Текст книги "Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)"
Автор книги: Сумеречная грёза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 22. Анна. Переезд
Утром стояла удивительная тишина. Девочки галдели вечером в своих комнатах, я так и не ходила к ним. Чувствовала себя виноватой. А они в свою очередь не пытались со мной заговорить. Даже Аллель. Хотя, с кем-то стороны игнор я совсем не ожидала. Неужто почувствовала солидарность со всеми? Ну ничего… они отойдут и поймут в конце концов, что другого выхода не было. Ведь она не разговаривали с Квартейлом и не пытались пробить литую стену под названием Курт. Девочки просто не знают всей этой ужасной картины. Надеюсь, все скоро наладится. Надеюсь…
После вчерашнего осталось двоякое чувство. С одной стороны, нам дали время и гарантию отсутствия насилия, а с другой… ох… за три месяца буря уляжется, и мы уйдем. У нас есть время, чтобы все спланировать. И все это время меня будет трахать Курт, но зато никто не тронет девочек. А я выдержу. Обязана.
Я сидела одна в гостиной, с ногами забравшись на мягкий диван. Снова укуталась в плед, хоть утро не было холодным.
В последнее время мне было холодно. Конечно, мёрзла душа, но как ее согреть? Сейчас – невозможно. Поэтому и грела только тело, но от этого было мало толку.
– Прохлаждаешься? – услышала я внезапный голос за спиной и вздрогнула.
– Как ты вошёл?
– Здесь все дома – мои. Забыла? – ответил Курт. – У меня есть ключи.
– А зачем ты… эм… прямо сейчас? – в моем голосе чувствовалась неуверенность.
– Погоди, рыжая, не гони коней, или так хочешь меня? – в глазах Курта, севшего рядом со мной на диван, я уловила игривые искорки. – На, раздай списки своим девчатам. Пусть стараются выбрать из них.
Курт бросил передо мной лист со стройным списком имен.
– Что за списки? – взяла я его в руки и начала изучать.
Знакомые имена… это были его бойцы. Но не все, около двадцати.
– Тут двадцать самых преданных моих бойцов. За мной огонь и в воду. Если кому девка не достанется – будут не в обиде, понимают, что так мол и так, сами где-то прокололись. Когда начнется свистопляска, будут за меня.
– Какая свистопляска?
– Надеюсь, никакая. Но ко всему нужно быть готовым. Те, кого выберут, будут за свое стоять горой, хотелось бы поддержки и побольше. Хотя можете рассмотреть и других – те тоже свое не отдадут.
– Тут Дэн отдельной строкой. Разве он тоже примет участие в выборе?
– Нет. Просто вписал его, чтобы вы имели ввиду. Он предан мне, я ему как отец. Воспитывал парня с восьми лет.
– С восьмт лет?! Бедный мальчик…
– Не понял.
– Он не видел нормального детства. Что ты можешь дать ребенку? Ходить за вами строем и выполнял приказы?
– Чушь… и вовсе он… – Курт задумался, видимо припоминая, как он растил Дэна, – Но он же вырос дельным парнем. Мы живём в мире, где нужна дисциплина.
Я закатила глаза.
– Так, женщина, если ты сейчас начинаешь выедать мне мозги, то что будет завтра? – нахмурился Курт.
– Ничего. Чтобы заниматься сексом, разговоры не нужны.
– И всё-таки нам придется как-то общаться, потому что ты переезжаешь ко мне.
– К тебе? – мои глаза округлились, – Зачем это к тебе? Чтобы сделать своё дело, не обязательно жить под одной крышей. Я же сказала, что ты можешь прийти в любое время. Как сейчас.
– Дело совсем не в том. Я сказал, что теперь ты моя женщина. Это должны понять все. А как это сделать, если ты будешь жить под другой крышей? Будешь ходить, болтаться отдельно. Кое-кто может понять не так. Какие могут последствия, мы уже знаем по Бетти. А я не позволю, чтобы тебя кто-то тронул. Так что собирайся, – Курт посмотрел на мое нахмуренное лицо, – можешь еще немного повозражать, но я жду тебя к вечеру с вещами.
