Текст книги "Бьерн. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Василий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Батарея орудий за моей спиной в очередной раз хлопнула сжатым воздухом, отправляя в небо полдюжины специальных боеприпасов. По ровной дуге ёмкости с огненной смесью рухнули за стену, и из-за неё раздались крики, слышимые даже отсюда. Через пару минут с той стороны грохнуло, и я, так же, как и обслуга орудий, спрятался в землянку, спасаясь от обстрела.

Ядра рухнули на землю, одно в паре метров от орудий, обсыпав их выброшенным грунтом. А артиллеристы тут же бросились обратно, перекрикиваясь:

– На пять левее и на два ниже, зуб даю!

– На левее согласен, но ниже только на один, – спорил с ним другой.

– Хорошо, значит полтора, – хмыкнул третий.

Подкрутив маховики, бойцы закинули снаряды в стволы, и их старший, удостоверившись, что всё хорошо, крикнул:

– Зажигательными – залп!

Открылись задвижки, и закачанный стучащим компрессором в баки воздух вырвался на волю, толкая стальные донца снарядов. Хлопнуло. И командир батареи без перерыва скомандовал:

– Заряжай!

– Жаль, что не успели с нормальной взрывчаткой, – в очередной раз пожаловался я стоящей рядом Фионе.

– Нормально. И так после перегонки большую часть нефти не используем, а тут хоть куда-то пойдёт, – отмахнулась блондинка.

Ну да, в основном, в дело идёт бензин с загустителями. Керосин потихоньку готовится на продажу, вместе с запущенным в Бродно производством ламп. А бензин мы используем очень ограниченно, так что и отправляем деревянные снаряды с горючкой и взрывателем на к осаждённым.

Взрываются там далеко не все, уж очень тяжкое срабатывание взрывателя, но кладут их обычно кучно, и один из нескольких обязательно сработает. Вот и сейчас, после третьего залпа, из города наверх поднялись клубы дыма, а артиллеристы продолжали класть снаряд за снарядом.

– Может, попробуем новинку, Ваша Милость? – подбежал ко мне невысокий командир расчёта, сжимая шапку и с надеждой смотря снизу вверх.

Я смерил взглядом клубы дыма, почесал щёку и разрешающе махнул рукой. Боец просиял:

– Братва, заряжай черепа!

Парни осторожно вскрыли ящики, и, даже в паре метров, потянуло ароматом цветущей яблони.

Эти снаряды привезли только вчера. Химикам и оружейникам требовалось время, как на создание достаточного количества вещества, так и самих снарядов. Их у нас не так много, как зажигательных, но столько и не нужно. А название такое из-за нарисованного на ящике черепа с костями.

Залп и снаряды ушли по той же траектории, что и зажигательные. По весу и центрам масс они совпадают с теми один в один, что выступило одной из дополнительных сложностей в изготовлении. Каждый ствол отправил по снаряду с отравой, добавил сверху ещё зажигательные, и расчёт прекратил огонь, дожидаясь, пока компрессор восстановит давление, и подтаскивая ближе снаряды.

А за стеной кричали. Обороняющиеся пытались тушить, но быстро поняли, что водой это пламя не залить. Лучше всего работает магия, однако, сколько магов и запасов маны у них? В основном, тушат морским песком. Но сейчас им не до тушения – кашель слышно аж отсюда.

– Я думал, будет что-то особенное… – разочарованно протянул командир расчёта.

Я хмыкнул, порылся по карманам и достал небольшой мешочек, который закинул в костёр рядом. Зашипело, и от костра поднялось голубовато-белое, стелющееся по земле, облачко.

– Попробуйте кто-нибудь. Только совсем недолго и принесите воды промыть глаза.

– А приятно пахнет. Мы решили сделать их город благоухающим? – усмехнулся один из бойцов и подбежал к костру.

…Чтобы через несколько секунд рвануть обратно, кашляя, со слезами на лице. Он тут же стал промывать покрасневшие в полопавшихся капиллярах глаза, плеская горсть за горстью в лицо. Но через полминуты крикнул:

– Не помогает!

– Ах да, мы же не при тебе проверяли, – сплюнула Фиона и приказала бойцам: – Принесите молока и промойте, должно сработать!

