Текст книги "Книга утерянных сказаний: Пришедший из-за грани (СИ)"

Автор книги: Стоящий в тени.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Не слышал я ничего, что происходило там, за дверью, но вскоре сотрясся дворец Моргота до основания.

Вскоре сотряслась цитадель до основания вновь, и тут Эстель выбежал из залы, чуть ли не рыдая. Но в руках он сжимал (как я потом разглядел) три прекрасных камня, три сильмарилла, и так прекрасен был их свет, что я уже не замечал тьмы вокруг. Покинули мы Утумно, отошли подальше от него, и только тогда решился я узнать, как Эстель смог украсть все камни.

– Моргот признал во мне внука Маэдроса! Он не поддался соблазну и поднял меня на смех…и мне пришлось задушить его ногами.

– Ногами?– изумился я.

– Посмотрел бы я, как ты попытался бы задушить его руками, ведь он сопротивлялся и силился сбросить меня. Тщетно. А камни мы поделим. Один ты отнесёшь Тинголу, отцу невесты. Второй я отнесу деду своему и попрошу взамен вернуть из изгнания мать с отцом. А третий оставлю себе до лучших времён.

– Пусть будет так,– кивнул я и принял обещанный сильмарилл,– Но куда ты пойдёшь потом?

– Сначала – на твою свадьбу. Потом – не знаю. Но в Нарготронде я не смогу больше появиться…

– Это ещё почему?

– Взглянув на земли Моргота, я увидел Тьму, но не увидел в ней зла. Взглянув на земли эльфов, я увидел Свет, но не увидел в нём добра. Этого и боялся я, потому и велел тебе держать глаза закрытыми. Толэдгват, моя бабушка, не раз говорила мне:

Тот, кто видел однажды Тьму,

Никогда не поверит в Свет.

Всё, что свято, сошло на нет,

И глаза не солгут ему.

Лишь теперь я понял её слова. Спасибо за это приключение, Берен, теперь я гораздо яснее вижу суть мира. А тебя я провожу до границ Дориата.

На середине пути нас встретила Лютиэн, и с изумлением выслушала мой рассказ о подвиге Эстеля. Польщённый, он склонил голову и признался, что Моргот оказался совсем не таким ужасным, как ему рассказывали, очень даже обаятельный и величественный вала, только изрядно потрёпанный. И хотя Лютиэн ничего не сказала вслух, я видел прекрасно, что она поняла: тот, кто видел однажды Тьму, никогда не поверит в Свет. Мудра была королева нолдор, что сказала это.

Но всё-таки, интересно, что увидел там Эстель такого, что не позволил увидеть мне?

Конец Pov Берена.

====== Часть двадцатая, воинственная. ======

Получив из рук своего внука сильмарилл, Маэдрос смягчился и дозволил брату и дочери вернуться в Хитлум, и простил их, но Эстель не пожелал оставаться при дворе: пожелал он отправиться на восток, за горы, и там он привлекал людей на сторону Света, и давал им знания и умения, и за то прозвали его вскоре Эстель Просветитель.

В Белерианде, однако, не всё было спокойно: королевство людей непомерно разрослось, они пожелали селиться на землях эльфов и даже в городах их. Даже Сион, правитель Тревлора, не смог сдержать недовольство людей, и два королевства встали на порог войны.

Моргот, однако, не вмешивался до поры, поскольку желал измотать оба народа. И ясно видела это Толэдгват, и предложила она людям уйти на восток, в неизведанные и дикие земли, оставив Белерианд эльфам. Но не послушали её эдайн, не хотели уходить с обжитых мест, и даже король не смог их убедить: видели они, что причисляет он себя не к людям, но к эльфам, и дана ему несоизмеримо долгая по меркам людей жизнь, и взбунтовались, и пожелали сами изгнать эльфов с полуострова...

Идиоты. Вот всё, что я могу сказать о людях. Они пожелали начать войну с эльфами, хотя я делала всё возможное и даже невозможное, чтобы её предотвратить. Но люди быстро привыкают ко всему хорошему, вот и сейчас: как только умерло поколение, помнящее последнюю битву с Морготом, люди решили идти на нас. Сиона они не слушали и не послушаются: он не человек, он и не хочет им быть, а люди не хотят подчиняться нечеловеческому правителю. Это они ещё долго терпели его на троне. А как возникла первая сложность – восстали, сбросили его с престола, посадили на трон дальнего потомка Сигрида по прямой линии и объявили войну нам, эльдар. Гномы пообещали сохранять нейтралитет, но оружие людям поставлять продолжили. К счастью, Ненар предсказала войну за неделю до её объявления, и мы успели укрепить границы. Сион сейчас живёт у нас, эльфы его ни в чём не винят, так что я ни о чём не беспокоюсь.

