Текст книги "Сны. Начало (СИ)"

Автор книги: taramans

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Позади Савельева шел радист «Сава». Не «Сова», а именно – «Сава», Савелий, то есть. Какого хрена еврея занесло в контрактники – пойди пойми! Был он настолько редок и примечателен, что другие часто не верили, что Сава – чистокровный еврей с Биробиджана. Это как негр – стрелок в комендантской роте в Ножай-Юрте. Простой такой русский негр Дима. С ним постоянно все фотографировались – экзотика! Так вот – «Сава» уже их достопримечательность, их сводной разведроты. И ведь неплохой разведчик, надо сказать. Опытный, обстрелянный. Радист – лучше не надо!

Ленинградец Костя, снайпер. Он курсант-недоучка. Выперли его из училища с третьего курса за банальный мордобой. И зря! Костя уже сейчас вполне себе командир группы. А еще натаскается – вообще куда с добром!

Эта группа была хорошая, опытная. Только двое молодых, у которых этот выход второй-третий. Но и у тех «срочка» в разведроте за плечами. По «физухе» парни вполне тянут, а там – посмотрим. Вот только Лантарев подсуропил!

«Какой – посмотрим?! На хер эти «посмотрим»! Мне это «выход» оттянуть и на Большую землю! Отпуск-девки, звание-перевод! Так что – сидим под кустом тихэнько-тихэнько! И пошли на хер отцы-командиры с их желанием притащить с «выхода» какого-нибудь «ваххабита», которого можно потрясти на предмет – «Чего задумали, гады?».

Плехов про себя хмыкнул – желания Савельева вполне понятны.

Вообще у Савельева были, в некотором роде, претензии к отцам-командирам. По факту, он являлся исполняющим обязанности заместителя командира разведроты. Была такая нештатная должность в том бардаке, который назывался сводной ротой. Да и дивизия была в этой республике представлена не в полном составе. Далеко не в полном. Сводный полк, так это называлось. Так вот, вроде он замкомандира роты, а на такие «выхода» его пихают уже не в первый раз! Раньше-то он не отказывался, нормально, чё! Вроде один из самых опытных взводных, «группер» со стажем, чего отказываться, не в колхозе же работаем.

Но – за неделю до отпуска?! С-с-с-уки нехорошие! Вместо того, чтобы чемоданы паковать, да «ништяками» затариваться, теми, которые можно с успехом «толкнуть» по возвращению. Тут речь не об оружие, если что, и не о всяких взрывоопасных предметах, но… подчас у «духов» находились интересные вещицы, которыми их «подогревали» зарубежные партнеры. Те же часы – хорошие, швейцарские, которые Савельев снял с «холодных», их у него было уже трое. А что – что с бою взято, то – свято!

Плехов смотрел все это «кино» и размышлял – куда его закинет в конце этот сон? Если брать по первому, носителя ни хрена хорошего не ждет.

«Только бы не плен! Если к пацанам-срочникам «чехи» так относятся, то уж «контрабасов» или офицера разведки – ничего хорошего вообще не ждет. А проходить круги ада… Но у каждого разведчика на груди, в подсумке, на этот случай имеется «эфочка», последняя, заветная!».

Глава 14

Меж тем группа шла и шла вперед. Остановки практически не делали. Лишь пару раз присели, затихарились в невысоком подросте кустов, что росли вдоль тропы. Первый раз Плехов так и не понял, что насторожило дозор, а второй раз, один из бойцов дозора, повернувшись к основной группе, показал два пальца, приложенных к нижней губе. Даже до Евгения дошло, что впереди тропу пересекала стайка кабанов.

Потом они остановились в неглубоком распадке, обильно заросшем кустами орешника, перекусили и чуть отдохнули. Бойцы основной группы сменили «фишку», залегшую с двух сторон по краям этого оврага. После того как поели и эти разведчики, оправились, подтянули снаряжение и двинули дальше.

Плехову сложно было судить, сколько уже прошла группа – они шли то вверх по склонам, то вниз, петляли вслед за тропой, иногда, по непонятным сигналам от Мещеряка, они сворачивали с тропы и пробирались напрямую через лес. Расстояний тут как будто и не было, как не было направлений – не к чему было привязаться взглядом. То склон горы, то кусты, то деревья. Но «разведосы» шли уверенно, как будто бывали здесь не раз, и не два.

