Текст книги "Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)"
Автор книги: Сумеречная грёза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6. Анна. Посмотреть на форелей
Ничего в этом мире не делается просто так… но они не смеют перечить приказам штаба. Что-то тут не сходилось. Никто нас не тронул, хотя Курт говорил о соблюдении договоренностей. Но никаких договоренностей я от него так и не дождалась… если только он не знает что-то, о чем предпочитает умолчать. Голова раскалывается думать обо всем этом. Девочки правы, я слишком напряжена. Так хочется, чтобы все были в безопасности…
Расслабься, Анна. Мила уже сказала, что ты скучная, так недалеко и до мании преследования. Сняв кроссовки, я оголила пяточки, чтобы расслабиться.
Кожу ласкала тёплая вода форелевого пруда. Он был таким прозрачным, что казалось дно можно достать руками. Сочная зелень росла на пологом берегу, яркие водоросли – красные, зелёные и коричневые спокойно колыхались в толще воды. Из-под земли бил источник, не давая воде застаиваться. Понятия не имею, как в горах оказались подземные воды. Надо будет спросить у кого-нибудь… только не у Курта. Игристые солнечные зайчики плескались по волнам, иногда слепя до слёз. От этого хотелось улыбаться. Толстые форели лениво рассекали дно, некоторые отдыхали в водорослях. Те, что помоложе, шустро плавали у самой поверхности воды. Я вытянула ноги, чтобы поплескаться. Интересно, если какая-нибудь укусит меня за палец на ноге, приняв её за червячка, будет сильно больно? Я глухо хихикнула про себя. Всё-таки как здесь хорошо…
– Если кто-то смеётся без веской на то причины, это серьёзный повод задуматься, – послышался за спиной знакомый голос. – И часто ты ведёшь диалоги в своей голове?
– Ты скучный, – впервые за две недели мне было легко, я не собиралась сдаваться.
– …О… Вот оно как, – обескураженно ответил Курт. – А я думал, ты оценила мое чувство юмора.
– На нас неслась туча, мы перепугались до смерти. Думаешь, это веские поводы приходить в восторг от чьих-то плохих шуток?
– Почему плохих?
– Я не считаю сарказм юмором. От него смешно только тебе.
Поэтому я и не ходила сюда. Окна его дома выглядывали прямо на пруд, а мою рыжую голову ни с кем не спутать. Что-то мне подсказывало, что он не упустит провод ещё раз указать мне направление.
Курт подошёл, сев рядом со мной на корточки. На нём чернела мятая футболка. Такая жара, как он ещё не испёкся?
– Но от этого сарказма хоть кому-то смешно, значит, я уже не скучный.
И чего я к нему прицепилась? Всё дело в Миле. Её слова меня задели. Я не хочу, чтобы она видела во мне врага. Если слишком долго давить в себе эмоции, всё внутри натягивается, и когда-нибудь точно лопнет. Спрятав свои эмоции, я стала для неё строгой надзирательницей. Утешало только то, что это было неизбежно. Надеюсь, это всего лишь переходный возраст. И я не была уверена, что этот переходный возраст касается только Милы. Со мной творилось нечто похожее.
– Интересно, если та рыбина схватит меня за палец, я смогу вытащить её на берег?
– Из пальцев получаются хорошие приманки. Но у них есть недостаток. Использовать их можно только один раз.
Я посмотрела на Курта вопросительным взглядом.
– Как это – только один раз? – я поплескалась пяточками пару раз о поверхность воды, чтобы отпугнуть больших рыбин. Сразу почувствовала неладное.
– В прошлом году Альберт прохлаждался также, он любитель засунуть ноги до самого дна. Форель цапнула его за палец, откусив под корень. Разве не заметно, что он немного косолапит? Это потому, что у него нет большого пальца. Но не волнуйся, в этот же день мы поймали эту форель и отомстили. Она была вкусная.
Я резко выдернула ноги из воды, вскочив с места. Курт громко захохотал. Отвратительные шутки! Он делает всё, чтобы его не любили.