– Хорошо. Но общение мы сведём к минимуму. У тебя отдельная комната есть?
– Была там какая-то. У меня половина комнат закрыты. Мне много места не надо.
– Вот и отлично. Минимум пересечений, минимум общения. Приходишь ко мне… ну… а потом сразу уходишь. Только так, иначе я буду возражать долго.
– Воля твоя, – кивнул Курт. – Сегодня отчаливаю на рейд, в третьем секторе ненадолго отступила буря. Небольшой разрушенный городок, не мегаполис. Большой-то ещё долго будет под спорами. Буду через пару дней, привезу тебе шмотья. Платьев там. Посмотришь, что подойдёт.
– Хорошо.
– Умница, – Курт придвинулся ко мне и поцеловал, а я подчинилась.
***
Его не было почти двое суток. Курт уехал сразу же, как только я перевезла вещи. Это стало для меня облегчением – выдалось время оглядеться, привыкнуть, даже смириться.
Дилан нашел Арианну и ее брата. Оба они жили в Перианте, и это вселило в меня надежду. Может, ещё кто-то жив? Может, нам удастся найти их и уйти вместе? Вряд ли они тоже захотят жить в таком мире… я была в этом почему то уверена. В той суматохе мы решили, что единственные, кто выжил. Но, оказывается, небольшая группа людей в то утро находилась на сборе ягод, и когда мы проснулись в этом ужасе, их не было в поселке. Арианна сказала, что им пришлось разделиться с группой. Обвалился мост, и они оказались на другой стороне обрыва. Начали обходить обрыв с другой стороны и заблудились. Им повезло, что их нашла группа Дилана, но не повезло, что они оказались здесь.
Ведь и ей тоже придется делать выбор…
Я осмотрела дом. В одной комнате располагались железяки, что тягал Курт, дальше – кухня, гостиная, в которой он, видимо, бывал не часто, и кабинет… я вздрогнула, когда снова увидела этот диван. Хорошо, что Курта не было дома, иначе бы я сгорела от стыда. Кабинет был самой уютной частью этого дома. Мягкая мебель, большие окна, камин, согревающий комнату прохладными вечерами и прекрасный вид из окна на озеро и горы. Я бы часто проводила здесь время, если бы не тот вечер…
Комната, которая мне досталась, видимо, принадлежала какой-то девушке, жившей здесь до катастрофы. Здесь располагалась широкая уютная кровать, несколько комодов, запыленные светильники, компьютерный стол с голограммами, которые не включались. Интересно, Курт сможет это починить?
Генуборку я делала сутки: заменила белье, выдраила комнату с потолка до пола. Коснулось это и некоторых других комнат, включая гостиную. Ну Курт и свинья! Хотя, кабинет он держал в чистоте – в этом он весь. То, что ему нужно, он держит в идеальной чистоте и функциональности. На остальное просто не обращает внимания.
Хорошо, что матрас в моей комнате был сделан по какой-то особенной технологии, которая включает самоочищение. Она ещё не вышла из строя, так что выбивать мне его не пришлось. Я не могла остановиться драить дом, такая уж я была – не могла бросить дело, пока не закончу. Да и мандраж давал о себе знать – я делала все на нервах, и вымыла бы ещё три таких дома, если бы не устала так сильно. Приняв вечером ванну, поняла, что у меня буквально слипаются глаза. Кое-как добрела до спальни, плюхнувшись в ворох свежего белья и заснула.
– В золушки подалась, красавица? – услышала я голос над головой, как только проснулась и начала ворочаться в постели. Курт приехал и сразу оказался рядом, как только я проснулась, – Только для золушки у тебя характер, как у мачехи. Я там подъел твоих блинчиков. Не против?
– Не против, – ответила я, пытаясь разобраться в огромном одеяле, в котором почти застряла, – Я думала, ты приедешь завтра.
– Обернулись быстрее. Буря бушует, пришлось свернуться. Но шмотки я все равно привез, – ответил Курт, занося в мою комнату бутылку вина и бокал. Он начал наливать в него вино, – Вкусные, кстати, блинчики. На, выпей.
