Текст книги "Бьерн. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Василий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

– Атаковать? Сейчас? Из-за того, что у них появился свой порох? А не лучше ли отложить до урожая? Ублюдкам, получается, тоже выгодно затягивать время, чтобы отлить больше пушек. А там и зима придёт, у нас будет запас еды, перевооружим ополчение.

– У нас пороха на одну битву. Если они сделают его хотя бы столько же, для нас это будет проигрыш, – пожал плечами я, поглядывая на меряющую комнату шагами Элеонору.

Принцесса не удержалась, приехала на передовую, а тут я вернулся с рейда, огорошив всех новостями.

– И что? Они не могут собирать ополчение из крестьян, особенно с ружьями. Их самих перестреляют. А мы – можем.

– А если всё-таки вооружат? – поднял я бровь. – Восстания начнутся потом, после битвы, их можно потихоньку подавить.

Она рухнула на стул. Пожевала губу, вскочила, метнулась из угла в угол и, наконец, замерла. Выдохнула и уже спокойнее спросила:

– Совсем никак без большой битвы?

За меня ответил Свен, принявший участие в нашем небольшом совете.

– Нет. Бьёрн всё верно говорит. Дополню, что благородные могут дать послабления крестьянству на территориях, не затронутых войной. Возможно, временные, но оттянуть проблемы и обеспечить себе рекрутов можно.

– Когда соберём урожай, нам больше не будет необходимости ограничиваться такими небольшими землями. И крестьян под ружьё поставим больше!

– И обе стороны начнут битву с другими силами и количеством огнестрельного оружия, что приведёт к многократно большим тратам и жертвам. Оно нам надо, Элеонора? – покачал головой я.

Она скривилась и махнула рукой:

– А, начинайте. Вы знаете, что делаете.

– Что ты скажешь про их порох? Он лучше нашего? Эффективнее? – погладил бороду северянин, переведя тему.

– Мощнее. Но нормально воевать с ним они сразу не смогут, – усмехнулся я. – Это скорее взрывчатка, чем порох.

Я, всё же, потратил пару часов, разбираясь с их смесью. Сера, уголь и мелкие белые кристаллы. Если правильно помню школьные уроки химии, у нас это называлось “бертолетова соль”. И оно относится больше к взрывчатке, чем пороху. А ещё на этой основе мы сможем в будущем делать капсюли для патронов.

Однако скорость разработки и то, как быстро они смогли отлить пушки, меня неприятно удивила. С другой стороны, на что ещё я рассчитывал? Или только у меня есть те же конструкты познания?

Пока нам повезло, видимо, к ним не попал наш порох, и они придумали свою версию. Но если это произойдёт, разобраться они смогут быстро. Ту же руну «подобие» можно использовать, как диагност по содержанию определённых веществ в материале. Хотя не факт, что так просто будет с порохом – то, что там основа хлопок не так уж и важно. Труды по алхимии в широком доступе, и люди будут копать, и обязательно найдут, откуда я это взял. Вопрос мотивации и количества привлечённых ресурсов, а уж мотивацию я благородным обеспечил.

– Ещё одна причина воевать сейчас, – вздохнула принцесса.

– Нам нужна это победа, – пожал я плечами и, подумав немного, добавил: – Если совсем честно, нас устроит и ничья, при которой мы потеряем армии. Главное лишить их сил и потом отобрать железные рудники на севере.

– Железные рудники? Почему именно их? – нахмурился Свен.

– Мне нужно много железа. И, Эля, я бы хотел, чтобы ты проработала систему всеобщего образования. Три-пять лет по основным дисциплинам для всех в каждом маленьком селе и большом городе. Народ должен быть грамотным.

– Зачем тебе? Это же очень дорого! И к чему оно крестьянам, которые всю жизнь проводят в своей деревне? Они и учиться не будут, им просто не нужно.

– У меня есть много проектов. Для них мне нужны десятки тысяч образованных людей, желательно уже завтра.

– Да это невозможно! – всплеснула руками девушка. – Где я тебе возьму столько учителей? И чему их учить?

– Грамотность, природоведение, география, математика, основы рунных построений.

– Да зачем? Ещё раз: им это не нужно.

