Текст книги "Жизнь в трех лицах (СИ)"

Автор книги: Tober Mori

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

Трудности работы

В ОТПиНУ (отдел таинственных преступлений и неразгаданных убийств) царило небывалое оживление. Сотрудники, отодвинув в сторону пыльные папки и прозрачные пакеты с уликами, переговаривались, шутили и, кажется, даже делали ставки. Все с нетерпением поглядывали на дверь, ведущую в кабинет главы отдела, следователя высшего уровня, Фила Миррота. Час назад он вызвал к себе самого мрачного, нелюдимого и высококлассного специалиста во всей столице, Сайрена Холла. Последнее разгаданное им преступление вызвало широкий резонанс в обществе, поскольку затронуло несколько высокопоставленных лиц. И теперь коллеги гадали, наградит Фил своего лучшего следователя или уволит. Сайрена в отделе не очень любили: работать с ним было сложно, общаться – практически невозможно, но все уважали его за неподкупность, знания, опыт и практически стопроцентную раскрываемость самых заковыристых дел. Даже те, кто ему завидовал и мечтал подвинуть с места первого помощника, признавали его талант и нестандартность методов.

Дверь отворилась, и на пороге возник высокий мужчина сорока лет. При виде столпившихся в коридоре коллег, усиленно делающих вид, что оказались здесь случайно, темные брови насмешливо изогнулись, а в глубине черных глаз затаилось презрение. Сайрен молча пошел к своему кабинету, и люди раздвинулись в стороны, образуя еще один коридор: живой, дышащий любопытством и азартом.

– Эй, Сай, как разговор с главным? – рискнул спросить рыжий Кларк, возбужденно подпрыгивая на месте.

– Не дождетесь.

Тихий ответ заставил одним обрадованно вскрикнуть, а других разочарованно застонать.

– Неужели не все ждали моего увольнения? – хмыкнул мужчина и исчез в глубине своего кабинета.

– Ну вот… – протянула смешливая куколка Лара, – так ничего толком и не узнали. Если не уволил и не наградил, то о чем они столько времени болтали?

– А вот сейчас и узнаете, – Фил Миррот, обманчиво-добродушный толстяк, поманил пальцем побледневшую кладовщицу. – Сайрен отправляется на задание, выдайте ему необходимые артефакты по списку.

Список тут же отправился по рукам, и народ снова начал спорить и гадать, теперь уже о цели скорой поездки. Сильнейший артефакт истинности слов и разнообразные средства защиты говорили о сложности дела.

И только к вечеру ситуация окончательно прояснилась. Следователь Холл отправлялся в поместье Бэкрудов допрашивать Черную вдову, в очередной раз потерявшую мужа. Если удастся доказать ее виновность, можно будет перевести в разряд раскрытых не меньше пяти дел.

– Эхх, говорят, она дьявольски красива, – мечтательно произнес Кларк, – уж я бы ее так допросил…. Так нет же, в деревню едет этот грубиян, а я вынужден разбирать отпечатки сапог в конском навозе! Жизнь несправедлива.

Сайрен, раздраженно разбирающий бумаги в своем кабинете, впервые был с ним полностью согласен. Жизнь несправедлива! Только-только у него появились зацепки, касающиеся необъяснимой гибели пары богатых дам, как его вынуждают ехать в какое-то захолустье. Он понимал, что неприятная командировка – единственная альтернатива увольнению, но легче от этого понимания не становилось.

Глава 7

Погружение в мир тайн и интриг

Экономка мне сразу понравилась. Пухленькая, невысокая, она вся дышала материнским теплом и уютом. А вот худой сердитый управляющий вызывал необъяснимое раздражение. Мы сидели в кабинете и разбирали основные статьи доходов и расходов за последние месяцы. По всему выходило, что шерсть продавалась из рук вон плохо, и прибыли практически не было.

– Ладно, я понимаю, что на полноценный ремонт и новые саженцы денег нет, но пыль-то можно убирать, окна мыть, стены подкрашивать. Да и сад, если постараться, зацветет и без больших вложений. Просто потрудиться надо! – я искренне не понимала, почему работники настолько халатно относились к своим обязанностям.