– Я не хочу, спасибо.
– Выпей, время пройдет веселее. Хочется, чтобы все прошло легонько. Ато я заметил, ты любительница поесть себя изнутри. Брось ты это дело, раз уж сделала выбор. Проведи хорошо время.
До меня дошло, что он пришел не для того, чтобы поговорить. Казалось, его пристальный взгляд касался моей кожи, я физически ощущала это. По спине прошлись мурашки. Вот, оно и началось. Хорошо, Анна, ты готова… ты ведь уже взрослая девочка. С мужем ты выдерживала и не такое. С ним ты промучилась полгода, уйдя в никуда с разбитым сердцем и синяками на теле. А с Куртом мне нужно будет провести три месяца – совсем мало. Бояться нечего. Это всего лишь мужчина.
Глава 23. Анна. Новые открытия
– Я не хочу пить, – твердо сказала я, – Если хочешь, пей сам.
В его руках теперь оказалось два бокала – один для меня, другой он уже почти опустошил.
– Я выпью, – ответил он, оставив бокалы на комоде. Отбросил в сторону одеяло, освобождая мое обнажённое тело от мягких тисков одеяла. Ох… да, я была голая, как назло. После ванной я плюхнулась в ворох свежего белья, потому что всегда любила запах свежести, впитывать его кожей… Раз в неделю я обязательно проводила ночь голышом в постели. Курт уехал, и я думала, что могу себе этого позволить… – Голенькая, – улыбаясь, сказал Курт.
Он прошёлся ладонью по моему бедру вниз, до щиколотки.
– Чего ты ждёшь? – спросила я его.
– Да не спеши ты, – покачал он головой, дернул за щиколотки и потянул на себя, – Шелковая вся, бархатная.
– Ой! – я упала на спину, когда Курт дёрнул за мои щиколотки и потянул на себя, развел мои ноги и окончательно выкинул одеяло.
– Раскройся, – приказал он.
Я неуверенно развела ноги, дав ему посмотреть. Это было так… неловко. Зачем он это делает?
– Да не так, не стесняйся, рыжуля, – сказал он мне, не сводя глаз с моего лона. – Шире.
Я развела ноги шире, заливаясь краской, а потом и вовсе настолько, насколько смогла. Откинулась назад, приподняла бедра, чтобы ему было лучше видно. Курт приковал свой взгляд прямо туда. Я предстала перед этим мужчиной в очередной унизительной позе, с разведёнными донельзя ногами.
– Но мы так… – оперлась я на локти, приподняв верхнюю половину тела.
– Мы договаривались обо всем, что происходит в спальне, а это часть договора, – задумчиво прервал он меня, взял бокал с вином и начал медленно его потягивать. И смотрел, смотрел… у него была странная потребность смотреть на меня. Я не знала, что ощущала. Какая то непонятная смесь эмоций… Марэль никогда этого не делал, мой вид ему был неприятен.
Наконец, Курт поставил бокал на тумбу, подошёл и протянул руку к моим складкам, взглянув мне в лицо. Когда он прикоснулся ко мне, я вздрогнула, а у него сверкнули глаза. Он не отрывал взгляда от моего лица… Нежно поиграл складками, потом погладил, нажав на сладкую горошину. Я рефлекторно постаралась свести ноги, а он не дал мне этого.
– Тшш, рыжуля, спокойней, – как только он это сказал, его палец проник в меня, и я впилась пальцами в одеяло, – Так будет легче привыкнуть. Не бойся, тебя я точно не обижу. Постараюсь, чтобы и тебе понравилось, ато скучно танцевать одному.
– Не понравится, – твердо отрезала я, наслаждаясь сладостью, которую дарили его нежные пальцы.
Его палец заскользил во мне, заставляя выделяться влагу, и я сжала зубы. Мне было приятно. Опять приятно! Ненавижу себя.
– Как же мне с тобой повезло, – сказал он мне, его голос стал хриплым, – Только коснешься – течешь. Ты же не хочешь меня. Я это вижу.
– Физиология, – процедила я сквозь зубы.