– Ты же соврал мне, – я упёрла руки в бока, снова став похожий на строгую надзирательницу, – У Альберта все пальцы на месте, так ведь? Он косолапит потому, что у него кривые ноги.
– Он не любит это обсуждать, – Курт перестал хохотать. – Не следует упомнать кривые ноги в его присутствии.
– Зато он не гнушается упоминать наши части тела, как видит кого-нибудь из девчонок на улице. Думаю, если я похвалю его кривые ноги, смогу хорошо отблагодарить за комплименты своей попе.
– Думаю, не стоит, – вдруг посерьёзнел Курт.
– Ты собираешься с этим что-то делать?
– С чем именно?
– Твои люди плохо себя ведут.
– Если я буду отчитывать их за каждую ерунду, это будет выглядеть нелепо.
– Разве это ерунда?
– Ерунда, – лицо Курта помрачнело. – Я не нянька, чтобы бегать за своими людьми каждый раз, когда они отвешивают плоские армейские шуточки. Видимо, ты представления не имеешь, что такое армия. Зашла бы в казармы, побежала бы жаловаться уже через полчаса.
– Но здесь не казармы. Мы пытаемся построить мирную жизнь. Если с проблемой ничего не делать, она когда-нибудь приведет к беде.
Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Паранойя, Анна, у тебя паранойя… ничего не могу с собой поделать… дыши ещё глубже. Просто с ним сложнее, чем с обычными людьми. У него вместо мозгов протоколы, на любое действие есть правила, и он не любит от них отступать. Таких людей очень трудно в чем-то переубедить. А согнуть лучше и не пытаться…
– Просто мы не знаем всего этого, – сдала я немного назад, – Для нас это дикость.
– Не стоит мне указывать, как вести себя со своими людьми, рыжуля. Ты здесь всего две недели, а уже очень многого хочешь.
– Меня зовут Анна, – поджала я губы.
– Как пожелаешь, рыжуля.
Он такой же аморальный тип, как и все остальные. А ведь я была готова признать, что шутка с пальцем действительно была смешная. Только Курт начал проявлять человечность, как тут же стал самим собой. Непробиваемая скала. Пусть наживает меня рыжулей, может меня называть хоть бегемотом, но держит своих людей в узде. К сожалению, я никак не могла на него повлиять. От этого приходила в отчаяние.
Может, я выражаюсь слишком резко? Я изначально приняла не ту тактику. Курт из тех людей, что привыкли всё контролировать. На них большая ответственность. Я ведь и сама иногда веду себя так же, осенило меня. Когда делаешь дело, любые возражения и недовольства только мешают. Поэтому их нужно сразу пресекать. Курт очень жёсткий человек, поэтому давить на него бесполезно. Как и пытаться пробить эту чёрствость. Ох… Нужно проявить к нему дружелюбие. Как же это трудно… Я поняла, что погорячилась с бегемотом. Если он ещё раз назовёт меня рыжулей…
– Я видела здесь пчел, – зашла я издалека, решив налаживать контакты дружеским общением. Постаралась натянуть на лицо дружелюбную улыбку и сменить тему. Улыбка, наверняка, не получилась, поэтому я сбавила обороты, оставив приподнятыми уголки рта. И перестала хмуриться. Надеюсь, мой взгляд казался достаточно мягким, – Если поставить домики, то со временем можно будет собрать мед. Я не видела здесь пасеки, вы думали об этом?
– Думали, – ответил Курт, глядя на меня задумчиво.
Неужели не пошутит надо мной?
– Я могу сделать проект ульев, мы занимались этим в Перианте. Мед – одна из немногих радостей, которая там была.
– Нет, не нужно… Серый уже занимается этим… эм… – выпал из реальности Курт. Что происходит? Его озадачила моя улыбка? Неужели смена выражения лица с недовольного на дружелюбное так дезориентирует? – Слушай, рыжуля, мы с тобой нигде не могли раньше встречаться?
– Мы? – вскинула я брови, шумно выдохнув. – Нет. Мы точно нигде не встречались. Уж я бы запомнила такого… кхм… позитивного человека.
