Текст книги "Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)"

Автор книги: Сумеречная грёза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Кто твой начальник, напомни. Может быть, Николас?

– Вы, шеф.

– Так какого хрена?!

– Аллель теперь тусуется у Отмана, а я что, в холостую должен сидеть?! – вылупил на меня глаза Говард, – Зачем здесь эти девки, если их нельзя трахать? Только глаза мозолят! Какой в них толк?! Она не хотела давать, а я взял!

Я спокойно встал. Поправил форму.

– Мы уже выяснили, что твой начальник я, а не Николас. И приказы ты должен выполнять мои, а не его. Тем более, что никаких приказов ты вообще не слышал, – спокойно сказал я, гладя ему в глаза, – Ты нарушил дисциплину, Говард.

Солдат сделал шаг назад. Мотнул головой, встав в защитную позу.

– Я просто так не дамся, – сказал он, выставляя вперёд кулаки, – Это было мое право.

Я ничего не ответил. Он напал первым, попытавшись прописать мне прямо в лицо. Я увернулся, мой кулак встретился с его животом.

Глава 15. Анна. Стены

Они даже не удостоили нас визитом, ограничившись дистанционной связью. Я рвала и метала, требуя очного ответа Квартейла. Но в ответ звучало «ждите, мы в курсе происходящего». И вот, знакомое лицо Николаса, рядом с которым сидела незнакомая женщина с пучком на голове. По ее виду сразу стало понятно, что ничего путного мне не от них до добиться.

– Мы ужасно сожалеем, что произошло это… недоразумение, – сказала Шейла, начальница полиции города Квартейл, – И искренне сочувствую вам, и пострадавшей девушке, но поймите, мы здесь, а вы – там. Ничего кардинального мы, увы, сделать не можем.

– Как это? – возмутилась я, – Говард должен понести наказание!

– Он понесет согласно решению Курта Ортейла, – ответила Шейла.

– Но… но почему? Разве Квартейл не должен решать такие вопросы? – опешила я.

– Поймите, Анна, у нас каждый солдат на счету. В особенности это касается генетически модифицированных солдат, которые были ценны и до катастрофы. А сейчас… они одно из главных звеньев нашего выживания. Потерять одну единицу из-за случившегося мы не можем. Если только поведения Говарда не повлияет на работу, которую он выполняет. Насколько Говард остаётся эффективен, решает Курт Ортейл.

У меня не нашлось слов от подобного цинизма.

– Мы тоже не сидим сложа руки.

– Конечно, Анна. Но вы неспособны выполнять работу, которую выполняют наши солдаты. Как бы храбры вы ни были.

Посмотрев на Курта, я сузила глаза. Столько в них читалось ненависти. Наверное, взглядом я могла прожечь его до костей. Если бы взгляд мог убивать…

Последние несколько дней мы общались с ним на повышенных тонах. Теперь, видимо, мне придется держаться от него подальше. Или я просто воткну нож ему в шею.

Курт все время говорил, что ненавидит истерики и чтобы я сбавила обороты, но сам не стеснялся в выражениях. Между нами искрило так, что добавь каплю горючего – взорвется. Квартейл делал все, чтобы приблизить этот момент.

– То есть вы считаете, что жизнь моих людей не дороже жизни ваших солдат? – мой голос звучал максимально натянутым, – А как же цивилизация? Вы говорите, что строите новый мир. Каким он будет, если позволять насилие? Хорошее же начало!

Я не видела Говарда с того самого дня, и никто не говорил, где он находится. Будто все проглотили язык, как бы не выпытывала. Наверняка, Курт покрывает этого ублюдка. Я хотела, чтобы он умер. Чтобы они оба сдохли!

Споровая буря бушевала у подножия гор, но было ощущение, что она бушевала у меня в крови. И не было никакого иммунитета – я была просто в ярости.

Мы с Куртом расположились на кухне – на нашей территории. Никто больше и ногой не ступит на территорию мужчин. Девушки сидели тихо на втором этаже. Шли переговоры.

