Текст книги "Сны. Начало (СИ)"

Автор книги: taramans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Ну да… с блек-джеком и шлюхами! – усмехнулся Евгений.

– Да, так и есть! Заведение перепрофилировали, так скажем. Оно поработало в этом направлении какое-то время. А потом хитрован скоропостижно помер, не пережив превышения содержания свинца в своем организме. Эпоха накопления первоначального капитала. Санаторий постепенно захирел. Ведь знаете, как бывает – наследнички, дележка и все прочее. Ну а потом… потом, уже в начале двухтысячных, определенным структурам, возрождающим заброшенное направление исследований, приглянулось это место. Вот уже около пятнадцати лет здесь живем мы.

Плехов подумал и спросил:

– А я вот за эти дни видел всего нескольких человек, кто явно не относился к медперсоналу. Их так мало – тех людей, которых вы обследуете?

Карпов улыбнулся:

– Евгений! Давайте договоримся сразу – вы без этих всех…, – Карпов поводил рукой в воздухе, – Без экивоков! Если скажете или спросите что-то не то, я поправлю, или объясню, почему не могу рассказать. Или просто промолчу, договорились? Вы сейчас имеете в виду сновидящих, верно?

Плехов кивнул.

– Да! – Карпов откинулся в кресле, – А скольких вы видели?

– Троих. Один – мужчина около сорока пяти – пятидесяти. Второй – значительно старше, лет за шестьдесят. И третий – вообще дедушка, точно старше семидесяти.

– Угу… я понял про кого вы говорите. Тот, который помладше – да, тоже сновидящий. Бывает у нас крайне редко – не чаще двух раз в год. Он вообще живет далеко от Москвы. А другие… Другие – это те, для кого карьера сновидца уже закончена. По возрасту и состоянию здоровья. Они уже на пенсии. Но по нашим правилам, мы продолжаем с ними сотрудничать, только теперь – больше в сфере оказания услуг по их лечению. Как видите, своих людей, даже пенсионеров, мы не забываем! Как я уже говорил, Евгений, сновидящих вообще не очень много. А еще меньше тех, с кем можно работать.

– И сколько же на данный момент работают с вами? Или это секрет? – полюбопытствовал Плехов.

– Вообще-то секрет, да. Но могу сказать, что – около пятнадцати человек. По всей России. Вот и сами представьте – насколько мы заинтересованы в сотрудничестве с вами. Тем более, что некоторые из этих пятнадцати занимаются такой деятельностью, или занимают такие посты, что их так просто в лабораторию не затащишь. Кроме того… Скажу честно – вы сейчас самый молодой из выявленных сновидящих. Все остальные – старше, а основная масса – значительно старше. То есть, работать с вами – перспектива на долгое время, и оттого еще более привлекательная для нас!

Плехов хмыкнул:

– Неужели так уж сложно выявить подобного мне?

Карпов встал, прошелся по кабинету, и подойдя к окну, ответил:

– К сожалению… К моему глубокому сожалению, те времена, когда указания и распоряжения структуры, подобной нашей, на местах выполнялись неукоснительно и безусловно давно прошли. Да, они выполняются, но – как? Спустя рукава, и далеко не всегда. Сейчас такое время, что для исполнителя на месте, в каком-нибудь Урюпинске, важнее выполнить свою, именно свою работу. Или же – указание непосредственного начальника. А все запросы, распоряжения и указания вышестоящего начальства – по остаточному принципу, по большей части – отписки! И уж выполнение указаний структуры, не входящей в круг тех, от кого можно ожидать неприятностей здесь и сейчас… Вот как в вашем случае, к примеру. В детстве вас пытались лечить, потом – просто тупо поставили на учет. От последствий такого решения, как мне известно, вы избавлялись непросто и довольно долгое время. Уже здесь, в Москве, вы трижды проходили полиграф, и так же – трижды проходили обследование у соответствующих врачей. И что? Да – ничего! И только после вашего ранения, наконец-то и на радость нам, врач умудрился посмотреть более внимательно. Видно, вспомнил вдруг об имеющемся циркуляре. Кстати… По данному факту ему будет выплачено неплохое вознаграждение. Вот, как-то так получается.