– Поддержу Её Высочество – не будут учиться, – согласился с девушкой Свен.

– Наплевать, что им нужно! – зло сплюнул я. – Мне необходим отбор талантливых юношей и девушек, которые смогут и захотят учиться дальше. Без этого острова не выживут. Можете преподнести это, как способ выбиться в люди, возвыситься над благородными, если хотите.

– Денег на это в казне нет, Бьёрн. И даже если отдашь свои личные накопления, не поможет. Так что если хочешь развития своих проектов, то сначала, они должны принести деньги.

– Вам было мало пороха и пушек? – прищурился я.

– Мы не будем продавать оружие в ближайшие десять лет! Самим пригодится! – твёрдо провозгласила Элеонора.

И только через секунду, когда до неё дошло, что она сказала, принцесса немного побледнела, воскликнув:

– Прости! Не хотела…

От девушки я свою ожидаемую продолжительность жизни скрывать не стал. Что произошло со скверной и почему исчезли шрамы было одним из её первых вопросов, как только я вернулся.

Если отбросить эмоции, она права. Нам нужны деньги. А для этого нужно что-то продавать на континент. Банально чтобы купить пшеницы, если я, и правда, собираюсь изъять большое количество крестьян из деревень для работы на возможных заводах. Так что я поморщился больше от осознания её правоты, чем от какой-то там обиды.

– Проехали. Результат будет, и постараюсь не затягивать на много лет. Давайте лучше обсудим план сражения и что у нас с запасами…

Выходило неплохо. Старые стволы активно перековывали под единый калибр пули, патроны и нарезы. Прежде всего такая система позволяет экономить порох, не говоря уже о точности и скорострельности. Пока я воевал старым оружием, количество нарезных винтовок довели до трёхсот штук, ещё и изготовив три десятка барабанных образцов.

Всё менялось крайне стремительно. Та стадия, на которой развитие огнестрела могло застрять на сотни лет, оказалась преодолена практически незаметно. Это имеет свои недостатки: баллистика для артиллеристов, тактика боя, ничего из этого не успело сформироваться. Линейная тактика с шеренгами солдат, лупящими залпом по очереди, судя по всему, даже не возникнет. Не успеет, в связи с переходом к магазинным вариантам винтовок.

Возвращаясь к битве: пока я партизанил, наши силы стянулись в одну точку, и теперь ополчение насчитывало десять тысяч человек. Нужно наступать, такую толпу не прокормим и пару недель.

Уже утром кажущиеся бесконечными колонны войск потекли по дорогам. Я же с отрядом в полсотни воинов рыскал по лесу, выискивая вражеских бойцов. Они не могли не попробовать тактику, которую я проводил против них, и несколько небольших отрядов мы нашли и уничтожили.

На мой взгляд, это они зря. Партизаны ополчения действовали на намного большей территории, чем есть возможность у благородных. Тот случай, когда размер подконтрольных земель играет во вред самому. В итоге, силы к врагу перебросили без проблем. Однако…

– И как их оттуда выманить? – сплюнул Свен, смотря на укреплённый лагерь, в котором засели благородные.

Хотя, какой лагерь? Натуральный город на десятки тысяч человек, раскинувшийся на нескольких холмах.

– Перережем подвоз продуктов, сами через месяц сдадутся, – пожал плечами я.

Видимо, враги понимали это не хуже меня, раз с их стоянки выдвигались отряды на поле впереди. Тысяча за тысячей, обтекая редкие участки растительности, людской поток формировал строй.

Выстраивалась и наша пехота, артиллеристы и лучники спешно оборудовали себе позиции на холме. Людей было так много, что я не очень понимал, как этим управлять.

На глазах исчезали остатки деревьев, которые пехота пускала на деревянные ежи, размещая их перед строем. Повторения таранного удара конницей никто не хотел.

Правда, враги тоже не очень стремились повторять прошлый сценарий. К тому моменту, когда благородные почти построились, можно было что-то понять по количеству: их оказалось вдвое больше, чем нас. Причём очень много пехоты, а тяжёлой конницы с копьями даже и не видно. Я насчитал около пятнадцати тысяч человек бойцов на земле и пять тысяч конных лучников.