– Мы пытаемся построить лучший мир. Ключевое слово – пытаемся, – Шейла посмотрела на меня из-под хмурых бровей, опустив голову. Оттого он показался надменным, – Это понятие очень обширно. Всё-таки выживание иногда подразумевает… отчаянные методы. Иногда приходится выбирать. Мы хотим, чтобы вы поняли нас, Анна. Выбор идёт между двух зол, таковы условия выживания. А потом уже можно строить любой мир.

– Какого ты хочешь для него наказания? – спросил меня Курт, все это время смотревший на меня задумчиво. Это было для меня удивительно – в его голове, оказывается, находились мозги, а не схемы.

– В цивилизованном мире он бы сел в тюрьму. Здесь ее нет, но я хочу, чтобы девочки были ограждены от этого ублюдка. Не хотим его видеть. Никогда. Я требую изгнание.

– Смелое требование, – Ответила Шейла, – Курт Ортейл, как вы думаете, в данном состоянии Говард способен выполнять свою работу? Что насчёт дисциплины?

– В данной ситуации нет, – лицо Курта было непроницаемым. Что он имеет ввиду? – Но чуть позже сможет. Он генсолдат, быстро встанет в строй. Все, что необходимо, ему объяснили.

– Ты ничего с ним не сделаешь? – прошипела я Курту.

– Я ещё ничего не решил, – ответил он мне, раздражительно спокойный.

– Когда решишь?

– Когда решу – узнаешь, – он посмотрел на меня в упор, догадываясь о моих намерениях по его умертвлению.

– Мне нужны гарантии, – выплюнула я ему в лицо, – Что Говард понесет наказание. Что мои девочки будут в безопасности.

– Указывать тому, от кого ты зависишь – не лучшее начало, – и всё-таки Курт тоже начинал выходить из себя, но старался держаться скалой, – Я сказал – приму решение. Этих слов должно быть достаточно.

– Прошло уже несколько дней!

– Потерпишь. Или ты всегда такая быстрая?

– Я думаю, вам есть что обсудить, – подала голос Шейла, – Простите, Анна, свою позицию Квартейл обозначил. Договаривайтесь обо всех деталях с Куртом. Нам пора, доброго вечера.

И они отключились, я даже слова не успела вставить.

– Это что, шутка такая?! – выдохнула я.

– Да, ведь здесь мы все собрались пошутить, – мрачно ответил Курт.

– Я так понимаю, добиться чего-то от тебя сейчас невозможно.

– Правильно понимаешь, – голос Курта был холоден, как лёд.

Мужчина смотрел на меня пристально, в упор, и я не могла понять, о чем он думает.

Никаких эмоций на лице, никаких проявлений чувств. Просто кусок холодного металла. У него вообще есть душа, он – человек? С таким же успехом можно стать роботом. Все равно выполняет приказы и делает только то, что написано. Его взгляд начал меня раздражать.

– Я хочу, чтобы ты ушел из нашего дома, – сказала я ему, не стесняясь своего колкого взгляда, – Убирайся.

Курт встал из-за стола.

– Я уйду, – ответил он, – Но ты должна помнить, что это мой дом.

Он ушел. Его дом… тут все дома – его! В первые же дни у меня возникла мысль взять девочек и уйти подальше отсюда, и от Квартейла, которому плевать на нас. Стоит ли держаться так за него, если он не способен дать защиту своим гражданам?

– Только мы не граждане, – спустила меня на землю София, – они защищают своих, а мы пока что для них никто. Просто пришлые в карантине. Они даже не знают, чего от нас ожидать. Ты не думала, что они изучают нас так же, как мы их? Ведь и мы можем быть опасны с их точки зрения.

София была права. Пока они не узнают нас, не допустят в общество. Но все равно этот город поступал, будто ему было все равно.

Да ещё эта буря.