– Неладно что-то в Датском королевстве! – пробормотал Евгений.

Карпов хмыкнул, коротко взглянув на него, кивнул:

– Именно! Уже давно и повсеместно. Радует только что тот бардак, что был в девяностые… Эх, ладно! Не будем о грустном.

Карпов задумался, потом помялся немного и предложил Плехову:

– Евгений! Документы будут готовиться еще некоторое время, почему бы нам с вами не прогуляться. Признаюсь честно, все эти новомодные правила о запрете курения в помещениях… И ведь ничего не попишешь – если они есть, то руководителям нужно показывать пример. А как быть, если я курю около сорока лет кряду?

Плехов согласился. Когда они вышли из кабинета, Карпов пояснил секретарше:

– Мы прогуляемся с Евгением по парку, через часок вернемся…

И снова Плехов поймал на себе заинтересованный взгляд женщины. А когда они вышли из здания, спросил:

– А почему у вас секретарь в медицинском халате? Или это дань традициям и специфике учреждения?

– Кто, Аллочка? Да она и не секретарь вовсе. Секретарь сейчас так же, как и руководитель – в отпуске. А Алла Дмитриевна, она – оператор. Просто заводить все эти формы, отчеты и прочее – удобнее из приемной, а не с рабочего места в лаборатории. Здесь и кофе попить можно, прервавшись. Это такие… наши местные нюансы.

– А кто такие операторы? – продолжал расспросы Плехов.

– Х-м-м… а вот это уже непосредственно касается нашей работы. Оператор – это наш внутренний термин. Кстати, операторы – тоже продукт штучный, если можно так сказать о людях. Хорошие психологи, очень внимательные к мелочам, способные развернуть отчет сновидящего о его сновидениях разного рода уточнениями, наводящими вопросами. Они помогают сновидящим, фактически являясь… как бы это сказать… личными секретарями таких людей. Подбор оператора – дело тоже очень непростое. Далеко не каждый оператор сможет подойти тому или иному сновидящему. Там столько нюансов! Порой операторы мужчины становятся друзьями со сновидящими. Вот так вот…

– А что, операторов женщин – меньше? – Плехову было любопытно все.

– На моей памяти, а я в программе вот уже семнадцать лет… Алла Дмитриевна – третий оператор. Точнее, даже – второй, ибо одна из женщин ушла к моменту моего прихода.

– А сновидящие – женщины бывают?

– Бывают. Но тоже – крайне редко. Всего известны… у нас в России, я имею в виду, с тех пор как этим стали заниматься предметно! Всего было известно таких семь женщин. И да, в настоящее время таких нет. Но это, скорее, к вопросу выявляемости этих людей. За рубежом, вроде бы такие имеются, но вот есть у меня по этому поводу глубочайшие сомнения. Учитывая, что там сейчас твориться во всех сферах деятельности…

– А кто есть сновидящие в повседневной жизни?

– Х-м-м, да кто угодно! Но есть определенная особенность… Все эти люди, как правило, с хорошим… ну – пусть будет – достаточным интеллектом! С очень хорошим воображением и фантазией. И к тому же… довольно разнообразными увлечениями. Кругозор очень широк… Но давайте-ка, Евгений – постепенно, но все сразу. Сейчас вернемся к бюрократии, ознакомитесь и подпишите ряд документов, без которых вообще никак. А потом, не торопясь, со временем вы все узнаете!

И Плехова закружил водоворот всяких разных подготовительных мероприятий. Он изучил и подписал кучу договоров и соглашений; заполнил ряд анкет. Подписки о неразглашении – тоже были.

Карпов уехал, забрав с собой изрядный пакет с документами. А вот Алла Дмитриевна, по просьбе того же Владимира Семеновича, устроила ознакомительную экскурсию Плехову по лаборатории.