В одном месте, по сигналу «Мещеры», группа залегла, ощетинившись стволами в разные стороны, а Савельев прошел дальше, до присевшего у большого камня прапорщика.

На немой вопрос командира, «прапор» кивнув на небольшую полянку впереди и чуть слева, негромко, почти шепотом, пояснил:

– На «дневке» кто-то стоял. Дня три назад. Человек пять-шесть, не больше.

По команде Савельева, два бойца дозора прошлись, пригибаясь и приседая по краю полянки, и один из них, вернувшись, доложил:

– Пятеро, похоже. Не наши, скорее – «чехи». Ушли вон в ту сторону. Вон там…, – кивнул боец, указывая направление, – И вон там – две «растяжки». «Эфки».

«Мещера» сплюнул, пробормотал:

– Значит, не «чехи». Папуасы какие-нибудь…

Савельев был согласен с прапорщиком – местные, без особой нужды, вот так – «надурничку», минировать бы не стали. Мало ли кто тут пойдет? Тропа рядом, а «подрыв» какого-нибудь пастуха или ребенка – местным оно надо? Они может живут где-то рядом в ауле.

«Не… точно не местные!».

– Зашевелились, «бандерлоги»! – чуть задумавшись, сказал «группник».

– Да что тут думать-то? Они куда-то на равнину стягиваются. Либо к Аргуну, либо потом чуть левее уйдут – к Грозному. Там их надо поискать, наверняка уже какая-то часть там собралась. А мы тут по горам ноги сбиваем, ищем непонятно чего…

Было за «Мещерой» такое – поворчать любит.

– Ладно… Полянку обходим слева, и идем на тот водопадик, помнишь, Мещеряк?

Прапор кивнул.

«Значит и правда не раз они уже здесь бывали! Уверенно места знают!» – сделал вывод Плехов.

Потом они довольно долго поднимались по склону, нарезая серпантин. Вблизи верхушки горы расположились на передых. Савельев снова ушел вперед, присоединившись к Мещеряку, который, замаскировавшись в низких кустах на вершине, разглядывал в бинокль лежащий впереди спуск и распадок с текущей в нем речкой.

«Поганый участок! Нечастые кусты по склону, в которых не спрятаться толком, склон метров двести. Если что – назад, наверх быстро не убежишь. Вправо или влево обходить – запаришься. Это километра три-четыре в обход топать. Вот и думай – двести метров вниз – легонько, или четыре «кэмэ» в обход!».

Плехов прислушивался к мыслям старлея, про себя полагая правильным пойти в обход. Но вмешаться он не мог, оставаясь сторонним наблюдателем без права голоса. Он понимал и раздумья командира – люди уже несколько часов топают по сложной, сильно пересеченной местности и усталость накапливалась. Сам Савельев чувствовал, как проснулась и начинает нарастать боль в ранее раненом плече. Давит на плечи «лифчик», ремни «эрдэшки» тоже принимают в этом участие.

«Речка еще эта, долбанная! Весна, разлилась широко. И это еще с перевала толком вода не пошла! К середине мая тут вообще не пройти будет. Да и сейчас переходить речку вброд, по камням, в холодную воду лезть? А – надо! Вон уже тот склон видать, где мы забазироваться должны. Но еще часок топать придется, в мокрых берцах!».

Мещеряк подал голос:

– Прямо надо идти. Тихо вроде бы все. А справа или слева обходить – там тоже хорошего мало. Дорога вдоль реки идет, петляет, как бык поссал. Открытых участков – хватает, с того берега – будем как на ладони!

Савельев кивнул, повернулся и рукой подал знак – «Вперед!». Бросил Мещеряку:

– Давай со своими помалу. Мы сверху, прикрываем!

Расположившись наверху и выбрав позиции, группа смотрела на противоположный берег этого ущелья и на то, как дозор быстро, но не торопясь, спускается вниз. Замыкающие, расположившись чуть ниже, оглядывали тропу, по которой они поднялись сюда и бдели вправо и влево. Вот Мещеряк с бойцами спустились вниз, до дороги, коротко прошли по ней туда-сюда. Прапорщик поднял руку и дал отмашку – «норма!».