– Странно. Такое ощущение, что я тебя уже где-то видел.
– Лос-Астред большой мегаполис. Мы могли где-то пересекаться, даже не зная об этом. Я слышала, у ген солдат развито боковое зрение, – предположила я.
– Наверное, – отстраненно ответил Курт, повернувшись ко мне спиной, – Иди за мной, пока не испеклась на этом солнце. За чистым прудиком и яркими цветочками не замечаешь, как напекает макушку.
– Куда?
– В буферную зону, как и в прошлый раз, – ответил Курт, удаляясь. – Сюда едут вести из Квартейла.
Глава 7. Курт. «Хорошие» вести
Рыжуля сидела, нахмурив личико. Милая улыбка слетела с её лица, как только она услышала о гостях из Квартейла. Может, оно и к лучшему. Если бы она продолжала изображать милаху, мне было бы трудно собрать мозги.
Собрались в деревянной комнатушке, которую раньше использовали под хранение всякой всячины. Пахло деревом и лаком. Около простого стола стояло пара стульев, в углу валялось ведро. Теперь здесь была буферная зона. Навстречу приехал только Николас, как всегда в костюме химзащиты, будто здесь собрались прокажённые. Впрочем, в какой-то степени так оно и было.
Других девок на встречу не позвали. Были только я, рыжая и Николас. Вполне хватит, чтобы донести до прелестной головки нужную информацию.
– Я уже всё рассказала. Эти годы мы пребывали на горе Дельта. – старалась рыжуля, не подозревая, что проныра Николас может вывернуть тебя наизнанку, а потом свернуть вновь, но так и не дать пропуск, – У нас иммунитет. Я думала, вы нуждаетесь в людях с иммунитетом.
О, да, рыжуля, люди с иммунитетом – штука редкая и ценная, но это совсем не пропуск в рай. Скорее, это повод вас туда не пустить. Темнокожий Николас выкатил большие белые глаза, когда сподобился снять-таки капюшон с респиратором. Давно пора. По воздуху токсин не передаётся, если нет поблизости спор. Люди не выдыхают его. Он передаётся только через прикосновение, ну, или если кому-то вздумается плюнуть другому в рожу. Хватит вести себя, как м****. Ты же не собираешься лапать её за сиськи, хотя в этом случае я бы оторвал тебе руки.
– Анна, задача Квартейла – восстановление популяции. Задача, скажем так, совсем нелёгкая. Три тысячи особей, хоть и достаточно для успеха, но не в том случае, когда численность дисбалансна…
– Вы хотите сказать, что вам не хватает женщин? Разве это не повод взять нас? – тужилась рыжуля, которая настолько хотела попасть в город, что уже заочно согласилась на роль инкубатора.
– До апокалипсиса у правительства был проект по выведению искусственных утроб, но, к сожалению, его так и не успели довести до конца. А сейчас нам просто не хватает ресурсов. У нас строгий учёт каждый женской особи детородного возраста, – да, женская особь – ресурс, именно так он сказал. С каждым годом Николас становился ещё большим мудаком, привыкнув к цифрам, сухим расчётам, и превращению безнадёжной ситуации во что-то менее паршивое. В этом я от него не отставал. – Дело в том, что вы заражены токсином. Ваши анализы показали высокую концентрацию в крови. Иммунитет не позволяет ему воздействовать на нервную систему, но вы являетесь носителями. Стоит прикоснуться к чему-нибудь, к любому предмету, или человеку – тут же остается след. Для женщины без иммунитета даже малая концентрация смертельна. Мы не можем так рисковать. В Квартейле у нас нет женщин с иммунитетом. Мы не можем пустить туда никого, пока токсин не выйдет из вашего организма.
– Правда? – искренне удивилась рыжуля. Забавно было наблюдать за её эмоциями, – Неужели во всём городе нет ни одной женщины с иммунитетом?
– У нас есть такие, но они не в городе. Контрольная группа находится в поселении за перевалом.