– Вам предстоит пройти ряд опросов. Сразу предупрежу, опросы эти довольно обширные, и подчас могут показаться очень непонятными. Возможно даже – неприятными! Некоторые вопросы могут показаться вам повторяющимися, и даже – назойливыми. Иногда вопросы напрямую относятся к интимной сфере. Но тут ничего не поделать – до начала первых экспериментов нам нужно досконально понять не только ваши склонности, но и вкусы и предпочтения… Предпочтения в разном. Поэтому постарайтесь отнестись к этому, как к необходимой, пусть и скучной, и не особо приятной рутине.

Голос женщины был негромок, но речь хорошо артикулирована.

«Приятный голос, прямо скажем!».

– А сейчас пройдемте, я вам покажу непосредственно зал, где все это происходит…

Они спустились в подвальное помещение, и зашли…

Плехов ожидал увидеть некую лабораторию с разными стендами, приборами, колбами-мензурками и прочими алхимическими аксессуарами. Или даже нечто вроде прозекторской. Но все оказалось гораздо проще и даже симпатичнее. Обычная комната без какой-нибудь кафельной плитки по стенам. Стойка приборов была, но небольшая и скромно стоящая у стены. Компьютерный стол, офисное кресло и непонятное сооружение посредине.

«Похоже на саркофаг, или проще – огромный гроб!».

Женщина видимо что-то прочитала на его лице, потому как сразу подошла к саркофагу, и легко подняла крышку.

– Мы называем это ванной. Крышку, кстати, можно вообще снять и не использовать. В этом случае одевается мягкая повязка на глаза. Подойдите, посмотрите… Видите, ванна наполнена специальным гелем. Состав геля сложный и длинная формула состава ничего вам не скажет. Потрогайте его… Ну же, не бойтесь…

Плехов хмыкнул про себя – «Вот еще, бояться!».

Про эту Аллу Дмитриевну он уже сложил для себя первое мнение:

«Лет сорока. Роста чуть выше среднего, то есть сантиметров сто семьдесят. Приятное худощавое лицо. Симпатичная, но красивой я бы ее не назвал. Телосложением… скорее – худа, но не без приятных округлостей там, где надо. Волосы мелированные, неплохая прическа. То есть, в целом приятная женщина. Но главная в ней интересная особенность – голос. Голос у нее хорош. Хочется лечь, закрыть глаза, и слушать, слушать этот негромкий, но такой приятный голос! Сирена прям какая-то!».

Гель этот в ванне был зеленовато-голубого цвета и напоминал морскую воду. На ощупь он был странный. Никакой влажности, сырости не чувствовалось. Как будто позволял руке погружаться в него, при этом никаких ощущений не передавая. Только температура была интересной.

– После прохождения необходимых обследований, температура геля подбирается индивидуально. Обычно в диапазоне двадцать четыре – двадцать шесть градусов. Считается оптимальным, чтобы человек без какого-либо дискомфорта мог провести в нем часов семь-восемь.

Плехов почесал нос и спросил:

– А вы его хоть меняете?

Женщина удивилась, а потом звонко рассмеялась:

– Полагаете, что все сноходцы лезут в один и тот же гель? Конечно же меняем!

«Смеется она тоже – хорошо! Еще одна симпатия к данной дамочке!».

– А вообще у нас имеются три таких помещения. Но я не припомню, чтобы эксперименты проводились больше, чем с двумя сновидящими одновременно. Как-то издавна так сложилось. Чаще всего – вообще одно помещение в работе, – продолжила рассказ Алла Дмитриевна.

– А я видел здесь одновременно несколько человек…

– Подготовка тоже занимает много времени. А еще больше – обработка результатов, – объяснила она.

– А что… вот так прямо в геле и спят?

– Вот здесь… видите? Имеются торсионные ремни. Фактически человек ложится именно на них. Но гель позволяет максимально снизить вес тела, таким образом, эти ремни – они больше для страховки. Практически не чувствуются телом, а соответственно никак не влияют на циркуляцию крови, не образуется сдавливаний и пролежней. Ну и еще ремни для того, чтобы тело было постоянно расположено ровно по горизонтали и по центру ванны.

– Вы так рассказываете, как будто тоже пробовали спать здесь, – хмыкнул Плехов.

Женщина удивилась:

– Конечно же! Я, как и другие операторы пробовала здесь спать. Это – обязательный элемент нашей работы. Иначе – как мы поймем, что чувствует сноходец?