Внизу, уже в пойме реки, был небольшой холмик, вытянутый по руслу. На нем и прилегли бойцы дозора, контролируя близкий уже к ним противоположный берег и подходы по ущелью в обе стороны. По команде Савельева группа по трое начала спускаться вниз.

Плехов чувствовал, как «замандражировал» командир. Момент такой – сейчас можно их застать как со спущенными штанами! Но прошла первая тройка, потом, со второй спустился и сам «группник». Все было спокойно. Мещеряк со своими пошел вперед к броду. Савельев, обернувшись, подал команду, и замыкающие начали спускаться вниз.

«Вслуч-чего там посередине есть небольшая площадочка, с камнями по кругу. И кустики в наличии!».

Савельев сам, проходя вниз, отметил, что на двухстах метрах спуска это единственное место, где можно залечь, зацепиться.

«Позиция, конечно, говно – ни влево, ни вправо, ни вверх, ни вниз – никуда не уйти. Но все же лучше, чем на почти открытом склоне!».

Замыкание – парни опытные, сами поняли, и залегли на упомянутой площадке. Савельев кивнул одобрительно и повернулся вперед. Мещеряк уже переходил реку. Один из бойцов, выйдя из воды, продвинулся вперед почти до опушки леса, и присев на колено вглядывался в сумрак чащи.

«Нормально, нормально! Вот и все, перешли. Заходят под деревья!».

Плехов, хоть и был только сознанием в теле Савельева, чувствовал напряжение старлея. Это напряжение передалось и ему. Нервы звенели как натянутая струна. Но Савельев чуть выдохнул и махнул рукой следующей тройке на выдвижение.

Но не успел «Большой», подхватив «пэка», полностью выпрямиться, как под деревьями, невидимые сейчас загрохотали автоматы дозора. И сразу к ним присоединились…

«Один… два… бля! три! Да больше!».

Савельев в голос подал команду:

– Занять оборону! «Большой», прикрывай «Мещеру», сейчас отходить будет!

А в голове сполохом мелькнула мысль:

«Если успеют отойти, если смогут!».

Уж больно там резко и сразу пошел «накат». И автоматы лупили не выверенными, расчетливыми «троечками», а длинными. Так, когда – нос к носу, неожиданно…

Припав к большому камню на вершине холмика, Савельев с болью вглядывался вперед – под своды этих больших деревьев, но ничего не мог разобрать. Но вот пробно грохотнул короткой очередью «Большой» – значит кого-то засек там, впереди. Старлей лежал чуть ниже и правее и сейчас ничего впереди разглядеть не мог.

«Ага! Вот вы где, бляди!».

Едва видимой тенью мелькнул один силуэт, второй, а вон и третий – чуть дальше и глубже в лес!

– «Сава»! Связь! Передавай – у меня «контакт». «Бородатых» до двадцати-двадцати пяти! Координаты… Сам не отойду, прошу поддержки «крокодилов».

И приложившись к прикладу – «Двадцать два! Двадцать два!». «Двадцать два тебе, блядь такая!».

Чуть выдохнул с облегчением – выкатился из леса Мещеряк, подбежал к реке, но – грамотный! Переходить ее не стал, ушел правее и занял позицию в прибрежных камнях.

Савельев даже восхитился – «Сука какая! Влет усек, что за теми камнями его с того берега не взять! А ближе подойти, чтобы гранатами закидать – мы не дадим!».

Из-под деревьев выскочил второй боец. Припадая на правую ногу, тоже добежал до речки и залег среди камней, включился в перестрелку. А вот третий… Третий добежать не успел, упал в нескольких метрах от деревьев.

Ду-ду-дух… ду-ду-дух… – грохотал пулеметом «Большой».

– «Второй»! – крикнул Савельеву «Сава», подбежав пригнувшись поближе, – «Вертушки» будут плюс двадцать-тридцать!

«Где-то на облете неподалеку были! Это хорошо! Но вот и эти двадцать-тридцать минут – попробуй тут посиди!».

А перестрелка все ширилась и нарастала по силе.

«Да хер там – двадцать-двадцать пять! Судя по плотности огня – пятьдесят, а может и больше!».

Савельев был сосредоточен. В численности противника он, похоже, попал пальцем в небо! И позиция такая, мать твою! На этом «пупе», пусть и с камнями и кое-какими жидкими кустиками им долго не протянуть! Прижмут и обойдут слева! Хоть речка «абреков» притормозит! Справа пока их держит «Мещера» и второй боец.