– Контрольная группа? Что же она контролирует?
– Распространяться об этом вне моей компетенции. – нос Николаса, чёрный и мясистый, расширил ноздри и сделал большой вдох. Он пристально и задумчиво смотрел на рыжулю, громко шевеля своими мозгами. Я знаю о чём ты думаешь, проныра. О том, как выжить из этих цып как можно больше пользы. Что они могут сделать для вашего оазиса, и как они могут помочь твоей навязчивой идее о восстановлении человечества. Ведь ты больше ни о чём не способен думать. Как и я…
– И в течении какого времени токсин уйдёт из нашей крови? – спросила рыжуля. Хмурься, пташка, любая гримаса тебе к лицу.
– Обычно требуется около полугода. Но учитывая, что вы провели на горе Дельта столько лет, может потребоваться больше времени.
– Насколько больше?
– Этого я не могу сказать. Возможно, около года.
– Целый год… – вздохнула девчуля, разочарованно тряхнув рыжей гривой. Да, целый год, ты не ослышалась. Эта дрянь легко входит, а вырвать из своих вен ее можно только с мясом. Я сделал свой выбор, когда покидал оазис. Пачкать руки приходится каждую неделю, а то и каждый день. Спустишься метров на пятьсот ниже – и в твои лёгкие зайдет яд. Дрянь почище, чем героин по венам. Когда рассекаешь по пустоши, очиститься времени нет, вот и приходится жить неприкасаемыми в карантине. Все вещи, добытые на вылазках, вылизывают до единой молекулы. Чтобы ни одна не просочилась к их драгоценному будущему. Тебя так вылизать не получиться. Хотя я бы попробовал… кхм…
– Но на горе Дельта жили не только люди с иммунитетом, – сказала рыжая.
– Обычные люди тоже могут выдерживать минимальную концентрацию. В редких случаях и женщины, если они изначально с ним соприкасались. Но при длительном перерыве это правило не работает. К примеру, в мегаполисах всё время есть какая-то взвесь. Но критичная концентрация достигается только во время бурь, – Николас излучал пластмассовую невозмутимость. Он отвечал на вопросы размеренно, разжевывая все, словно ребенку. Хотя ребенком бестия не была, в ней чувствовался чистый огонь.
Я ещё раз себя одернул. Мысли начали съезжать не в ту колею, хотя я считал, что вполне достойно держусь. Наверно дело было в том, что мне всегда нравились рыженькие. Они выбивали меня из колеи, хоть я и успел попробовать только парочку шлюх, выкрашенных в красный. В потоке напряжённой армейской жизни нет времени, чтобы перебирать. Случалось так, что если успел бросить палку – уже удача.
У этой был свой цвет… настоящий. Жизнь сложная штука, она может замотать так, что заблудишься в собственных мозгах. Да и судьба частенько любит посмеяться. Да уж, она вдоволь посмеялась над человечеством, но надо мной ей больше не подшутить. В этих горах собрались те, кто смогли справиться с судьбой, сказав ей пару ласковых. Я тоже периодически повторяю эти слова. Например, сейчас. Послал ее куда подальше. Ох уж эти ощущения, когда набухают яйца при виде хорошенькой девки – я научился с ними справляться. Когда так редко встречаешь женщин, неудивительно, что хочется накинуться на первое, что видишь. Это как раз то, что я называю «думать членом». В этот момент главное включить те мозги, которые находятся в пустой башке. Тогда все встает на свои места. Всего лишь физиология.
– А ты думаешь, рыжуля, почему мы живём здесь? – подал я голос, наблюдая, как рыжая старается не смотреть на меня, – Мы тоже носители минимальной концентрации. Но вы прям набили себя битком.
– Но мы же могли прикасаться к другим, и ничего такого не происходило…
– Потому что малые дозы были освоены организмами. Но когда токсин достиг критичной концентрации, случился срыв. Именно поэтому в Перианте произошла резня, – пояснил Николас так, будто читал сухую лекцию.