– Теперь-то уж все заблестит, будьте уверены, – заверила Селена. – Главное, Вы пожелали внести изменения, и Дом вас принял и услышал. Это ж важно как, когда у дома сердце есть. Он ведь как живой у нас! И каждое действие горничных, садовника, повара будет теперь усиливать и закреплять.

– А почему раньше так не получалось?

– При Маркусе и его покойных матушке и батюшке так и было. А вот дорта Томаса Дом так окончательно и не принял, к тому же Вашему свекру были не очень важны красота и уют.

– Хорошо, – я чувствовала, что не готова сегодня нырять с головой в мудреную иномирную бухгалтерию, – давайте тогда сегодня разберемся с вами и вашими функциями, чтобы все могли нормально работать. А завтра уже займемся козами и другими серьезными проблемами.

Сложный суматошный день подходил к концу. Я устроилась в небольшой личной гостиной, примыкающей к спальне и в который раз перечитала полученное письмо:

«Милая кузина, рад, что ты оправилась после падения. Тебе необходимо больше отдыхать, дышать свежим воздухом. Рекомендую прочитать прекрасную книгу „Ароматические масла: ступени к совершенству“. Слышал, что после болезни ты стала очень набожной и хочешь пообщаться со Святым отцом. Недалеко от твоего нового дома есть небольшая, но очень милая церковь. Я думаю, тебе стоит посетить ее через два-три дня, когда совершенно оправишься. Не забудь замолвить словечко и за нас, твоих грешных братьев. Надеюсь на твою доброту, кузен Фрод».

Письмо, написанное размашистым почерком, казалось сосредоточием заботы и братской любви, если бы не пара нюансов. Во-первых, у Ангелины не было братьев: ни родных, ни двоюродных или троюродных. А во-вторых, кузен Фрод был широко известен в узких кругах преступного мира. И в своем письме он не выражал сочувствие, а указывал на причины рокового падения и предупреждал о приезде следователя и необходимости конспирации.

Я взяла чистый лист бумаги и стала придумывать достойный ответ, чувствуя себя настоящей шпионкой. Было весело и немного неловко. Все казалось, что вокруг меня разворачивается настоящая театральная драма, а я, надев шутовской наряд, пытаюсь вписаться в общую серьезную картину.

«Милый кузен, как рада я вновь получить от тебя весточку. Твои рекомендации и советы всегда помогали мне справиться с любыми жизненными невзгодами. Во время падения я повредила руку, поэтому писать мне пока еще сложно, почерк потерял свое изящество. Ой… я пока еще с трудом владею пальцами, вот, поцарапала кожу, и кровь капнула на лист. Надеюсь, через несколько дней я окончательно оправлюсь и смогу написать тебе и о своих впечатлениях от книги, и о поездке в церковь и беседе со Святым отцом. Любящая тебя Лина».

Отлично, решила я, запечатывая конверт и опуская его в специальную шкатулку для отправки писем. Если у Фрода возникнут вопросы к моему изменившемуся почерку, он сможет проверить подлинность отправителя по капле крови.

Ханна помогла мне приготовиться ко сну и ушла к себе. А я достала из сундучка «набор спокойного сна» (пара защитных артефактов, магические ловушки на двери и окна, зачарованная цепочка на шею) и с чистой совестью забралась в постель.

Засыпая, просила Судьбу лишь об одном: еще раз проснуться в этом удивительном мире, полном неразгаданных тайн.

* * *

Мягко покачиваясь на неровностях проселочной дороги, карета двигалась в сторону деревеньки и козьей фермы. Мне хотелось познакомиться с живущими и работающими там людьми, узнать больше о семейном бизнесе, полюбоваться природой и окунуться в простую атмосферу сельской жизни.

Мимо проплывали зеленеющие луга, солнышко ласково касалось теплыми лучами моего лица, а легкий ветерок приносил умопомрачающий запах полевых цветов и скошенной травы.