«Блядь!».

Бросив взгляд, старлей увидел, что второй боец лежит в камнях, уткнувшись лицом в землю. Сзади, от замыкания, тоже били очередями.

«Похоже им сверху лучше видно! Но сейчас «духи» начнут подствольниками обкладывать!».

Угадал! Сначала хлопнула одна граната подствольника – позади, на дороге. А потом – хлоп! Хлоп! Хлоп! И все ближе, бляди, кладут!

– Снайпер на одиннадцать! – подал голос Костя, крикнув откуда-то слева.

Савельев перекатился чуть дальше вправо, выглянул из-за камня.

«Где ты, блядина? Где ты можешь быть? Ага…».

Кто-то из бойцов дал указание трассером. Савельев рывком стянул со спины тубус «мухи», раздвинул, вытащил чеку. Еще раз выглянул…

«Ага! Понятно! Вот где-то тут эта сука сидит!».

Приподнявшись на секунду, поймал в рамку прицела кусты, где мог «затихариться» «чех».

– Выстрел! – скорее для себя и по привычке скомандовал.

Но вот лечь – не успел! Сзади опять захлопали гранаты подствольника и бедра, и голень обожгло.

«Суки! Какие умелые, блядь, попались!».

Старлей кинул взгляд назад, на ноги.

Никаких алых струй, и это – хорошо. Значит посекло несильно. Перевязаться бы, да где тут!

Услышал, как «Большой» рявкнул:

– «Сава» – двести! Рация – в хлам!

«Блядь, блядь, блядь!!! Нет у нас радиста и рации! Выходит – не достал я этого снайперюгу!».

Плехов – как железом по стеклу – услышал скрежет зубов Савельева.

«Где же «вертушки»?» – это уже была собственная мысль Плехова. Он был никакой ни солдат, в подобном никогда не участвовал, и сейчас с оцепенением смотрел, как гибнет разведгруппа. С оцепенением, но и с непонятным прежде чувством – мужики не сдаются, делают свою работу стиснув зубы.

Похоже, кровопотеря все-таки давала о себе знать – было заметно, как медленнее двигается Савельев, да и мысли его потеряли прежнюю четкость. Старлей стрелял короткими очередями, менял магазины. Дополз до «Большого», который лежал, привалившись к пулемету и стащил того пониже, за бровку холма. Потом «группник» дополз до радиста, и вытащил из «лифчика» запасные магазины.

Уже смутно Савельев слышал стрекот винтов, видел, как кто-то из бойцов хлопнул красную ракету в сторону «бармалеев». Загрохотало совсем рядом. И это – радовало его. А потом свет погас…

– Я тут опять запрос организовал, да сам покопался в сводках старых, – продолжал разговор Карпов, – Так вот… Никакого старшего лейтенанта Савельева в штате Псковской дивизии никогда не было. И «пэвэдэ» сводного полка дивизии располагалось в девяносто шестом году совершенно в другом месте. Нашел старшего лейтенанта Савина. Но тот был в составе Майкопской бригады, и погиб в январе девяносто пятого у железнодорожного вокзала в Грозном. Вот… Рязанское училище заканчивали несколько Савельевых, но – года не подходят, да и все остальное.

Карпов положил на стол папку:

– Сам потом почитаешь. Так что… Это не наша реальность, Евгений. Если это тебя немного успокоит. Я могу тебя понять. Пережить такое… Но, еще раз – либо это не наша реальность, либо это… твое воображение сыграло дурную шутку.

Плехов молчал. После пробуждения он вообще больше молчал. Если речь не шла о работе с оператором. Там не помолчишь – Алла выспрашивала все подробности, фиксируя все на видеокамеру и диктофон. Но, похоже, и ее не оставило равнодушной услышанное – Плехов видел и чувствовал, что отношение к нему женщины в чем-то изменилось.

– Я вот думаю… В первый раз я делал все сам. Ну как сам… Ту же гранату подготовил к броску – не сам. Я вообще не знал, как она взводится. Мышечная память похоже. Но двигался-то я сам! А здесь я был как сторонний зритель.

– Да, согласен, непонятно. Алла сказала, что по показаниям оборудования, и твоим словам – боль от ранения ты чувствовал? – спросил Карпов.