Рыжуля опустила взгляд. Ей было грустно – да, девочка, это бы случилось, даже если вас не накрыло токсичное облако. Оно только приблизило неизбежное.
– Это все равно игра в рулетку, – продолжал добивать Николас, будучи абсолютно безразличным, – Наши женщины чисты, для них будет только вред.
– И что же нам делать? – поджала красивые губки рыжая, не поднимая грустного взгляда. Пытается храбриться. Не хочет показывать слабость. Но от меня не скроешь, читать людей – часть моей работы. Рано или поздно человек выгорает, и ты не исключение. Зря ты пытаешься столько на себя взять.
– Ждать, пока токсин выйдет из крови. Мы будем контролировать ситуацию. Анализы берутся раз в квартал, – сказал Николас, и пусть девчонка хоть вывернется наизнанку, он уже принял решение.
– Погодите. И всё это время нам жить здесь?
– Вокруг Квартейла не так много поселений. Это, и там, за перевалом. Объединять группы пока не планируется.
– Подождите, – встревожился птенчик, – Но мы не можем здесь остаться. Разве в Квартейле нет какой-нибудь буферной зоны, где можно выждать карантин?
– Есть, – ответил Николас, и в глазах девчонки я увидел блеск надежды, – Здесь.
Ха-ха, ты переплюнул сам себя, Николас. Ну ты и… впрочем, он и сам знал. Глаза рыжули резко потухли.
– Нас девять, их больше тридцати. Это очень опасный… дисбаланс. Вы же сами говорили о дисбалансе. Мы находимся постоянно в напряжении. Для нас здесь небезопасно. Я хочу, чтобы Квартейл знал об этом, – отчаяние рыжули заставляло ее быть откровенной.
– Квартейл в курсе, – невозмутимо ответил Николас, – Но мы доверяем нашим солдатам. У них твёрдая дисциплина, и опытный командир. Все полномочия по проекту были переданы Курту Ортейлу.
Николас встал, очевидно, не желая больше оставаться здесь. Он был чёткий мужик, никогда не делал лишнего, но и не любил незавершенные дела. А отвечать на вопросы любопытной девки не входило в его компетенцию. Он своё дело здесь сделал – пора отчаливать.
– А можно узнать детали этого проекта? – ох уж эта рыжуля, не понимает, что эту стену ей не пробить. По сравнению с Николасом я просто мастер дипломатии. А ты меня ненавидишь.
– Все детали можете обсудить с Куртом, – сказал Николас, не уточнив, что я могу ей выдать только крошечную часть информации. Ну и хорошо. Пусть думает, что всё чисто и открыто. Это уменьшит вероятность истерик. Ненавижу истерики.
Глава 8. Курт. Послать судьбу
– Эй, Альберт! Иди-ка сюда, надо перетереть, – Альберт как обычно подпер телом забор, заняв наблюдательную позицию. Он взял за правило выходить на обеденный перерыв из столярной, когда девки шли драть сорняки на огородах. В это время он кричал, что не прочь отодрать бы их. Ещё один идиот. Мужику стукнуло двадцать восемь, а он ещё не понял, какой стороной своего конца тыкать в бабу и что за такие плоские подкаты больше шансов пойти нахер, чем полапать чьи-то сиськи. В этом недостаток всех модифицированных солдат. Правительство угробило на проект столько бабла, что выжимало из нас каждый потраченный цент, мотая нас по плацу, а потом по горячим точкам. Мы видели по большому счету только потные спины товарищей и трупы. А баб не видели, и как к ним подкатывать не знали. Наверняка, Альберт считает, что он в чем-то великолепен. Интересно, когда до него дойдет, что он сильно ошибается? Я ухмыльнулся: да прямо сейчас.
– Слушаю, шеф, – просеменил ко мне кривыми ногами улыбающийся Альберт, забыв, что нельзя выглядеть счастливым перед начальством.
– А чего ты такой довольный? – напомнил я ему о прописных истинах, – Что, работы в столярке поубавилось?
– Так обеденный перерыв, – развел руками Альберт.
– А я понимаю, ты не голодный.
