Текст книги "Книга утерянных сказаний: Пришедший из-за грани (СИ)"

Автор книги: Стоящий в тени.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Удивился такой просьбе Маэдрос и вовсе не удивилась Толэдгват, поскольку прекрасно помнила себя в их возрасте. Тогда ещё никто не знал, на какую охоту идут наследники, и никто не остановил их...

Я старалась не быть уж слишком мягкой с детьми, но и скатываться в привычную для людей жестокость не хотела. Поэтому я действовала по той схеме, по которой воспитывала меня моя мама – авторитаризм. В быту это означает: “Вы можете делать всё, что угодно, но извольте слушаться меня беспрекословно”. Вроде работает: дети вежливые, в меру послушные, сообразительные. У них есть время и на себя, и на работу, и на учёбу. И у меня есть время на себя. У нас с Маэдросом договор: я занимаюсь дипломатией, детьми и, совсем немного, страной, а он с братьями занимается всем остальным. Поркой занимается Келегорм – рука у него тяжёлая, характер скверный, а, главное, он согласился на это. Так что у меня появляется некоторое время ещё и на себя любимую. Под видом блондинистого эльфа гуляю по хвойному лесу, пою, мухоморы пинаю, ягоды ем. Грибы не ем – не люблю их со времён человеческой жизни. В общем, развлекаюсь и отдыхаю. Но только в лесу, причём в густом – не люблю солнечный свет, от него моя замечательная бледная кожа покрывается загаром. Причём неровным. Почему-то в моём родном мире вошли в моду загар и “здоровый” цвет лица. Фигня это всё. Солнце, конечно, хорошо, но я его не люблю.

А дети любят. Это-то ладно, пусть любят себе на здоровье, но смазывать их ожоги сметаной – не лучший опыт в моей жизни. Зато стали осмотрительней. Гвирит на солнце выходит охотно, но не столько из-за света, сколько из-за его жара. Хочет съездить на южные границы и согреться, но я не хочу. Подрастёт – поедет с Маглором, но пока маленькая – будет сидеть в Хитлуме.

Да ещё и охота эта...пусть идут, мне не жалко, но на обычную охоту с такими сосредоточенными лицами не собираются. Да и выбор оружия странный: лук, стрелы, большой мешок и меч...обычный эльфийский меч, но зачем-то Сион попросил меня зачаровать его и наточить до идеальной остроты. Зачаровала и наточила, мне не жалко. Наложила заклинание от ржавчины, поломки (будет действовать года два) и усилила заточку до идеальной. Ну, не совсем...идеальной, но чтобы меч не разрезал ножны. Сион оценил. Ещё и благословение выпросил. На двоих. А потом ещё всю ночь до рассвета провёл в храме валар вместе с братом. Ладно бы они там спали, так они ведь молились! Ни одного вала не забыли, всем помолились. О чём, правда, я не расслышала...да и не слушала особо. Так, заглядывала пару раз для проверки, и ладно.

– Ну, вы собрали вещи?– спрашиваю я их.

– Да, мам.

– Спальник почему взяли один?

– Я могу и на траве поспать, а этот для брата,– объяснил Сион. Ну-ну.

– Хорошо. Чулки на вас?

– Да, мам, шерстяные. И две пары с собой.

– Вернётесь через неделю? Пожрать взяли?

– Да, вернёмся, с собой взяли котлеты, лембас и морковь. И лук со стрелами. Вообще, мам, нам идти пора! Да-да-да, на нас шубы, шарфы и варежки, Силиврен вообще мёрзнуть не будет!

– И зачем ты так утеплился?– изумилась я, снимая с сына шубу,– Вам же ещё дичь домой переть! Варежек и шапок вполне хватит, сейчас же ещё не зима!

Сыновья удивились, но удовлетворённо кивнули и попрощались. Мне почему-то желали больше, чем я им. Как будто в последний раз видимся.

Pov Силиврена.

Бедная мама. Как она там будет без нас, если мы не вернёмся вовремя? Я привык всецело полагаться на брата, поэтому не допускаю даже мысли, что мы можем не вернуться. Он знает, что делает.

