду.

– Интересненько, – у Логана загорелись глаза.

– Можешь даже не надеяться, – осадил его Мик, – в прошлую жизнь я никого не пускаю и, если ты начнешь ковыряться в моем досье, то все равно ничего там не найдешь.

– Хорошо, – Логан встал, убрал еду и очень вежливо велел Мику убраться с камбуза.

Мик подчеркнуто вежливо это приглашение выполнил.

На следующее утро Мик и Логан вновь встретились в камбузе. И опять Логана потянуло на философию.

– Вот, объясни мне, почему ты такой? – вопросил Логан Мика, ставя перед ним чашку с абрикосами, – вытащи из них косточки и порежь на дольки. Будем торт делать.

– «Наша служба и опасна, и трудна, и, на первый взгляд, как будто не видна», – мурлыкал Мик под нос. Потом до него дошел вопрос Логана:

– А что тебе не нравиться во мне? Объясни, пожалуйста?

– Мне все нравиться, только я не понимаю, как ты в этом мире выживаешь. Мир полон боли и вражды, а ты остаешься жизнерадостным.

– Ну, ладно. Объясню. Вот, возьмем тебя. Ты уже в мире живешь около двухсот лет. У тебя регенерация тканей, заживляемость фантастическая. Ты везде побывал, везде поработал. Видел мир и с изнанки, и с картинки. Ты стал циником. Ты знаешь, что ожидать от людей, особенно от тех, кто наделен властью. Что мы видим? Мы видим тебя. Логана. Парня, который за друзей, всех порвет. И я…, – Мик неопределенно хмыкнул, – если учесть мою прошлую жизнь, где я никак не мог определить свое место в жизни и значение, то в этой жизни – я занимаюсь тем, чем я хочу. У меня много друзей – и новых, и старых. У меня много увлечений, и у меня сейчас очень НАСЫЩЕННАЯ жизнь. И мне это определенно нравиться. А если мне это нравится, то я не смогу стать циником.

– Ну, а остальные? Те, кто с нами на корабле?

– Я могу сказать только про тех, с кем я поработал. Дайсуке…он тоже циник. Он младше тебя. Ты ему в дедушки годишься. Темное прошлое и неопределенное будущее. Я не сужу его и тебе не советую.

– Это почему ты меня судить не будешь? – в камбузе нарисовался Дайсуке, худой и бледный, как привидение.

– Привет, Дайсуке, – Мик обернулся к нему и улыбнулся.

Логан посмотрел на своего предполагаемого «внучка»:

– Выздоровел?

– Вроде да, – Дайсуке сел рядом с Миком, – пожевать найдется?

– Я сейчас тебе приготовлю, – Логан полез в холодильник.

– Я так и не понял про суд, – Дайсуке смотрел на Мика.

– Да ерунда, это все Логан. Его, видишь ли, на философию потянуло. Вот два дня мне мозги парит. Объясни ему то, объясни ему это, – Мик вытащил последнюю косточку из абрикоса, – хорошо, что мы не торопимся, и у меня есть желание поговорить.

– Понятно. И о чем разговор?

– О нас. Я вот и говорю, что Логан – циник и видит мир в белых тапочках. И ты тоже такой же, Дайсуке, просто гораздо моложе…

– Наверное, ты прав, – Дайсуке почесал свою бороду, которая за время болезни стала более окладистой, – я как-то об этом не задумывался.

– Ты – юный циник. Впрочем, я думаю, что мошенник должен быть довольно романтичным типом.

– Почему?

– Ну, грабить бездушные деньги как-то неприятно. Вот, будь я на вашем месте, я бы таскал исключительно произведения искусства и, непременно, старой школы.

Логан, готовя пищу на троих, с интересом прислушивался к разговору.

– А почему именно старая школа?

– Мне больше нравятся хорошо созданные вещи.… А от современных произведений – скулы сводит.

– А бриллианты, золото и все такое прочее?

– Это хорошо смотреть в музеях или в магазинах. Прошелся, взглядом скользнул, откомментировал и все…больше ничего не надо.

– Интересная точка зрения, – улыбнулся Дайсуке, – надо будет её на практике применить.

– Пожалуйста, мне не жалко, – Мик потянулся за разделочной доской и ножиком.