Кроме того, Сион ещё в детстве изобрёл что-то вроде турели: башни метров в десять-пятнадцать, хорошо укреплённой, с бойницами, из которой эльфы могут стрелять сверху во все стороны. Башня, к тому же, на колёсах. Он хотел дать чертёж людям, но теперь окончательно в них разочаровался, поэтому все чертежи и пометки отдал кузнецам из эльфов. Сейчас он сидит с Силивреном в его комнате и играет с ним в карты на раздевание.

А я…а что я? Я лишь королева нолдор. Пора говорить с Морготом.

Храм валар в Хитлуме эльфы построили по моей просьбе: хоть валар и изгнали их, нельзя уподобляться им и рвать с ними все контакты. И сейчас главной, самой уважаемой и способной жрицей там считается моя самая младшая дочь – Ненар. Она имеет связь и с Намо в Валиноре, и с Мелькором в Утумно, а один раз вышла на самого Илуватара за пределами Эа. Но повторять столь интересный опыт она что-то не торопится, да и не нужно этого пока.

Она, как обычно, сидела у алтаря и меняла благовония в кадилах. Увидев меня, она обрадовалась и тут же провела в комнату для личных предсказаний. Собственно, благодаря ней эта комната и появилась: она предсказывает будущее всем желающим, это дело пяти минут, но все они хотят ещё и конфиденциальности – для чего рядом с храмом появилась маленькая часовня, пять на два на три метра, без окон и без дверей. Только труба для вентиляции и потайная дверца. Внутри минимум всего – только мешок благовоний (особые травки, которые Ненар собирает только сама близ границ с Морготом) в углу, два стула, стол с единственной витой свечой и блюдо на треножнике – для, собственно, воскурения на нём этих благовоний и получения чётких видений.

– Ты сама справишься?

– Конечно,– киваю я и, первым делом, зажигаю свечу. Без этого я хрен что увижу в этом ароматном полумраке. Ненар хмыкает и покидает помещение – правильно делает, разговор у нас с Морготом будет серьёзный. Я бросаю щепотку порошка на треножник, поджигаю и готовлюсь увидеть Мелькора.

Не прошло и пяти минут, как дым из розоватого стал чёрным, и в нём появилась довольная рожа Моргота. Кажется, он рад моему «звонку» – мы не общались больше тридцати лет.

– Ну, как живёшь?– спросила я его.

– Живу и жить буду, ничего мне не будет. Заходил ко мне тут твой внук…попытался спрятать суть под женским обликом. Очень, кстати, неплохо спрятал, но я услышал их разговор с Береном за дверью. А потом…нет, ты представляешь, что он учудил: он попытался меня соблазнить!

– Ух ты!– я с трудом подавила смех,– И что, у него получилось?

– Нет, конечно, мне не нравятся блондинки. Тогда он расстроился, разозлился и задушил меня. Ногами, Тол, ногами!

Я уже не сдерживала хохот – сказывалось побочное действие травок. Кажется, в этот раз к благовониям Ненар подмешала коноплю. В прошлый раз была ромашка.

– Пока я лежал, он спёр все сильмариллы и убежал достаточно далеко, чтобы я не догнал его. Ничего не могу сказать, у него явно есть зачатки интеллекта, но инстинкта самосохранения ноль – как и у его деда.

– Эстель ещё очень молод. Когда он шёл к тебе, ему только-только исполнилось сто лет. Не волнуйся, он сейчас наберётся опыта…кстати, а чем он там на востоке занимается?

– О-о-о…– Моргот очень ехидно усмехнулся,– Он просвещает невежественных и глупых людей, обращает их души к добру и свету, а заодно улучшает их генофонд своими силами.