Мы взяли с собой большой мешок: когда Моргот будет повержен, Сион положит туда его голову, и мы вернёмся с отличным трофеем! Тогда брату не нужно будет умирать, валар наверняка дадут ему если не бессмертие, то хотя бы судьбу эльфа. Или мне – смертного.

Идём относительно налегке: я несу лук и стрелы, меч и спальник, а Сион – еду, запасные чулки и иголку с мотком ниток – по настоянию мамы нас научили не только сражаться, но и шить, и даже готовить, чтобы мы в случае чего смогли сами о себе позаботиться. Она такая хорошая, наша мама, даже отпустила быстро. И разрешила идти без шубы, только в куртке.

Я устал, хотя мы идём всего несколько часов: солнце ещё высоко, а до земель Моргота ещё три дня пути. Постепенно Сион забрал у меня почти все мои вещи, а потом было решено сделать небольшую остановку. Брат отошёл в кусты, а я сидел и отдыхал. Так, со значительными трудностями, мы прошли первый день пути. Что-то мне расхотелось идти на Моргота.

– Брат, а может не надо?

– Нет, уже поздно идти назад. Мы уже попросили валар о поддержке! А если они обидятся, если мы вообще никуда не пойдём? Ну уж нет, доберёмся до Утумно, прикончим Моргота по-быстрому, вернёмся назад героями. Назад, так и быть, пойдём медленно.

– А мы точно сможем его победить?– засомневался я,– Мама говорила, он очень сильный!

– Дедушка Финголфин смог его ранить! Если он смог, я тем более смогу!

– Но его после этого хоронили в закрытом гробу!

– Если бы он был не один, в закрытом гробу хоронили бы Моргота. Кроме того, у нас есть план действий, а у дедушки Финголфина не было. Кроме того, мама сама говорила: Моргот ослаб, больше не может менять обличья, у него ноют шрамы и, вероятнее всего, он прихрамывает. Кроме того, ты же помнишь слова дяди Карантира. Он сказал: “После исчезновения своего верного и самого опасного приспешника Саурона, Моргот словно впал в депрессию: не выбирается из Утумно, посылает только варгов и орков, да однажды маленький дракончик выполз”.

– Неужели Саурон был ему другом?– удивился я,– У Моргота же не может быть сердца!

– Ясно дело, Саурон не был ему другом! И не мог быть! Нет, просто он был его сильнейшим союзником, военачальником, и без него Морготу сложно управляться с армией. Ну, возможно, ему ещё и поговорить не с кем. Короче, сейчас он измотан, самое время нападать. А теперь заткнись и дай мне поспать.

Я послушно замолчал, почти с головой залез в спальный мешок и попытался заснуть. Странно, на сон не пришёл сразу. Пришёл на ум один из рассказов мамы:

“Я видела Моргота вблизи. Он, вообще-то, почти не страшный, особенно без доспехов. Но весь в шрамах, и руки у него обожжены сильмариллами. Глаза и волосы чёрные, кожа бледная (почти как у меня), высокий. Видите кулон на моей груди (показывает на круглый медальон с крупным аметистом в центре)? Это мне подарил он. Не спрашивайте, почему и за что, и не говорите об этом отцу. Он думает, что я его украла. Моргот очень умён и опасен, но...я его в своё время заинтересовала. Спела ему одну интересную песню, но не до конца. Слушайте...”

Я знаю эту легенду наизусть. Только вот традиционные представления эльфов о любви...мама почему-то с ними не согласна. Она верит, что любовь – это не дар Илуватара, а, скорее, проклятие Моргота. И в чистую, возвышенную любовь, основанную на влечении душ, она тоже не верит. Верит в любовь семейную, “плоть от плоти моей”, верит в родство душ, интересов, верит в дружбу, а вот в любовь не верит. Странная она, мама. Знает много, говорит вроде тоже, но чего-то недоговаривает.

Вот только когда я мысленно пропел всю “Легенду о Бездне”, я смог заснуть.

А на следующий день мы опять шли на Утумно, опять я развлекал себя песнями мамы (они очень отличаются от традиционных эльфийских, да и на людские мало похожи), опять думал о Морготе. Что-то меня напрягало в истории о моём двоюродном дедушке Финголфине. Но что? Может, то, что в легенде он почему-то не наносил удары выше пояса? Интересно, почему?