– Не так, чтобы…
– И много цып поймал на свои феноменальные подкаты?
– Ну, шеф… – прыснул Альберт, собрав руки по швам, как положено, – Я же так…
– Мой тебе совет – если не хочешь схлопотать по яйцам, не веди себя с ними, как со своими корешами, – немного просветил я Альберта.
– А что тут такого? Мы с Теоном все время так прикалываемся. Смешно же, – пожал плечами Альберт, – Тут игра слов. Драть сорняки, а потом драть…
И тут Альберт задумался. Мне было приятно видеть работу мысли на его лице. Да уж, отсутствие цивилизации для нас многое усложнило. Люди разучились общаться, особенно, если и до катастрофы не особо делали успехи в этом деле. Впрочем, лекции по коммуникации с обществом я читать не намеревался.
– Понял, шеф, – услышал я голос Альберта. А парень умеет удивлять.
– И ещё совет, – обратился я к нему, спрятав руки в карманы, – Как увидишь их главную – рыженькую, лучше спрячь глаза. Ее задница топырится не для твоих шуток.
– Ясно, она занята, – понятливо кивнул Альберт.
– Что? – приподнял я брови от удивления.
– Ну, вы ее застолбили, – пояснил свою позицию Альберт, вмиг став понятливым больше, чем требуется.
– Нет, – отрезал я, – Не додумывай за меня. Она отвечает за свой выводок, не нужно злить самую главную наседку.
– Ну, раз так, хорошо, – ответил Альберт, а на пороге столярной уже появился Серый, – Рыжую не трогаю. А что насчёт остальных?
– В смысле?
– Ну, с ними-то можно общаться?
– Со всеми можно общаться.
– Нет, я про пошутить.
– Ну попробуй, раз без этого тебе не в кайф, – пожал я плечами, поняв, что всё-таки переоценил Альберта.
– Эй, Альба! Долго ещё будешь лясы точить? – крикнул косолапому подчинённому Серый, – Доделай эти чёртовы стенки, как мне по-твоему их собирать?
Завидев меня, Серый кивнул, Я кивнул ему в ответ.
– Сколько вы уже сделали? – спросил я Альберта.
– Два улья уже в работе, сейчас ещё три доколачиваем, – ответил Альберт, – Дело не быстрое. Кусачие, заразы.
– Есть кое-кто, кто может помочь. Если с пчелами не задалось, Анна подсобит. У нее есть опыт, – ответил я, глядя на него изподлобья.
– Было бы неплохо, – обрадовался Альберт, – Но никаких комплиментов ее заднице, я помню.
– И остальному тоже.
– Так точно.
– Надо будет сколотить ещё ульи. Пятерых на столько человек будет маловато. Нам хватит по минимуму, а вот девки любители заточить сладкое. Сдается мне, они здесь надолго.
***
Предстояло полностью перекроить маршруты. Лос – Асгред был разделен по секторам по степени токсичности, и токсичность все время менялась, в зависимости от сезона и направления ветра. Эта дрянь была чувствительна к перепадам давления и изменению состава воздуха, поэтому горы выступили ковчегами спасения. Все, что находилось выше 800 метров над уровнем моря было недоступно для спор. Они мгновенно превращались в мертвую органику и оседали на земле. Хоть какая-то управа для этой холеры. Перед каждой вылазкой мы посылали дрон, чтобы убедиться, что сектора не поменяли свой статус. Только что закончился сезон размножения, так что работы предстояла куча – я снова засяду в кабинете, утонув в кипе галограмм и цифр. Все бы ничего, если бы не бессонница. Когда выкладывается, засыпаешь быстрее. А тут придется не спать сутками – сидячая работа не предполагает работу на свежем воздухе. Свежем воздухе… ха-ха… хорошо сказано. Свежий токсичный воздух. Идеально. Именно то, что мы заслужили.
К 2070 году прогресс продвинулся не так сильно, как предполагалось. Появились роботы, учёные поколдовали над генетикой, виртуальная реальность начала заменять настоящую. В общем, жить стало удобней. Вот только не везде и не всегда. Как это и обычно бывает, кто-то жирует, а кому-то приходится за это отдуваться.