– Я думала, эльфы способны на это только в браке…

– Я тоже так думал. Но Эстель ведь необычный эльф? На четверть майа, внук и правнук Феанора, он увидел Тьму и позволил ей овладеть собой, но спас от неё Берена…чем, как ни странно, спас и себя. Но тот, кто видел однажды Тьму, никогда не поверит в Свет…

– И глаза не солгут ему,– закончила я,– Я горжусь внуком, а про его похождения знаем только мы с тобой. Я пришла спросить тебя. Мелькор…Эта война, ты можешь её замять?

– Нет. Не я её развязал, не мне её и заканчивать. Могу лишь дать совет: отыщи в лесах девушку по имени Халет, никогда не знавшую гребня и мужчины, приведи её в порядок и выдай замуж по любви за эльфа по имени Карантир.

– Но это невозможно!– я пришла в ужас.

– Тогда война закончится с огромными потерями,– пожал плечами Моргот и прервал связь. Я, расстроенная и растерянная, вышла из часовни, покинула храм и направилась к Глаурунгу – я растеряна, но не оглушена. Я отыщу девицу по имени Халет, главу народа халадин из Таргелиона. Моргот не сказал мне всей правды…но я-то прекрасно помню Сильмариллион. Память не предаёт меня пока.

Долго мы с Глаурунгом рыскали по лесам, пока наконец не завидели вдали поселение. Тогда Глаурунг остался в лесу, а я в облике прекрасной эльфийки прошла к селению. Несколько воинов, очарованные моей красотой (особенно верхней передней), проводили меня к дому Халдада. Там я и увидела Халет.

М-да…всё сказал верно Моргот: мягко говоря, на Халет было страшно смотреть. Она была грязной, много дней не чёсанной, худой как палка и полудикой. Впрочем, не она одна. Её отец собрал людей, и я им рассказала всё без утайки: я, королева нолдор Толэдгват, пришла предложить людям дружбу и помощь, потому что грядёт война, и люди пойдут друг на друга и на эльфов (тут я немного приукрасила). Кажется, мне удалось поколебать ленивых халадин и склонить на отправление в Хитлум, если не целиком, то хотя бы частично. На помощь мне, как ни странно, пришёл сам Моргот – пока я говорила, подоспели орки и подтвердили мои слова делом. Я помогла отразить нападение с помощью любимого цепа, а рядом со мной билась Халет. Халадин быстро сгруппировались, собрали свои пожитки и пошли за мной к Карантиру – а замок его стоял у озера Хелеворн. Не так уж и далеко, гораздо ближе Хитлума. По дороге я научила народ Халет мыться, расчёсываться и хоть изредка стирать одежду, так что к Хелеворну они пришли дикими, но уже не такими страшными и пахучими, а Халет и вовсе оказалась почти красавицей. Примерно как Серегон, только гораздо ниже, уже в плечах…да и нос только в одном месте сломан, это почти и незаметно. Я пошила ей красивое платье из чёрной шерсти и научила заплетать волосы в косу. Так что пред Карантиром она предстала чистой, приятно пахнущей мылом и вереском, с длинной русой косой, в тёплом платье.

– И?– спросил он меня,– Зачем ты её привела?

– В самом деле, владычица нолдор, почему я стою пред этим пьяницей?

– Я не пьяница! У меня полнокровие!

– То-то лицо такое красное, будто опухшее…

– Замолкни, языкатая девка! Толэдгват, я не понимаю тебя: зачем ты привела её ко мне? Что я тебе сделал?

– Владычица, этот краснолицый чурбан ещё и обзывается. Зачем вы привели меня к нему?

Я с огромным трудом удержалась от нецензурных гномьих ругательств и, тяжело вздохнув, уточнила:

– Карантир, разве она не красавица?

– Красавица? Да твоя Серегон изящнее этой дикарки!

– Понятно. Халет, разве он не красавец?

– Красавец? Да вы посмотрите на эту опухшую рожу!

Я опять тяжело вздохнула. По-хорошему не получилось. Придётся перейти к плану «Б». Или кто-то думает, что я рассчитывала только на мирное решение проблемы?

Я открыла окно, и в него тут же прошла морда Глаурунга. Мы с ним уже договорились, как поступим в случае, если Карантиру Халет взаимно не понравится. Он посмотрел им в глаза…

– А теперь слушайте меня,– сказала я зачарованным эльфу и человеку,– Почему вы видите только недостатки друг друга?