Они ещё не до конца сформировали строй, когда на дороге, слева от лагеря, появился больший отряд пеших. И всё бы было ожидаемо, но он не заканчивался, бесконечной рекой обтекая позиции благородных и вставая перед ними. Тысяча, две, пять, семь.

– Вот так и заканчиваются крестьянские восстания, Бьёрн, – тихо прошептал побледневший Свен, дрогнувшей рукой отдавая мне подзорную трубу.

Я молча поднёс её к глазам, осматривая вражеские позиции, понаблюдал десяток секунд и скрипнул зубами, с ненавистью прошипев:

– Какие же они твари!

Тысячи крестьян с деревянными кольями, дубинами, вилами. Старики, женщины, мужчины. Детей и молодых девушек почти нет, видимо, посчитали нужным оставить «на развод». Да и на полях работать кому-то нужно. Но даже так…

Расставив перед собой толпу крестьян, «высшие» заперли живой щит крепкими отрядами на флангах, не давая возможности человеческой массе бежать иначе, как вперёд.

Пехота благородных сделала первый шаг, остриями копий погнав перед собой толпу крестьян. Кто-то из них кричал, пытался сопротивляться, видя, что ждёт впереди. Таких просто закалывали, и толпа медленно двинулась вперёд.

– Жаль, я надеялся, что мы победим. Ружья, пушки, всё казалось таким сильным. Но это… Бьёрн, ты удачливый, придумай нам чудо. Докажи, что я не зря пошёл за тобой!

Я не очень вникал в то, что говорит Свен. В голове носились десятки мыслей, хотя и то, почему он впал в отчаяние, вполне понимаю. Да, если мы откроем огонь, то перемелем живой щит. Но толку? После этого мы останемся без запасов пороха против вдвое превосходящей нас армии.

Пропустить их внутрь строя? На их плечах прорвутся враги, а там начнётся резня. Отступить? Так они используют эту тактику и в следующий раз. Что мешает, если она работает?

В груди росло бешенство. Суки! Какие же они твари! Будем резать до последней твари, баб, ублюдков их, чтобы ни одной гниды не осталось.

Стеганув бешеным взглядом по бледному северянину, протянул руку и приказал:

– Зелья!

– Ты уверен? – поморщился он, тем не менее, снимая с пояса склянки, а сам уже уверенней сжимая копьё.

– Командуй тут, – велел я.

Выхватив пузырьки, один за другим опрокинул их в себя. Сплюнул от мерзкого послевкусия, запрыгнул на коня и пустил его в галоп.

Пролетев за минуту до строя, закричал:

– Пять сотен воинов. За мной!

По строю прошёл рокот, а я, соскочив с коня, стал пробиваться через строй. Оказавшись в переднем ряду, подхватил чей-то щит и двинулся вперёд. Вместе со мной шагнули сотни воинов, оголяя часть фланга. Я мог только молиться, чтобы строй успел переформироваться, когда начнётся большая битва.

Однако сейчас важно другое: мой отряд уверенно отделился от основного войска, пройдя два десятка шагов, а потом я оглянулся вокруг и громко крикнул:

– Бегом!

И, надвинув забрало, побежал, подняв перед собой тяжёлый щит. С каждым шагом щит становился всё легче, а в груди росло пламя бесконечной ярости. Скверна вошла легко, ласково оплетая мой магический источник и вытягивая всю ману. Так быть не должно, но слишком я сроднился с этой заразой.

Навстречу нам ударили стрелы. Падали бегущие рядом со мной парни, но мы неслись вперёд, несмотря ни на что. Уже совсем близко, видно распахнутые в ужасе глаза крестьян, которых гнали на нас копья благородных.

– На землю! – во всю мощь рявкнул я.

Сам, сделав ещё шаг, прыгнул вверх, выплёскивая скверну в мощном импульсе. В удивлении расширились глаза благородных, когда я взмыл над падающей под ногами толпой крестьян. Прыжок совершенно нечеловеческий. Но зря, что ли, я со скверной два года прожил?

Щит отбивает ударившее навстречу копьё, и вот я приземляюсь внутри вражеского строя. Какое же наслаждение ощутил, чувствуя, как трещит под латной рукавицей череп врага, как ломаются конечности тех, кто имеет несчастье оказаться рядом.