Вот только этой физиологии с Марелем не было… да и ни с кем не возникало желания. Совсем. Как же обидно…
– Затянулась уже. Узенькая, – цокнул Курт. – Сейчас мы это исправим.
Курт скользил и скользил в мне, нежно, иногда выходя наружу и лаская пальцем клитор. А я все наполнялась влагой… Мышцы, до этого зажатые, расслабились, и тогда Курт смог поместить уже два пальца. Я до скрипа сжала одеяло, чтобы не выдать того, что мне приятно.
Курт вынул из меня пальцы, поднес к носу и вдохнул мой запах. А потом случилось все быстро. Его губы коснулись моего лона, и я вскрикнула. Он прошёлся языком по складкам, его упругий язык проник в меня. Ох… Я дала себе волю, откинув голову назад и чувствовала удовольствие, смешанное с невыносимой обидой: я передавала сама себя.
– Сладкая, – сказал Курт, оторвавшись через какое то время, – Вся сладкая. И пахнешь вкусно. Никогда ещё не пробовал женщину. Можешь собой гордиться.
Сладкая… я для него сладкая… он прикоснулся губами… там! Я первая, к кому он прикоснулся губами ТАМ… И ему не было противно, он наслаждался этим. Для меня это был шок. Я предательски начала течь сильнее. Как хорошо, что Курт оторвался от меня, и не заметил этого. Он быстро скинул с себя одежду, включая носки, которые в прошлый раз забыл.
Он оказался сзади в считанные секунды, развернул к себе попкой и вошёл в меня, уже готовую и мокрую. Я сжала зубы до скрипа, уже не зная, ненавидеть его, ненавидеть ли себя. Напротив висело зеркало. Курт посмотрел в него, поймав мой полный злости и сомнений взгляд.
– Злишься, – констатировал он, как факт, – Ну и злись. Но ты должна помнить, что сейчас в тебе мой член.
Я запыхтела бессилия и возмущения. Я ничего не могу сделать! Он начал двигаться внутри, будто хотел своим достоинством посмеяться над моей ненавистью к нему. Внутри меня нарастала буря.
– Что, не нравлюсь? – спросил он меня, не отрывая взгляда от моих суженных в гневе глаз.
– Я тебя ненавижу, – сказала я с такой злостью и холодностью, что ей можно было заморозить сам лёд.
Я не ожидала его реакции… казалось, что в нем что-то щелкнуло, так блеснули его глаза. Он рыкнул, положил меня на живот и навис сверху. Курт придавил меня своим телом так, что я не могла пошевелиться. Подмял кусок одеяла, подложив под мой живот, поднял немного попку, развел ноги и начал входить плавно, наращивая темп. Я снова была в полном раздрае. Во мне бушевали эмоции и ощущения. Я так хотела ненавидеть… но его прикосновения вызывали мурашки на коже и сладость внизу. От этого туманился разум, уступая место совершенно другим чувствам. Тем, что я ещё никогда не чувствовала.
Оглушительная разница повергла меня в шок. Каждое движение, каждый вздох… Он прикасался ко мне, как к хрустальной вазе, нежно, даже перевернул он меня с невероятной аккуратностью. Вошёл так, что я не почувствовала боли, и подготовил меня сначала. А ведь его достоинство было внушительных размеров. Он двигался во мне плавно, и всегда следил, не больно ли мне. От его прикосновений на моем теле не было ни одного синяка, я даже не знала с ним, что такое боль. Он жадно вдыхал мой запах, уткнувшись в волосы, а потом целовал в плечо и шею. Прижимал телом к кровати, заключив меня в своих стальных объятьях, но тоже нежно, я чувствовала его тяжесть, но мне не было тяжело… его достоинство было твердым, как камень… его желание прожигало кожу. Никогда, никогда Марель так со мной не обращался, никогда его тонкий член не был таким твердым во мне! Никогда он не был таким нежным. От него было так много синяков… а Курт… он полностью заполнял меня, до отказа, когда он входил в меня, настойчиво, но бережно, внизу у меня все горело. Мне не нужно было ничего делать для того, чтобы вызвать желание. Ни часовые старания, ласки и томный голос, ни какая-то особенная одежда… да я совсем была без одежды! Я ненавидела его, а он меня хотел… просто потому, что рядом. Я вдруг стала такой влажной, что залила всю простыню под собой.