Отдувались за людей не только другие люди, которым повезло меньше, но и природа. Экологи уже лет пятьдесят били тревогу, а чесаться начали только сейчас, когда очистные сооружения не справлялись. Пошли простым путем – создали прожорливую тварь, которая предпочитала пластик и нефтяные пятна на завтрак. Да, к 2074 году человечество так и не смогло отказаться от нефти, хотя хотело ещё с полвека назад. Что ж, аспергилл, эта тварь, подъедала мир пятнадцать лет, пока тот радовался своей изобретательности. Он жрал и мутировал и получилось то, что получилось. А теперь мне приходится кроить карту каждый раз, когда я собираюсь посрать. Дрянь, полная дрянь.
Всегда было интересно, что творится в мире. Спутники ещё работали лет с пять назад, но сейчас просто передавали несвязный поток информации. Их уже давно никто не обслуживал. На то время мы держали связь с девятью поселениями в горах, тоже не больше пары тысяч человек. И это на весь мир… не густо. Поэтому Николас так рвет и мечет… неизвестно, что с ними сейчас. Связь давно пропала. Сейчас в этом мире токсин не самый опасный хищник…
Казалось бы, куча народу могла залезть в горы и жить припеваючи, но не все так просто. Хищные звери, хаос, суматоха, мародёрство, борьба за выживание, остаточный токсин в крови и вот – люди дохли, как мухи. Когда попадаешь в апокалипсис из сытой жизни, трудно перестроиться на новый лад, особенно если до этого ты жил соплей на диване. В этом отношении солдатам повезло – в конкуренции с такими они выходили победителями.
Но я всегда утешал себя, что отдал долг стране до конца. Николас любит повторять, что я продолжаю это делать, но все это чушь собачья. Нет никакой страны больше, и моей присяги больше нет. Но остался долг перед народом, а он-то, худо-бедно, ещё влачит свое существование.
Николас сказал, что создаст вторую контрольную группу из этих пташек, мне это не особо понравилось. Но это было неизбежно. Чую, грядет веселье, в котором мне будет совсем не весело. Когда я узнаю все детали, которые, конечно же, останутся между начальством Квартейла, мной и моим замом, то смогу уже что-то решить. Рыжуле знать об этом не обязательно, да и протокол…
Рыжуля… и где я ее видел? Странное чувство подбиралось, словно дикий зверь, потому что на задворках сознания я уже знал ответ.
– Собираешься с мыслями? – послышался за спиной голос моего зама.
Дилан выезжал к первой контрольной группе на пару недель, и вернулся только сейчас.
– Штаб требует снова перекроить карты. Новый сезон, работы на несколько дней.
– Мог поехать вместо меня, расслабился бы. Приятно, когда яйца пустые.
Дилан сел рядом со мной, на берегу озера. Высокий блондин с вечно пристальным взглядом. Подмечает мелкие детали, не дурак, быстро реагирует. Главное, верный мне и долгу. Если я лягу на какой-нибудь неудачной вылазке, займет мое место. Поэтому мы всегда ходим разными группами.
– Залетел кто-нибудь от тебя?
– Мне откуда знать? Вряд-ли они сами могут знать, от кого залетели. Только по тесту.
– И всё-таки Николас та ещё мразь.
– Ты не прав, – Дилан предложил мне сигарету, аккуратно им скрученную, я не отказался. Он посмотрел вдаль, на горы. Затянулся до упора и выдохнул дым вверх, – Если бы они не хотели, не раздвигали бы ноги. Я их не принуждал. Сами прекрасно прыгают на члены. Особенно жгучая брюнетка. Девка вообще огонь.
– Что, так хороша?
– Трахается, как в последний раз.
Я рассмеялся.
– Нет, эти не такие. С этими сложнее.
– Не бывает не таких, – возразил Дилан, – Вопрос только в том, что ты им за это дашь. Просто некоторые просят больше.