– Чувствовал. Хотя не уверен, что настолько остро и сильно, как чувствовал ее Савельев. Вообще… все как-то странно. Не ожидал я такого…

– М-да. Два первых опыта и заканчивается все предельно плохо, – кивнул Карпов, – Даже не знаю, что сказать. Обычно сны – половина на половину, по крайней мере. А тут… Хотя, согласись, статистику мы еще не наработали.

«Наверное он боится, что я откажусь от продолжения сотрудничества. А я – откажусь? Не уверен. Да, сны, конечно, мне приснились те еще. Но может и правда – дальше будет лучше? Хоть в чем-то!».

– Мне отдохнуть надо бы! – перевел взгляд со стены на начальника Плехов.

– Само собой! Вот закончите с Аллой все отчеты и отдохнешь. Отдохнешь, встряхнешься, пообщаешься с подругой. Тебе нужны положительные эмоции. Евгений, не стоит делать выводы по первым двум, пусть и не совсем удачным опытам.

Инструктор Илья парень был тактичный, и погрузившегося в раздумья и воспоминания Плехова особо не доставал. Но видя, что Евгений «встряхнулся», начинал пичкать методами и способами приведения тела в надлежащий порядок. Он вообще, похоже, намеревался привести парня в вид, который считал правильным.

– Женя, качай пресс! – указывал инструктор Плехову на живот.

– Да у меня вроде бы ничего лишнего здесь нет! – удивился Евгений.

– Пока нет. Но, если не заняться – будет. Да и вообще, кубики пресса бабы любят!

Плехов смеялся и отшучивался:

– Вообще-то бабам нравятся и крепкие мужские задницы.

Илья кивнул:

– Правильно! То есть и ягодичные надо качнуть. И вообще, ноги у тебя вроде и неплохие, спортивные, но объема бы добавить не помешало бы.

– Как тогда совместить объем бедренных и икроножных, если ты говоришь – скакалку забывать не следует. В рукопашестве и ногомашестве прыгучесть же больше ценится?

– Баланс! – инструктор с важным видом поднял палец к потолку, – Перемежаем силовые с кардио. Вот тебе и объем повысится и прыгучесть!

– Вроде и парень ты подкачанный, и удар… есть. Но вот не очень-то он у тебя поставлен. Говоришь по груше стучал в школе? – скептически оценивал его Илья.

– Немного. И не в секции, под присмотром тренера, а у приятеля во дворе. Потом еще немного ходил в универе за занятия. Но тоже – не назвал бы это занятиями. Времени на учебу уходило много – я был хорошим студентом.

– А чего в секцию в школе не ходил? – допытывался Илья.

– Со здоровьем у меня в то время были проблемы. Не взял меня тренер. Вот приятель и показывал чуток из того, чему его учили.

– А в универе что за секция была? – хмыкнул инструктор.

– Знаешь, тогда только в моду входили все эти русские стили боя…

Илья хмыкнул снова:

– Поди и деньги платил?

– Нет. Там один из физруков занятия вел. Больше «бла-бла-бла» и все такое – про славян, великих воинов и прочую тряхомудию про древних и правильных богов.

– Понятно. Значит так, бойцом я тебя не сделаю, это очень плотно заниматься надо, но предлагаю вот что… Ты, кроме тренажеров и «железа» все одно должен «кардио» делать. Вот я тебе и накидаю что и как. Скакалочка там, та же груша. В общем, программу составлю, чтобы ты на улице совсем уж «лошком» не выглядел. Лады?

– Окей…

Юльку он приехал встречать чуть раньше, чем было нужно. Побоялся «встрять» в пробку и опоздать, а получилось докатить до Шереметьево довольно быстро. Послонялся по зоне прилета, поглазел на встречающих, лениво осмотрел ассортимент ларьков.

«Интересно! Вообще не понятно – зачем тут нужны ларьки? Или они полагают, что люди – только с самолета и побегут «затариваться» всякой ерундой? Да еще и за такие цены?».

Цены в аэропортах и железнодорожных вокзалах вообще дико удивляли Плехова всегда. Откуда и что берется в местном ценообразовании? Его величество рынок сюда, наверное, и не заглядывал. А хозяевам этих ларьков и невдомек вовсе, что немного дальше привокзальных площадей имеются другие магазины, где ценник был в три, а то и в четыре раза ниже здешних.