– А вы мне нравитесь, – сообщил Дайсуке, – нет, правда. Ты, Логан, такой крепкий, умный и хитрый мужик. В общем, типа терминатора. И ты, Мик, умный и неплохой парень. Ты все просчитываешь, а потом применяешь самую невообразимую комбинацию. И, странное дело, если кто-нибудь другой применил её – все могло закончиться полнейшим хаосом, а у тебя она срабатывает как надо.

– Да, ладно, – Мик уставился на абрикосы, – я не могу, как Логан, просчитывать далеко и надолго. Моя главная задача – защитить вас, а потом я все пускаю на самотек.

– Ты его не слушай, – перебил Логан Мика, – он тебе еще не такого скажет. Ты, Дайсуке, хороший тактик, и Мик тоже хороший тактик, просто слишком порывистый и эмоциональный. И там, где надо четко подумать, Мик сворачивает ситуацию в головоломку, а потом разруливает к вящему неудовольствию врагов и к великой радости друзей.

– Вот я об этом и говорю, – Дайсуке потрепал Мика по волосам, – мне это нравиться. Нестандартные решения в условиях, приближенных к хаосу.

– Вот еще. Ничего я такого экстраординарного не делаю. Пыхчу помаленьку и воздух загрязняю.

– Проехали, – Логан поставил на стол сковородку с яичницей – глазуньей, – налетай, братва.

После завтрака Мик и Дайсуке ушли к себе, Логан отправился к Гарланде.

– Как у тебя дела?

– Знаешь, Логан – сама, неплохо. Скоро выздоровеют Лапочка Мак и Люпен. На пути к выздоровлению находятся Сагара, Шидори и Майкл. А кэп, Ули, Гоемон ещё нуждаются в лечении. А ты как?

– Нормально. Дайсуке и Мик поправились. Это мне нравиться. У нас обычно какие-то дела, запарка, а тут я могу поговорить с ними по душам. Выяснить, что их тревожит, беспокоит, волнует.

– Правильно, Логан – сама, – улыбнулась ему Гарланда.

Глава 50 Подведение итогов II

С каждым днем на камбузе прибывало народу. Мик и Дайсуке, на правах выздоровевших первыми, занялись своей обычной работой. Мик снял корабль с автопилота и стал корректировать курс. Дайсуке привел в порядок свое рабочее место и занял позицию ходящего радио. Мик в камбуз заходил только поесть, а Дайсуке курсировал между камбузом и рубкой.

К концу месяца выздоровели все. Люпен показал Мику все, что он достал из кристаллов памяти. На основе информации, Мик решил рассказать об этом ребятам. В один прекрасный день после обеда, когда все члены команды еще сидели за столом и лениво размышляли, куда бы податься и чем бы заняться, Мик громко сказал:

– Ребята! У меня есть две новости!

– Хорошая и плохая? – влез Майкл со своими комментариями.

– Вряд ли, – подумав, ответил Мик, – наверное, плохая и еще хуже.

– Хорошо, – капитан призвал всех к молчанию и предоставил слово Мику.

– Значит так. Мы влезли в политический междупланетный заговор. У нас на борту два свидетеля этого заговора – Гарланда и…Майкл. Мы располагаем на данный момент всей информацией по этому заговору – аудио, видео и фото данные.

Вторая новость такова. Если политики, участвующие в этом заговоре, пронюхают про наших свидетелей, то нам будет крышка. Руки у них длинные, соратников много. Поэтому я считаю своим долгом предупредить вас всех. И еще. – Мик обвел ребят жестким взглядом, – на нашем корабле есть много гражданских лиц, от которых я не вправе требовать рисковать собой. Я могу положится на Логана. Он работал на правительство в прошлом, и он знает с какой стороны к ним подбираться. Я могу в этом деле поработать с Сагарой. Он – профессиональный военный. И он тоже знает, что такое риск. Остальных, – Мик снова посмотрел на присутствующих, ненадолго останавливая взгляд на лицах своих ошарашенных друзей, – я попрошу подумать над моими словами. Если вы откажитесь, я пойму и ничего требовать от вас не буду. Это касается и лиц, которых я назвал. Я приму любой отказ и нежелание рисковать. Пока не пропесочит, мы будем оставаться на корабле, а как только станет жарко – я, вместе с Гарландой и Майклом, покину «Немезиду», чтобы не подставлять вас под удар. У меня все.

Мик поднялся из-за стола и ушел в рубку. Остальные остались сидеть. Послеобеденная лень из голов выветрилась.

– Я присоединюсь к Мику, – нарушил молчание Сагара, – он прав. Я – военный и это мой долг.

– Я – с тобой…и с Миком, – Логан посмотрел на Сагару, – я не позволю ему рисковать в одиночку.

– Мы тоже с Миком, – в унисон сказали Люпен и Дайсуке. Потом Люпен добавил:

– О заговоре Мик узнал, благодаря моей работе. Я покопался в памяти Гарланды, а потом еще взломал кристаллы памяти. Так что я – лицо заинтересованное.

– А я не хочу пропускать это веселье, – спокойно добавил Дайсуке. Бороду он свою сбрил и выглядел лет на десять моложе.

– Я, как свидетель, – начала Гарланда, – могу лишь присоединиться к Мику, но хочу добавить, что, возможно, я – боевой андроид и смогу защититься самостоятельно…

– Андроид ты или нет, – возразил Люпен, – в-первую очередь, ты – привлекательная женщина, и я не позволю, чтобы тебе причинили вред.

– Спасибо, Люпен-кун, – Гарланда скромно потупила глазки.

– Путь самурая – его смерть! – провозгласил Гоемон, – я – с Миком!

Ули покраснел до рези в глазах. Он был согласен.

Оставалось лишь трое – Шидори, МакГайвер и Майкл.

– Ну, я точно не знаю, – промямлил Майкл, – но если я – единственный выживший с того корабля, то я – свидетель…

– Нет проблем, – ответил на это Люпен, – провернем с тобой фокус с гипнозом. Может это поможет, и ты что-нибудь вспомнишь.

– Это неважно, – Майкл махнул рукой, – я на все согласен.

– Я – со своим пилотом буду, – заявил капитан, – я за него и за вас всех ответственность несу!

– Если мой парень – военный, то и я тоже, как на войне. Каждый день – военные действия, локальные стычки и мировые войны через месяц! Я – с Сагарой и значит с Миком – куном! – выступила Шидори, – только мне, чур, автомат!

Все оживились, заулыбались и начали вставать из-за стола. Про Лапочку Мака как-то все забыли. А тот дождался, когда все исчезнут, и отправился прямиком в рубку.

Мик удивился, увидев Мака.

– Что случилось?

– Все с тобой решили остаться и помочь тебе с этим мировым заговором.

– А ты?

– А я, – Мак замялся, – я не знаю,…я хочу тебе помочь, но я боюсь, что я буду тебе мешать. Я не люблю стрелять и терпеть не могу насилие.

– Вот как? – Мик повернулся к Маку и насмешливо посмотрел на него, – и вправду не знаешь?

– Да.…Это, наверно, было ошибкой…оставаться на «Немезиде». Я, скорее всего, покину вас…на ближайшей станции или планете.

– Ты мне нужен, Мак. Действительно, очень нужен.

Мак посмотрел на Мика. Тот серьезно глядел на него.

– Ты уверен, что если я останусь на корабле, ты не будешь меня таскать на спасательные миссии?

– Только с твоего согласия. Хорошо?

– Я согласен. Но только объясни мне, почему тебе нужно, чтобы я оставался с тобой?

Мик поставил корабль на автопилот, слез с кресла и заговорщицки осмотрелся. В рубке, кроме их двоих, никого не было.

– На самом деле ты мне нужен потому, что мы с тобой имеем уникальный дар – дар сопереживания. Но, по каким-то мне непонятным причинам, этот дар замыкается на нас двоих. Когда тебя ранили на горнодобывающей станции, я это почувствовал, и тогда в квартире Мери Джаннет Келли случилось то же самое…

– Логан мне сказал об этом. Когда тебя порезали первый раз, я это почувствовал сразу же. Щека и запястье отдались резкой болью.

– Твой дар четче, – ответил на это Мик, – мой слабее.

– Логан думает, что это тебя отвратит от бездумных действий. Ты будешь бояться за меня и не лезть на рожон.

– Вполне возможно, – Мик улыбнулся, – а теперь, когда мы все обо всем договорились, найди мне кого-нибудь из ребят. О`кей?