Напротив меня сидела Ханна, сегодня в глубине ее холодных глаз притаилась насмешливая улыбка, а с лица не сходило выражение полной удовлетворенности. Утром, войдя в мою комнату, чтобы помочь с утренними процедурами, она обнаружила пару неблагонадежных личностей, тщетно пытающихся выбраться из тугого кокона липкой паутины. Рты их были плотно заклеены, видимо, чтобы не разбудить хозяйку столь действенных артефактов защиты.

Я же, сладко проспав всю ночь, проснулась от громких голосов набежавшей прислуги и в который раз поразилась железному спокойствию и предусмотрительности настоящей Ангелины: жить в постоянном ожидании нападения – сомнительное удовольствие, но в ее бесценных сундучках хранились артефакты на любой случай: от обычного сна до посещения королевского дворца.

Искреннее изумление дорта Томаса, когда ему предъявили двух жертв паучьих сетей, заставило предположить, что в ночном происшествии виноват не он, и у меня имеются и другие, не менее деятельные враги.

Нападавших решено было оставить в одном из подвальных помещений до приезда следователя. Пусть сам с ними разбирается. Страха, как ни странно, они у меня не вызывали, работники же поместья вообще были в полном восторге – давненько в их жизни не было столько увлекательных событий. Дом гудел от сплетен и фантастических предположений.

До деревни слухи о ночном нападении еще не добрались, тут все было тихо и спокойно. На улочках играли полуголые ребятишки, лохматые собаки сонно брехали из-под покосившихся заборов, а дряхлые старухи, сидевшие на столь же дряхлых лавочках, косо посматривали на проезжавшую карету.

На ферме нас уже ждал управляющий, приятный мужчина средних лет с загорелым лицом и сильными руками, явно привыкшими к ежедневному труду. Дэрвин Климм провел нас по обширной территории фермы, показал козлятники, открытые загоны, стригальни и другие производственные помещения. Меня поразило качество всех строений, чистота и ухоженность территории. Самих коз практически не было. Их увели отъедаться на пастбища, на самой ферме оставалось лишь несколько больных животных, над которыми колдовали маги-ветеринары.

– У нас система содержания стойлово-пастбищная, – обстоятельно рассказывал Дэрвин, – зимой здесь выпадает много снега, и мы уводим коз в помещения. В конце зимы у них начинается линька, тут важно вовремя начать вычес, чтобы качество пуха было превосходным. Потом уже идет весенняя стрижка шерсти. Но главное – это пух. Наши козы – лучшие во всем королевстве!

– Дорт Томас говорил мне, что козы стали болеть и качество продукции заметно упало, так же как и ее объемы. – Я с огромным интересом осматривала разнообразные гребни, гребенки, ножницы и ножи для вычесывания и стрижки животных.

– Заболело около десятка коз, – сурово сдвинув брови, подтвердил управляющий, – к счастью, лучших производителей не затронуло. Плохо то, что мы пока не можем определить причины болезни и подобрать адекватное лечение. А что касается основной продукции, так у нас стадо в триста тридцать голов, так что объемы мы сохранить смогли, и качество осталось превосходным. Но, несмотря на это, продажи упали. Дорт Томас говорил, что несколько постоянных покупателей отказалось продлевать договора.

– Странно, в столице изделия из шерсти бэкрудских коз всегда ценились и стоили больших денег. Что же изменилось? – я взглянула на загон с печальными облысевшими козами, – как будто хорошо спланированная диверсия… Будем разбираться, Дэрвин. У меня широкие связи и большие возможности. Сейчас есть в чем-то нужда или острая необходимость?

– Тут мы справляемся, хозяйка, а вот в деревне три недели назад пожар был. Мальчонка слепой с печкой не справился. Так три дома сгорело. Погорельцев мы пока пристроили, лето все ж. Но им бы помочь с материалом, а уж отстроим сами. А то зимой шибко трудно будет.

– Ясно, спасибо, что рассказал. И вот еще что, коли есть у вас рукодельницы, пришли ко мне, попробуем живую рекламу устроить. Хорошо, что лето в этом году не слишком жаркое.