«И ведь покупают люди! Матерятся, возмущаются негромко, но – покупают! Опять же, вопрос – а чуть потерпеть и купить дешевле – религия не позволяет? Или «ужзамужневтрепеж?».

Подруга вышла павой, катя за собой за ручку небольшой чемодан.

Плехов невольно разулыбался:

«Хороша! Даже после перелета, нервотрепки аэровокзала – хороша!».

Он обнял подругу, с удовлетворением отметив завистливые взгляды мужчин вокруг.

– Привет, радость моя! – даже позволил слегка опуститься одной руке чуть ниже, чем полагалось по нормам приличия.

– Привет! – засмеялась Юлька, – Ну докладывай – соскучился?

– Ты даже не представляешь как! – и сейчас Евгений ничуть не лукавил. Он был и правда очень рад видеть эту черноокую красавицу.

– Х-м-м… чувствую, что не врешь! Молодец! – подруга тоже не удержалась и тиснула его за задницу.

– Устала?

– Да вроде и нет. Что тут лететь-то – два часа и здесь! – Юлька пожала плечами и передала ему ручку чемодана.

– Ко мне? – посмотрел Плехов на подругу.

– А ты хочешь, чтобы мы поехали к тебе? – снова улыбнулась Юля.

– Еще как хочу! – уверенно кивнул Евгений.

Женщина засмеялась и согласилась:

– Тогда – поехали!

Когда она вышла из ванной комнаты, у Плехова все уже было готово и стояло на столе.

– Смотри-ка ты! Догадался, что мне в командировке надоедят все эти изыски кавказской кухни! – с удовольствием разглядывала расставленные на столе кушанья Юлия.

– Поэтому – «Том-Ям», «Кхау Сои» и еще… эта хрень из курятины. Никак не запомню ее название! – ткнул пальцем в стол Евгений.

– Массаман Карри, бестолочь! Чего тут запоминать? – хихикнула подруга.

– Это ты у нас уже «обмасквичилась», а я еще так… мальчик из деревни! Ко всему этому я купил бутылку «Шардоне», потому как на большее моя фантазия не простерлась! – заключил Евгений.

– Пойдет! – махнула рукой Юлька.

За столом Юлька поинтересовалась:

– Ну, что у тебя тут происходит?

Плехов рассказал ей о его грядущем назначении старшим референтной группы:

– В понедельник начинаем передавать дела Гладышеву. Черткова и Денис уже все подготовили.

При упоминании Светки, подруга чуть поморщилась:

– Все-таки забрал с собой эту рыжую…

– Юль! Светка и юрист грамотный, а как аналитик – меня запросто за пояс заткнет!

Подруга вздохнула:

– Надо как-то выбрать время, поговорить с этим аналитиком.

Плехов вздрогнул:

– Юль…

– Да успокойся ты! Не собираюсь я ей физиономию царапать. Просто посидим как-нибудь в ресторане, да поговорим по-женски! – пихнула его в бок Юлька, – А то оглянуться не успеешь, а в гости к Женечке придется в очередь записываться. Ничего, мы разграничим сферы влияния.

Плехову стало как-то неуютно.

– А Гладышев этот значит – дождался своего. Вот же говнюк! – процедила Юля.

«Какая все-таки репутация у Лени сложилась! А ведь всего три года хмырь в конторе отработал!».

Через некоторое время они лежали в развороченной кровати, и Юлька потребовала дальнейшего отчета:

– А что с твоими командировками? Ну… туда! – неопределенно мотнула головой Юлия.

– Нормально… Неделю назад вернулся. А потом мне отгулы эти дали.

– А ты, я смотрю, эту недельку в спортзале пропадал, да? – погладила его по груди и ниже подруга.

Плехов рассказал о своих занятиях и абонементе.

– Надо будет как-нибудь тоже с тобой сходить, посмотреть, что там и как! Ладно… это все – потом! А пока… Ну давай же – обними меня! Покажи еще разок, как соскучился!

Плехова уговаривать было не нужно. И что там разок? Если подругу месяц не видел! А уж с красотой Юлии Михайловны, ее темпераментом и умениями – вышло далеко за границы заявленного!