– Хорошо, – окрыленный перспективами, Лапочка Мак ушел.

Через полчаса в рубку приперся Дайсуке.

– Ты меня искал?

– Ага.

– И что ты хотел?

– Чтобы ты посидел за штурвалом.

– А ты чего делать будешь?

– А я отправлюсь к Люпену. Надо же узнать, какова роль Майкла в этих событиях.

– Мог бы поделиться со мной, – обиделся Дайсуке, – я думал, что ты больше меня ценишь?

– Ну, хорошо, хорошо, – Мик вызвал по интеркому Люпена, – принеси, пожалуйста, видео взрыва корабля в рубку.

Через десять минут Люпен принес требуемое. Кристалл с записью воткнули в считывающее устройство. На обзорном окне развернулся экран.

С небольшой серо-желтой планеты вылетел пассажирский транспорт. Съемка производилась с левого борта, возможно с корабля сопровождения. Вытянутая громада транспортника готовилась перейти в гипер-режим, как вдруг меж звезд возникли четыре угольно-черных корабля. Они атаковали пассажирский транспортник. Шесть рубиновых лучей взрезали корабль, подобно консервной банке. Вспышка взрыва… и разлетающиеся обломки.

– Останови изображение.

Люпен нажал кнопку и изображение замерло.

– Посмотри, Дайсуке. Вот это осколки и обломки корабля. Если увеличить вот этот кусок, – Мик ткнул в левый нижний угол экрана, – мы увидим интересную штуку.

Указанное место увеличилось в несколько раз. И проступило рваное черное пятно, подобное кляксе. К нему летело несколько обломков, среди которых четко просматривалась спасательная капсула.

– И что это такое? – спросил Дайсуке.

– Уф, – вздохнул Мик, – честно говоря, я придерживаюсь теории «проходимая кротовая нора». Смотри, дата на видео показывает 16 апреля 2050 года, Майкла мы подобрали пять месяцев тому назад. Сейчас 1 октября 2054 года. Это произошло четыре года назад.

– Где Майкл болтался эти четыре года?

– Он прошел через эту нору и, возможно, просто не понял, сколько времени прошло на самом деле. Нам теперь нужна помощь Ули.

Ули был рядом. Он быстро разложил свои щупальца по панели управления и вопросительно посмотрел на Мика. Окрасился в такой нежно кремовый цвет.

– Ты помнишь координаты той туманности, где мы нашли Майкла?

Ули покраснел.

– Выведи их на экран. Потом найди координаты Новой Сирии и тоже выведи. А после того – дай звездную карту с обеими координатами.

Ули вывел карту на экран. Чтобы обе точки поместились на экране, карту пришлось уменьшить. Черное полотно со звездными скоплениями, и две точки мерцают красным цветом – одна в левом углу экрана, вторая – посередине правой стороны.

– Ну, что мы видим…, – Мик посмотрел на обе точки и прикинул расстояние между ними.

– Полагаю, примерно, два гипер-прыжка, – предположил Дайсуке.

– На самом деле, больше, пять или шесть, – возразил Мик, – далековато.

– Как тогда Майкл прожил эти четыре года?

– Временной парадокс? – предположил Люпен, – тело, попадающее во временную дыру, может оказаться где угодно.

– Возможно. Надо спросить Майкла.

– Он ничего не помнит, – ответил на это Дайсуке, – кроме самого взрыва.

– Гарланда может провести сеанс гипноза? – спросил Мик.

– Надо уточнить, – Люпен развернулся и вышел из рубки.

– Что скажешь? По поводу всего этого? – Мик вытащил кристалл из считывающего устройства.

– Занятно…

Вернулся Люпен.

– Гарланда согласна провести сеанс гипноза.

– Зови Майкла, и пойдем, – оживился Мик.

Сеанс проводили в санитарном отсеке. Майкла усадили на кресло, и Гарланда начала его гипнотизировать. Парни стояли рядом и смотрели. Через полчаса Майкл уснул, и Гарланда стала задавать вопросы.

– Твое имя?

– Михаил Попов.

– Почему ты назвался Майклом Берсерком?

– Это мой ник. Псевдоним, которым я подписываю свои фото.

– Ты фотограф?

– Да. Непрофессиональный.

– Где ты родился?