– Мы все равно не сможем уйти, – ответила я Софи, – По крайней мере, в ближайшие месяцы. Подножие гор накрыла споровая буря, неподалеку от мегаполиса обнаружен новая гипергрибница.

– Тем более. Квартейлу хватает своих проблем.

София, ты как всегда права. Вот только от этого не легче.

Я поднялась на второй этаж, к Бетти.

Она несколько дней не выходила из комнаты, валяясь в кровати. Мы приносили ей еду, и дежурили по очереди. Я пришла ее навестить.

Девушка села на кровать, в сумерках комнаты похожая на призрак. Напротив находилось окно, слабый вечерний свет делал ее лицо бледным. Она давно не включала свет и все время пряталась под одеялом.

– Как ты? – спросила я ее, сев на край кровати. У нее была такая слабая ладонь… Бетти только перестала плакать, – Сегодня ты два раза поела. Ты молодец.

Хорошо, хоть Квартейл прислал своих докторов, чтобы подлечить Бетти. Я поразилась, какая у них продвинутая медицина. Бетти быстро шла на поправку, физически, но только не душевно.

Бетти ничего не сказала, только обняла меня. У нее была такая же привычка, как у Милы – ей нравилось, когда я ее обнимаю. Может, я напоминала им мать? Бетти исполнилось девятнадцать, но иногда мне казалось, что она совсем ребенок. Так, молча, мы сидели очень долго.

– Анна, – услышала я голос Бетти.

– Да, дорогая?

– Я же тогда решила полить огурцы ещё раз. Ты же знаешь, я очень люблю огурцы.

– Знаю, милая, – поцеловала я в лоб Беатрис.

– Он сказал, что просто проводит меня.

У меня прошли мурашки по спине. Бетти решилась рассказать, как это случилось.

– Он показался таким приветливым, и я не отказалась. Мы шли мимо его дома, он предложил мне зайти. Сказал, что они нашли что-то интересное в городе. Я не думала ничего такого. Что может быть что-то плохое, – Бетти уткнулась мне в плечо, – А потом он сказал, что я сегодня буду вместо Аллель. Что если она согласилась, то значит и мы все должны тоже согласиться.

– Тссс, тихо, милая, – успокаивала я Бетти, когда она плакала у меня на груди. В этой груди сейчас бушевал ураган. Я с трудом дождалась, пока Бетти начнет клонить в сон после чая с валерианой, который она выпила, – Ложись, моя хорошая. Вот так. Скоро все пройдет. Мы всегда рядом.

– Анна, – сказала мне Бетти, засыпая.

– Да?

– Ты хорошая. Я тебя люблю.

– И я тебя люблю, дорогая.

Она заснула. Я тихо встала, тихо вышла из комнаты, чтобы ее не разбудить, тихо закрыла дверь. Прошла по коридору к дальней комнате, вошла в комнату Аллель без стука. Благо, она не закрыла дверь. Она ничего никогда не закрывала, включая вход между своих ног.

– Эй, нужно стучать, прежде чем входить! – возмутилась она.

Я подлетела к ней:

– Дрянь! – дала я ей громкую пощечину. Кожа издала смачный шлепок, на щеке Аллель покраснела кожа.

– Что я такого сделала? – Аллель сидела на шелковых простынях в платье с летними цветами. На резной тумбе стоял мозаичный ночник, рядом с ночником – пышный букет пионов. Пушистые пледы, шелковые наволочки, дорогое вино. Девушка разбросала вокруг себя кучу брендовой косметики, которую ей натаскали ее «поклонники». Аллель сидела среди своих трофеев, улыбаясь, и не испытывая угрызений совести.

Вряд ли она могла испытать это, ведь даже не понимала, что это была ее вина. Моя пощёчина немного привела ее в чувство.

– Из-за тебя эти солдафоны решили, что могут трахать и нас!

– Анна, это очень грубо!