– Чёрт, Сил, мне скучно. Нам ещё топать и топать, а горы и леса не слишком интересны мне. Спой что-нибудь.

– Тебе какую-нибудь легенду? Или из песен мамы?

– Давай уже что-нибудь, я сейчас умру от скуки!

В данный момент не в голову пришло только одно:

Жил чёрный волшебник, служивший Луне,

Прекрасную деву он видел во сне...

– Начни с первого перехода, я самое начало сотню раз слышал.

Думал он тогда, что любовь спасает,

И открыл Врата – это было глупо.

Что же было дальше, мы оба знаем:

Чёрная Луна поглотила утро.

Поэты говорят, что мир спасётся любовью,

Но нам с тобой иной пример известен пока:

Мир залитый кровью, сожжённый войною

Из-за любви дурака!

– Класс. Кажется, мама говорила, что именно за эту песню и получила от Моргота кулон. Интересно, а если ты ему споёшь её окончание, мне хватит времени, чтобы подобраться и пронзить его сердце?

– Наверное,– пожимаю плечами. Кто его знает, Моргота этого. Может, получится отвлечь.

Чем ближе мы подходили к Утумно, тем сложнее становилось скрываться от орков. К счастью, от нас несло только потом и грязью, поэтому орки принимали нас за своих и не трогали. Чем ближе мы подходили, тем сильнее у меня начало покалывать губы. Нет, не больно...странно. Сион начал поглядывать на меня с подозрением.

– Тебе не холодно?– спросил он у меня вдруг.

– Нет,– удивлённо ответил я,– А что?

– У тебя губы посинели. Завяжи-ка ты шарф поплотнее.

Я послушно завязал шарф покрепче, надвигая до носа. Сделал я это не столько из-за холода, сколько из-за ужасного смрада вокруг. Чем ближе мы подходили к Утумно, тем острее становился запах крови, грязи, пепла, тем громче и страшнее казались вопли, хрипы, стоны боли, скрежет и странные, пугающие постукивания. Если бы мой брат не вёл меня за руку вперёд, я бы не выдержал и повернул назад.

Отсюда нет пути назад:

Бушует пламя, плещет яд.

Иди за мной, ступай след в след

Сквозь каждый круг по сотне лет...– пропел Сион, надеясь этим подбодрить меня. Наивный брат мой. Страх, что я испытываю, не преодолеть.

Но всё же я иду за ним, и вот мы приближаемся к Утумно. Это не такая страшная крепость, как мне представлялось. Она словно выточена из цельного куска скалы, а её вершина теряется в облаках. Сиону страшно, я это чувствую: его пульс ускорился, а ладонь вспотела. На лице – ни кровинки.

– Силиврен, мы на месте. Приготовь лук и стрелы. Если только он нас не засёк, у нас есть шанс победить. Вот по этой насыпи поднимемся наверх, через окно заберёмся в крепость, устроим засаду в спальне Моргота и возьмём его ночью тёпленьким. Или холодненьким.

– Интересный план,– отозвался вдруг низкий мужской голос со стороны “насыпи”,– Честно, интересный. Есть только несколько ма-аленьких нюансов. Первый: окна в Утумно бронированные и открываются наружу. Второй: спальня Моргота находится на пятом этаже крепости, и дверь весит около тонны. И, наконец...с чего ты взял, что я буду спать мёртвым сном? Я, кстати, страдаю от бессонницы уже около ста лет.

– Почти сто лет назад исчез Гортхаур,– прошептал Сион,– Не знал, что тёмные айну могут испытывать хоть какие-то светлые чувства.

– Теперь знаешь. Ну, и что мне с вами двумя делать? Убивать сразу – скучно, пытать – совсем не интересно, отпускать – вообще не вариант...

– Может, всё-таки подойдёшь поближе? Я в темноте вижу не очень,– попросил Сион, вынимая осторожно из ножен зачарованный меч,– А, хотя, и так не промахнусь! А Элберет Гилтониэль, силиврен пенна мириэль!!!

И тут я понял, почему дедушка так и не смог ранить Моргота выше пояса.