Ополченцы тут же побежали на полевую кухню вместе с пострадавшим. А подошедший Свен, заставший финал демонстрации, кивнул на ящики с маркировкой:

– Это оно?

– Да, командир, – ответил ему вместо меня старший расчёта. И уже обращаясь ко мне спросил: – Это что, они будут тушить огонь вот под таким?

– Именно! – часто-часто закивал я.

Артиллерист посмотрел за стену, расплылся в довольной улыбке и крикнул:

– Парни, тащите зажигалки!

– Не так я представлял себе новое оружие, – покачал головой северянин, смотря, как орудия отправили в небо ещё партию зажигалок, а через несколько секунд и снаряды с химией.

– В любом другом случае я бы не стал использовать подобное, Свен. Но эти твари ничего другого не заслуживают!

Может, до того, как они отправили живую волну перед своими войсками, у меня и была какая-то жалость, то больше никакой не осталось. Ни после подобного «щита», ни после аллей с кольями.

– Они нападут. Не знаю, сколько так выдержат, но потом неизбежно попробуют нас отсюда выбить.

– Будем ждать со всем радушием, – сплюнул я.

Боеприпасы израсходовали за три дня. А на четвёртый, пофыркивая дизелем, прибыл очередной корабль. Это теперь не долго – у нас таких целых три. На судах не то чтобы какие-то сверхмощные движки, но небольшие гружёные кораблики по пятнадцать километров в час делают. А по течению и все двадцать.

Логистика сильно ускорилась. Неделя, и у нас очередной корабль из Железногорска, а из Вышгорода или Бродно и того быстрее.

Вот и сейчас я стоял на пирсе, притоптывая в ожидании новых боеприпасов. Позади готовили к погрузке телеги ополченцы.

Приняли швартовы, перекинули сходни, а следом, медленно, придерживая живот руками, вышла Элеонора.

– Зачем?! – воскликнул я, бросаясь к ней.

– Скоро всё кончится. Хочу это видеть, – тяжело отдувалась она, пока я поднял её на руки и донёс до повозки.

– Тут опасно!

– Ты всегда сможешь меня защитить, – отмахнулась принцесса. – И я не полезу на передовую.

– С чего ты решила, что всё кончится? – буркнул я, осторожно сажая девушку на накрытую курткой одного из воинов солому.

Повозка подрессоренная, с толстым слоем сена – как-никак боеприпасы возить. Принцессу не растрясёт.

– Там новые боеприпасы, ознакомься, – протянула она мне лист бумаги.

Я быстро пробежался глазами: «Новый тип, доработан воспламенитель, вещество растворено сразу в огнесмеси, выдаёт газ при воспламенении». Убрав бумагу в карман, задумчиво посмотрел в небо.

– Завтра будет ещё один корабль с такими же, – добила меня Элеонора.

– Ты точно хочешь видеть, что мы сделаем с этим городом, Эля? – поморщился я.

– Совершенно не хочу, – поджала губки брюнетка. – Но я должна тут быть. Вдруг они сдадутся…

– А, тётя… – вспомнил я.

– Да, – тихо произнесла она, смотря в землю.

– Хорошо. Оставайся.

В конце концов, она права. Скоро всё действительно закончится, особенно с новыми снарядами.

Осада, и правда, не затянулась, через два дня обстрела новыми снарядами ворота города распахнулись – оттуда полилась лавина пехоты и даже немного конницы. Они открыли огонь из пушек, ружей, но для их ручного огнестрела слишком далеко. А пушки… Что такое ядро против траншей и окопов, прикрытых колючей проволокой, насыпи, расставленных деревянных ежей.

И, конечно, бьющей прямой наводкой, артиллерии. В том числе и зажигательными снарядами с газом.

Я стоял, спокойно отставив тесак в сторону, и ждал. Скверной я залит буквально по самые брови, а ещё больше переправил за это время в лес. Рядом компрессор на дизеле работает, что пропадать добру?

– Нападут, когда остальные подойдут поближе? – в нетерпении мечом крутнул восьмёрку рядом Аяз.

– Да. Уже скоро. Готовьтесь.