«Разок? Как же! На разок мы бы и размениваться-то не стали! Как надо – с чувством, с толком, с расстановкой!».

Евгений в который уже раз поглядывал на подругу и сам себе завидовал. Все-таки роскошная баба эта Юлька! Все при ней: и мордаха, и фигура, и темперамент.

«А Светка? А что Светка? Светка тоже красавица, но совершенно другая. При всей ее веселости, она более чувственна, чем темпераментна. А Юля – что-то с чем-то! Жгучий перчик! Здесь не секс, а какие-то бои без правил. Не на жизнь, а на смерть? Да нет, не так. Больше похоже на какое-то соревнование – по длительности, разнообразию и эмоциям. Кто быстрее сдастся. И Юлька любит в этом деле брать бразды в свои руки!».

– Ты когда на меня так смотришь, я голову теряю! Все внутри вскипает! – заявила лежащая сейчас на нем брюнетка и, не отводя взгляда от его глаз, начала сползать вниз, – Продолжай так смотреть, не отводи глаз…

Глава 15

Уже во второй раз он приехал в «санаторий» на своей машине. Все бумаги были подписаны, в том числе – подписки о неразглашении, и удостоверение он получил, а потому номера его автомобиля были внесены в базу данных, был выписан и пропуск на территорию.

В третий заезд его встретили сразу и Алла, и Карпов. Судя по не очень-то довольной физиономии женщины, у них с руководителем произошла некая размолвка или спор.

– Евгений! Вы давайте, устраивайтесь в своей комнате, а, скажем, через полчаса встретимся все вместе у меня в кабинете. Договорились? – после приветствия «взял быка за рога» Владимир Семенович.

– Может все же в лаборатории? Все-таки разговор непосредственно касается исследований, а там и аппаратура, и аудио и видеозапись! – не скрывая недовольства, выдвинула свое предложение женщина.

– Аллочка! Ну мы же с тобой обо всем уже договорились, не так ли? Возьмешь свой ноут, видеокамеру и диктофон. Ну отвык я часами просиживать в лаборатории, неудобно мне там и некомфортно, – укоризненно посмотрел на оператора Карпов, – Мне в моем кабинете куда привычней. Там и кофемашина в приемной, и секретарь всегда сможет нам сделать кофе и подать бутерброды. Уж уважь мой возраст, если ты ни в грош не ставишь меня, как своего руководителя.

Алла негромко фыркнула и промолчала.

– Ну вот и договорились! Значит – через полчаса встретимся у меня! – кивнул начальник.

– Сегодня суббота, то есть секретаря нет и не будет! – язвительно напомнила Карпову Алла.

– Ну неужели ты не сделаешь нам всем кофе, Алла Дмитриевна? – вновь укоризненно посмотрел на женщину начальник, – Алла, Алла… что же ты вредная такая стала?

Последнюю фразу Карпов почти пропел с улыбкой, из чего следовало, что настроение у него, не в пример женскому, было хорошим.

– Пойдем, провожу тебя до комнаты, – предложил Карпов и пошел по коридору впереди Плехова.

– А что с Аллой Дмитриевной? Чего она такая недовольная? – поинтересовался Евгений.

– Не обращай внимания! – отмахнулся Карпов, – Типичные взбрыки операторов. Они, когда с головой уходят в процесс, ревностно начинают относиться к любому внеплановому общению со сновидцами посторонних людей. А таковыми они считают всех, кроме себя. Алла, к тому же, изрядная перфекционистка. Ну и характер у нее, это тоже надо учитывать! Иногда, в таких ситуациях, мне кажутся вполне обоснованными народные верования, что любой женщине нужен мужик. Хороший такой, ядреный…

Плехов про себя хмыкнул, но промолчал. Он тоже считал, что вся стервозность женщин происходит от… недостатка мужского внимания к ним.

– А в чем состоит ваш интерес? – уже заходя в комнату, спросил Евгений.

– Нет, давай все вопросы, ответы и обсуждения будем вести в кабинете. Просто не хочу лишний раз повторять потом и Алле. Хотя свои доводы я ей уже обсказал. Но не хочу лишний раз вызывать ее недовольство, недовольный и раздраженный оператор – это тоже может повлечь брак в работе.

Плехов только развешал одежду в шкаф, как начальник потащил его за собой. Полчаса не прошло, отметил про себя Евгений. Но, к его удивлению, Алла ждала их уже в приемной.