Евгений немного смутился:

– Ну и как ощущения?

Алла Дмитриевна пожала плечами:

– Непривычно. Мы же все привыкли спать на кровати. Тело всегда соприкасается с поверхностью. У кого-то – пожёстче, у кого-то – мягче. Так было и есть всегда. А здесь… висишь, как в невесомости. Непривычно. И сначала кажется, что прохладно, но быстро привыкаешь, становится вполне комфортно.

– А вот… как происходит съем информации с тела? Датчики какие-нибудь, да?

– Да. Датчиков этих много. Они располагаются практически по всему телу. Но они совсем небольшие, практически не чувствуются. Еще датчики есть в виде небольших лент, но тоже крепятся к телу совсем невесомо. Вы что-то хотите спросить?

– Извините, Алла Дмитриевна… Но я, как бы объяснить… Довольно волосат. Это что же – мне наголо бриться нужно будет?

– Вовсе нет… Я же говорю, датчики совсем маленькие, можно сказать – крошечные. Просто их много, и они очень чувствительные…

– Да, их, значит, много… А кто навешивает на тело все эти датчики? – почесал мочку уха Плехов.

Женщина пожала плечами:

– Медсестры. Они у нас очень опытные и ответственные. Нареканий к ним не поступало. А что вас смущает?

Евгений вздохнул:

– Вот именно что – смущает. Знаете… Прикосновения женщины, причем, если они не разовые, чаще всего приятны.

– И что? – Плехову казалось, что женщина сейчас явно прячет улыбку.

– Ну как что? Я боюсь оконфузиться.

– Ах вон оно что! – женщина отвернулась.

«Точно улыбается!».

– Вы боитесь, что прикосновение женщины может вызвать у вас эрекцию, да? – с легкой улыбкой оператор повернулась к нему, – Но вы же не восемнадцатилетний мальчишка, чтобы смущаться этого. Да и восемнадцатилетних сейчас этим смутить сложно. Я знаю – у меня сын такого возраста.

– Я не о том! Не смутить, а… Все же – неловко может выйти. Как-то…

– То есть, вы хотите сказать, что прикосновения мужчины к вашим интимным частям тела будет менее приятным, а оттого и более приемлемым? – продолжала пытать его женщина.

Плехов представил такое и передернул плечами от омерзения.

– Ну уж нет! Вот этого точно не нужно! Даже как-то представить себе такое…

– Евгений! Вы не смущайтесь. Сейчас я с вами разговариваю как врач прежде всего. И эти мои вопросы, они тоже являются подготовкой к исследованию.

– А я, прежде всего, вижу перед собой красивую женщину! – пробормотал Плехов.

– Спасибо! – она снова негромко засмеялась, – Мне очень приятно! А еще – как-то раньше мне не случалось видеть, как краснеют брюнеты. Очень интересно…

– Ну тогда у меня вопрос к вам, как к врачу! – начал немного раздражаться Плехов, – Вот представьте… Развешивает по мне молодая красивая женщина все эти датчики, наряжая как елку в декабре. Прикосновения там… И у меня – эрекция. Это же естественная реакция? Или вы считаете, что нет?

Алла Дмитриевна кивнула:

– Ну да, в общем-то… Вполне естественная реакция. И что?

– Не повлияет ли на результаты этого исследования вот эта естественная реакция? И мое раздражение оттого, что я смущен?

Женщина чуть задумалась:

– Скорее всего так и есть. Повлияет! Понимаете, у нас давно не было новых сновидящих. А все, с кем мы работаем, они более старшего возраста и на все это реагируют вполне спокойно.

– Ну а я о чем? – расстроено пожал плечами Евгений.

– Надо будет подумать, – протянула оператор, – Но медсестру могу заменить и я. У меня достаточная квалификация для этого.

Плехов махнул рукой:

– Тогда эта реакция будет не гипотетической, а обязательной. То есть она точно воспоследует!

Женщина прищурилась:

– Х-м-м… даже так? Еще раз спасибо, конечно. Скажите, Евгений, а вы – всегда такой… кобель?