– Будет сделано, хозяйка, – Дэрвин поклонился и помог нам с Ханной забраться в карету. – Коли сейчас прямо поедете, а потом свернете вправо, аккурат у погорелья окажитесь.

Почерневшие остовы печных труб уродливо торчали посреди мертвой земли. И дома, и хозяйственные постройки выгорели полностью, просто повезло, что никто не пострадал.

К нам подошла немолодая женщина в застиранном сарафане, склонилась в поклоне, а потом настороженно взглянула из-под надвинутого на лоб цветастого платка: в поблекших от выплаканных слез глазах читались безнадежность и отчаяние.

– Здравы будьте, хозяйка. На осмотру приехали?

– А ты у нас главная погорелица будешь?

Женщина совсем сникла, внезапно бухнулась на колени в зольную пыль и забормотала:

– Староста-то уже посчитал все, да только откуда-сь мы столько денег возьмем? У нас и остались-то только корова да коза. Все сгорело, пропало все.

Вокруг нас стал собираться народ. Мне кланялись, но смотрели неодобрительно. Мне стало неловко, хотелось подойти к женщине, обнять и поговорить по душам, но статус не позволял подобного панибратства. Поэтому, нацепив на лицо маску невозмутимого спокойствия, сказала:

– Так, ты встань, во-первых, нечего грязь подолом подбирать, а во-вторых, объясни толком, что от тебя староста требует.

– Так ущербу платить двум дворам для отстройства нового и самому старосте за беспокойство. Это ж ейный слепыш таку беду устроил, – подал голос плешивый мужичонка, на него зашикали и быстро задвинули куда-то за спины.

– Интересные порядки… А сам виновник где? Не пострадал?

Несчастная женщина, только поднявшаяся с колен, опять бухнулась на дорогу:

– Хозяйка, будьте до́бры, не трогайте Вельку. Он не по злости это. Его дорт Зоран обещался забрать на воспитание. Не гневитесь, будьте до́бры.

Я перестала что-либо понимать в бессвязной речи перепуганной женщины. Поэтому взглянула на обступивших нас крепких баб:

– Поднимите ее кто-нибудь и успокойте. Я не собираюсь никого наказывать. И объясните четко и по существу, что требует староста, кто такой дорт Зоран и почему он забирает мальчика.

– Пойдемте ко мне, дора Ангелина, не побрезгуйте, угощения простого отведайте, отдохните, а я вам и расскажу все, – молодая статная женщина плавно повела рукой в сторону аккуратного беленого домика с нарядным палисадником.

В просторной комнате было светло и чисто. На столе, покрытом вышитой скатертью, появился кувшин с ягодным морсом и тарелка с горячими пирожками.

– Мена Мирадой зовут, – представилась женщина и, получив разрешение, устроилась за столом. – Три недели назад пожар случился, Велька с печкой не справился, заслонку плотно не закрыл. Вот и полыхнуло. Погода стояла сухая да ветреная, огонь мгновенно распространился. Хорошо, мальчишка свободно в доме ориентировался и в окно выпрыгнул. Три дома выгорело, пока сумели потушить. У старосты хранятся артефакты водяные на такой случай. Теперь он требует от Клиссы, матери Вельки, вернуть стоимость артефактов и выплатить двум другим погорельцам сумму ущерба. А ей откуда денег столько взять? Самой бы выжить.

– С этим понятно. Теперь расскажи мне про дорта Зорана.

Мирада мечтательно улыбнулась:

– Это замечательный человек широкой души и безграничной доброты. Он ваш сосед, его усадьба в часе езды расположена. Лет пять назад дорт Зоран впервые приехал на ферму, хотел договориться о поставках молока и сыра, но у нас нет большого количества на продажу, козы-то пушные. Человек он простой, общительный. Увидел старшего сынишку Клиссы, они у нее все слепыми рождались, в отличие от дочерей. Тому как раз десять лет исполнилось, как Вельке сейчас. Тяжело с ним было матери, постоянно что-то случалось, как подрос. Так дорт Зоран взял его к себе на воспитание, сказал, что у него братишка слепой был, умер от болезни какой-то. Вот и решил дорт в память о нем незрячим ребятишкам помогать и судьбу их устраивать. Сначала парнишка в усадьбе жил, потом учиться уехал. Дорт Зоран говорит, хорошим лекарем будет, мол у парня не глаза, а пальцы видящие, чуткие.