Раньше может быть это и стало бы для меня неожиданностью, но сейчас я прекрасно ощущал почти три сотни мощных источника скверны в городе. Они готовились всю осаду, чтобы выложить свой последний козырь.

Тем временем, простые воины уже подошли на дистанцию выстрела. В нашу сторону полетели пули, и я пригнулся, прикрывшись щитом, так же, как я Аяз. Враги не были беззащитны, они скрывались за щитами из толстых досок, металла, кто-то и вовсе тягал перед собой целую телегу. Ну а потом, дождавшись уверенного поражения, открыли огонь наши стрелки.

Тысячи винтовок грохнули залпом, внося огромное опустошение в ряды противника. Многие падали, когда пули попадали в ноги, но всё равно продолжали ползти, другие подхватывали трупы товарищей и прикрывались ими. Не отступали. И расстояние уверенно сокращалось, несмотря на плотный огонь и огромные потери.

Вот уже полкилометра, вот двести метров, сто. Пятьдесят. Пошли колючки, ежи и проволока. Но саблями они её прорубали, городили баррикады из собственных трупов, но, всё же, сквозь крики и пламя шли к окопам. А за их спинами из города вырвались те самые бойцы скверны, несущиеся по полю огромными прыжками.

– Пулемёты – огонь! – раздалась спокойная команда Фионы, припавшей к прицелу крупнокалиберной винтовки.

Грохнул выстрел, и одна из летящих к нам фигур упала на землю уже мёртвой. Калибр в тринадцать миллиметров не оставлял шансов на спасение. А за спиной на холме ударило пять штук автоматических стволов того же калибра. Стальные пули прошивали насквозь простую пехоту и бойцов скверны, не делая никаких различий. Лишь сильнее разгорались на стволах руны, охлаждая металл.

Сразу же, большая часть усиленных воинов бросилась к холму с пулемётами, но тут тех, кто добежал, встретил я. Удивлённо раскрыл глаза пышущий тьмой боец, разваливаясь пополам вместе с доспехами. А на моём тесаке лишь сильнее разгорелись красным руны, нанесённые кровью богини магии и питаемые скверной.

Вправо, влево, вперёд, рубить, резать, отрывать головы, руки, ноги. Сносить черепа. Сильно ударило в спину, но я не остановился, зная, что под таким количеством влитой в защиту скверны пуля, даже стальная и крупнокалиберная, доспех не пробьёт. В тело вливалась выплеснутая энергия из убитых, восполняя потери.

Рассмеявшись, я кулаком снёс шлем вместе с головой и взмахнул тесаком, отсекая ноги другому врагу. Они всё лезли и лезли, но потом страх перебил ярость скверны, и они стали разбегаться. Как тараканы, когда включают свет. Промелькнувшая мысль меня отчего-то очень рассмешила, и я хохотал, как сумасшедший, продолжая охотиться на врагов, снабжающих меня силой.

Сколько это длилось сложно сказать. Но в какой-то момент больше не увидел таких опасных врагов, кроме двоих, убегающих в сторону города. Я бросился за ними, догнав уже почти под стенами. Отрубил ноги одному, пришпилив тесаком к земле, вогнав по самую рукоять, поймал второго и, ради веселья, ухватившись удобнее за сапоги, разорвал пополам.

– Тва-а-а-арь! Ублюдок скверны! – прохрипел, разбрасываясь кровавой пеной изо рта, исходящий от ярости и боли искалеченный благородный.

Мои губы растянул оскал, и, сильным ударом ноги, я отправил его голову в смявшемся шлеме и торчащим куском позвоночника куда-то в воздух. Лениво посмотрел на стену, с которой пытались стрелять, и ворвался в город, успев до закрытия огромных створок.

Меня встретили стрелами, иногда ружьями, просто камнями. Но я не обращал внимания, вырезав всех возле ворот, не дав их закрыть окончательно. А после, бросился на отряд, стоявший глубоким строем перед воротами.

В голове промелькнула мысль, что получилось очень похоже на то, если бросить помидор в миксер. Воздух вокруг загустел, превратившись в кровавую взвесь, проламываемую моим телом. Я изредка выхватывал лица с распахнутыми, с красными, слезящимися глазами, текущими носами. Плохо им было от постоянных газовых атак.