Ростом Моргот оказался немногим ниже нашей смотровой башни, а её высота составляла метров пятьдесят (по метрической системе, предложенной нашей мамой). Массивный за счёт чёрных доспехов, с длинными чёрными волосами и чёрными же глазами, с ужасными шрамами на всё лицо, но ещё сохранивший немного былой привлекательности. Только вот я, едва брат отошёл от меня, потерял всю свою силу духа и чуть не осел на мёртвую холодную землю.

Сион вонзил меч в ступню Моргота.

Моргот даже не вздрогнул. Наклонился, схватил Сион за ногу и поднёс поближе к себе, будто бы пытаясь разглядеть что-то. Меня охватил ужас – если брат погибнет, это будет конец, окончательный и для него...и для меня. В отчаянии я начал петь:

Думал он тогда, что любовь спасает,

И открыл Врата – это было глупо.

Что же было дальше, мы оба знаем:

Чёрная Луна поглотила утро.

Поэты говорят, что мир спасётся любовью,

Но нам с тобой иной пример известен пока:

Мир залитый кровью, сожжённый войною

Из-за любви дурака...

Моргот слушал меня очень внимательно. Потом сел на корточки (сопровождалось это громыханием и лязгом) и попросил спеть ещё:

– Сто лет я хотел услышать продолжение этой легенды, и вот, наконец, дождался. Продолжай, рыжик. Возможно, я убью вас безболезненно.

Я был настолько напуган, что не смог ничего ему сказать. Голос отказал мне, и Моргот это понял.

– Ну, нет так нет. Mat!– и щёлкнул пальцами перед носом Сиона.

Меня обдало могильным холодом, и перевод слова стал ясен мне в ту же секунду. Моргот отшвырнул бездыханное тело брата, я еле успел поймать его и смягчить падение. И не почувствовал биения сердце!

Весь страх перед Морготом, что я испытывал который день, испарился мгновенно. Осталась только злость. Человеческая злость.

Я схватил меч, что брат ещё сжимал в руках, и бросился с ним на Моргота. Терять мне больше нечего. Мама, папа, дяди...простите меня.

– За Сиона!!!– завопил я и изо всех сил проткнул Моргота. Меч вошёл легко, но кровь не потекла. Что, неужели я так и погибну, как брат? В одно мгновение, без шансов? Из моих глаз потекли слёзы. Моргот поднял меня двумя пальцами на уровень лица и пригляделся. Я тоже, уже практически обречённо, посмотрел на него.

Вдруг он переменился в лице. Положил меня на ладонь (я и не подумал сбегать, так как был на огромной высоте), провёл кончиками пальцев по моим спутанным рыжим волосам, зрачки его вдруг расширились. Я удивился этому – он словно узнал меня.

– Майрон?– прошептал он осторожно. Я помотал головой. Он очень расстроился, а потом объяснил мне своё поведение,– Понимаешь, после ухода Саурона я так одинок, а ты...ты похож на него как две капли воды. Даже глаз цвет похожий. И оттенок волос. Кто твои родители?

– Маэдрос Высокий и Толэдгват, короли нолдор...– прошептал я обречённо и грустно,– Только это уже не важно. Я не хочу жить, если брата больше нет. Пожалуйста, убейте меня побыстрее, мне тяжело жить.

– А кому сейчас легко?– усмехнулся Моргот,– Нет, я поступлю немного иначе.

Он наклонился и поднял тело Сиона. Уже не важно, что он с ним сделает, вернуть жизнь не могут даже валар. Только Илуватар.

– Что вы делаете?– грустно спросил я Моргота,– Мой брат погиб от ваших рук, это необратимо.

– Обратимо. Илуватар дал мне больше сил, чем всем прочим айну, так что...– и Моргот щёлкнул пальцами. Вновь повеяло холодом, а потом сердце Сиона дрогнуло...и забилось. Ещё мгновение назад я готов был рыдать от горя, а теперь я сиял от счастья. Но примешивалась к счастью и толика страха – Мелькор ничего не делает просто так.

– И почему вы его воскресили?

– Потому что...– Моргот тяжело вздохнул,– Потому что я не могу видеть, как страдает кто-то, столь похожий на Артано.