Он пожал плечами:

– Лет с тринадцати. Бабкины гены. Она армянкой была. Высокий уровень тестостерона и прочие радости. Воображение, опять же, хорошее…

Алла Дмитриевна прошлась по лаборатории, задумчиво что-то пропела вполголоса.

– Х-м-м… можно что-нибудь подобрать из легких успокоительных, или – снотворных. Совсем легких, что-нибудь из натуральных, природных…

– А как быть с результатом? Влияние на него будет?

– Начало эксперимента, конечно, пойдет под небольшим их воздействием. Но… Надо подумать!

– А секс перед полетом – не практикуется? – решил немного понаглеть Плехов.

– Секс перед полетом? М-да… До вас как-то обходились без этого. Как с вами сложно, с молодыми самцами! – поджала она губы.

Глава 9

В лаборатории повисло молчание. Плехов был несколько обескуражен, смущен словами женщины, но в то же время и изрядно раздражен:

«Молодые самцы, молодые самцы! Привыкла, видно, с пожилыми мужиками дело иметь. Хотя… и сама-то еще вовсе не бабка. Ведь интересная женщина. Или действительно, стойкая «облико морале»? Или это она меня так троллит?».

В задумчивости он снова опустил руку в гель, заполнявший ванну.

«Какой-то он… никакой. Х-м-м… странно!».

Рука, которую он вытащил, была как будто бы сухая – ни капель геля, ни даже влажных следов на ладони не осталось.

– А это вот все… Не замкнет случайно, от какой-нибудь неполадки в сети? – обратился он к женщине.

– Нет. Гель такого состава, что фактически является диэлектриком. Кроме того, вся эта система съема данных работает с настолько слабыми токами, что при любом скачке напряжения просто выйдет из строя. Сразу и полностью. Я же говорила – датчики очень чувствительны. Здесь мы оперируем токами человеческого тела, которые очень слабы. Если их сравнивать с другими системами. Так что бояться с этой стороны вам нечего.

– А вот вы говорите, что датчиков, а значит и проводов к ним – очень много. А как все это… размещается в ванне?

– Вот. Здесь, здесь и вот здесь… Да практически по всему периметру емкости имеются разъемы. Отдельные датчики и провода собираются в узлы, которые уже и подключаются к этим разъемам. Конструкция проверена временем, хотя стоит признать, что несколько архаична. За рубежом, как я слышала, придумали что-то новое, но у нас все еще работают по принципу – «Работает? Не лезь!». К тому же, все продумано на сто рядов, и обладает несколькими уровнями защиты. Многие считают, что защита эта даже излишне дублирована. Но принципы всего этого закладывались еще в шестидесятых-семидесятых годах прошлого века, по аналогии с космической отраслью, где еще на стадии планирования и разработки закладываются несколько степеней защиты. Может выглядит громоздко и старомодно, но зато точно никаких эксцессов не произойдет.

Плехов обошел по кругу ванну, посмотрел:

– А попробовать все это можно будет? До начала исследований?

Алла Дмитриевна кивнула:

– Не можно, а нужно! Обязательно попробуем. Со всеми датчиками, с погружением. Только пока – без сна.

– А за рубежом, вы говорили что-то новое придумали…

– Я слышала, что у них постепенно отходят от ванн с гелем, и многочисленными датчиками. Костюмы все больше внедряют, но я согласна с коллегами – не очень понятно, как они добиваются в этом случае отсутствия воздействия на тело сновидящего. И если раньше еще можно было надеяться на хоть какой-то обмен опытом, то в последнее время, со всеми этими санкциями…

«М-да… санкции, санкции… «зарубежные партнеры» похоже вообще и страх, и разум потеряли. Все же это взаимосвязано. То есть эти санкции работают и в обратную сторону с неменьшим эффектом. Это как в ногу себе выстрелить! Да и хрен с ними, полудурками этими. С отдыхом только все становится сложнее и сложнее. Юлька уже злиться начинает – выбор становится все меньше!».

– Ну что? В первом приближении ознакомились? Тогда пройдемте, нам нужно обсудить программу первичной подготовки к исследованиям. Проведем некоторые тесты, побеседуем. А там и Владимир Семенович должен подъехать! – предложила ему Алла Дмитриевна.