– Почему видите лишь недостатки?– повторил Глаурунг.

– Халет, Карантир честен и прямолинеен, он неоднократно мне помогал.

– Именно так,– подтвердил Глаурунг, поглубже вбивая внушение в их светлые, но дубовые головы.

– Карантир, Халет сражается наравне с эльфами, у вас с ней много общего.

– Всё так, всё верно.

– Пусть вы из разных рас, пусть он выше тебя на три головы, пусть она не красавица по эльфийским стандартам (будто бы я им соответствую), вы так похожи, у вас столько общего!

– Вам есть о чём поговорить,– подтвердил Глаурунг,– А сейчас проведи контрольное внушение.

– Значит так, эльф и человек, забудьте о различиях рас, забудьте о первом впечатлении и попытайтесь поладить. Из вас получится живописная пара, так что постарайтесь понравиться друг другу и подружиться. Не знаю…пригласите друг друга на охоту, что ли? В общем, делайте что угодно, но влюбитесь! Влюбитесь, baruk-khasad! Конец сеанса.

Я отошла на достаточное расстояние, Глаурунг закончил внушение и исчез в окне. Карантир и Халет, отойдя от вхождения в сознание, непонимающе посмотрели на меня. Я, как ни в чём не бывало, прошла мимо и покинула залу, заперев дверь. Но прижалась ухом к створке и начала бессовестно подслушивать. Мне интересно, как сработал гипноз.

Некоторое время Карантир и Халет молчали. А потом Карантир начал разговор:

– Голова раскалывается.

– У меня тоже. Слушай, ты, это…не обижайся, ладно, просто у нас такие красные лица только у пьяниц беспробудных бывают.

– Ты тоже не обижайся, но ты очень похожа на мою племянницу Серегон. Но ты женственнее, ты хотя бы носишь платья.

– Да это не моё, мне его владычица подарила. Она нас нашла в глуши всего месяц назад, я тогда впервые увидела эльфийку!

– Она не эльфийка, она майа. Притом тёмная. Но иногда на неё находит желание помогать людям. Кстати, ты умеешь охотиться?

– Конечно! А ты…ммм…– тут я плотнее прижалась ухом к двери,– Тебя ведь Карантиром зовут?

– Если твоё имя Халет, то да.

– В общем, ты ещё не самый плохой чело…мужчина, которого я встречала. Лицо, правда, красное, но у каждого свои недостатки.

– Это верно,– и они ещё некоторое время молчали.

– Кстати, а ты не знаешь, что такое «барук-кхазад»?

– Что-то на языке наугрим, но я понятия не имею, как это переводится. А где ты это услышала?

– Знаешь, понятия не имею. Хе, а хороший клич! Барук-кхазад, барук-кхазад! На охоте одно удовольствие кричать.

– М-м-м, я приглашаю тебя завтра на охоту. Если ты и в самом деле хорошая охотница, ты затравишь вепря без моей помощи.

На этом моменте я оторвалась от двери (я наверняка получила чёткий оттиск двери на всю левую щеку), улыбнулась и ушла, злорадно хихикая. Нет, я не хотела злорадно хихикать, просто так получилось. Да, не совсем честно, но я выполнила условие Моргота, и теперь война закончится. Нет времени ждать возвращения в Хитлум, поговорю с ним прямо сейчас. Благо я захватила с собой немного благовоний (тех самых, с коноплёй), а тарелку и чулан я уже приметила.

Моргот быстро вышел на связь. Я рассказала ему, как я справилась с его заданием, и он на меня посмотрел с огромным уважением.

– Если ты сказала правду, тебе под силам замять войну,– гордо сказал он.

– Но ты ведь сказал…– не поняла я.

– Я дал тебе совет, ты ему в точности последовала (их брак – дело пары месяцев). Если ты смогла влюбить в такого эльфа, как Карантир, такую атани, как Халет, тебе по силам остановить войну малой кровью и вытурить людей с Белерианда, и они сами ещё довольны останутся. Я горжусь тобой, Саурон.

– Я не Саурон,– буркнула по привычке я.

– Да ну?– Моргот мне ехидно подмигнул.

– Ладно, я Саурон. Но никому об этом не говори.