Сначала дрались мужчины, потом старики, следом старики и женщины. Подростки, что постарше, а потом уже и вовсе почти дети, пытались бить меня подхваченными у мёртвых взрослых копьями, стрелять из детских луков.

Зарубив белокурую девочку лет двенадцати, в удивлении распахнувшей глаза, когда её верхняя часть отлетела наверх, в кровавом угаре и пытаясь нагонять ярость воспоминаниями о том, что творили они с крестьянами, я дрогнул. Отмахнувшись тесаком, отступил назад, встряхивая головой и пытаясь прийти в себя, наконец, получив возможность осмотреться вокруг.

Передо мной ползали раненые матери, умоляя пощадить их детей. Удивительно, но раньше, действуя под ускорением, я не мог разобрать, что они говорят. Или же просто не хотел? Толстым слоем лежали трупы. А город вокруг…

Он выгорел полностью. Несколько десятков каменных зданий, в которых прятались выжившие – это всё, что осталось. Вокруг я видел лишь измождённые, затравленные газом и измученные голодом лица.

– На колени! – прорычал я, сжимая горящий рунами тесак в руках. И уже тихо, обычным голосом, попросил. – Пожалуйста. Или я всех убью.

Их осталось-то перед глазами меньше тысячи. Наверняка, много ещё кто попрятался, как оно и бывает. Но сейчас они медленно опускались на колени. Кто-то практически падал, других, демонстрирующих гордость, цепляясь за одежду, умоляли поступить так их соседи.

Смельчаков нашлось не много, слишком страшно и слишком измучены. За спиной распахнулись створки ворот, и влетел Аяз, оглядываясь по сторонам. Встряхнув тесаком, он протёр его от крови и убрал на пояс.

Оглядев людей, недоверчиво спросил:

– Это все, что остались?

– Остальные уплыли. Или вы их сожгли да отравили, – сухо ответила ему сухощавая женщина лет пятидесяти, спускаясь со стены. Стоящая на коленях толпа расступилась, пропустив её к нам. Она же, остановившись предо мной, посмотрела снизу вверх.

– Вот значит, на кого она променяла всех нас…

– Ты жива? Хорошо. Для Элеоноры это важно. Если сдадите город, останетесь живы, – равнодушно произнёс я, убирая тесак в ножны.

Привычно сосредоточившись на скверне, отправил лишнюю энергию обратно в Лес. Подобное стало даваться легко, слишком много практики. Любопытно, кто-то, кроме меня, так глубоко погружался в скверну? Ты можешь быть сколько угодно бывшим богом или богиней, но если не готов делиться, никто не пустит тебя настолько глубоко.

Те сны, что я вижу, говорят, что с этой заразой всё далеко не так просто. Особенно в наше время. И, более того, Фиона не единственная, кто решил спрятаться в Лесу. Просто остальные лучше прячутся. А кое-кто и умер, насколько богу в глубинах скверны реально умереть. Интересно, флегматичная блондинка не знала или просто молчала?

– Ещё несколько сотен прячутся в подвалах дворца, совсем маленькие дети. Это все, кто остался.

– Когда будут ещё корабли? – оглядывая толпу, поинтересовался я. – И где император?

– Его части лежат под стенами. А рядом мой старший сын. Ты убил их обоих.

– Эти трусы?

– Не трусы. Кто-то должен был закрыть ворота и позаботиться о людях. Не смей порочить их имя! – последние слова она прошипела, стряхнув с глаз злые слёзы.

– Что заслужили, то и получили. Эту гниль давно нужно было вырезать, так что: твари и падаль. Ничего другого они не заслуживают. Хочешь последовать за ними?

– Ты монстр, – одними губами, так, что разобрал только мой форсированный слух, выдохнула она.

– После того, что вы творили в собственных деревнях, я могу просто впустить солдат. И отвернуться. Больше ничего делать не понадобится. Не испытывай моё терпение, женщина. Ты сдаёшь город и людей?

– Да! – выдохнула она, оглядев толпу.