Рука выхватила саблю, пластуя лицо передо мной. Отрубая руки, выпуская кишки, снося головы. Вот возник щит одного из наших. Развернувшись, взмахнул саблей, закричав:

– За мной, смертники!

Мы прорубали вражеский строй, ступая по колено в крови. Вот я увидел пустое пространство и вылетел на ту сторону. Оглянувшись вокруг, бросился дальше, убивая всех, кого вижу.

Десяток шагов, и передо мной богато изукрашенный рунными контурами ствол пушки, а навстречу бросается полдюжины бойцов.

Загремел в руке “Валера”, расплёскивая их мозги. Снеся щитом ещё одного, я бросил на землю револьвер и выхватил из руки трупа саблю, добивая остальных. Запрыгнув на телегу, взмахом сабли отрубил полбашки обслуживающему её благородному и оглядел рунный контур.

Ничего сложного, а рядом даже накопитель на шее трупа висит. Спрыгнув, упёрся спиной в колесо и яростно выдохнул, сдвигая вбок тяжеленную конструкцию.

Сапоги ушли в землю, но телега поддалась, повернувшись в сторону. Взмах сабли, убивая попытавшегося атаковать воина, и я опять наверху, срывая накопитель с тела и впечатывая его в рунный контур.

Жахнуло так, что телега качнулась назад, а мои губы растянулись в оскале. Хрен с ними, с разорванными на куски шрапнелью врагами. Как я мельком понял по рунной вязи, аристократы по-своему решили хреновость пороха: добавляли в него кристаллизованную ману для отвода лишней энергии, а потом использовали её для питания контура, нанесённого на пушку, должного укреплять металл.

Не дураки. Никаких взрывающихся пушек не будет, несмотря на странный порох. Сейчас же это сыграло против них. Я громко рассмеялся, ощущая, как в меня втекает мана, усвоенная и перераспределённая рунным контуром. Об доспехи ломались стрелы, а я обнял горячий ствол, сжавшись и не желая упустить хоть крупицу силы.

Мои воины ломали лица врагам, прорывая строй и полностью разрывая крайний левый фланг. Самое главное, что живой щит побежал. Им стреляли в спины, но крестьяне сдвигались вперёд и вправо, стремясь спасти свои жизни, больше не будучи зажатыми с этого бока отрядом тяжёлой пехоты.

В открывшиеся окна в “мясном заслоне” обрушили огонь наши стрелки. Я же, охватив это всё взглядом, подхватил брошенный револьвер и побежал к другой пушке, которую разворачивали в мою сторону.

Прыжок, ещё один разрубленный пополам враг, выстрел из орудия в никуда, и вот получаю ещё порцию силы.

Рывок до следующей пушки, а навстречу мне горящие решимостью глаза стрелка за орудием и его опущенная рука с накопителем. Я бросился на землю, пропуская над собой ревущую смерть. А следом меня со спины ударило, и я осознал себя летящим вперёд.

Грохот пришёл только потом вместе с окатившей волной магии, жадно впитываемой аурой и скверной. Я прикрыл глаза рукой, перед тем, как впечатало в телегу и приложило об пушку.

Вокруг наступила полная тишина, меня мутило, при вдохе болели рёбра. Но я жадно выдаивал кусочки силы и тут.

Добив контуженного стрелка, сдёрнул крышку со знакомого каменного кувшина и запихнул в ствол ещё несколько мешков с порохом. Прижал их шомполом и выстрелил.

Кажется, я положил намного больше пороха, чем нужно, судя по тому, как бросилась назад пушка, шомпол улетел куда-то в неизведанные дали, а от рун ударил поток силы намного больший, чем раньше.

И да, ствол таки лопнул. Но мне плевать. Смеясь и не слыша свой смех, я подхватил чей-то двуручный меч и бросился в битву, заорав:

– Я вернулся, твари!

Менялось в руках оружие, разлетались на куски порубленные тела, а я уничтожал обслугу вражеских орудий, пока не раздался выстрел, и в плече не возникла боль.

Смятый наплечник, из-под которого течёт кровь, и ствол в трясущихся руках какого-то разодетого мудака. Рывок к нему, но наперерез бросилась закованная в сталь фигура, от которой несло скверной.