– Хммм, а теперь, значит, он и Вельку готов на воспитание взять?

– Да, представляете, чудо какое! Встречаются же такие люди, – женщина вздохнула. – Клисса Вельку любит очень, переживает, как бы не наказали его за пожар да не отправили на отработку. Он же беспомощный в чужом окружении.

– Спасибо, Мирада. Когда дорт Зоран приехать планировал? Я бы хотела с ним познакомиться.

Настроение у моей собеседницы резко испортилось, она взглянула на меня испуганно, замялась, затеребила в нерешительности уголки узорчатого платка.

– Что такое? Спрашивай, не бойся.

– Дора Ангелина, вы меня уж извините, – собравшись с духом выпалила Мирада, – дорт Зоран – мужчина не только добрый, но еще и красавец, каких поискать надо. Только… вы понимаете… не губите его, прошу вас! Лучше язык мой болтливый отрежьте!

Я несколько секунд растеряно молчала, не понимая, какую важную мысль пытается донести до меня раскрасневшаяся женщина. Потом сообразила и искренне рассмеялась:

– Не бойся, я пока не планирую выходить замуж. Дорт Зоран может спать спокойно.

Мирада низко поклонилась и попросила прощения за неподобающие слова. Мы вышли на улицу. Клисса сгорбившись сидела на лавочке и безучастно смотрела на пыль под ногами. Остальные столпились на дороге, ожидая «барского решения».

– Так, с материалами я погорельцам помогу, если вся деревня поучаствует в строительстве. Со старостой поговорю завтра, когда утром заеду с мастером, посчитаем, чего и сколько нужно закупить. С Клиссы денег не требовать, что не по нраву, ко мне идите, разберемся. – Я помолчала и добавила холодно. – Но прежде чем идти, сто раз подумайте, стоит ли ваша претензия моего внимания.

Народ потрясенно молчал. Я же не стала задерживаться, и так половину дня потратила на поездку. Нужно было возвращаться. Количество загадок и непонятных событий множилось. Глядя на проплывающие за окном поля, я стала мысленно составлять список вопросов, на которые необходимо было найти ответы. Почему перестали покупать первоклассный пух и шерсть? Кто виноват в болезни коз? С чего это дорт Зоран печется о простых крестьянских мальчишках? Так ли уж просты эти самые мальчишки? Кто организовал ночное нападение? Зачем Смерти капля моей крови?

Пока что я не могла ответить ни на один из этих вопросов. Но совершенно не расстраивалась. Новая жизнь была полна неразгаданных тайн, и я в предвкушении улыбнулась: Шерлок Холмс и доктор Ватсон в моем лице были готовы использовать дедуктивный метод и докопаться до истины!

Глава 8

Разговоры под крышей

Затянутая в черный облегающий костюм и с ног до головы обвешанная всякими артефактами, юркой гадюкой скользила я по коридорам засыпающего дома. Маячок, прикрепленный на дно блюда с пирожными, оставил четкий след. И я шла по нему, замирая от предвкушения и периодически давясь от смеха. Видели бы сейчас ученики свою строгую учительницу!

Мне позарез нужно было разгадать хотя бы одну из свалившихся на меня тайн. Еще в первый раз, когда пила чай, заметила, что если всю грязную посуду и остатки блюд уносят сразу на кухню, то тарелку с парой-тройкой эклеров шустрая горничная забирает с собой и бесследно теряется с ней в темных коридорах. Сначала я решила, что серая мышка очень любит сладкое. Но когда ситуация повторилась во второй, третий, четвертый раз, стало очень интересно. Захотелось найти таинственного сладкоежку. И за ужином я прикрепила маячок к очередному блюду с пирожными, специально оставив нетронутыми четыре крошечных корзиночки с кремом.

Тонкая магическая нить привела меня на третий этаж, под самую крышу. Лестница заканчивалась круглой площадкой с двумя дверями. След вел к одной из них, а потом возвращался и, по-видимому, отправлялся уже на кухню вместе с опустевшей тарелкой.

Активировав артефакт отвода глаз, я подкралась к двери и опустилась на колени. Внизу была щель, из-под которой пробивался слабый свет, но никаких звуков слышно не было. Так, и что теперь делать? У меня были с собой всякие занятные камушки, но пользоваться я ими пока не умела. Память Ангелины помогала мне очень выборочно. Часть артефактов я узнавала сразу, стоило только дотронуться, другие пока оставались загадкой.

Внизу скрипнули ступени, кто-то медленно поднимался по лестнице, ворча и отдуваясь. Я метнулась в самый темный угол и замерла, не дыша, молясь, чтобы волшебный камушек отвода глаз действовал и меня не заметили.

Крепкая, несколько грузная женщина в сером платье поднялась на площадку. Руки у нее были заняты стопкой свежего белья. Подцепив ручку локтем, она распахнула дверь в комнату и вошла внутрь, пробасив:

– Давайте-ка, дорт, я постель перестелю. Весь дом уже спит, и вам пора.

– Спасибо, Мирка, – донесся до меня спокойный мужской голос. – Я еще почитаю немного. Перестилай и иди ложись, я справлюсь сам дальше.

Очень интересно, какой-такой дорт обитает в моем доме? Прячется ото всех, любит дорогие пирожные. Я была уверена, что кроме меня и Томаса в доме больше нет аристократов. Но обращение «дорт» говорило об обратном.

Снедаемая любопытством, подошла к двери и осторожно заглянула в комнату. Довольно просторное помещение с покатым потолком объединяло гостиную и спальню. Мирка перестилала кровать в правом углу, в левой же части у растопленного камина сидел в кресле мужчина. Он читал книгу, свободной рукой поглаживая неуклюжего лохматого пса, привалившегося к ноге. Эту собаку я уже видела, она гуляла во внутреннем дворике, и мы неплохо поладили. От мальчишки, ухаживающего за лошадьми, я узнала, что зовут собаку Дирги, она добрая и старая. При моем появлении Дирги подняла лобастую голову и повела носом.

– Что такое? – моментально среагировал мужчина и посмотрел на дверь.

Хорошо, что я держалась за косяк. Из-под неровной темной челки на меня смотрели знакомые светло-серые глаза в обрамлении густых ресниц. Прямой нос, квадратный подбородок и упрямый изгиб губ не оставляли никаких сомнений… Боже, неужели в этом сумасшедшем мире оживляют умерших и кормят по ночам пирожными? Ведь в кресле спокойно сидел мой покойный муж Маркус. Немного усталый и похудевший, укутанный пледом и с отросшими волосами. Но это был он, я досконально выучила портреты всех «моих» бывших мужей, чтобы при случае не ударить в грязь лицом.

Сперва пришел страх. Заполз под воротник, липкими холодными щупальцами сдавил горло, мешая дышать. Мир вокруг перестал казаться яркой сказкой, и я впервые подумала о том, что под личинами окружавших меня людей могут скрываться инопланетные монстры.

Почувствовав мои эмоции, Дирги заскулила, тяжело поднялась и заковыляла к двери. Но на середине пути замерла, то посматривая на меня, то оборачиваясь на хозяина: он отложил книгу и напряженно всматривался в пустоту дверного проема. Решив, что первая помощь требуется мужчине, собака вздохнула и поплелась обратно. Тяжелая голова легла на колени, укрытые пледом, мокрый язык ласково прошелся по длинным пальцам, – и я наконец-то смогла вздохнуть полной грудью, прогнав неуместную панику. Вряд ли Дирги стала бы облизывать мертвеца, а если его оживили достаточно для того, чтобы собака признала в нем живого, значит, и мне бояться нечего.

– Все, дорт, готово, – Мирка подобрала с пола старые простыни и уточнила, – точно сами справитесь, может, подсобить чем?

– Нет, спасибо, можешь идти.

Сейчас или никогда. Пока двое в комнате общались, я бесшумно проскользнула внутрь и встала в тени громоздкого книжного шкафа, для надежности оперевшись на стену – вдруг, долго стоять придется. Служанка вышла, прикрыв дверь. Наступила тишина. Лишь в камине потрескивали дрова, и Дирги шумно сопела, высунув розовый язык.

Мужчина молчал, хмуря темные брови и прислушиваясь. Потом слегка повел головой и спросил:

– Кто вы? Вы пришли покончить со мной? Так можете не медлить, я не буду сопротивляться, и сбежать не смогу. – Он усмехнулся невесело. – После смерти матушки и отъезда Маркуса я знал, что когда-нибудь придут и за мной.

– Вы… вы брат Маркуса? – я была настолько изумлена и шокирована данным открытием, что невольно подошла ближе и вслух задала данный вопрос.

Он повернул голову на звук и принюхался:

– Мелодичный голос, дорогие духи… неужели своим присутствием меня почтила Черная вдова? Сами будете убивать?

– А есть за что?

Мое настроение кардинально изменилось, стало вдруг легко и свободно, будто пришла в гости к хорошему другу. Я села в кресло напротив и убрала невидимость. Мужчина присвистнул, оглядывая стройное тело, облаченное в черный комбинезон.

– Давайте знакомиться, – улыбнулась открыто, – да, я Черная вдова, но предпочитаю имя Ангелина. И, как я уже говорила, моя душа не виновна в смерти вашего брата. Мне искренне жаль, что вы потеряли его.

– Душа, значит… Интересно. Меня зовут Нортан, брат писал о вас, восхищаясь вашей красотой и умом. Правда, среди ваших увлечений он не указывал шпионские игры.

– Я не собиралась вас убивать, Нортан. Я вообще не знала, что у Маркуса был брат. Просто мне очень захотелось узнать, что за таинственный сладкоежка живет в поместье и лакомится моими пирожными.

Мужчина неожиданно смутился.

– Простите, я скажу Линне, чтобы прекратила эти глупости. Меня вполне нормально кормят.

– Что вы, мне не жалко. Тем более, повару отлично удаются десерты. Просто я совершенно не понимаю, что здесь происходит. Количество тайн и загадок растет в геометрической прогрессии. И мне бы очень хотелось разгадать хоть одну из них. Может, вы расскажете, почему живете здесь, при мне ни разу не спускались вниз, да и вообще, даже самая болтливая часть прислуги не упоминает вас в своих бесконечных сплетнях.

– Вы же умная женщина, Ангелина. Могли бы сложить уже два и два. Мы с Маркусом близнецы, это очевидный факт, и если ему досталась свободная жизнь, то мне, соответственно, затворничество. К тому же матушка на поздних сроках заболела магической горячкой, из нас двоих Маркус был крупнее, поэтому их выбор очевиден. Сейчас же, после смерти брата, я мог бы жить более открытой жизнью, но горячка, как известно, не проходит бесследно, странно, что я вообще выжил.

Нортан замолчал, считая, что мне все должно быть понятно. Но я никак не могла связать вместе все известные мне факты и сделать правильный вывод. Мужчина опять сердито хмурился, пальцы бесцельно перебирали складки теплого пледа, и меня внезапно осенило – он ни разу не встал с кресла, даже когда я появилась в комнате и представилась, а ведь это было вопиющим нарушением этикета. Окинув взглядом комнату, я заметила и другие детали: поручни у кровати, трости-костыли, прислоненные к креслу, чуть в стороне некий аналог ходунков.

– Вижу, вы увидели достаточно, – сухо констатировал хозяин комнаты, мрачно наблюдая за мной, – прошу прощения, но уже поздно, я бы хотел остаться один.