Они поднялись на первый этаж, и прошли в кабинет психолога. Вот здесь уже обстановка напоминала что-то исследовательское. Кроме рабочего стола с компьютером, имелось большое кресло, по типу стоматологического, если брать хорошие клиники. С разными углами наклона как спинки кресла, так и сидения. К этому креслу были подведены многочисленные провода, с другой стороны, ведущие к стойкам с аппаратурой.

– Здесь мы будем проводить ваше тестирование. Все это несколько напоминает систему полиграфа, но как видите – более удобную для тестируемого. Ну что, начнем? Или сначала кофе выпьем? – спросила женщина.

– А разве кофе не повлияет на давление, сердечный ритм и прочее? – удивился Евгений.

– На первом этапе тестирование будет проходить по довольно простой методике. Там это не имеет особого значения. Вот потом – да, все будет сложнее.

– Тогда – сначала кофе! – кивнул Плехов.

Кофе пили в молчании. Оператор была погружена в свои мысли, а Плехов просто бездумно смотрел в окно, решив, некоторым образом, абстрагироваться от происходящего.

«Если все это небыстро, то нужно максимально отрешиться. Пока это возможно!».

– Ну что, приступим? – когда кофе было выпито, а молчание несколько затянулось, предложила Алла Дмитриевна.

– М-да… Давайте, чего кота за хвост тянуть! – решил Евгений.

– Тогда вам нужно будет снять рубашку – мне необходимо повесить несколько датчиков на грудь, и брюки до коленей нужно будет подвернуть. Да, вот так! – кивнула оператор, – Х-м-м… а вы действительно изрядно волосаты!

Она покосилась на его грудь, заросшую черным кудрявым волосом.

– Все-таки бриться придется? – погрустнел Плехов.

Женщина подошла к нему и провела рукой по его груди. Но в этом не было никакого эротического подтекста. Плехов видел, что у нее был только профессиональный интерес.

– Думаю, что не придется! – успокоила его Алла Дмитриевна, – Эти датчики вполне разместим и так, а там, те датчики в ванне, как я говорила, совсем небольшие. Не помешает им ваша обильная поросль!

Плехов устроился на кресле. Оператор подошла, осмотрела его и разместила «кругляши» с проводами, намазав несколько мест гелем.

– Поерзайте на кресле, проверьте – все ли удобно? А я чуть отрегулирую…

Сама психолог села за компьютерный стол, и объяснила:

– В первую очередь проверим вашу расположенность к оператору.

Евгений удивился:

– А я думал, что вы и будете оператором.

– Это не обязательно! Ваше мнение, конечно, будет учитываться, но практика показывает, что на первом этапе пожелания сновидящего по поводу оператора может быть ошибочным. Так… сейчас вам будут представлены образцы голосов. Уточняем ваши предпочтения.

Потом Плехов слушал разные голоса – мужские и женские, звонкие и глухие, громкие и тихие, хриплые и мелодичные. Разные, в общем. Его задача была определить – что ему больше нравится.

– Дело в том, что сновидящему много времени предстоит провести в общении с оператором. Точно установлено, что даже тембр голоса может повлиять на результаты опроса. Сновидец на каком-то этапе может начать просто раздражаться от самого голоса оператора, а, значит, часть опроса будет неверна. Эмоции будут преобладать, – объяснила ему женщина.

Это продолжалось довольно долго. Но наконец подошло к концу.

– Х-м-м… пока мы определились с изрядной долей вероятности, что вам больше подходит женский голос.

Определив некоторую озадаченность в словах оператора, Плехов спросил:

– И в чем же проблема? Я же вам сразу говорил об этом!

– Дело в том, что в настоящий момент у нас лишь два подготовленных оператора-женщины. Это я и моя коллега. Готовить оператора – очень небыстрый процесс. Может растянуться и до года. А может – и больше.

– Так чего мудрить? С вами мне работать вполне комфортно! – с энтузиазмом заявил Плехов.