– Тогда уводи их всех к причалу. Прячьтесь там и никаких провокаций, мои воины не удержатся – убьют всех.

– Вы слышали его! – выкрикнула женщина. – Отходим!

Люди поднимались с колен и медленно потянулись к морю, со страхом оглядываясь на мою щедро залитую кровью фигуру.

– Что с ними будет дальше? – тихо спросил меня Аяз.

– Отправим на материк к своим.

– Многие захотят отомстить, Бьёрн. Так их воспитали.

– Я знаю. Но не поднимается рука. Тут одни дети, старики и женщины – те, кто не способен держать лук.

– Они могут отомстить не тебе, слишком боятся. А твоим детям или внукам.

– Да знаю я!

Поникшие спины впереди дрогнули от моего крика и заторопились быстрее, со страхом оглядываясь. А в распахнутые ворота входили наши бойцы, осматриваясь вокруг и обходя расползающиеся по мостовой огромные лужи крови. Трупов много, большинство частями. Но в отходящих пленных не стреляли и то хлеб.

– Это всё, Ваша Милость? Мы победили? – недоверчиво спросил подбежавший Золтан, оглядывающий всё вокруг поверх прицела крупнокалиберной винтовки.

– Осталось проверить дворец. Атакуйте в ответ, если будут проблемы.

Тяжело ступая, я направился к виднеющемуся впереди, на холме, дворцовому комплексу. Когда-то он сверкал белоснежными стенами, ажурными башенками и террасами. Сейчас же вся сторона, обёрнутая к стене, черна от копоти и потёков огнесмеси.

Длинная широкая лестница, с когда-то растущими посередине деревьями, делящими её на две, обожжена и завалена мусором. Мы поднялись наверх и вошли в сам дворец, невыносимо воняющий гарью. И не менее сильно цветущей яблоней.

Я натянул на лицо кусок ткани, политый водой, и быстрее пошёл вперёд. Ещё лестница, и вот и тронный зал засыпанный битым стеклом из оконных витражей. Тут дышалось немного легче, но всё равно плохо. Маловероятно, что после такой обработки тут кто-то ещё есть из врагов.

Я не думал, что оно окажется так эффективно. Сколько же мы отравы сюда влили? Это же, вроде, относительно безобидный газ. Да и пожары… Мы думали, они хорошо научились бороться с огнём, раз пожаров не видно после обстрелов. А у них просто сгорело всё, что могло сгореть.

Пройдя вперёд, встал пред троном. И остановился, смотря на запылённый символ власти. Ради этого пролито столько крови? По локоть, да? Я криво усмехнулся, бросив взгляд на свой залитый сверху донизу доспех.

Но, пожалуй, война шла отнюдь не ради этого.

– Ну что же ты, садись, он твой по праву, – вывел меня из размышлений голос Фионы, которую поддержала выкриками часть бойцов.

А вот другая часть ополченцев, меньшая, просто молча и угрюмо наблюдала.

– Если я и сяду на трон, то не сейчас и не на этот, – покачав головой, ответил я бывшей богине.

И, повернувшись к воинам, негромко проговорил:

– Пойдёмте отсюда, товарищи. Нужно отстраивать нашу страну.

Эпилог

– Это отличный порт, расположен ближе к континенту, чем Вышгород. Столица должна быть здесь!

– Бродно заслужил этот статус в боях. И находится в глубине острова, соответственно, в случае атаки врагов, менее уязвим.

– Вот пусть они и атакуют бесполезную столицу, а не основной производственный центр!

– Эля, тебе просто хочется править из красивого замка, – тяжело вздохнул я, лениво выглянув из окна корабля, пришвартованного на причале столицы.

Этот разговор у нас уже шёл не по первому кругу, и конца и края ему не видно. Но я, всё же, добавил ещё один аргумент:

– Этот город столетиями являлся символом угнетения и боли. Оно тебе надо ради красивого дворца? Ты же видишь, что жить здесь больше нельзя, – я махнул на пожарище за окном. – Тут не осталось ничего целого.

– Но замок возможно привести в порядок…

– И приведём. Не сразу, но приведём. А город вычистим и превратим в парк. Но сейчас столице тут не место.