– Да, конечно, вы правы, – я была расстроена и растеряна, ведь эти горькие нотки безнадежности в приятном мужском голосе – моя вина. – Если вы не против, я бы иногда навещала вас. Я чувствую себя довольно одиноко в поместье, но пока не могу вернуться в столицу. Нужно сделать в доме ремонт, понять, почему возникли проблемы на ферме, решить еще целый ряд проблем.

– Дела для вас на первом месте, да? Вас не назовешь убитой горем вдовой.

– Между нами не было безумной любви, – задумчиво пожала плечами, пытаясь отразить истинное отношение Ангелины к браку максимально нейтральными словами, – похоронив двух мужей, к третьему браку я подходила взвешенно и осознанно. Мне хотелось стабильности, защищенности и спокойствия. А после падения я сама настолько близко подошла к черте, отделяющей мир мертвых, что эмоции притупились. Остались печаль и сожаление… Спокойной ночи, Нортан, было приятно познакомиться.

– Ангелина, – мужчина окликнул меня, когда я уже взялась за ручку двери, – я бы предложил вам снова накинуть полог невидимости, или что там вы используете. Может, в столице другие нравы, но в поместье ваш наряд могут счесть слишком провокационным и даже неприличным.

Рассмеялись мы одновременно. Активировав артефакт отвода глаз, я скользнула на площадку и поспешила вниз, в свои комнаты. Усталость брала свое, а завтрашний день обещал быть сложным и насыщенным.

* * *

Утром, перед тем как ехать в деревню, я устроила Ханне настоящий допрос. Всю ночь я ворочалась в постели, пытаясь так составить вопросы, чтобы, не вызвав сильных подозрений, узнать все подробности про братьев Бэкруд и нынешнее состояние Нортана. В результате тонкой словесной игры выяснилось следующее. Близнецы в этом мире рождались крайне редко, и их появление считалось настоящим проклятием. Люди верили, что эти дети делили не только внешность, но и душу, а жить с половинчатой душой опасно: легко подхватить любую болезнь, привлечь всяческие беды и невзгоды, ведь пустую половинку с удовольствием займут мелкие исчадия ада. Поэтому при рождении проводился специальный ритуал, и один из детей получал билет в свободный открытый мир людей, другой же был обречен на пожизненное затворничество. Видеть его могли только родственники и доверенная прислуга. Несчастный как бы отдавал свою половинку жизни более удачливому брату или сестре. В этот раз не повезло слабому и болезненному Нортану. Магическая горячка во время беременности чаще всего заканчивалась смертью ребенка. Но оба мальчика выжили, только у одного из них с самого детства были проблемы с ногами: маленький Нортан с трудом ходил, а в юношестве практически полностью потерял этот навык. Медицина в этом мире была хорошо развита, большинство болезней быстро лечилось магами-лекарями, но в этом случае помочь не удалось. Магический след горячки вступал в конфликт с магией врачей и сводил на нет все их усилия. После смерти матери и отъезда Маркуса Нортан остался один на один со своим одиночеством, забытый всеми и лишенный свободы передвижения. Удобных колясок, подъемников и ступенькоходов здесь просто не было.

В своем родном мире, пока еще сохранялась минимальная подвижность, я пользовалась всеми этими приспособлениями: ездила на электроколяске в музеи и магазины, поднимала себя с кровати, а получив по федеральной программе навороченную коляску-ступенькоход, отправилась с подругой в Волгоград и посетила все мемориальные комплексы. Я, как никто другой, понимала всю тяжесть и безнадежность существования разума, запертого в неподвижном теле. Здесь я была очень богата, но леди Смерть говорила, что вселенная душа не держится долго в чужом для нее теле, срок моей второй жизни ограничен. Стоит ли чахнуть над своим златом аки Кащей?

В моей голове тут же родилось много интересных мыслей и идей и, прихватив с собой альбом для рисования и карандаши, я устроилась вместе с Ханной в карете. Дорога в деревню уже не казалась скучной, нужно было сделать наброски и чертежи.