– А я буду грубой, ты все выслушаешь. Тебя поимела вся группа Курта, все это знают. Пока имели одни, другие ждали. Вот только некоторые не дождались и решили взять свое на стороне! Если уж и раздвигаешь ноги, то раздвигай сразу перед всеми поровну, чтобы каждому хватило! И не вороти нос!

Аллель смотрела круглыми глазами, поджав губы. Она пыхтела и тужилась, думая, что возразить, но не находила слов. Что, не нравится правда?

– Ну и что ты мне сделаешь? – выпалила она через некоторое время, когда я сказала всё, что о ней думаю.

– Ничего, – обессилела я, откинувшись спиной к стене, – Я ничего тебе не сделаю, Аллель. Никто не может завязать тебе ноги, чтобы ты перестала отдаваться каждому встречному. Но из-за тебя мне придется переступить через себя.

Глава 16. Анна. Набраться смелости

Я сидела внизу, за столом. Пахло деревом и надвигающейся грозой. Девочки сказали, что она, скорее всего, пройдет мимо. Моя гроза мимо меня не пройдет. Она лежала сейчас красным платьем на спинке соседнего стула, а я набиралась смелости. Это произойдет сегодня. Я знаю, что он сейчас у себя в кабинете, засел над цифрами и расчетами. Должен провозиться всю ночь – он всегда так делает, это я тоже выяснила…

Когда девочки нашли платье, я посчитала это за знак. Будто сама судьба толкала меня в его руки. Сначала я хотела надеть простенькое зелёное, которое для нас добыли ребята вместе с ворохом других вещей, но быстро передумала, как только его увидела. В таком одеянии у меня гораздо больше шансов. Хотя я хотела, чтобы у меня их совсем не было. Никогда… ни с кем. Ведь я уже давно решила, что никого из мужчин больше не подпущу ни к себе, ни к своему телу.

Девочки сначала спрашивали, зачем оно мне, подозревая что-то. Скорее всего, они уже догадались. Сейчас они находились наверху, кое-кто спускался вниз, чтобы согреть чайник. Оглядывались вокруг. Наверняка, каждая ходила по очереди, чтобы выяснить, почему я уже два часа кряду сижу на одном месте и смотрю в одну точку, а рядом со мной висит красная тряпка.

– Дария, может сделать одно одолжение? – попросила я девушку, делающую вид, что сортирует по баночкам травы на столе рядом с раковиной.

Благодаря ее стараниям кухня была такой уютной: полотенца, сахарницы, супницы, домашняя утварь. Она все расставила красиво по местам, всегда меняла цветы в вазах. Здесь пахло родным домом. Который был не наш…

– Конечно, Анна, – улыбнулась всегда улыбчивая Дария.

– Сделай крепкий валериановый чай. Погорячее, – я не была уверена, что он не остынет, когда я доберусь до Курта. Но какое это имело значение? Если он его выпьет, значит, задуманное не удалось.

Чашка звякнула у меня под носом, когда Дария поставила ее на стол. Так быстро? Я опять выпала из реальности.

– Спасибо.

– Не за что, – ответила Дария нарочито беспечным голосом, – Анна… я хотела спросить, насчёт этого платья… девочки говорят…

– Иди наверх, Дария, – послышался за спиной голос Софи.

Дария опустила взгляд и полнилась наверх.

– Ты уверена? – спросила меня Софи, встав рядом.

– Мы ждём уже кучу времени. Квартейл уходит от ответа и ссылается только на Курта. Сейчас от него все зависит, но он всегда за своих. Он так долго думает не просто так, просто тянет время. За это время может случиться все что угодно. Это было в первый и последний раз. Я больше не позволю никого обидеть.

– Знаешь, я долго думала. Перебирала варианты. Но не нашла ни одного подходящего. Мы даже не можем уйти из поселка. Вчера люди Курта застрелили стаю обезумевших волков. Они забрели на сотню метров выше, чем обычно, а токсин ещё не выветрился. Уходить сейчас самоубийство.

– Думаешь, мое решение тоже не выход?

– Я не знаю, – вздохнула Софи, подойдя к красному платью и посмотрев на него сверху. Она так и ходила в широких футболках и джинсах, с короткой прической и обуви на толстой подошве. Так она чувствовала себя уверенней, – Не мне говорить, что твой выбор верный. Но и неверный тоже.

– Спасибо, что хотя бы не осуждаешь меня.

– Я никогда тебя не осуждала. Тем более сейчас.

На кухню вошла Аллель. Она была непривычно тихой. Девушка уже несколько дней не выходила из дома, чем удивила всех. Ей хотя бы хватило совести вести себя прилично. На ней висел дизайнерский свитер.

– Софи, пусть она уйдет, – обратилась я не к Аллель. Не могла её видеть.

– Анна, прости меня. Нужно поговорить.

– Мы уже все с тобой обсудили.

– Дай ей сказать, – попросила за Аллель Софи, – Она виновата. Но всё-таки не ответственна за солдат.

Эх, Софи, вечно ты пытаешься всех примирить. Куда же делся твой задиристый характер? Ушел весь на перепалки с Теоном?

– Надеюсь, это что-то очень важное, – холодно отчеканила я.

Девушка стояла в проёме, но после моих слов робко прошла к столу, сев на стул прямо напротив меня. Положила руки на стол.

– Я… я была не права. Знаю, что все думают обо мне плохо… но я не виновата в том, что произошло.

– Да неужели?

– Я больна, Анна.

– Что?

– Это случилось ещё до катастрофы. У меня был гормональный сбой, когда я вошла в пубертат. В четырнадцать. Я тогда наломала много дров. Но прошла лечение и вроде как всё устаканилось… но… в пятнадцать я попала в аварию. Серьезную. У меня было повреждение мозга и нервов. Когда я восстановилась, все снова вернулось, – Аллель опустила голову.

Я смотрела на нее невидящим взглядом. Она никогда не рассказывала об этом. Надо же…

– Ты пробовала подобрать другую терапию? – нахмурилась я.

– Не успела. Ты же знаешь, что случилось. Я осталась со своей проблемой один на один. Я постоянно хочу… ну… ты понимаешь… Прости меня.

Я закрыла лицо руками. Как все сложно. Все так навалилось… в одно мгновение…

– Нужно было попытаться воздерживаться, – холодно сказала я.

– Ну… я не пробовала, – пожала плечами Аллель, – Просто зачем? Если от этого никому не плохо…

Я нахмурилась, и Аллель замолкла, поняв, что говорит теперь лишнего. Презентовать свою болезнь она точно не смогла, как надо. Но я не спешила делать выводы. Может, действительно все серьезно.

– Почему ты не сказала нам?

– А что бы это изменило? Все и так думают, что я шлюха… но ведь на самом деле так и есть. Не важно, из-за чего это случилось. Моя болезнь… я не хотела, чтобы меня ещё и жалели. Пусть лучше думают, что я делаю это ради платьев и вкусной еды.

– А разве нет?

– Ну… просто так получилось. Совпало…

У меня не было времени сейчас разбираться, делала она это из корысти, или из-за того, чтобы замаскировать свою болезнь. Зная девчонку, она, скорее всего, старалась получить максимальную выгоду от этой ужасной ситуации. Или решила прикрыться болезнью, чтобы смягчить нашу злость в отношении нее.

– Зачем ты не сказала, Аллель? Квартейл бы помог. У них медицина.

– Сейчас уже поздно что-то менять, – ответила она мне.

Я глубоко вздохнула. Может быть, действительно из-за болезни у нее такой неуёмный «аппетит». Слишком большой для простой гулящей девки. Это выглядело нездорово… Ладно, разберемся с этим позже. Мои мысли сейчас совсем в другом месте… я не хотела касаться ими Курта, хватит и того, что сегодня я увижу его близко… очень близко. Я вздрогнула, когда представила, что мне придется прикасаться к этому мужчине.

– Мы решим этот вопрос, Аллель. Но не сейчас. Позже, хорошо?