Комментарий к Часть десятая, героическая. Сион поёт кусочек из “Инферно” Unreal. Силиврен же исполняет продолжение “Легенды о Бездне”.

====== Часть одиннадцатая, гномья. ======

Моргот пощадил Силиврена, позволил сыну Маэдроса вынести брата из Утумно.

Никогда прежде Чёрный Враг не отпускал своих соперников по доброй воле, да и сейчас сделал это не из-за сострадания, а лишь в угоду собственному эго.

Через день Силиврена и Сиона нашёл в лесу отряд воинов Гондолина и помог добраться до Хитлума, где сыновей уже ждали родители.

Не мог Маэдрос ругать сына, лишь наказал его: сто лет должен был Силиврен ждать пробуждения своего брата, заботясь о его теле и не отходя ни на шаг. Но не счёл это слишком суровой карой потомок Феанора, поскольку без брата жизнь его не имела ни цели, ни красок, ни радостей...

Ругать сына я не могла – он и так достаточно себя наказал, да так, что наказание Маэдроса счёл поощрением. Смотреть в глаза, лишённые иных эмоций, помимо тоски, было невыносимо. Гораздо легче было принять, что ближайшие лет сто Сион будет спать мёртвым сном. Температура его тела опустилась до двадцати трёх градусов, дыхание слабое, сердцебиение скорее угадывается, чем чувствуется. Я с помощью эльфов вымыла его, расчесала, переодела в ночную рубашку и устроила в отдельном крыле дворца. Туда же велела перенести небольшую библиотеку – Силиврену надо будет всё-таки чем-то заниматься. Через сто лет ему будет уже сто пятнадцать, он будет считаться совершеннолетним, и лучше ему не быть неучем.

Но я очень удивлена, что Моргот оставил Сиону жизнь. Сто лет сна – фигня, а вот смерть...

– Мелькор тебе не сказал, почему пощадил вас двоих?– спросила я сына, когда он уже переехал в новую спальню.

– Сказал. Кажется, я напомнил ему Саурона,– меланхолично отозвался Силиврен.

– Ясно,– я ничуть не удивилась. С возрастом Силиврен всё сильнее напоминает меня в “настоящем” облике. К совершеннолетию он будет неотличим от Саурона. Только Саурон никогда не плакал – его глаза покраснели от ярости, а не от слёз, как у сына.

Когда я вышла из комнаты, мне было не просто грустно – мне было тяжело. Да, авантюра сыновей закончилась в целом вполне успешно, если не считать её провал, но я волнуюсь. Целых сто лет Силиврен проведёт в комнате с братом, без подвижных игр, без смеха, без друзей...

– Ты волнуешься за сына?– спросил меня шепотом Маэдрос.

– Да,– кивнула я.

– Не надо волноваться. Знаешь, им очень повезло, что они оба выжили и почти не пострадали. А тебе нельзя нервничать.

– Нельзя? Я что, опять?– напрягаюсь я.

– Да, опять. Валар благословили наш союз, раз за каких-то пятнадцать лет тебе удалось понести в пятый раз. Что-то не так?– смотрит он мне в лицо, а я понимаю – не так.

Я чувствую, что ни к чему хорошему эта беременность не приведёт. Вчера мне приснился сон, в котором я видела кровь, много крови, и две фигуры рядом – мужская и женская, у женщины волосы вились, а на лице – повязка. Лица я не могла рассмотреть, видела лишь, что по телам их стекала свежая кровь, смешивалась у их ног, бурлила и кипела. Раньше мне такие сны в начале беременности не снились.

Но даже если рождённый мной ребёнок принесёт только беды и страдания, это всё равно будет МОЙ ребёнок. А потому я улыбнулась, поцеловала Маэдроса в подбородок и соврала:

– Нет, просто так неожиданно узнала...

Не знаю, кто послал мне этот сон, но теперь я чувствую страх за свою дочь (я почему-то сразу поняла, что это будет ещё одна дочь). В самом ли деле её ждёт опасность? И кто был тот мужчина рядом с ней? Это от него ей грозит опасность?

– Кстати, гномы приглашают нас в Белегост для заключения торгового союза. Поедешь со мной, или же...

– Поеду,– киваю уверенно я,– Мне стоит немного развеяться. Когда выезжаем?

– Через три дня. Но гномы...весьма странный народ. Как они примут нас?

– Не беспокойся,– успокоила я его,– Если мы покажем, что нолдор ничуть не хуже синдар, отношения будет вполне приемлемыми. Только не отходи от меня далеко.

Вообще-то это мне не стоит отходить далеко от мужа – дело не в гномах, а в моей скверной ориентацией на местности. Я банально потеряюсь в горах! Но мне очень хочется посмотреть на гномов. Учитывая, что вообще-то у гномов и эльфов сейчас вражды быть не должно.

Отличная погодка, надо признать. Начало осени, небо затянуто тучами, но дождя нет и ветер слабый. С нами поехала Гвирит, ну очень-очень захотевшая увидеть гномов лично. Ехала она со мной, и пока что тяготы пути выносила очень стойко. Не жаловалась и не пудрила мозги (знает, что я умею не хуже). После остановки на обед пересела к Маэдросу, и вот у него уши начали сворачиваться в трубочку.

– Папа, папа, а далеко до гномов? А когда я смогу их увидеть? А они меня выше? А тебя? А это правда, что у них женщины бородатые? Они красивые? А какой длины у них бороды? Папа, не спи в седле, упадёшь!

Маэдрос не спит – он тихо скулит и проклинает тот час, когда разрешил Гвирит поехать с ним в Белегост. Потому что шестилетние эльфы ничем не отличаются от шестилетних эдайн и наугрим – им всё интересно, они всё хотят знать, причём желательно сразу. Безусловно, Маэдрос очень любил своих детей, но...у него никогда не было младших сестёр, а с двоюродными он общался мало, поэтому как воспитывать маленьких девочек знал слабо. Реммират в шесть лет “болела” идеей о море, и эта болезнь ничуть не уменьшилась со временем, но свои вопросы всегда задавала мне либо телери, так что этот эпизод жизни Маэдрос как-то прожил без потрясений.

Через пару дней мы добрались до Белегоста. Нормальные такие горы, красивые, живописные, врата тоже ничего. Нас уже ждали. Самый нарядно одетый гном с самой же красивой бородой оказался гномьим царём Хормом. Так, во всяком случае, он представился.

– Я рад встретить хоть одну эльфийку, похожую на настоящую женщину,– сделал он мне изысканный комплимент, чем напряг Маэдроса и смутил меня.

– Право, вряд ли вы увидите похожих на меня эльдар,– пробормотала я в ответ нечто невразумительное, и гном усмехнулся. Кажется, меня приняли за свою. Ещё никогда моё великолепное отсутствие такта не помогало налаживанию контакта с иной расой.

Тем временем нас провели через весь город (или просто часть его) к дому правителя. Я по сторонам смотрела, крепко держа под руку Маэдроса, чтобы не отстать и не заблудиться. Город отличный, после возвышенных построек эльфов кажется мрачным и приземлённым...но мне нравится. Потолки высокие, всё имеет прямые линии и углы, тепло, система вентиляции работает неплохо. Красота.

Гвирит тоже очень интересно всё и вся. Как-то незаметно она отошла от нас и пошла самостоятельно искать приключения. Ясное дело, что заметила я это только когда мы зашли во дворец и остались с королём гномов на переговорах.

Pov Анара.

Кажется, принимают эльфийскую делегацию. Ну и ладно, пусть принимают, а кузни простаивать не должны. Увидел издали королеву эльфов. Благо она единственная была похожа на нормальную женщину. Ну, посмотрел и ладно, возвращаюсь к работе. Мне, столетнему мастеру-ювелиру, нельзя отвлекаться от работы.

– Господин гном, а что это вы делаете?– раздаётся неожиданно звонкий детский голос у меня за спиной. У меня чуть молот из рук не выпал! Разворачиваюсь и вижу маленькую пухленькую девочку-эльфийку. Или мальчика? Нет, всё же, наверное, девочку. Рыжую, с голубыми глазами и умильной рожицей.

– Что я делаю?– переспрашиваю осторожно,– Кую.

– А что вы куёте?– продолжает задавать вопросы она.

– Да так, ожерелье одно. Малышка, ты потерялась? Ты ведь с эльфами вроде приехала?