«Да что у них такая спешка? Прямо вот – ждали меня, как свет в окошке!».

– Аллочка! Попроси девчонок на кухне принести нам какие-нибудь бутерброды. Печенья какого-нибудь, что ли… И Евгению с дороги перекусить, да и сами, если засидимся, тоже пожуем-покусаем…

Наконец они расположились в начальственном кабинете: Плехов на удобном диване; Алла, поставив камеру и наведя ее на подопытного, положив диктофон перед ним на журнальный столик – на стуле напротив; сам Карпов – остался за своим столом, но подкатил кресло поближе к Плехову. Последний, все время этих приготовлений, а также ожидания кофе и заказанных бутербродов, с интересом поглядывал на своих визави – что это у них такой зуд прорезался?

– Ну-с, приступим! – потер руки Карпов, – Ты, Евгений, должно быть очень удивлен вот таким нашим приемом. Думаешь – чего это они так взвились, да?

Плехов молча пожал плечами, но заинтересованного взгляда с начальника не сводил.

– Отвечу! Видишь ли, после последнего опыта Алла разобралась со всеми показаниями приборов, и обнаружилось очень интересное совпадение. М-да… совпадение. В рассказе про сон – про разведгруппу, ты указывал, про ранение Савельева, так?

Евгений снова пожал плечами – рассказывал, не отрицаю, но ведь так все и было!

– И вот что интересно… Приборы зафиксировали, а программа определила ряд сигналов, как… физическую боль сновидца. Понимаешь – не фантомную боль, а реальную. Пусть значения этих сигналов и далеки от критических, но…

Карпов перевел взгляд на женщину, как бы предлагая поддержать его, или продолжить рассказ.

– Видишь ли, Евгений… Как тебе уже не раз говорили, такой молодой сновидец у нас впервые за много лет. Возможно дело в этом. Нервные окончания, передача сигналов в мозг, и отзыв в мышцы… Тело у тебя молодое, здоровое. Все остальные сновидцы сейчас в возрасте. Возможно, от этого уровень ощущений значительно ниже, чем у тебя. Все тобой ощущается резче, отчетливее, полнее!

Женщина говорила, опустив взгляд в стол, лишь изредка поднимая его на собеседника.

«Х-м-м… а она прическу сменила. Вроде бы и мелирование, но другое. Раньше – более контрастно были выкрашены локоны, а сейчас окрас более ровный, переходы почти не видны. И волосы длиннее. Она что – решила волосы отращивать? А что? Я не против, ей очень идет и мне нравится! А еще очки… Нет, она и раньше очки носила, не все время, а только работая за компьютером. А сейчас тоже очки, но оправа тоньше, стильно смотрятся и, опять же – ей идет!».

Тут процесс созерцания оператора прервал Карпов:

– А вот я не был бы столь уверенным в этом, Алла Дмитриевна! Не был бы! Если вспомнить Лещинского…

Тут научные работники заспорили, причем спор их касался каких-то прежних времен, звучали чьи-то фамилии, потом посыпались термины, которых Плехов и вовсе не понимал.

Чуть подождав, Плехов, подумав, решил, что все это ему вовсе не интересно! По всему выходило, что по сути проблемы эти двое спорили и ранее, а сейчас Евгений наблюдал продолжение этого спора.

– К-х-м-м… Алла, а нельзя ли еще кофе? Пожалуйста!

Спорщики замолчали. Потом Алла вышла в приемную, а Карпов, пожевав губами, улыбнулся и кивнув головой, показал Плехову большой палец руки. Одобрил, значит!

Когда женщина вернулась с тремя большими чашками кофе, Карпов заговорщицки подмигнул Плехову и просительным тоном обратился к Зацепиной:

– Аллочка! Красавица и душа наша! Я вот хотел от себя лично и от имени Евгения попросить вас… Простите нам маленькие слабости, а?

Алла удивилась и приподняв бровь, уставилась на начальника:

– Это вы сейчас о чем, Владимир Семенович?

– Да все про то же, Алла, все про то же! Я сейчас окно открою, вентиляцию включу, да? А ты же никому не расскажешь, что начальник… такой-сякой… нарушал им же подписанный приказ о запрете курения в помещениях Центра?