Собрать всю доступную силу, составить программу движения, и враг осел на землю с раскуроченной головой. Помнят руки работу!

Подхватив труп за шкирку, я медленно пошёл к благородному, попутно вытягивая скверну из мёртвого тела. Это было легко, казалось, зараза сама ластилась, желая стать частью меня. Враг взвизгнул и побежал.

Я же остановился, лениво увернувшись от стрелы, пущенной мне в лицо. Оглядел битву, бросил тело на землю, наконец, ощутив себя полным силы. Подхватил утяжелённую саблю, расслабленно вычистил кровь из ушей и бросился вперёд. Пришло время резни!

Тяжёлая сабля невесомо летала в руках, оставляя за собой лишь трупы. Драться в тишине удивительно приятно. Только отдаётся в руках рукоять, когда лезвие крошит металл и кости, да летит вокруг кровь, оседая на доспехах и лице. Вокруг бесконечное количество врагов, это ли не мечта?

Взмах, ещё. Снести голову рукой, метнуться назад, спасаясь от выстрела пушки, убить всю обслугу, впитать остатки энергии.

А потом пушки в пределах видимости кончились, и я потерялся во времени.

Лишь бьющая кровь и начавшие прорываться, иногда, самые громкие крики, скрашиваюшие тишину. Об доспехи ломались стрелы, сумели неглубоко воткнуться пара арбалетных болтов, но и всё. Особой возможности стрелять по себе я не давал, будучи постоянно окружён врагами или перемещаясь быстрыми рывками.

Сколько это уже длится? Врагов море, и они отказываются кончаться. Выбрав момент, взвился в прыжке с перевёрнутой телеги, бросив взгляд окрест: вокруг только две перемалывающие друг друга толпы, в которых не шибко можно что-то понять.

Прищурившись, я отступил в наш строй, не обращая внимания на почтительно обтекающих меня воинов. Бросил взгляд на затянутую тьмой саблю. Надо же, а раньше поддерживать защиту на предметах так долго не выходило…

Тем не менее, присев на лежащие друг на друге трупы, замер, вслушиваясь в скверну и переводя дыхание.

Силы уже не очень много, но она уверенно бьётся внутри, даруя ощущение мощи и почему-то спокойствия и уверенности в будущем.

Поднявшись, глубоко вдохнул пахнущий кровью и дерьмом воздух. Усмехнулся и вернулся в битву. Там хорошо, комфортно. Как дома.

Рубануть, ещё, сдвинуться, рубануть. Подхватить во вторую руку щит и продолжать рубить, иногда ломая кости щитом. Всё чаще и чаще вокруг остаются только свои, приходится двигаться дальше к ожесточённо огрызающемуся врагу, проламывая их строй и давая остальным нашим завершить начатое.

Регенерировали барабанные перепонки, и вокруг опять стал греметь привычный звон мечей и крики, к которым добавлялись выстрелы.

Во время очередного передыха я получил возможность оглянуться вокруг, с удивлением для себя поняв, что уже темнеет.

Впрочем, отдышавшись и выпив воды, опять вернулся в кровавую мясорубку. Силы потихоньку заканчивались. Всё слабее становился удар, всё чаще приходилось давать отдых телу. Но я продолжал сражаться, как и все вокруг.

Рубануть, пробить строй, войти глубже, расчищая место. Всё привычно и удобно.

– Бьёрн, берегись!

Сдвинулся в сторону, убивая какого-то мечника, и оглянулся вокруг. Враги и прущий вперёд щитоносец, от которого тянет скверной. Я только поднял саблю, когда аристократ что-то прокричал бросаясь вперёд, и на его теле мелькнули намотанные на доспехи мешочки с порохом. Я рванул вверх щит, прикрывая лицо, а следом прогремел взрыв, разрывая на куски смертника и всех вокруг.

Сломанной куклой меня отбросило назад, раскидывая людей. Дыхание перехватило, но я отчаянно пытался встать, продолжить драться. Однако мне не дали: позади прогремел ещё один взрыв, гася сознание вспышкой боли.

На этом битва для меня закончилась.