– Да? А с чего вы решили, что я этого хочу? – огорошила его ответом Алла Дмитриевна, – Вы пока не понимаете, насколько много времени нам придется проводить вместе. Обработка результатов может продолжаться и до недели. Были бы вы постарше, я, возможно, и не раздумывала бы… Но ладно! Давайте протестируем женские голоса.

Результат тестирования Плехову был ясен заранее. Несмотря на то, что второй женский голос был тоже очень интересен, но… Алла Дмитриевна была лучше.

– Евгений! Мне кажется, что вы были не совсем искренни. Вы не понимаете… Пока не понимаете! Здесь не место мимолетным эмоциям…

– Скажите, а второй оператор женщина… она красива?

Женщина вздохнула:

– Вот я и говорю – сложно с вами, молодыми. Екатерине Сергеевне больше пятидесяти лет. Она невысока ростом и несколько… полновата. Но с ней комфортно, она хороший специалист.

– А вот Карпов говорил, что важны многие нюансы. И если не будет установлена определенная эмоциональная связь, результаты исследований будут не совсем корректны.

«Вот еще! Нужна мне здесь этакая «мамочка». Пусть она и профессионал, и с ней комфортно, но… есть же и другие критерии!».

Плехов не мог себе ответить определенно – нравилась ли ему Алла… к-х-м… Дмитриевна. Нет – внешне-то она вполне симпатична. Но тут же дело не в эротике и сексе! Хотел бы он ее? Ну-у-у… наверное, при определенных условиях… не отказался бы пообщаться с нею поближе. Но вот активно завоевывать? Нет, точно – нет.

«Вон у меня Юлька какая красотка! Так что… некоторая симпатия к оператору у меня есть, но… Нет, пусть будет покойна, домогаться я ее не буду!».

А вот сама оператор? Плехову казалось, что женщина как бы в раздумьях – и хочется, и колется! А почему так? Да бог ее знает! Женщины. Тут с мужской логикой даже подходить не стоит.

Карпов приехал на следующий день, утром. Когда Плехов зашел в его кабинет, «насяльнике» поздоровался, а потом выложил на стол несколько документов:

– Нужно подписать это, это, и вот это! Могу вас обрадовать, все бюрократические и «айчарные» коридоры – позади. И да, вот, держите!

Перед Евгений на стол была выложена бордовая книжечка удостоверения.

«Угу… ФСБ России. Фото. По Москве и Московской области. Звание – капитан? Ого! С какого это «перепугу»? Должность – кратко: «Сотрудник».

– А почему…, – начал Плехов.

– Капитан? – прервал его Карпов, – По возрасту, Евгений Николаевич. По возрасту и образованию. Образование у вас – высшее юридическое, да еще и кандидатская есть в наличие. Вам тридцать два. Самый капитанский возраст. Извините – на майора вы пока не тянете. И еще раз… Не думаю, что вы будете размахивать этой книжечкой налево и направо. Ее вообще не нужно никому видеть. Даже вашей подруге, при всем моем к ней уважении. Удостоверение это – оно вообще на самый крайний случай. И – да, так положено у нас.

– А что, у всем сновидящих такие имеются?

Карпов почесал переносицу:

– Они либо имеются, либо имелись когда-то. Если человек от нас ушел. Либо – такие же, но уже – пенсионные. Да и зачем вам это знать? Меньше знаешь, крепче спишь, не так ли?

После изучения и подписания Плеховым документов, из которых следовало, что он теперь является сотрудником научно-исследовательского центра научно-технической службы ФСБ России.

«Вот как!».

– Это что же… мне какую-то подготовку нужно будет пройти? Все-таки – ФСБ, – спросил удивленный Плехов у теперь уже своего руководителя.

В ответ тот рассмеялся, и ответил:

– Да прямо там! Вы полагаете, что все сотрудники ФСБ, включая гражданский персонал, прямо вот все – Джеймсы Бонды? Конечно же – нет.

Но потом Карпов задумался:

– Хотя вы теперь в аттестованном составе. Со званием… А что – вы хотели бы обучиться? Правда? Довольно неожиданно для меня…

Евгений пожал плечами:

– Если это все так серьезно… То, думаю, хоть в какой-то мере надо соответствовать. Понимаю, что я никакой не «альфовец» и даже не «вымпел». Но и совсем уж никчемой быть как-то не хочется.