– Хорошо, – недовольно скривилась аристократка.

– Выше нос, возможно, мы тебе ещё замок на континенте отвоюем. В столице совсем другой страны!

– Если он будет в таком же виде, может, и не надо? – ткнула она пальчиком на пепелище по ту сторону стекла.

– Не привередничай, – усмехнулся я и посерьёзнел: – Что ты решила с тётей? Она отправляется на континент вместе с остальными пленными?

– Её там убьют. Она останется на островах, всё равно никогда не любила всю эту местную знать.

– То есть, стерпит, что мы убили её сыновей? – неподдельно удивился я.

– А какие у неё варианты? Попытаться убить нас с тобой? Со мной, пожалуй, и получится, но не с тобой.

Я потёр виски, не понимая, куда и как пристроить родственницу Элеоноры. Впрочем…

– Отошли её в какую-нибудь школу, пусть учит детишек писать и читать. Или занимается восстановлением бывшей столицы.

– Разберусь, не переживай, – кивнула принцесса. – Отправляемся в Бродно?

– Конечно. Лишь решим тут пару вопросов.

Я отправился разговаривать с солдатами, которым предстояло совершить переход до города. Вот тоже проблема – мы успели набрать почти двадцать пять тысяч человек, из которых около трёх тысяч – воющих с самого начала осады Бродно. Это ветераны, которых я в любом случае оставлю на службе.

Но теперь их нужно на что-то содержать, кормить и обеспечивать. Задачи для них найти не сложно – только в охрану наших торговых судов уйдёт не меньше тысячи человек. Плюс опорные пункты на побережье держать обязательно.

Вечером посидел за картой, прикинул: выходит, что десять тысяч мне необходимо в любом случае, особенно с учётом того, что на них, во многом, возложены полицейские функции. Что следует изменить, формировать гражданскую милицию, куда тоже требуются люди.

Сейчас я отправил армию отрядами по всем крупным деревням, а сам прикидывал, а какая армия необходима стране? Сколько могут выставить королевства континента? Те же двадцать-тридцать тысяч? Причём, отрыв в вооружениях несопоставим.

Требуется проработать места дислокации, снабжение, вооружение. Да, изготовить пулемёты Фиона смогла. Но они сожрали все запасы пороха. Что весьма прозрачно намекает, что пулемёты – вещь совсем для других технологий производства огненного зелья, чем селитряницы. Но главное, я знаю что такие способы есть. Даже уже кое-что получается, раз собирают кислоту, в том числе и из выхлопа дизелей, просто нужно время. И оно у нас теперь есть: благородные покинули острова. Полностью.

Когда ополчение вышло на ту сторону гор, опускаясь на побережье, они, всё же, перестали держаться за свои земли. Воспользовавшись всем, что могло плавать и нанятыми кораблями, покинули острова.

Сколько мы убили аристократов? Тысяч сто? Из которых в бою полегло от силы тридцать-сорок тысяч. Остальные убиты в результате крестьянских восстаний. И по всем прикидкам, минимум сто пятьдесят тысяч ушло на материк.

Массовый исход тех, кто немного умнее общей массы, начался ещё после того, как мы отвоевали Вышгород. В основном, конечно, уходили переждать тяжёлые времена, не окончив свои дни на вилах. Они были в полной уверенности выигрыша, но шкурку таки лучше поберечь.

Нам с Элеонорой остались разорённые войной земли, где осталось две трети населения, если отсчитывать от уровня до восстания. Но мы справимся. У нас есть наш Железногорск и Бродно. На торговле сталью вытянем при нужде.

Пока же, за переборкой ровно работал дизель, двигая кораблик по морю. Потом пойдём и по реке, приближаясь к дому. Мы с принцессой, заняли одну каюту, и усевшись за столом с разложенными бумагами, занимаясь каждым своим делом.

– Да что же это! Пишу будущую систему сбора налогов и сразу вижу, как её можно обойти!

Я постучал карандашом по разложенной на столе карте с пометками, где я собираюсь размещать военных, и усмехнулся:

– Хуже было бы, если бы у тебя получилась теоретически прекрасная система, которая не будет работать совсем.