Глава 13

Сознание возвращалось тяжело, внутри черепа крутились адские жернова, ныла грудь и спина. Попытка открыть глаза вызвала сильную вспышку головной боли, так что я остался лежать, борясь с тошнотой. Изредка доносились какие-то звуки. Кусками прорывался женский диалог:

– Спаси… Отдам… Нужен.

– …сил.

– Как…

– …на.

– …надо! …с ним… ты сильнее.

– …орошо.

Наступила тишина, я не стал напрягаться дальше, по знакомым голосам поняв, что нахожусь среди своих, и позволил себе спокойно уснуть.

Следующее пробуждение прошло легче. Боль в голове исчезла, хотя осталась слабость и, конечно, сводящий от голода желудок. Открыв глаза, я увидел над собой грубо сколоченный потолок и, повернув голову, оглядел незнакомую комнату.

Возле кровати, с толстым томом по алхимии на коленях, откинувшись на спинку кресла, дремала Фиона. Скрипнув кроватью, я сел, опираясь на подушку, и посмотрел на обмотанную бинтами грудь и руки. Судя по боли, на ногах не лучше.

Это как меня так? Вроде сражался… На этой мысли губы сами раздвинулись в довольной улыбке. Как же я соскучился по этой силе! А потом? Точно, взрыв. Меня подорвал смертник.

Память пробуксовывает, взрывы в упор явно не прошли даром. Рядом раздался протяжный зевок, и прозвучала равнодушная констатация факта:

– Ты всё-таки не смог удержаться.

– Как бой? – в первую очередь поинтересовался я.

Спорить или что-то доказывать нет смысла. К тому же, я действительно не смог удержаться от искушения, как только появился достойный повод. Хотя сражение можно было провести и без меня с саблей наперевес. Наверное.

– Вы победили. После того, как тебя ранили, сражение длилось до ночи, но вы победили.

– Как ты тут оказалась? – поинтересовался, устраиваясь удобнее в постели.

– Знала, что не удержишься от скверны, если бой пойдёт плохо. Выехала сразу, как пошёл слух о намечающейся большой битве.

– Я так предсказуем? – тяжело вздохнул, пытаясь сосредоточиться на ощущении энергии.

– Ты достиг слишком большой силы, используя скверну. Это был просто вопрос времени, когда не удержишься, – пожала плечами Фиона.

– Даже не стала выжигать заразу?

Внутри клубилось привычное облако заражения, залечивая повреждения, разливаясь по венам ощущением силы и мягко давя на сознание привычной яростью и жаждой насилия.

– Не имеет смысла. Удаление скверны из твоей ауры принесёт больше проблем, чем пользы. Деградация организма начнётся сильно раньше, и проживёшь ты чуть больше, но полной развалиной.

Я поморщился и коротко спросил:

– Сколько?

Она пошевелила пальцами, и перед нами появилась иллюзия. На меня смотрело исхудавшее лицо мужчины лет сорока, волосы с сильной проседью, морщины.

– Так ты выглядишь сейчас и будешь выглядеть отныне. Много скверны ушло на восстановление самых сильных ран, и регенерация дала сбой. Твои десять лет уменьшились вдвое.

Я поднял перед собой руку и сжал кулак, чувствуя, как отзывается на вспышку злости скверна, наполняя тело силой, и равнодушно ответил:

– Да и хер с ним!

– Совсем никаких сожалений? – подняла бровь бывшая богиня магии.

– Пять, десять… Ярко жил, быстро сгорел. Так бывает, – отмахнулся я. – И ещё не вечер, всегда есть варианты.

– Возможно. Ты везучий, – почти незаметно улыбнулась Фиона.

– Что у меня с ранами? Когда смогу работать?

– Тебя посекло осколками, несколько из них пробили доспехи, сильно приложило самим взрывом, и ты много вреда нанёс связкам и мышцам до этого, тело отвыкло от подобных нагрузок. Но через пару дней будешь в порядке.

Кажется, она немного не договаривает о степени тяжести этих ран. По ощущениям, у меня всё тело – сплошной синяк. Но это и не удивительно, с учётом того, сколько раз за бой меня приложило взрывной волной. Обычный человек после такого на всю жизнь останется инвалидом, даже если выживет. А я ничего, буду нормально жить.