====== Часть двадцать первая, в которой Эстель попадает в затруднительное положение. ======

Непросто дались эльфам и людям переговоры о мире, но помог союз с народом халадин, первый подобный союз нолдор и людей. Как любовь, наведённая искусственно, сменилась любовью искренней, так и ненависть людей к эльфам иссякла. Сион вернул власть и повёл свой народ на восток, за Синие Горы. Не все люди хотели уходить с обжитых мест, но лишь народу халадин было дозволено остаться на Белерианде, а новые земли встретили людей Тревлора приветливо, Эстель подготовил местные племена к приходу народа Сиона.

Дивились люди, увидев пришедших с запада, и приняли вначале за эльдар, а в особенности главу их Сиона Друга Людей. Высок и могуч был Сион, мудрость прожитых веков не иссушила его тело, по-прежнему был он молод и красив, и казался родным братом Силиврену, пожелавшему отправиться с ним на восток. Сын майа и эльфийского владыки никогда не покидал надолго своего названого брата, не пожелал он и оставаться в землях эльфов, хоть и отговаривал его отец от похода.

Но заместо него в Белерианд явился Эстель, племянник его и двоюродный брат. Пожелал он отправиться в Дориат, где правили ещё Тингол и Мелиан, и навестить Берена, своего давнего друга…

Pov Эстеля.

Эх, хорошо в Дориате! Задержусь-ка я здесь ненадолго, годиков этак на пять-семь. В лесах синдар, если поискать, всегда можно найти много интересного.

Но всё ещё аукается мне тот поход на Моргота. Никому не скажу, что же за Тьму я увидел (и Тьму ли?) там, по дороге в Утумно, но с тех пор я совершенно разлюбил солнечный свет. Раньше я любил позагорать на крыше Нарготронда, а теперь стараюсь сидеть в тени. Ещё духовная любовь к людям, которую с огромным трудом вбил в меня дядюшка, переросла в любовь плотскую (благо никто из своих не знает, а женщины из людей достаточно умны, чтобы помалкивать). Но в остальном я всё ещё остаюсь на стороне добра, просвещаю людей и стараюсь не прибегать к Тьме совсем уж без причины. Но всё же сказывается кровь майа, пусть её во мне всего четверть.

– Стой!– остановили меня наконец синдар,– Кто ты, зачем пришёл в Дориат, как преодолел Пояс Мелиан?

– Стою,– ухмыльнулся я,– Зовут меня Эстель, иду я в гости к Берену и Лютиэн, а Пояс, честно говоря, я даже не заметил.

Синдар явно испугались. А ведь я сказал правду: Пояс Мелиан я прошёл так быстро, что даже не успел испугаться морока и тумана. Ибо, как говорила моя бабушка, «…и глаза не солгут ему».

– А не тот ли ты Эстель, что помогал адану Берену жениться на прекрасной Лютиэн?

– Он самый,– кивнул я. Надо же, меня здесь знают!

До дворца меня проводили с почётом и без вопросов: точно, знают. Не знаю, что Берен им наплёл о моём вкладе в добычу сильмариллов, но косятся на меня здесь с нескрываемым уважением и даже с опаской. Я в своём истинном обличии, совсем не страшный и (по мнению всех людей за Синими Горами) очень симпатичный. Не мать, конечно, но тоже вполне ничего. Правда, не мылся уже пять дней, но это ещё ничего. Главное, чтобы меня Берен узнал.

– Эстель! Сколько лет, сколько зим, а ты ничуть не изменился!– человек средних лет подошёл и крепко стиснул меня в объятиях. Я всё же узнал в нём Берена, хотя за тридцать семь лет он сильно изменился. Постарел, осунулся…но слабость физическая его пока минует, как и старческое слабоумие. Я прожил среди людей достаточно, чтобы разбираться в их возрасте.

– Хотел бы я сказать то же про тебя, но не люблю врать. Ты постарел,– без обидняков сказал я. Но Берену моя откровенность даже понравилась. Он рассмеялся и повёл меня с собой во дворец, где жил (по-видимому) с женой. Ух ты, Тингол их даже не прогнал!

Навстречу ко мне выбежал какой-то молодой мужчина, похожий на эльфа, только круглоухого и небритого. Берен представил его мне как Диора, своего сына. Про меня он сыну, должно быть, рассказывал только хорошее, потому что Диор смотрел на меня с благоговением и небольшой опаской.