– Они же не будут брать много земли! Только чтобы прокормить себя и получить небольшую прибыль.

– Зато им понадобятся способы поднять урожайность, возникнет запрос на работу магов и удобрения.

– Но кто будет обеспечить твоих рабочих едой? А горожан?

– Запустим государственные предприятия, которые не будут платить налог на аренду.

– Но это же убьёт крестьянские общины, – нахмурилась принцесса.

– Наплевать, их смерть неизбежна. Будущее за очень крупными хозяйствами, а не за маленьким семейным наделом. И налоги с таких больших структур брать проще, чем спорить с каждым крестьянином, припрятавшим зерно. К тому же, рабочие нужны на предприятия.

– Государственное коллективное хозяйство, значит… – задумчиво почесала пером за ухом Элеонора. – А с твоими заводами?

– Государственная собственность на все основные производства. Частные на общих условиях – через аренду земли.

– Слишком хорошо им получается, – корыстно прищурилась девушка, – у них прибыль совсем другая выйдет при не такой уж и большой аренде.

– Налог на прибыль? – поднял бровь я.

– И как мы его собирать будем?

– Особенно, когда до сих пор даже не чеканим свою монету, – согласно кивнул.

– Кстати о монете, ты, я помню, рисовал варианты? Покажешь?

Я кивнул, потянувшись за рисунками. Авось ей и понравится что из них. Может, сразу перейти на бумажные деньги? Или рано? Кто бы мне сказал, как будет правильно. Всё сами, на ошибках и местном опыте и моих фрагментарных познаниях.

Вот так вот у нас с Элеонорой совместное время и проходит обычно. Обсуждение каких-либо проблем или планов на будущее. Быть может оно и хорошо, нет времени на лишние сложности и выяснения отношений? Никакого тебе: “А ты меня любишь?”.

Фиона плыла с нами, сейчас отдыхая в своей каюте. Как-никак, война закончилась и теперь можно запустить проекты масштабнее и интереснее, а не работать только для фронта. К примеру, попробовать поднять в небо аппарат тяжелее воздуха. О чём, кстати, блондинка мечтает с тех пор, как увидела самолёты у меня в памяти. Хищная красота современных истребителей её просто завораживает. И авиация одна из немногих тем, о которых она любила спрашивать ещё на острове.

В таком вот ключе несколько дней до города и прошли. Вполне плодотворно, каждодневные мозговые штурмы, к которым присоединялась и Фиона, потихоньку вырисовывали контуры устройства будущего государства.

Город встретил нас цветами и восторженными криками собравшейся на центральной площади толпы. Немного страшно вести беременную Элеонору сквозь этот живой коридор. Каждый протягивает руку, стремится поздороваться или хотя бы просто прикоснуться.

В основном, к принцессе, меня простой люд боится. Именно поэтому я шёл впереди, а позади, в окружении охраны, шли Элеоноры и Фиона. По центру площади виднелся помост, украшенный яркими лентами и цветами, к которому мы, в итоге, подошли.

Запрыгнув наверх, оглядел толпу. Всё же, удивительно: всего два года назад они жили в совсем другой стране. Но на данный момент вчерашние забитые крестьяне и мастеровые стоят ровно, открыто смеются, больше ничего не боясь. Они победили в кровавой мясорубке гражданской войны, не имея первоначально вообще никаких к тому шансов.

У них была только вставшая рядом со мной на помост Элеонора, да настойчивое желание выжить и победить наперекор всему. Ну и я, конечно. Так что, обняв её за плечи и подняв руку, попросил тишины у толпы. Дождавшись, когда утих гомон, заговорил:

– Когда два года назад мы с принцессой оказались в этом городе, ни вы, ни мы не ожидали, что придётся выстоять и победить в самой страшной войне со времён катастрофы. Сражение, что шло на уничтожение. Это было тяжело, но мы справились. Благодаря вашему труду и ярости!

Замолчав на долю мгновения, я посмотрел на внимательно наблюдающих за мной людей. Они пойдут за нами и в том случае, если я сейчас провозглашу возрождение Империи Людей. Не сомневаюсь. И именно этого они боятся: люди устали жить впроголодь, воевать из последних сил. После всего пройденного, просто хотят жить, пользуясь плодами своей победы. И не нужно их разочаровывать.