– Старая Земля. Россия. Челябинск.

Тишину в отсеке нарушил странный звук. Дайсуке, Люпен и Гарланда оглянулись на Мика. Тот стоял, смотрел на них. Глаза у него были по полтиннику, и физиономия выражала крайнюю степень изумления. Дайсуке попытался ему что-то сказать, но Мик замахал на него руками – типа, давай позже.

– Когда ты родился?

– Пятого сентября тысяча девятисот семьдесят седьмого года.

– Как ты очутился на корабле, летевшем на Новую Сирию?

– Челябинск Новой Земли является крупнейшим на Урале местом отдыха, меня попросили привести фотодокументы с Новой Сирии, потому что они открывали дорогущий отель на одном из своих озер. Я должен был запечатлеть все великолепие этого отеля + природу. У нас собирались построить пару отелей на Увильдах и Еловом.

– Понятно. Что было, когда ты прибыл на Новую Сирию?

– Я ходил и фоткал все подряд.

– А когда вы стали улетать? Что произошло?

Майкл беспокойно заворочался в кресле. Гарланда поспешила его успокоить.

– Ты среди друзей, тебе ничего не грозит.

Дыхание Майкла выровнялось, и он стал монотонно рассказывать:

– Я стою в своей каюте. Раздаётся сигнал. Это сигнал, говорящий о том, что надо пристегнуться. Я сажусь в кресло и пристегиваюсь. Иллюминаторы закрываются. Через несколько минут капитан говорит по громкой связи, что мы благополучно взлетели и направляемся к точке перехода. Я голоден. Я выхожу из каюты и иду в столовую. Корабль длинный и странный. Чтобы попасть в столовую, надо пройти по первому внутреннему коридору, проходящему вдоль спасательных капсул. Я слышу надсадный вой и ныряю в первую капсулу. Со мной фотоаппарат. Я одет. Капсула вылетает из ячейки, и я вижу корабль. Он горит, потом взрывается. Я теряю сознание.

– Все хорошо, Майкл. Через пару минут ты проснешься отдохнувшим, и ничего не вспомнишь. Все страхи улетучатся как дым. Раз. Два. Три. Ты проснулся.

Майкл открыл глаза и удивленно уставился на Гарланду:

– Уже все?

– Да.

– Узнали, что хотели? Я вам помог?

– Прекрасно помог, – уверил его Мик, – просто замечательно.

– Почему ты так удивился, услышав рассказ Майкла? – спросил Дайсуке Мика, пока шли к рубке.

– Это из прошлой моей жизни весточка, – ухмыльнулся Мик, – надо же…вот и прошлое постучалось в мою дверь.

– Обозначает ли это, что ты будешь больше защищать Майкла, чем других?

– Нет. Вы все мне дороги. Просто Майкл и Лапочка Мак будут сидеть на корабле, пока мы будем разгребать это дерьмо.

– Обеспечивать тыл?

– Угу. Ты не помнишь, капсулу, в которой был Майкл, мы куда дели?

– Капитан её в секретный отсек засунул, свою еду там хранит.

– Надо туда забраться и обыскать капсулу на предмет нахождения фотоаппарата.

– Хорошо, – Дайсуке остановился, – я сейчас приведу Логана, чтоб посидел за штурвалом и заодно спрошу капитана.

– Прекрасно, я подожду в рубке.

Через полчаса в рубке появился Логан, а за ним пришел Дайсуке и Люпен.

– Кэп разрешил, посетовал о своей еде.

– Мы будем осторожны…

– Я ему так же сказал.

– Логан, ты остаешься за пилота, а мы пошли искать доказательства.

Секретный трюм капитана располагался под правым крылом. Достаточно вместительный для того, чтобы туда вошла ободранная капсула, на которой росли магниевые кристаллы. Ребята спустились вниз и стали осматривать капсулу. Мик и Люпен ковырялись снаружи. Из-за кристаллов капсула стала походить на доисторическое чудовище. Дайсуке копался внутри. Через три часа поиски увенчались успехом. Парни вылезли в коридор и достали коробку с подозрительными предметами.

– Где разберем?

– У меня, – ответил Люпен, – а потом спать пойдем.

Внесли в каюту, сели на пол и стали осматривать. Большинство вещей оказались хламом непонятного назначения.