– Отец рассказывал, вы вместе ходили на Моргота. Как это?– Диор начал приставать ко мне с расспросами.

– А что он тебе рассказывал?– решил узнать версию Берена я. Что-то подсказывает мне, что она значительно отличается от моей. И услышал душераздирающую историю:

Оказывается, Финрод отправил с Береном меня, своего племянника и наследника, и мы прошли огромное расстояние, шли чуть ли не год, а спасал я его минимум раз в день. Потом мы встали перед троном Моргота, сразились на Песнях Сотворения, всё рушилось, ветры дули, моря выплёскивались из берегов, а Моргот плевался в меня ядом. Но тут я воззвал к Эру, Эру наделил меня невероятной силой, я кинулся на Моргота и задушил его ногами до полусмерти. Причём всё это время Берен не открывал глаз, чтобы им не завладела Тьма, а я пожертвовал частью своего Света для общего дела, за что Берен отдал мне два сильмарилла.

Смеялся я долго и от души. Ну, Берен, вроде бы смысл передан верно, но…ой, не могу, люди такие смешные!

– Послушай, дитя…

– Мне за тридцать!– возмутился Диор.

– А мне за сто тридцать, так что заткнись. Дитя, всё было немного не так пафосно. Твой отец пришёл просить помощи у моего дяди, всё так, но Финрод хотел пойти сам! Я принял его облик и обманул Берена, некоторое время он считал меня дядей Финродом, и только вечером я предстал пред ним как Эстель. Мы шли чуть больше месяца, глаза Берен держал закрытыми чуть меньше одного дня – как раз близ Утумно. Затем я принял облик прекрасной эльфийки и попытался…эх, скажу правду: я хотел, чтобы Моргот потерял самообладание и кинулся на меня. Но он сразу понял, кто я, и оскорбил меня. Тут я рассвирепел, кинулся на него и задушил голыми ногами. Именно ногами! Потом я достал шило и извлёк из его короны все камни, мы отошли подальше от замка и поделили их: один Берену, один мне и один моему дедушке Маэдросу, чтобы он простил моих родителей и вернул их из изгнания. Вот и всё!

– А Песни Сотворения? А Илуватар? А Свет?– не понял Диор,– Что же, отец мне врал?

– Не совсем. Ну, я один раз сымпровизировал и сочинил стих…перед Морготом…но Илуватара там не было вообще, либо я его не заметил. А вот Светом я пожертвовал, тут Берен не соврал. Но зато я обрёл опыт, понимание сути добра и зла, да и просто нашёл себе занятие на ближайшие лет сто. Согласись, за это можно отдать немного Света?

Диор долго думал над моими словами. Я решил его оставить и поговорить лучше с Береном: он хоть знает, как всё было на самом деле.

Я слукавил: нет. Я не согласился бы пожертвовать Светом своей души даже за всю мудрость мира…тогда, по крайней мере. Сейчас я бы ещё подумал хорошенько. Но тогда я понял всю опасность Тьмы лишь в тот миг, когда её увидел. Какая же она была красивая…с тех пор мои глаза больше не могут обмануть меня: я вижу мир, каким он является на самом деле, не лучше и не хуже. Но если бы Берен увидел Тьму, он бы разлюбил Лютиэн в тот же миг, она бы показалась ему слишком однотонной и скучной. СКУЧНОЙ!

Представьте разные оттенки жёлтого. Только жёлтого: это и почти белый, и песочный, и лимонный, и цвет солнца, и даже почти оранжевый. А теперь представьте отдельно разные оттенки синего и красного. Вроде бы красиво, но границы слишком чёткие, да и набор цветов ограничен. А теперь смешайте их! Как сразу заиграет мир разными красками, тонами и полутонами, появятся зелёный, оранжевый, фиолетовый…эльфы хотят видеть мир, состоящий только из Света и Тьмы, и они видят лишь первый набор цветов. А я понял, что их можно смешивать. И не я один: это поняла моя бабушка, большая часть её потомков и мой отец, Келегорм Светлый.

Всё это я осознал в тот же миг, когда меня коснулась Тьма. Но Берену это знание принесло бы только горе, и я постарался защитить его от Тьмы. Вроде бы получилось.

– Ох, Эстель, ты рассказал ему правду?– не обрадовался моей искренности Берен,– И зачем? Я придумал такую красивую историю…

– Ну, извини, Берен. Сам знаешь, я не люблю врать.