Осталось решить ещё одну проблему, и я решил не затягивать, поинтересовавшись:

– Где Элеонора?

– Занимается похоронами и помощью пострадавшим в сражении.

– Мы много потеряли?

– Половину ранеными и убитыми, точнее сказать можно будет позже.

Я лишь сглотнул комок в горле, но ничего не сказал. То, что мы победили при таком превосходстве врага в численности – уже само по себе удивительно. Чудо, обеспеченное огнестрельным оружием, а ещё больше стойкостью и ненавистью бойцов к врагу. Но сейчас я спросил другое:

– Мне бы поесть…

– Жди.

Поднявшись, она вышла, а я остался полулежать на подушках, обдумывая ситуацию. Мы победили, и теперь можно начать расширять подконтрольную территорию. Но делать это нужно как можно быстрее, так, чтобы благородные не успели отступить, используя тактику выжженной земли. После увиденного живого щита, не сомневаюсь, что они именно так и сделают.

Максимально ослабить нас, уничтожая население, отступить в горы, набраться сил, вернувшись при малейшей возможности, едва начнутся проблемы в государстве «черни». В возникновении таких проблем очень быстро они не сомневаются. Уж сколько я говорил с пленным благородным, его уверенность не пошатнулась.

Правда, я так не считаю. Принцесса мне много чего рассказала, что творят местные аристократы, в попытках удержать бунт. И сейчас, как только мы соберём урожай, сможем принимать беженцев и, в целом, помогать остальным землям.

В первую очередь нужно отбивать железные рудники. На это силы должны найтись, и географически довольно удобно – на север, вверх по течению реки от Бродно. Дальше можно будет подумать и о том, чтобы, наконец, сесть и вспомнить всё, чему учат в школе и что когда-либо слышал.

Впрочем, многое пока упирается в то, сможет ли Густав с помощью Фионы закончить работу над своим двигателем. А там и поглядим, что можно тут придумать.

Пока же, я, выкинув из головы все проблемы, с удовольствием поел принесённую бывшей богиней кашу. Судя по тому, как вкусно вышло, ею же и приготовленной. Поблагодарив женщину, уснул опять.

Очнулся в намного лучшем состоянии. Тело больше не болело, а в комнате за столом разместилась Элеонора. Судя по кипе листков перед ней, она разбиралась в своих старых записях о переписи населения.

Увидев, что я проснулся, подошла, и, сев на кровать, стала молча сверлить меня раздражённым взглядом.

– Зато мы победили! – поднял я перед собой руки.

– И сколько тебе осталось после такой победы? Год, два? Зачем, Бьёрн? Ты не мог обойтись без скверны?! – последние слова она уже кричала, вцепившись мне в руку.

Я только вздохнул и крепко её обнял.

– Ну что ты, маленькая? Всё будет хорошо!

– Как? Чудес, не бывает! – ухватившись за меня, сквозь слёзы всхлипнула она.

– Как вариант, я могу переписать память в другое тело.

– Разве ты не говорил, что тогда это будешь уже не ты, а кто-то другой с твоей памятью?

– Это если не вырастить ему мозг заново, уничтожив старый.

– Это невозможно…

– Для магии нет ничего невозможного! Главное – приложить достаточно силы.

– Как будто в наше время это возможно! Иначе Фиона не сидела бы в лесу с катастрофы!

– У меня есть мысли, как обеспечить нас любым количеством силы, дай только срок.

– Ты меня просто успокаиваешь, – оторвав лицо от моей груди, подняла покрасневшие от пролитых слез глаза принцесса.

– Отчасти. Я ведь тоже хочу жить, Эля.

– По тебе не скажешь: в первых рядах бросился на армию врагов с саблей в руке, – потерев глаза, с иронией хмыкнула она.

– Взбесили они меня сильно, – пожал плечами.

– Или тебе просто очень хотелось вернуть силу скверны, – недоверчиво покачала головой девушка.

– Не без этого, – не стал спорить. – Ты же понимаешь, что после того, что было, я чувствовал себя бессильным инвалидом? Это не жизнь, а постоянное сожаление о потерянной мощи.

Я вздохнул и попробовал перевести тему:

– Что в городе нового? Что войска?