– Интересно! – протянул Карпов, – Хорошо, я проконсультируюсь. Если вы будете не против, можно будет включить вас в группу переподготовки сотрудников. Насколько я знаю, это… месяца на три. Вы действительно готовы к такому?

– Думаете – не потяну? – хмыкнул Плехов.

– Да я не об этом сейчас! – отмахнулся Карпов, – Потянете, не сомневаюсь. Голова у вас на плечах есть, парень вы спортивный. Да и включить вас можно будет в группу гражданских специалистов, которые… так скажем – «первоначалку» проходят. Там ничего особо сложного и не будет. Общие принципы, знания. Чуть ознакомят вас с тем или другим. В спортзал немного походите, в тире пару раз постреляете. Да вы и так всем этим периодически занимаетесь, не так ли?

«Ну, о том, чем я интересуюсь, похоже, здесь уже ознакомились на должном уровне!».

После обеда его снова занял беседой Карпов. Они прогуливались по дорожкам парка. Курильщиком Владимир Семенович был и правда заядлым.

– Я ознакомился с первоначальными вашими тестами. И вот что хотел бы сказать, Евгений… То, что по всему выходит, что оператором вашим быть Алле Дмитриевне… Это и хорошо, и плохо.

– А чем же это может быть плохо?

– Видите ли, Евгений… При работе между оператором и сновидящим может образовываться эмоциональная связь. Я об этом вам уже говорил. И связь эта подчас выходит за пределы формальной. Мужчины зачастую начинают дружить во вне рабочее время, тем более – если есть какие-то совпадающие интересы, хобби. Рыбалка, к примеру. Или коллекционирование чего бы то и было. С вами же… Алла – женщина симпатичная, и еще далеко не старая. А вы – молоды. Опять же, я говорил вам, что давненько у нас не было столь молодого сновидящего.

Карпов замолчал, и они какое-то время гуляли молча.

– Да что я буду ходить кругами – вокруг да около?! В общем, у Зацепиной уже был такой опыт. И он закончился плохо. Лет десять назад, чуть больше… К нам попал на реабилитацию один офицер. У него была не то, что тяжелая, но довольно сложная контузия. И в процессе реабилитации вдруг выяснилось, что он – сновидящий. Такое бывает, да! Не только – как в вашем случае, то есть с детства, но и под влиянием разного рода травмирующих обстоятельств. Случается! Не часто, но – случается. Так вот… Аллочка тогда стала его оператором. И… В общем у них случился импринтинг. Причем – не только у него, но, что хуже – у нее тоже. Это наш брак, конечно. Брак в работе! Не распознали сразу всей серьезности момента! А потом он развелся с женой. Она – бросила мужа. Семь лет они прожили в браке. У нее родился второй сын. Первый, кстати, тоже воспитывался в их новой семье. В общем-то, все было не сказать, чтобы замечательно, но – неплохо. Но вот потом произошли новые назначения в службе у этого мужчины. И начальником его стал полный дуболом и… Идиот, в общем! К тому времени Сергей уже дослужился до полковника. Так как он был сновидящим, то в личном деле у него был «сторожок». Но это не помешало его начальнику отправить Сергея в командировку, в Сирию, советником. А там – подрыв. И все – у нас не стало сновидящего, а у Аллы – мужа. Это было три года назад. И с того момента она не работала оператором. И вот сейчас… Это тестирование с вами. Так что, даже не знаю, что тут предпринять!

– А что она сама? – Плехов был несколько обескуражен, но этот рассказ особо не тронул его.

«Ну да. Вот так и случается. Сначала – одно совпадение, потом – другое. А теперь – что?».

– А вот я и не знаю, какое решение она примет. Я дал ей возможность решать самой. Как я уже говорил – оператор – товар штучный. Крайне обидно было терять такого специалиста. Крайне обидно! Да и Аллочка тоже переживала. Я сейчас не о муже. Там она тоже переживала, конечно. Но я сейчас – про работу. И вот так вот – как снег на голову. Давайте так поступим…