– Ты постоянно врал!

– Что поделать, приходится. Лучше скажи, как живёшь с Лютиэн? Часто ссоритесь?

– Ты что, душа в душу живём! Не ссоримся, не спорим, ни разу она на меня голос не повысила! А отчего спрашиваешь?

– Так, спросил просто. Да, хорошо вы живёте, но скучно. Вот мои родители столько раз друг друга избивали до полусмерти, ругались страшно, спорили по любому поводу…однако живут вместе уже больше ста лет и сейчас наверняка вместе.

– Да разве можно так?– изумился Берен.

– Можно, можно. Ты ведь знаешь Аранель, дочь Маэдроса, прекраснейшую из дочерей его? Ну, это которая устроила пятнадцать лет назад резню на западной границе Тревлора? Это они с отцом на пару постарались, и перерезали бы они всех эдайн Белерианда, если бы бабушка не подсуетилась и не договорилась с людьми. Это мне всё рассказали Сион с Силивреном, мои дядья по матери.

– В той битве Аранель из Феанорингов прозвали Жестокой, ибо не было никому от неё пощады,– добавила Лютиэн, всё такая же красивая и юная, как тридцать семь лет назад,– Войско Келегорма Светлого у Дориата, Берен! Они смогли обойти Пояс Мелиан, как ты когда-то…

А чего они на меня-то смотрят? Я вообще только сейчас узнал, где мать с отцом! Хорошо, что они будут скоро здесь. Плохо, что пришли с воинами: будет бойня. Надо драпать отсюда…или помочь синдар? Ладно, помогу и буду драпать.

А так всё хорошо начиналось: я-то думал, что смогу несколько лет пожить в Дориате, отдохнуть, а потом с новыми силами отправиться на восток, помогать Сиону и Силиврену. Я их видел перед отъездом: Сион, высокий и широкоплечий, с тёмно-русыми локонами до плеч, и Силиврен – по словам Сиона, от Саурона он отличается только россыпью веснушек на половину лица и острыми ушами. Им нужна моя помощь в освоении новых земель. А я только хотел взять отпуск…

Быстро бегу наружу и мчусь в сторону дворца Тингола и Мелиан: я знаю, за чем пришли родители, и они сильмарилл не получат.

– Нет,– холодно сказал Тингол в ответ на моё предложение вывезти сильмарилл за пределы Дориата на время,– Руки нолдор не коснутся этого камня, что принёс мне Берен.

– А кто дал его Берену?– резонно поинтересовался я,– Кроме того, я верну вам камень, когда родители отойдут.

– А где гарантии, что ты не сбежишь и не отдашь камни тем же родителям? Ну уж нет, припрятать камень я и сам могу. А тебя я бы с радостью убил, не будь ты моим гостем.

– Отец проверит все углы, все комнаты, а мать убьёт любого, кто откажется выдать местонахождение сильмарилла. Оно вам надо?– тихо, но очень серьёзно сказал я,– А впрочем, справляйтесь сами. Я предложил помощь, вы отказались. Я ухожу.

– Постой,– сказала внезапно Мелиан,– Что в твоём кармане?

Барук-кхазад!!! Чёртова майа, она почувствовала сильмарилл!

Всё, пора отсюда сматываться. Знал же, что эти синдар страдают паранойей в самой запущенной стадии, и чего пришёл? Бегу из Менегрота быстрее, чем из Утумно, потому что никакой Моргот и в подмётки не годится разгневанному Тинголу, а сильмарилл достаю из-за пазухи и, подумав, засовываю в рот. Говорить мне сейчас не о чем, не с кем и незачем, а во рту он в безопасности.

О своей безопасности, ясное дело, я не подумал.

Последнее, что я почувствовал, была внезапная острая боль в голове. Я упал, сознание моё заволокла тьма. Не та Тьма, которая дала мне немного мозгов, а беспросветная, смертельная…

– Открой глаза,– потребовал вдруг кто-то,– Тебе уже далеко не так плохо, как ты хочешь показать.

Я и открыл. Ой, Элберет Гилтониэль, силиврен пенна мириэль…это я в Мандосе? А этот тип с пепельными кудрями в тёмных одеждах – Намо? А что, тут довольно миленько: мрачно, прохладно, но очень красиво. Лежу я на кровати под балдахином. Только решил поздороваться – почувствовал во рту сильмарилл. Ух ты, он всё ещё со мной! Тогда с разговорами повременим.