– Нас впереди ждёт длинный путь развития и процветания. Будут сложности, но мы справимся. И наши дети, – я крепче обнял поддерживающую живот Элеонору, – будут жить несравнимо лучше нас. Это я вам обещаю, даже если весь мир будет против нас!

И, вскинув вверх кулак, громко воскликнул:

– За нашу победу!

– За победу! – взорвалась толпа ответным выкриком.

– Неплохая речь для бывшего качка, – флегматично фыркнула Фиона, вызвав недоумённый взгляд Элеоноры.

– Пойдёмте уже, нам ещё торжества организовывать, – вздохнул я, помогая принцессе сойти с помоста под радостные возгласы собравшихся людей.

Теперь впереди ещё пара дел, а там, надеюсь, у нас появится время хоть немного отдохнуть от войны и привести жизнь на островах к норме. Жителям очень нужно прийти в себя, и праздник лишним не будет.

Местом проведения основного мероприятия выбрали бывший особняк градоправителя. Так-то, там одно время был госпиталь, но потом для него построили отдельное здание, намного больше походящее для этой цели. Только в этом доме есть зал, способный вместить достаточно много людей.

Замотанный беготнёй и проблемами, всё же, не забыл об одном “зависшем” деле, найдя немного времени, чтобы его закончить.

Стукнул засов, открывая толстую дверь, я вошёл в большую тюремную камеру. Когда-то это было помещение охраны, на самом деле, но его немного переоборудовали. Сидящий за столом старик, неспешно что-то пишущий пером на листке бумаге, поднял на меня глаза.

– Вы всё-таки победили.

Я, ухмыльнувшись, молча прошёл, уселся за стол напротив и сделал первый ход пешкой на расставленной шахматной доске, поинтересовавшись:

– Ты и правда в это не верил? Несмотря на порох?

– Это всего лишь одно из средств ведения боя. Много ли времени потребовалось, чтобы его повторить? – равнодушно ответил Тендзин, делая ход конём.

– Не много. Но достаточно, чтобы нам получить преимущество.

– И вы сумели им воспользоваться, – поморщился он, смотря на доску.

– Если бы вы проводили более взвешенную политику, этого бы ничего не произошло. Большинство убитых, они не в бою: озверевший от ваших зверств народ поднимал на вилы каждого благородного вместе с его семьёй. При такой поддержке населения мы не могли проиграть. Это стало понятно уже после Вышгорода. Даже если бы мы терпели неудачи в поле, укреплённые города бы вы взять не смогли.

– Со временем взяли бы. С помощью того же пороха.

– С учётом того, что вы творили, чтобы держать население в узде? Да лет через пять вам бы стало некем править! А у восставших был бы постоянный приток мотивированных и готовых рвать благородных зубами бойцов.

– Но победили вы не силой необученных масс. Так что не рассказывай мне сказки про чернь, способную уничтожить подготовленное войско.

– Всего лишь изменение тактики, оружия, и вчерашняя чернь становится грозной силой после пары месяцев обучения. Тебе шах.

Он хмыкнул и, закрываясь пешкой от моего ферзя, поинтересовался:

– Война закончена. Что теперь со мной?

– Ты свободен. На континенте собираются ваши. Кажется, одно из герцогств скоро заявит о смене правителя. Им можешь стать и ты, если подсуетишься. Чем не новая карьера?

– Скорее меня убьют, как только там появлюсь. Должен же кто-то ответить за то, что произошло. Кстати, император и его семья?

– Мертвы.

Он тяжело вздохнул и с искренним разочарованием произнёс:

– Жаль. Императрица хорошая женщина. Никогда не была к месту в нашем болоте.

– Кроме неё, – усмехнулся я.

Он вскинулся, сверля меня полным надежды взглядом.

– Где она?

– В бывшей столице. Тоже отказалась плыть на континент. И тебе опять шах.

Он равнодушно отмахнулся от доски и, вскочив, сделал несколько шагов по своей вполне комфортабельной камере, что-то обдумывая. Но, в итоге, рухнул обратно на стул и жарко спросил: