Текст книги "Сладкий апокалипсис. Ты моя (СИ)"

Автор книги: Сумеречная грёза

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19. Анна. Слезы

После всего… он сразу же заснул… А что же ты ожидала, Анна? Что он будет петь тебе серенады?

Я сидела на краю дивана, где Курт развалился голый. Его мужское достоинство ещё даже не опало, а он уже погрузился в глубокий сон. Мужчина лежал огромный, голый и потный, мне было стыдно на него смотреть. Но я смотрела… долго. Он выглядел таким спокойным, будто и не произошло ничего. А потом я отвела взгляд. Внутри пустота…

Казалось, тело должно онеметь от такого долгого пребывания в этой бесстыдной позе… но я не чувствовала ни боли, не онемения, только слабость в ногах. Между ног ныло, но не болело… он сделал все технично, как всегда… по правилам, чтобы не сломать «функциональную вещь». Даже здесь чувствовалась его армейская практичность.

Я не смогла поняться с дивана – не держали ноги, поэтому сидела и ждала, пока утихнет слабость. В бедрах ощущалась дрожь… а в душе не ощущалось ничего. Я будто пребывала в вакууме от того, что сейчас произошло. От того, что со мной сделали… От того, как долго это происходило… Я подозревала, что на меня нахлынет какая-то волна, когда я начну отходить от случившегося, но я не знала, какая именно. В любом случае, я постаралась подняться и уйти до того, как она меня накроет… а главное до того, как Курт проснется. Я не смогу смотреть ему в глаза. Только не сейчас. И даже не завтра. Должно пройти какое-то время.

Но я это сделала, я должна была. Он меня захотел. Настолько сильно, что я совсем не ожидала… Разве может быть… так?

Словно во сне, я встала с дивана, словно во сне подошла к вешалке и надела на себя плащ.

Словно во сне вышла из его дома. На улицу уже спустились сумерки, и солнце зашло за горизонт. Когда я пришла к нему, оно ещё даже не начало краснеть. Сколько же времени я провела у него? Сколько времени он меня… ох, не думай, Анна. Не нужно. Пока в твоей душе пустота, отложи все размышления на потом. Может быть, ты чувствуешь лучшее, что тебе осталось чувствовать, а потом будет гораздо хуже.

Шок… да, я знала, что у меня шок.

Пока я шла, чувствовала, как по моим бёдрам течет его семя. Оно вытекало из меня, я ощущала это ещё там, сидя на диване, этот острый мужской запах и как оно хлюпало внутри. Сначала это было так странно, разве может быть так много? Непонятное ощущение… что внутри тебя находится… что-то чужое. Наверное, все платье запачкалось. Если девочки ждут меня в доме… лучше не снимать плащ до того, как я окажусь в ванной комнате, иначе придется предстать перед ними в таком виде. Ни за что.

Когда я вошла в дом, встретила меня только София со стаканом сока в руках. Думала наверное, что он меня утешит. Зря…

– Много на тебя глазели? – спросила она.

– Нет, – рассеянно ответила я, мой голос показался мне бесцветным, – На улице нет никого.

– Это хорошо. Ужасно выглядишь… Тебя не было кучу времени.

– Сколько? – сглотнула я, ощущая свой приговор.

– Три часа. Солнце уже село.

Три часа…

Он брал меня три часа…

– Пожалуйста, не говори ничего девочкам. Они уже спят?

– Сидят по комнатам. Я не разрешила никому выходить. Подумала, не захочешь, чтобы они видели тебя такой.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, так же тихо направившись в ванну.

София легонько остановила меня за руку:

– Я все приготовила. Анна, все в порядке?

– Разве может быть все в порядке?

– Он делал тебе больно?

– Нет, – покачала я головой, – Мне не больнее, чем любой женщине, которую трахали три часа.

Голос мой был чёрствым. Я ответила грубо, я понимала это. Но это была правда, да и просто очень хотелось остаться одной… София тут же отстала, все поняв. Щелкнул замок в ванной, и на меня навалилась оглушительная тишина.

Кап-кап… кап-кап…

Сквозь тишину с громким бульканьем падали капли воды в наполненную ванну, срывавшиеся с носика крана. Я подошла к воде, опустив во влагу кончики пальцев. Теплая, даже горячая. Чтобы смыть с себя сегодняшний вечер. Но я почему-то не спешила. Ванная стояла посреди комнаты, напротив большого окна, открывавшего вид на заросший ежевикой сад. Туалетный столик стоял рядом с раковиной, а вот напротив ванной расположилось огромное зеркало, во весь рост. Я не знала, что оно тут делает. Его будто прислонили к стенке в какой-то спешке и забыли. Я взяла за спинку стул, стоящий около туалетного столика и придвинула его к ванной. Села. Прямо напротив зеркала.

Посмотрела на себя: размазанная косметика, потекшая тушь от пота и трения о ткань дивана, когда я находилась лицом вниз. Порванное платье. Надо же, я даже не заметила, как он порвал его. Бретелька на правом плече висела безжизненной ниточкой, открывая правую грудь. Подол был просто в клочья. А я этого и не помню… Я выглядела помятой, взъерошенные волосы, красная ткань платья вся в пятнах. И этот резкий запах… чужой. Он пропитал меня всю, с головы до ног. Въелся в кожу, волосы, между ног…

Но я всё равно не кинулась в ванну, чтобы смыть с себя этот вечер. Будто истязала себя странным чувством. Вздернув платье до самых бедер, я почему-то раздвинула ноги и посмотрела на себя в зеркало. Мои половые губы немного припухли и покраснели, на бедрах я заметила засохшую сперму. И ещё она выливалась из меня. Так странно… внутри ныло, непривычно… и я чувствовала себя непривычно наполненной. С каким то упорным мазохизмом я продолжала смотреть на себя, на то, какой я стала спустя эти три часа… что было бы со мной, если я не начала бы стонать?

Мой муж так и не смог кончить внутрь, за него это сделал совершенно чужой мужчина. Я напрягла стенки лона, чтобы посмотреть, много ли ещё осталось внутри. Это было так ненормально, противоестественно, но я все равно ещё не чувствовала ничего, кроме вакуума. И делала все, словно завороженная. Но что-то уже подбиралось изнутри… она полилась из меня сразу, как только я напряглась. Запачкала и платье, и бедра, и стул. Я засунула в себя палец, убедившись, что там ещё очень много. Стенки лона сладко заныли. Я испугалась этого неизвестного мне ощущения. Выдернула из себя палец… посмотрела на свою ладонь… и попробовала Курта на вкус. Соленая… вот значит, она какая.

И тут вдруг до меня дошло, как я выгляжу. Я смотрела на себя в зеркало, помятая, попользованная, с разведёнными ногами, потекшей тушью и чувствовала, как в горле застрял ком. Я выглядела как потаскуха и чувствовала себя, как потаскуха. Я резко свела ноги. Так, что послышался мокрый шлепок удара ляжки о ляжку.

Слезы потекли по моим щекам. Они текли и текли, градом. Меня накрыло. На меня нахлынула волна, теперь чувствовалось абсолютно все. Каждый нерв, воспоминания яркими пятнами маячили перед глазами. Вакуумный шок перешёл в громкую истерику. Рыдания вырывались из моей груди, и я не могла их остановить. Да и не пыталась. Я плакала не только над тем, что произошло. Я плакала над всей своей жизнью, ненавидя и себя, и его. Противная сама себе. Да, я рыдала навзрыд. Потому что в своей жизни я потеряла всех, кого люблю. Потому что приходится выживать изо дня в день, существуя впроголодь и боясь каждого шороха. Потому что отчаянно пытаюсь уберечь девочек, для которых хочу лучшей жизни. Потому что для этого мне пришлось отдаться человеку, которого я ненавижу. Потому что он поставил меня в унизительную позу и отымел, как последнюю бесстыжую шлюху… и потому что мне это понравилось.

Глава 20. Анна. Тяжелое пробуждение

Я принимала ванну очень долго, пока не остыла вода. Тогда ко мне с тревогой постучалась Софи, мне пришлось вылезти. Кожа на моих пальцах сморщилась, а я так и не смысла с себя его запах. Просто лежала и смотрела в потолок, а по моим щекам текли слезы. Я даже не брала в руки мочалку и мыло, чтобы натереть кожу. За меня это сделала София, моя меня, словно ребенка. Она делала все это молча, глядя на мое заплаканное лицо, наблюдая мои медленные, ошарашенные движения. Я была податливая, как пластилин. Наверное, она меня жалела. Ненавижу, когда меня жалеют. Но вчера стало так все равно… Я всю ночь проплакала, и заснула только на рассвете. Утром, когда проснулась, ныло не только тело, но и душа.

В дверь постучали.

Я не пошевелилась, не желая покидать кровать. В этом доме появилась ещё одна женщина, не вылезающая из спальни. Но в отличие от Бетти, я согласилась на все сама.

– Анна, открой, – услышала я взволнованный голос Софи, – Уже почти обед. Нужно поесть. Так ты себя доведешь.

– Я не хочу есть, – громко я подала голос из-под одеяла, и на том мои силы закончились.

– Девочки волнуются, – не унималась Софи, – Они думают, вчера Курт сделал тебе что-то плохое. Дария запекла утку, которую принес Сергей. Они хотят сделать тебе приятно. Пожалуйста, выходи.

Что-то плохое… нет, физически он был совершенно аккуратный, как и обещал. Он не оставил на моем теле ни одного синяка, не сделал больно даже когда так долго входил в меня, несмотря на внушительное достоинство. Но это была всего лишь разрядка. Животный секс. Мужчина использовал меня, потому что я ему это позволила. И от этого было ужасно плохо.

Девочки… я откинула одеяло, сделав над собой усилие, чтобы сесть на кровать. Ради них я сделала все это. Ради них нужно встать. Тело ломило, мышцы только через несколько часов начали ощущать последствия трехчасового секса. Не знаю, что было бы, не прими я горячую ванну вчера…

Я спрятала босые ноги в тапочки, проволочившись до зеркала.

– Я сейчас выйду, Софи, – сказала я таким же унылым голосом. Не хочу делать вид, что все хорошо. Все очень плохо. Я знала, что сломала какую-то огромную плотину, и на меня несётся бурный поток. И мне не хотелось знать, что он несёт с собой. Этот момент хотелось отчаянно оттянуть. Вся моя жизнь вчера пошла прахом. Все мои убеждения, стремления… я переступила через собственный страх, но в награду получила только отвращение к себе. Я отчаянно не хотела принимать то, что произошло, как и то, что тело было не согласно с моей душой.

Если честно, я была обижена на него. Не знала, что на собственное тело можно обидеться. Я понимала, что мне нравится запах Курта, и я не смывала его не потому, что не было сил. Потому что хотела дольше оставить его на своей коже. Мне нравилось как сладко ныло между ног и ломота в мышцах, которые были следствием желания мужчины, ведь муж никогда меня так не хотел. Мне нравилось думать, что во мне сейчас его семя. Мне нравилось, как твердеют соски, когда я вспоминаю, как он нежно прикасался к моей груди. Телу все это нравилось, а вот в душе я была противна сама себе. До боли, до невыносимости.

Я ненавидела Курта, вчерашние эмоции никуда не делись.

Ещё одно зеркало, в которое я не хотела глядеть… но оно стояло на пути к выходу, и я невольно на него взглянула. Вошла Софи, которой я успела открыть дверь.

– Ну и видок у тебя… – цокнула она.

– Выгляжу, будто по мне проехался поезд, – уныло ответила я, пытаясь поправить тот хаос, что творился сейчас на голове.

Мои глаза вспухли настолько, что стали похожи на две узкие щелочки. Они покраснели, лицо отекло, волосы походили на одну большую рыжую мочалку.

– Если ты про Курта, то это не поезд, а несколько локомотивов. Учитывая, насколько он здоровый.

– Софи, ты хочешь меня добить? Мне и так стыдно вспоминать все, что вчера было.

– Прости.

– Кстати, он так и не выпил чай. Можешь сказать Дарии, что ее валериана не понадобилась.

– Как думаешь, где он сейчас?

– Понятия не имею. Когда я уходила, Курт спал. Но у него бессонница, так что, скорее всего, он уже давно проснулся. Но я не хочу об этом думать.

– И… как думаешь, что будешь делать?

– Этого я тоже не знаю, – пожала я плечами, проходя мимо нее на кухню, где меня уже ждали девчата, – Поем утку. Очень вкусно пахнет. А с ним я пока не хочу встречаться. Не в ближайшее время…

За обедом я не сказала ни слова. Даже не спросила, откуда Дария нашла яблоки, ведь утка была напичкана ими под завязку. Наверное, тоже Сергей притащил.

Никто не смел заговорить, даже София. Я так и не переоделась, притащившись на кухню в одеяле. Обед прошел в гнетущей тишине, несмотря на то, что день выдался солнечным, и теплые лучи заливали всю кухню. И этот запах… все дышало теплотой и спокойствием. Ах, если бы я могла пустить солнце в свою душу…

– Спасибо, Дария, – улыбнулась я, проглатывая кусочек печеного яблока, – Ты вкусно приготовила обед. Замечательная утка.

Дария засияла. С тех пор, как они начали общаться с Сергеем, она стала какой-то беспечной. Не знаю, нравилось мне это или нет. Раньше это вызвало бы тревогу, а сейчас…

В наружную дверь настойчиво постучали. Кэтти пошла, чтобы открыть. Я даже не заподозрила ничего тревожного, но когда услышала его голос, все внутри сжалось.

– Где она?! – услышала я громкий бас. Он сразу повысил голос… Кэти пыталась что-то ответить, но разве она его остановит?

– О Господи, Софи, не пускай его, – жар прилил к моему лицу, я сорвалась с места, чтобы спрятаться в своей комнате. Когда я пробегала по коридору, успела заметить высокую фигуру Курта, быстро приближающуюся ко мне.

Я не хочу его видеть! Только не сейчас! Мне нужно время, хотя бы немножко времени…

– Она приболела, – Софи храбро перегородила дорогу Курту, встав грудью на мою защиту, – Приди позже, она пока не хочет тебя видеть.

Я обернулась, Курт смотрел на Софи сверху вниз тяжёлым взглядом:

– Чем это она приболела? Неужто распухло все после вчерашнего? – кажется, он был очень зол. Только не это… – Ушла.

Софи ещё некоторое время постояла над его давящим взглядом, но не выдержала и уступила ему дорогу. Мое любопытство меня подвело, я слишком поздно поняла, что нужно было сразу захлопнуть дверь. Он настиг меня в последний момент, когда замку требовалось лишь мгновение, чтобы щёлкнуть. Хотя я сомневалась, что и закрытая дверь его остановит…

– Э, не так быстро, рыжая, – Курт придержал рукой дверь, в конце концов откинув ту в сторону. Я рефлекторно сделала пару шагов назад, – Что, паршиво? А я предупреждал.

– Уходи.

– А что такое? Надедала делов, а сейчас голову в песок?

– Нет, не в песок, – я выросла пятками в пол, сжав кулаки, чтобы не разрыдаться, – Просто мне нужно время. Есть надежда, что ты поймёшь?

– То есть время нужно тебе, а мне что? Нихрена?

– Я не понимаю… – обескураженно ответила я.

– Думаешь, ты тут вся такая страдаешь, а мне вот прямо охренительно сейчас? Типа я не при делах?

– Скажи ещё, что у тебя душевные терзания.

– Я что, не человек по твоему?

– Нет.

– А кто же?

– Мужчина. Солдат.

– И что?

– Все равно что робот.

– Ну ты и дура.

Курт демонстративно сунул руки в карманы, явно не собираясь никуда уходить. Он загородил собой прием двери, отрезая последний путь к отступлению.

– Скажем так, рыжая, вчера ты была очень убедительна. Хотелось бы продлить банкет, поэтому я не уйду, пока мы не поговорим. Ты скажешь, чего от меня хочешь.

Я посмотрела на него пристальным взглядом, гадая настало ли время для решающего. Я должна попроситься его. Сердце екнуло: откажет или нет?

– Закрой дверь, – сказала я ему, – И отгони девочек, хотя бы ненадолго.

Те уже столпились у проема, делая вид, что их нет.

– Кыш! – цокнул на них Курт, и те рассыпались, растворившись в доме. Я-то уж знала, что это ненадолго.

– Что-то ты быстро, – сказала я ему, когда захлопнулась дверь.

– Как видишь. Пришел, как только проснулся.

– Как? Сразу? – удивилась я.

– Ну, умылся.

– Но сейчас уже обед. Прошло почти четырнадцать часов.

– Правда? – на этот раз уже удивился Курт, – Не смотрел на часы.

– Может, присядешь?

– Нет, спасибо. Мы с тобой вчера вечером насиделись, так, рыжуля?

Меня бросило в жар. Наверняка, щеки мои стали красными, потому что я заметила, как блеснули глаза у Курта, и уголки его губ приподнялись.

– Выглядишь ты хреново, сладкая, но все равно красавица, – сказал он, рассматривая меня, – Говори, чего хотела.

Я поняла горло рукой, будто оно болело. Ведь в нем застрял ком, который мешал мне говорить. Я взглянула на Курта просящим взглядом:

– Пожалуйста, защити их.

Он продолжал на меня смотреть, будто изучал каждую эмоцию моего лица. Я не понимала, зачем это ему, но не спрашивала, и даже не двигалась, замерев.

– Ты сможешь брать меня, когда тебе вздумается, – продолжила я, выдавливая из себя слова, – В любое время, хоть днём, хоть ночью. Я никогда не откажу. Только прошу, пусть девочки живут спокойно. Я знаю, это от тебя зависит. Как ты решишь, так и будет.

– В любое время, говоришь? – его взгляд прожигал до костей. Не описать словами, как мне было неловко.

– В любое, – подтвердила я, – Но только ты, больше никто.

– Допустим, – задумчиво произнес он, – Но, может, тебе нужно что-то другое? То, чего нет в этом поселке. Шоколад, апельсины, дорогие платья? Ато ходишь в одних джинсах, как мальчишка.

Да, я ходила так, потому что это было удобно, и не притягивало лишних взглядов. Платья, косметику и всю свою привлекательность я оставила десять лет назад. Но если он согласится, я все это верну. Лишь бы согласился…

– Если бы я хотела отдать свое тело за шоколад и апельсины, я бы так и сказала, – холодно ответила я, – Мне нужно другое.

Курт двинулся на меня, а я интуитивно попятились назад. Он настиг меня у двери, когда я уперлась о древесину спиной. Расставив по обе стороны от меня руки, он буквально навис надо мной, прижав к двери, я чувствовала его горячее дыхание. Он вдохнул мой запах, немного прикрыв глаза:

– Вкусно пахнешь, – сказал он, – Но просишь слишком много, рыжая. Ты даже не представляешь, насколько.

Да, мы договаривались о цене. Я продавала себя, а он покупал. Прошла пора, когда можно было стесняться. Я понимала, что теперь ничем не отличаюсь от Аллель, и от других девочек, продающих себя за деньги или другие блага. Никогда не думала, что стану такой. Но жизнь ломала и не таких, как я. Поэтому я решила называть вещи своими именами.

На этот раз я не отвела взгляда:

– Что, столько не стою?

Курт улыбнулся уголком рта:

– Ты стоишь гораздо больше.

Я протянула ладонь, уперевшись в его твердый пресс, и отодвинула Курта от себя. От подчинился, отойдя на шаг. Я не опустила руку, протянув к нему ладонь. Он кивнул, пожав ее. Сделка состоялась.

– Ну, раз уж мы договорились… – Курт не отпустил мою ладонь после рукопожатия, а рванул меня на себя, поймав в свои объятья, воспользовался тем, что мое дыхание сперло, и я открыла рот, чтобы вдохнуть воздух. Он поцеловал меня, проникнув языком в мой рот. Я вздрогнула от неожиданности, а он сжал меня сильно, чтобы я не сопротивлялась. А я и без того не сопротивлялась – ведь мы договорились. Он целовал меня жарко, а я боролась со своим телом. Оно не должно чувствовать то, что чувствует. Но ноги все равно подкашивались. Когда он оставил меня, я приложила усилие, чтобы устоять на ногах.

– Я принял решение, – сказал мне он, – Ты получишь то, что просишь. Озвучу решение сегодня вечером, соберетесь все вместе, в актовом зале.

С этими словами Курт развернулся и вышел, оставив меня одну. А я осталась стоять посреди комнаты, чувствуя его вкус у себя на губах.

Глава 21. Курт. Ультиматум

Все уже собрались. Что ж, хорошо. Сегодня начинаются веселые деньки. Уверен, после оглашения мало кто останется доволен, особенно рыженькая. Но потом я объясню ей очень популярно, почему это решение – лучшее для нее и для его драгоценного выводка. Конечно, я не скажу ей про приказ Николаса. Это ничего бы не изменило, просто вызвало бы ещё одну истерику. Я аргументирую свою позицию с другой точки зрения, не затрагивая Николаса, но и эта точка зрения тоже имеет место быть. Быть может, даже весомей, чем все остальное. Рано или поздно мои люди все равно бы подняли этот вопрос, независимо от Николаса, природа бы взяла свое. Ребята бы начали подкатывать яйца к девчонкам, и неизвестно, чем бы это закончилось. А запретить им – вырвать чеку из гранаты, и, держа ее в руках, надеяться, что она не взорвется. Я решил предупредить катастрофу, и выбрал для этого самый действенный способ.

В поселок заехали парочка джипов, заглушили ревущие моторы. Я Прямо отсюда чувствовал, как от них тащит уставшими моторами и загнанными топливными элементами. Прибыл Дилан со своей вылазки. Они патрулировали периметр споровой бури у подножия, отстреливая всяких обезумевших тварей. Так они меньше подбираются к поселку. Дроны все время начеку, указывая опасные скопления зверей. Обычно пару-тройку стай удается завалить.

– Что за кипишь? – спросил меня Дилан, спрыгивая с кузова машины, – Все куда-то идут. Я так понимаю, нам туда же?

– Ты всегда был смышлёный, – ответил я ему.

– Даже отдохнуть не дашь? – спросил он меня.

– Может, тебе ещё шелковые трусы нацепить, неженка?

– Так точно, – рассмеялся Дилан, давая кому-то знак в глубине кузова, – Давай ее сюда. Сама не дойдет.

– Я пойду вместе с ней, – послышался дерзкий голос какого-то пацана.

Я с удивлением наблюдал, как Дилан берет на руки худющую девку, а та была так слаба, что даже не стала сопротивляться. За ней вылез пацан лет десяти, будто привязанный.

– Кто такие? – спросил я Дилана, глядя на то ли спящую, то ли просто обессиленную девку.

– С горы Дельта, им тоже повезло. Хотя, судя по состоянию Арианы, повезло не сильно. Искали Квартейл, попали в споровую бурю. Не дошли.

– Ариана? Эта девка что-ли?

– Ну да. Нашли в полумертвом состоянии, истощенную. А это ее брат – она ему всю свою еду отдавала. Еле отпоили спортпитом, вроде держится.

– Я не соглашался, честно! Она сама не ела, мне пришлось! – начал оправдываться малец.

– Ладно, сейчас это не важно. Тащи ее в лазарет, сам в актовый зал. Я так понимаю, она знакома с Анной?

– Конечно, они с одного поселения.

– Вот это сейчас не вовремя. Скажешь рыжуле про эту Ариану после. Ато поднимет кипишь. Мне сейчас это ни к чему.

– Так точно, шеф.

Дилан унес девчонку в лазарет, за ними, словно хвост, тащился паренёк.

Актовый зал только назывался актовым, на самом деле это был обычный спортивный зал в одном из навороченных домиков рядом с прудом. Ребята никогда там не собирались, предпочитая свежий воздух. Набить друг другу морды и погонять мяч они могли и под открытым небом. Если у них находилось для этого время – я всегда старался, чтобы не находилось.

– Итак, – начал я, глядя на любопытные рожи моих людей. Дилан присел в сторонке, развалившись на стуле, он был весь потный и в пыли. Кое-кто стоял, Ден прислонился к стене, задумчиво глядя изподлобья. Чует неладное. Он иногда поглядывал на Милу, беспечно жующую сушеные яблоки из стакана, потом на меня. Не волнуйся, Дэн, твою юлу никто не тронет. В зал притащили всю ненужную мебель, Мила запрыгнула на как попало стоящий стол и болтала ногами. Она помахала Дэну ручкой, а он улыбнулся и кивнул ей.

Выводок рыжули то сидел, то стоял. В общем, все внимали с усердием.

– Прошло уже дохрена времени, как вы у нас поселились, – начал я, обратившись в девчонкам. По глазам их я понял, что они со мной уже не согласны, но никто не открыл рта. В том числе и рыжуля – она вообще умная девчонка. Знает, чем меня взять, чертовка, даже сама того не подозревая, – Я думаю, пора двигаться дальше. Мы тут решили с рыжулей, что неплохо бы состыковаться, чего в холостую на заднице сидеть. Да, красавица?

Анна сглотнула, посмотрев на солдат за моей спиной. Видимо, их любопытные взгляды вогнали ее в замешательство. Ну, конечно, милая, а на что ты надеялась? Вчера мы хотели перегрызть друг другу глотки, а сегодня уже трахаемся. Конечно, будут вопросы. Они же не дураки. И будут последствия, потому что каждый понимает, чем ты меня взяла. И каждому станет обидно – их шеф повелся на свободную киску, бортанув своих людей.

Это если ещё не считать приказа Николаса, о котором они, хорошо, ничего не знали.

– Д-да, – неуверенно начала рыжуля, стесняясь, – Мы с Куртом решили, что будем общаться… кхм… плотнее. Мы ведь уже давно испытываем симпатию друг к другу.

В зале послышался несдержанный смешок. Теона в бок толкнул Альберт. И козлу понятно, что никакой симпатии тебя ко мне не было, рыжуля. Но играй дальше, тебе ведь так легче.

– Вот я и решил, что несправедливо будет, если мне все, а другим ничего, – я подошёл вплотную к рыжуле, взглянув в ее полные паники глаза, – Моим бойцам будет обидно, если все достанется только их шефу.

– Мы так не договаривались, – вдруг прокололась рыжуля, выпустив панику на волю, – Только ты. Больше никто!

– Не бойся, красавица, – прищурился я, с удовольствием впитывая ее эмоции. Скромняжка, – Твоей сладкой попкой я не собираюсь не с кем делиться, – я посмотрел поверх ее рыжих кудряшек, ведь я на голову был выше ее, – Каждая из вас должна выбрать по бойцу, на это я вам даю три месяца. Присмотритесь, подумайте. Выбор обязателен. Кроме Бетти – эта пусть оклемается. Если через три месяца кто-то не сделает выбор, за нее сделаю я.

– Что?! – у рыжули полезли глаза на лоб, – Но мы…

– Так не договаривались? – спросил ее я, в упор глядя в ее прекрасные глаза, – А как мы договаривались? Что я тебя трахаю, а остальные счастливо кукуют? И как ты себе это представляешь? Мои бойцы будут недовольны. Так не пойдет. Я даю твоим девчонкам время и выбор. Это очень много, рыжуля. Я надеюсь на твою благодарность… Ну, что скажешь?

Пара нервных вздохов… у нее просто не было выбора. Рыжуля отдала слишком много, чтобы не получить ничего взамен.

– Хорошо, – выдохнула она. – Три месяца. Каждая сделает выбор.

Умница моя.

За ее спиной послышался взволнованный шепот девчонок, которые сразу притихли, когда я на них посмотрел.

Я повернулся к своим бойцам, которые уже тянули идиотские лыбы.

– Ну что, слышали? – сказал я им громко, – Надеюсь, с этого момента вы перестанете быть мудаками и сделаете так, чтобы вас выбрали. Кто прошаркается – значит, сам виноват, и в том нет ничьей вины. Время пошло.

Ну, все. На три гребаных месяца я получу полный раздрай и отсутствие дисциплины. Я сам на это пошел – эти идиоты щас будут таскаться за бабами, придумывая всякие завлекающие хрени и отнимая время у нормальных дел.

– Но как же Мила? – прилетело мне вдогонку от рыжули, – Ей всего четырнадцать, она ещё ребенок!

Ден отошёл от стены, взглянув на меня так, будто готов броситься в бой.

Я оглянул Милу с ног до головы, та перестала жевать сушеные яблоки и с тревогой смотрела на меня:

– А эта пусть подрастет, – бросил я рыжуле, – Смотреть там не на что.

Девочки вышли первыми, их пропустили с особым вниманием. Когда мои бойцы покидали зал, они уже обсуждали, как правильно ухаживать за девушками. По тому, что я услышал, придется им туговато.

Меня остановил Дилан.

– Курт, ты что творишь? – спросил меня он, когда остальные оказались далеко, – А как же директива?

– Ты какой стране присягал? – спросил я его.

– Той же, что и ты.

– В том мире ты бы поступил, как от тебя требует Квартейл?

– Нет конечно, это незаконно, – сказал он мне, – Но сейчас другие законы.

– Квартейл объявил себя приемником. Насколько ЭТО законно?

– Не знаю, – ответил мне Дилан, – Но какой у нас есть выбор, кроме него?

– Выполнять присягу истинной страны. У нас остался еще народ, которому мы тоже присягали. Хоть как крути, девчонки часть его. Мы поклялись защищать их, а теперь что? Народ не лишился своего гражданства, хоть государства уже нет. Пусть живут по старым законам.

По взгляду Дилана я понял, что он со мной согласен, но сомнения все равно терзают его душу. Конечно, когда все смешалось и мозги плавятся, нелегко понять, где истина и законность.

– А как же Николас? – спросил он меня.

Я посмотрел прямо ему в глаза:

– Пусть идёт нахрен.