Он отвернулся на мгновение, и я быстро выплюнул камень и засунул за пазуху. Я встал и осознал, что умер. Ну, умер и умер, ничего особенного. Ничего синдар не оставил…

Ой, синдар. Мне нужно обратно в Средиземье. Там же родители камня на камне не оставят!

– Эм…Владыка Судеб…

– Чего тебе?– спросил он. И только теперь я увидел, что это длинное тёмное одеяние похоже на ночную сорочку, а сам Мандос выглядит очень сонным и растрёпанным,– Перенёсся прямо ко мне на постель, разбудил, а теперь ещё что-то хочешь?

– Мне бы обратно…

– Никому из потомков Феанора нет дороги в Средиземье, и быть тебе в Залах Ожидания до возвращения нолдор из Средиземья.

Прям так никому? Мне не понравится то, что я сейчас сделаю, но сидеть во дворце до конца времён не намерен. И преображаюсь, невзирая на время суток.

– Уж прям так никому?– мурлычу я приятным женским голосом на ухо Намо,– А может, мы сможем договориться?

Конец Pov Эстеля.

====== Часть двадцать вторая, или “Нежданное путешествие”. ======

Разорён был Дориат, и заполучили Келегорм и Аранель второй сильмарилл. Чудом спаслись Берен и Лютиэн, и сын их Диор, однако убит был Тингол, последовала за ним Мелиан. Впали в неистовство Келегорм и Аранель у тела сына, в одиночку разгромили Менегрот и разрушили Пояс Мелиан.

За то изгнал их Маэдрос навеки из земель Белерианда, и не вступилась за них Толэдгват на сей раз; сильмарилл же она забрала себе.

Ненар, жрица храма валар, убедила эльдар, что сильмариллы надлежит вернуть в Тирион, и лишь тогда исполнена будет клятва Феанорингов, к которым относились и дети Маэдроса, и внук его. Но нет пути назад из Валинора для нолдор, и никто не вызвался везти сильмариллы в Тирион.

И тогда выступила вперёд Санса, более всех прочих жаждавшая возрождения Древ, и Сион Друг Людей, желавший первым из людей сойти на берег Валинора, и брат его Силиврен, не пожелавший расставаться с названым братом.

Но никто из народа телери, что славился кораблями, не пожелал дать им даже утлый челн, и лишь от Реммират, жены Кирдана Корабела, пришла помощь…

Pov Сансы.

Я впервые плыву на корабле, даже не верится! Вот уже много лет я не покидала Гондолин из-за Маэглина, но ради такой великой цели, как исполнение клятвы отцов, я готова плыть хоть на край света (а именно туда мы, собственно, и плывём). Два сверкающих камня, похожих на алмазы (только гораздо ярче и красивее), греют мои руки, но не обжигают, как боялась мать. Погода просто замечательная, дует попутный ветер, а от света меня спасает плащ. Ничего, скоро всё закончится: валар восстановят Древа, Солнце зайдёт навсегда, и я смогу без страха выходить на улицу в любую погоду, в любое время, в любой одежде. Я знаю, на моей стороне мать, Ненар и Маэглин, и его отец, и ещё часть квенди. Но Сион любит солнце, так как в глубине души всё же остаётся человеком. И Силиврен очень любит солнечный свет: на половину лица у него высыпали золотые крапинки, которые люди называют веснушками. Сначала он пытался их свести разными способами, но потом Сион смог его убедить в их красоте. Так Силиврен стал первым эльфом (или полуэльфом) с веснушками. Однако я должна отметить, что они и вправду его совсем не уродуют, просто делают лицо чуть проще, человечнее.

Наша лодка (кораблём её назвать я не могу) рассчитана на шестерых, однако гребут только Сион и Силиврен. Реммират стоит у руля, а я сижу в тени, поскольку не выношу солнечного света. Ещё и поэтому я еду к валар: если они не погасят Солнце, я попрошу их дать мне от него защиту лучше меха и плащей. Не может любить Свет тот, кто не может его вынести.

– Реми, далеко нам ещё? У меня уже руки отваливаются!– взвыл Сион.