От этого его член погрузился в меня до отказа, мышцы лона растянулись и полностью приняли Курта. Мужчина немного отпустил себя, стал двигаться уверенней и сильней. Сладость объяла стенки моего лона. Я уже забыла и про свою ненависть, и злость, их полностью выбило из меня удовольствие. Только чувствовался его запах, тяжесть и эти дурманящие движения во мне. Сколько прошло времени? Я впала в эйфорию. Сладкую эйфорию… внизу крутило так, что я готова была сама насаживаться на его член, если он вдруг остановится. Но он не останавливался… и я невольно начала стонать. И заметила это, только когда Курт сказал над моим ухом:
– Второй раз у тебя это не прокатит, сладкая, – И немного приподнял меня.
Я думала, он сильно зажмет мой рот рукой, как это делал Марель, когда я старалась стонами возбудить его, и мне снова станет трудно дышать. Но Курт не сделал этого… он заткнул мой рот поцелуем. Поцелуем! Проник языком в рот, жарко поглощая мой стон. Внутри меня что-то взорвалось. Ещё несколько сильных толчков и я закричала прямо Курту в рот. Тщетно он глушил мой крик поцелуем… я кричала от удовольствия. Кричала и отчаянно цеплялась за мятую и мокрую постель.
Курт внезапно оторвался от моих губ.
– Ах ты… – только и сказал он, его член дернулся внутри, в меня ударила горячая струя его семени. Меня накрыло второй раз, но тогда из моего горла вырывался уже только хрип. Он вколачивался сильно, разгоняя наше удовольствие до предела.
Когда все закончилось, Курт выскользнул из меня почти сразу, откинувшись на кровать.
– Добилась-таки своего… – проговорил он сонно, – Но ничего, в следующий раз… у тебя… не получится меня так спровоцировать… да что ж это…
Курта повело, веки его отяжелели, и его снова потянуло в сон. Он заснул почти так же быстро, как и в прошлый раз, оставив меня лежать рядом на кровати. Я посмотрела на себя в зеркало. Ну и видок…
Почему я улыбаюсь как дурочка? Я смотрела на себя в зеркало, на свою глупую улыбку, на искорки в глазах и вдруг стало не по себе.
Улыбка сразу спала с моего лица: я лежала всё ещё в той же позе, на животе, с разведёнными ногами, как лягушка. Вся потная и растрёпанная. И из меня вытекало его семя, я чувствовала, как она течет по моим складкам… но вот ноги свести я уже не могла.
Они настолько ослабели, что мне пришлось приподняться на передние руки и подтянуть бедра, как русалка.
– Ох… – простонала я, еле свесив ноги с кровати.
Очень захотелось в туалет, просто невероятно. Я сделала усилие, чтобы встать, и чуть не упала. Ноги действительно стали ватными. Такой слабости внизу, лёгкости и приятного опустошения я никогда не ощущала… Я кое-как притянула к себе мешок одежды, который Курт, оказывается, кинул около кровати, пока я ещё спала. Не разбирая, напялила на себя первое попавшиеся и с трудом встала. Я даже не стала искать трусики – бесполезное занятие. На полпути к туалету я не выдержала и описалась.
– Какой ужас, только не это… – стонала я, стараясь прикрыть ладошкой всё ещё мокрое от моей смазки лоно, как-то остановить это недоразумение… Влага потекла по моим бёдрам, как же мне было стыдно.
Я влетела в туалет, плюхнувшись на унитаз и не слезала с него около десяти минут. Просто не могла удержать в себе ничего – настолько все внизу расслабилось. Я сидела и смотрела в одну точку, ожидая, пока все придет в норму. Потом, когда я встала, сразу плюхнулась на пол – ноги были такими ватными, что совершенно не держали. Ошарашенная, я жалко отползла к стене.