– И что же попросила та брюнетка?
– Ничего особенного. Пару банок тушенки, шоколад и орехи. Мне кажется, только для того, чтобы не раздвигать ноги вхолостую. Чтобы не подумали, что ее можно трахнуть просто так. У них как – стоит дать просто так, начнут брать бесплатно. А у нее дома всякой дряни навалом, ей нравится такая жизнь.
– Так тушенки не напасешься, – уныло посетовал я, предвкушая бессонные ночи.
На этот раз рассмеялся Дилан.
– За свободную киску нужно платить. Так было ещё до апокалипсиса, а с уменьшением числа кисок цены возросли, – ответил он, докуривая сигарету, – Они начали наглеть ещё больше. Если и были не такие, то они все вышли. Из пятнадцати от силы только пара тройка устроили Николасу истерику. Сказали, мол, это насилие и они в этом участвовать не намерены.
– Я уверен, что ему было бы пофигу. Он устроил бы им насилие, если бы это требовалось для выведения вида.
– Это точно, – согласился Дилан, – Но квоты на одного полового партнёра были, и он уступил.
– А что остальные?
– Оценили выгоду свободного секса, – ухмыльнулся Дилан, – Приятно жить, ни в чем не нуждаясь, да ещё и трахаться вдоволь.
– Это ты про себя? – поддел я Дилана.
Он толкнул меня в бок.
– Я как и все. Удалось кинуть палку, радуюсь, нет – хожу грустный и выполняю свою работу.
Теперь мы рассмеялись одновременно.
– Пушки не нашли на вылазке? – спросил меня Дилан.
– Нет, тот сектор превысил количество токсина. Мы попробуем позже, – где-то в городе находились импульсные пушки высокого давления, которые создавали перепады атмосферного давления, инактивируя споры. Такие использовались правительством, чтобы обезопасить города. К сожалению, споры распространялись слишком быстро, чтобы оно успело поставить производство на поток.
– С этими штуками было бы проще. Шарить по руинам стало бы безопасней.
– Ты прав, но всему свое время.
– В третьем секторе должны быть семена. Давно хотел добыть этот цветок, как его там…
– Какой цветок?
– Диамант.
– Диамант… – протянул я, почувствовав на языке странную сладость.
– Ну да, это который кислый, аж глаза слезятся, – пояснил Дилан, но я и так это знал, – Его кладут в мед и получается забавный десерт… Была такая сладость до катастрофы.
– Я знаю, что это такое, – прервал я Дилана, – «Сладкая Аннарива», медовый Диамант.
– Вкусная штука.
– Слушай… мне нужно идти, – рассеянно бросил я, бросая бычок в траву.
– Хорош мусорить, – пристыдил меня Дилан, но я его не слушал, спеша в сторону дома.
Под стук учащенного сердца я влетел в кабинет, с треском откинув стены платяного шкафа. Тот натужно скрипнул, открыв свое нутро. Я опустился на колени, начав шарить по полкам, в самом низу находился стальной ящик, давно забытый мной. Я не открывал его более шести лет. Он покрылся толстым слоем пыли, которая взмыла вверх, только я его вытащил. С нетерпением откинув крышку, я дрожащими руками начал шарить по зелёной ткани, лежащей внутри. Шелковая ткань вечернего платья ласково обняла глянцевый свёрток, который я вынул, даже не пытаясь унять дрожь в руках. Это был плакат, с которого глядела прекрасная рыжая девушка, держащая в руках баночку меда с утопающим в нем огромным цветком Диаманта. Она рекламировала вкусную сладость, уголки ее губ легонько приподнялись в мягкой, милой улыбке. На вид ей было примерно двадцать восемь, и прозрачный взгляд голубых глаз излучал нежность.
Судьба… Я бросил тебе вызов, послав по известному направлению. Не прошло и нескольких часов, как ты ответила мне. Ну ты и сука! Показала свои зубы и скалишься надо мной.
На огромном постере, который я развернул во весь рост, была изображена «сладкая Аннарива». С него на меня глядела Анна.