– Хочешь, я пойду вместо тебя? – вдруг спросила она.

Я нахмурилась.

– Нет. Я не пущу тебя туда. Никого из вас.

– Курт ещё ни разу со мной… ну… не был, – сказала Аллель, – Просто… мне проще, чем тебе.

Она снова за свое?

– Если он ни разу не спал с тобой, значит, не захотел, – перебила ее Софи, – За столько времени – это не просто так. Идти туда тебе просто нет смысла.

– А Анне разве есть? Они же совсем не ладят.

Действительно, мы же совсем не ладим. С чего я решила, что у нас все случится?

В груди ёкнуло: а что, если… он не захочет меня? Вдруг подняли голову старые комплексы. Меня нельзя хотеть, нельзя любить… Марель мучал меня часами в костюме робота-стюардессы, заставляя говорить стандартные фразы-шаблоны для полета. Тогда его вялый член твердел немного и он снова старался, пока не выходил из себя. Это было всего два, или три раза. Но в остальных случаях у него просто не поднимался…

Или совсем немного, и за десять минут грубых движений он успевал сделать так, что внутри просто адски болело. А тут я почему-то решила, что смогу соблазнить человека, с которым у нас такие плохие отношения… Я же ему совсем не нравлюсь!

Но у него так давно не было женщины – подсказывала мне надежда… а страх, что меня нельзя хотеть – все портил. Я туго сглотнула слюну, вдруг почувствовав неуверенность в себе. Что, если Курт не возбудится при виде меня? А если и возбудится, то быстро охладеет? Он даже не захотел Аллель, а она-то уж знает толк в сексе. Я же знала все по теории, практики у меня почти не было. То, что было с Марелем, практикой уж точно называть было нельзя… Выгонит, точно выгонит!

– Аллель, ты уже достаточно наломала дров, не усугубляй ситуацию, – одернула ее Софи, – Анна приняла решение. А какой сейчас у нас выход?

– Никакого, – вздохнула я. Не время окунаться в свои комплексы. Я взяла себя в руки. Если Курт не захочет меня, значит, пройдусь до его дома и напою этого злого мужлана валерианой. А потом уйду с позором, накрашенная и при параде. Надеюсь, у него хватит благородства не распространяться о том, что случилось, – Я приняла решение. Что будет – то будет. Но назад оглядываться смысла нет.

– Но я… – хотела было возразить Аллель, но я ее перебила:

– Никто из вас не будет с ним спать. И ни с кем из этих солдафонов. Хватит и того, что это сделаю я. А теперь оставьте меня, я хочу побыть одна.

Аллель ничего не ответила, послушно встав и направилась к выходу, София за ней.

– Аллель, – крикнула я ее, – Я знаю, у тебя есть косметика. Одолжи на вечер. И вино, мне нужно набраться смелости.

Через час я сидела уже накрашенная, в красном бесстыжем платье, и немного пьяная. Вино согревало теплотой нутро. Надеюсь, я не расплескаю чай, пока дойду до Курта.

Вокруг стояла оглушительная тишина. Под ее молчание я накинула на себя плащ, чтобы никто не глазел на меня пока я иду, взяла чашку и вышла. Прошла до дому Курта маршрутом, где редко ходят. Меня видел только Борис, который не обратил особого внимания на девушку в свободном плаще до пят.

И вот, я у его двери. Внутри горит свет, значит, Курт не спит. Да и рано ещё, солнце только начало клониться к закату. Потом будут сумерки, и только потом опустится ночь. Пройдет не менее двух часов, а то и трёх. Я глубоко вздохнула, положив ладонь на ручку двери.

«Он тебя не захочет, – мотыльком забился страх в моей груди, – У него не встанет. Курт не продержится и пары минут, даже если тебе повезет».

– Двух минут будет вполне достаточно, – шепотом сказала я себе в нос, – Главное, чтобы он смог закончить.

Уверенно опустив ручку, я толкнула дверь вперёд.