Нет, Анна, это ощущение не спутать ни с чем. Ты всё думала и гадала, уверенная, что те моменты, когда ты ласкала себя, это и есть именно то самое. Щекотка и лёгкая сладость… но без всяких всплесков и волнений. Нет, это было совсем другое. Даже близко не то… вот оказывается, как это бывает… я поняла, что испытала свой первый в жизни оргазм.
Глава 24. Анна. Доброе утро
Проснулась я рядом с ним, Курт всё ещё спал, откинувшись на ворох белья. Я только и помнила, как с трудом добралась до кровати, плюхнулась рядом и тоже заснула. Тело требовало дополнительного отдыха после изнурительной генуборки и сумасшедшего секса… Ох, Анна, ты не за что не скажешь ему, что с тобой происходило. Пусть думает, что просто терпела его в себе… я готова была врать, лишь бы не выдать правду. Вот ещё, обойдется. Так я буду чувствовать себя уязвленной. Курт купил меня, как продажную шлюху, а я еще должна радоваться и получать удовольствие от этого? Это означало совсем себя не уважать. Тело – одно, душа – совсем другое. Ее Курту не удастся заполучить.
Тяжёлый вздох покинул грудь: тем более, что моя душа ему совсем не нужна…
Я с грустью встала с кровати и оделась. Курт привез целых два мешка одежды, так что в них легко нашлось симпатичное домашнее платье – он ясно дал мне понять, в каком виде хочет видеть меня дома. А я подчиняюсь. Как же мерзко на душе от этого…
А если бы не было этого договора, если бы мы вдруг любили друг друга? Все происходящее сейчас между нами предстало бы в другом свете. Я затрясла головой, понимая, какие глупости лезут в мои мысли. Слишком большая пропасть между нами. Не те отношения. Ему нужен секс и мое тело, а мне безопасность моих девочек. Я его ненавижу, а ему плевать на меня. Вся его забота – бережное отношение к вещи, которую он хочет почаще использовать. Почаще… мурашки прошлись по моему телу, а между ног вдруг сладко заныло.
Я быстро прошла в ванну и плеснула в лицо холодной водой. Очнись, Анна. Ты не Аллель. Нельзя думать тем, что у тебя между ног.
Ужасно хотелось есть. Живот от голода крутило до боли. Кажется, я не ела со вчерашнего обеда, а потом… Я взглянула на Курта, всё ещё спящего в комнате. Дверь в спальню была открыта, и его большое тело хорошо просматривалось с кухни. Нет уж, не смотреть!
Кухонька показалась мне весьма уютной: отделана в деревенском стиле, но с современными приборами и очень красивой посудой. Вот только я не заметила, что ей кто-то пользовался. Холодильник, получавший питание от солнечных батарей, наверное, тосковал от одиночества. Вчера в нем я нашла все для блинчиков: яйца, соль, сахар и масло. Ещё на нижней полке соседнего шкафа отрыла овсянку и пачку соды. Это все, что в доме Курта было из съестного. Где он вообще питается?
Делать было нечего, на завтрак я сделала оладьи и овсянку с маслом.
Уже и без того стало понятно, что пересекаться с Куртом нам все же придется, не сидеть же мне все время в комнате. Тем более в моей комнате сейчас находился он!
Как только на кухне запахло едой, Курт тут же проснулся. И почему я не удивилась? Вчерашние блинчики-то он все съел. Всю внушительную стопку. Я хотела отнести их девочкам, но меня сморил сон. А он съел все один! Какое-то время я даже хотела отчитать его за это, но передумала.
– Ох, вот меня рубануло, – Курт проволочился на кухню, небрежно натягивая на себя домашние штаны, белые в полоску. Если честно, выглядел он совсем нелепо, – Пахнет отпадно. О, сегодня оладьи. Надеюсь, угостишь.
– Угощу, – процедила я сквозь зубы. Надеюсь, он услышал мой тон и проявит такт. Угощать я его не хотела, а отказать не могу.
Курт прошел к раковине, плеснул в лицо пару раз водой и помотал головой.
– Ух, хорошо… – сказал он.