Она неожиданно усмехнулась и, оперевшись подбородком на кулак, огорошила:

– У меня будет ребёнок.

Я застыл. И лишь на губы наползла непрошенная дурацкая улыбка, и я, в лёгком шоке, воскликнул:

– Лучшая новость за этот год!

Она улыбнулась и, поднявшись, прошлась из угла в угол, в который раз обдумывая изменившиеся перспективы. Я же стал медленно разматывать бинты, местами отдирая их с присохшей сукровицей.

– Давай помогу!

Подскочив, принцесса стала сматывать бинты у меня с торса. Лишь, всё же, поинтересовавшись:

– Что дальше, Бьёрн?

– Будем бить аристократов, отбирать земли и крестьян. Через два года полностью завоюем острова. К тому времени, надеюсь, получится сдвинуть мои проекты, те же лампы, которые мы сможем продавать на континент. Да и у меня ещё идеи есть, не пропадём.

– Идеи, сравнимые с оружием? – подняла бровь девушка.

– Вполне, – уверенно кивнул я.

– Надеюсь, их можно так же быстро пустить в дело, как и порох, иначе казна останется пустой, – вздохнула она.

– Дай мне немного времени и всё получится.

С неприятным треском отошёл последний бинт, и, откинув его в кучу подобных, принцесса хмыкнула:

– Опять шрамы. Только недавно всё поправил. И опять… – она провела ладонью по моей щеке и грустно спросила: – Ты таким и останешься, да? Постаревшим?

– Прости.

– Главное – живой, – бледно улыбнулась она в ответ.

– Меня так просто не убить! – уверенно воскликнул я, надевая штаны и пытаясь встать с кровати.

Пошатнувшись от внезапного головокружения, но потом, опираясь на стенку, я вышел на улицу, где Элеонора, посмеиваясь, несколько раз окатила ледяной водой, смывая коросту и свернувшуюся кровь с тела.

Фыркнув, потёр лицо, дошёл до туалета и вернулся в дом продолжать отдых, так как до конца я ещё не восстановился.

Уже на следующий день обговорил дальнейшие действия войск со Свеном, и мы с женщинами отправились в Бродно.

Новость о том, что у нас будет ребёнок, полностью меня расслабила. Я сидел в повозке, лениво поглядывал по сторонам, положив руку на плечо дремлющей принцессе и ни о чём не переживал. Что-то я уже оставлю после себя, даже если ни одна идея о продлении жизни не выстрелит.

– Ты слишком счастливый для человека, которому осталось совсем немного, – нарушила тишину сидящая напротив нас Фиона.

– Ты просто завидуешь, – благодушно отмахнулся я.

– Чему? Глупости, которая уменьшила твою ценность вдвое, испортив мой труд? – с лёгкой долей презрения усмехнулась бывшая богиня.

– Тому, что у меня будут потомки, конечно, – фыркнул.

Она скрипнула зубами, стеганув злым взглядом. Но отвечать не стала. Фиона не любит врать и изворачиваться. При этом, детей она иметь может. Правда, настолько не соотносит себя с людьми, что не воспринимает это чем-то необходимым. Бывшая богиня считает, что выше всех этих человеческих страстей. Хотя я уже не уверен, ведь не просто так она злится, верно?

Город встретил нас шумом и приветственными криками на улицах. Я шёл, улыбаясь и смотря на лица вокруг. Люди счастливы, кружит голову победа, да и еда стала потихоньку появляться в достаточном количестве.

– Долгих лет освободителям!

– Наследника!

– Слава императрице!

На последнем крике из толпы я повернулся к легонько порозовевшей принцессе.

– Значит, сразу императрица?

– Не знаю, что они несут, совсем не разбираются в титулах, – глядя в сторону, буркнула она, быстро переводя тему: – Обрати внимание, после появления «вонючих полей», в городе дышать легче!

– Скорее, теперь легче дышать рыбе в реке, – фыркнул я.

В городе, как-никак, работает канализация. Просто теперь стоки идут не в реку, а вывозятся в селитряницы. Впрочем, многие дисциплинированно сливают ночные горшки в телеги, ездящие по городу. Народ после перенесённых лишений вообще довольно собранный, проглядывает некая гордость, уверенность в своих силах.