– Ты опять проспал почти четырнадцать часов.
– Не знаю, что эта за фигня. Никогда такого не было, чтобы после секса вырубало. Ужасно неудобно. Может быть, потому что я на рейде совсем не спал. Почти двое суток, – Курт посмотрел на меня и подошёл ближе, – Отлично выглядишь, красавица. Доброе утро.
Он меня обнял, вдохнул запах моих волос и поцеловал в щеку, а я напряглась.
– Слушай, прости что так быстро вырубился, – прошептал он мне на ухо, – В прошлый раз тоже как-то некрасиво получилось.
– У нас не те отношения, чтобы делать что-то красиво. Можешь не стараться. Засыпаешь – засыпай, от горя не умру, – ответила я, сопротивляясь дурманящему запаху его тела.
– Если что, ты всё-таки извини, не было у меня никогда постоянной бабы. Никто не ходит по кухне с утра, и блинчиками не кормил. Я не знаю, что там к чему.
– Я не постоянная, – огрызнулась я, а у самой предательски разлилось тепло в груди, – Неужели совсем никогда не было? Даже если и так, можно понять, как обращаться с хрупкой девушкой.
– Ну… скажем так, мои девушки были не совсем хрупкие. Некоторые из них могли победить меня на ринге. Зато были всегда в шаговой доступности. Это ценно, когда занят целыми днями.
Он сжал меня сильнее, и я пискнула.
– Прости, больно? – спросил он.
Да что это с ним? После той ночи его будто подменили. Курт перестал грубить и указывать мне, что делать в весьма нелицеприятной форме. Все время извинялся за что-то, хотя не его вина в том, что он все время засыпал. Что и говорить, за эти дни он ни разу не послал меня нахрен! Неужели наш договор так сильно на него повлиял? Мне казалось, он переигрывает в своей заботе ко мне. Но зачем это ему? Ещё буквально два дня назад он ни во что меня не ставил.
– Больно, – соврала я, решившая твердо держать дистанцию, – После вчерашнего у меня все болит.
Конечно, это было не так. Лучшей ночи в моей жизни не было, но Курту не обязательно было знать об этом.
– Прости, – у Курта был такой взгляд, будто на его глазах убили котенка, – Я постараюсь быть осторожней в следующий раз. Просто у меня сносит крышу, когда ты рядом.
Когда я рядом… Вдох, Анна.
– Я привыкла к боли, – а теперь я сказала чистую правду, – В постели я и не знаю другого.
– Что? – у Курта полезли глаза на лоб, – В каком это смысле?
Я освободилась от его объятий и прошла к столу, на который уже успела накрыть.
– Возьми тарелку, если хочешь завтракать со мной, – сказала я ему.
– Это из-за твоего мужа, да? – спросил он меня.
– Да, из-за него. Он был своеобразный мужчина. Любил роботов. Очень… любил…
Я задумалась, рассказывать ли ему. В конце концов, это очень личное. А с другой стороны, половина информации уже была в моем личном деле. Курт поставил тарелку на стол, схватил руками сразу две оладьи и ловко отправил в рот. У меня отвисла челюсть – я пекла их целое утро, чтобы он вот так их уничтожил?
– Если не хочешь рассказывать – не рассказывай, настаивать не буду, – сказал он.
– Почему нет? – пожала я плечами, – Расскажу.
Пусть знает, почему я его так ненавижу. Мужчины эгоисты, они умеют только пользоваться. Не делай вид, что ты другой, Курт. Иначе бы ты меня не покупал.
И я рассказала. Все, до единой детали. Ничего не пропустила. А он сидел молча, переплетя пальцы и слушал задумчиво.
– Он тебя бил? – спросил он меня строго после того, как я закончила.
– Не специально. Хотя… когда я уходила, ударил вполне намеренно.
– У меня была женщина, когда я служил в армии, моя первая женщина… ну… физически… кхм…. Мне тогда исполнилось шестнадцать, – сказал Курт, отмерев. Он вспомнил, что рядом лежат оладьи и начал их уничтожать, – Она была вдвое сильнее меня и любила пожестче. Если честно, она любила садизм по отношению к себе. Мерилась силой в постели. Какое-то время я терпел, ведь мы вроде как мутили… но потом она попросила ударить ее, и тогда меня переклинило. Я не смог дать то, что она просила и она ушла, – Курт смотрел на меня задумчивым взглядом, – Трудно сделать больно тому, кто тебе вроде как дорог. Даже, если он тебя об этом просит. Так вот, ты сказала, что твой муж был своеобразным мужчиной, а по мне дык он вообще не мужчина. Извращенец – да, но не мужчина.
А ведь Курт прав. Мареля нельзя назвать мужчиной, ведь он поступал как эгоистичный капризный ребенок. Но тогда… каким должен быть этот настоящий мужчина по его мнению? Такой, как он? Я выпрямила спину в молчаливом возмущении. А он ещё осуждает Марэля. Сам-то ещё какой нарцисс! Но… он сказал, что все случилось в шестнадцать…
– Подожди, ты сказал, что у тебя была женщина в шестнадцать…
– Да, на десяток лет старше.
– Но ведь это незаконно! Ты был ребенком, – поразилась я.
Курт рассмеялся, чуть не подавившись едой.
– Жизнь на гражданке и жизнь в армии – это две разных жизни, красавица. Да и когда мы разбежались, мне стукнуло восемнадцать.
– Ты любил ее? – спросила я и пожалела об этом. Какое мне вообще дело?
– Ее все любили, – весело ответил Курт, сделавшись довольным после завтрака, – Вообще, всех женщин, которые у меня были, любили все. Но у меня появилось что-то своё, – довольно сказал он, вставая. Он подошел ко мне и поцеловал, не спрашивая, – Ты – моя. Тебя трахать буду только я.
Эти слова меня будто ошпарили. Трахать – вот именно то, что ему нужно. Трахать что-то своё. Ненавижу ощущение, когда чувствуешь себя вещью.
– Так, – сказал Курт, – Квартейл дал задание насчёт новой гипергрибницы. Иммунных у нас не так много, так что может понадобиться ваша помощь.
– Спуститься в мегаполис? – спросила я.
– Нет, там опасно. Грибницы подбираются к подножию гор. Дальше они не пройдут, но дикие звери расширяют свой ареал. Токсичные хищники будут чаще забредать сюда. А строить массивные заграждения пока ресурсов нет.
– То есть у нас иммунитет, и мы можем подобраться к грибнице. Что нужно делать?
– Это я уточню, – сказал Курт и снова меня поцеловал, – Я отчалю по делам, а вы подготовьтесь с девчонками. Нужно будет около четырех человек. Возьми Софию и Дарию. Они с мозгами. Тебе тоже придется поехать. Ты тоже с мозгами.
– Но если нам придется спуститься, мы надышимся токсинами. А как же очищение?
– Это я тоже уточню у Квартейла. Кстати, в дальнем шкафчике стоит бутылка портвейна – ее не трогай. Она на особый случай. Пять лет храню.
– И что это за случай?
– Пока не знаю. Какой-нибудь.
Курт ушел по делам, а я осталась одна, с его запахом на теле. Этот запах… От него крутило внизу живота. Я снова пошла в ванную, чтобы умыться. Своими поцелуями этот ужасный мужчина снова сделал меня влажной. Но вместо того, чтобы умыться, я достала грязную футболку Курта из корзины для грязного белья и начала вдыхать его животный запах, как сумасшедшая. Внизу живота окончательно скрутило и запульсировало. Я нырнула рукой в трусики и, вдыхая его запах, начала массировать клитор. Оргазм накрыл меня так быстро и неожиданно, что у меня подкосились ноги и я села на пол, не в силах подняться.
От досады я заколотила руками о пол, выкинув грязную футболку подальше от себя, словно что-то ядовитое.
Анна, нельзя, нельзя желать первого, кто отнёсся к тебе по-человечески в постели. Просто на фоне Мареля он совсем другой… но по сути такой же. Просто использует тебя. Я сидела на полу и плакала от досады, а мои ноги были слабыми от оргазма ещё долгое время.