– Ничего, я просто хотела посмотреть на кузницы,– улыбается ребёнок,– А можно мне подержать молот?

– Ты не удержишь,– усмехнулся я,– Он весит больше, чем ты.

– А я не хочу его удерживать, я хочу его подержать.

Ну, я и дал ей молот подержать. Подержала, выпускать не захотела. Тем временем пришли мои братья – и опешили, увидев маленькую эльфийку (или, всё-таки, маленького эльфа?) с моим молотом в ручках.

Но дети – они и у нас, и у эльфов, и у людей дети, и выгонять ребёнка из кузницы мы не стали. Ребёнку всё интересно, он-она ходит и смотрит, как мы работаем. Особенно её привели в восторг камни. Брат мои Гламан дал ей задание – перебрать камни, чем очень обрадовал и её, и нас.

– Так, вот этот камень – на брошь с золотым основанием, так можно скрыть его трещину,– сказала неожиданно она,– А вот эти два камушка – на серьги, они парные. Вот этот – на ожерелье, только его огранить сначала надо. А вот эти два – тоже на серьги, их можно почти не гранить...

– Так, малыш...как тебя, кстати, зовут?

– Гвирит!– представилась эльфийка.

– Хорошо. Гвирит, откуда ты знаешь, какой камень на что должен идти?

– Не знаю. Просто вижу и понимаю, на что он сгодится. А что?

А ведь это создание довольно-таки талантливо! Ей не больше десяти лет, а уже разбирается в самоцветах. Нет, талант этот ещё шлифовать и шлифовать, но в целом...неплохо. Братья мои удовлетворённо кивнули. Но Гвирит надо чем-то занять, чтобы не совала руки в горн. К счастью, Гламан умный – положил перед ней лист бумаги, угольный карандаш, линейку и велел сделать чертёж того, что бы хотела она сделать сама. Это он правильно придумал: дети, они же хотят сами всё попробовать. Особенно после того, как мы пообещали ей выковать что-нибудь по её чертежу. Дети – они такие...их обязательно нужно чем-то занять, иначе не отстанут.

А пока она шурует угольком – она молчит и не бегает по кузнице. Милый ребёнок, в общем. Интересно, а её родители вообще в курсе, где их чадо?

– Готово!– что, так быстро? Ещё и часа не прошло! Ну, и что она такого хорошего может накалякать за...

Ого! Не так уж и плохо! Так, осталось лишь разобраться, что же это такое. Так, я вижу здесь много цепочек, застёжек, чёрные кляксы-камни, какие-то странные линии...так, и что это?

– Знаешь, я понятия не имею, что это, но я хочу это выковать,– протянул мой младший брат, осматривая чудо-чертёж,– Слушай, эльфёнок, а это вообще что?

– Как что?– изумилась малышка,– Ожерелье!

– Интересное ожерелье. Ну, скуём?

– Скуём,– отвечаю я братьям,– Мне самому интересно, что из этого выйдет.

Конец Pov Анара.

Переговоры были долгими, но не тяжёлыми. Гномы оказались немногим дипломатичнее меня, так что понимали мы друг-друга прекрасно. Нам – оружие и украшения, им – древесина и еда. Всё по-честному. После переговоров принесли обед, десерт, потом начали разговаривать о Морготе. Я, изрядно развеселившаяся к тому времени, рассказала историю о том, как мои сыновья ходили на Моргота. Рассказывала громко, озвучивая всех троих и добавляя комментарии от себя.

– Поразительно!– воскликнул король Хорм, тоже повеселевший после бутылки вина,– Толэдгват, вы упомянули, что у вас есть не только два сына, но и дочери. Сколько же у вас всего детей?

– Пять!– объявила я после небольших раздумий,– Сын, приёмный сын и три дочери. А через восемь месяцев будет шесть.

– Ну наконец-то у эльфов появились настоящие женщины! Эх, будь вы хотя бы на голову ниже...– вздохнул тяжело гном, игнорируя возмущённый взгляд Маэдроса,– Кстати, вы ведь приехали с дочерью. Но что-то её нигде нет.

– Кхем...Маэдрос, она вошла во дворец?

– Не помню...– побледнел мой супруг,– О, Эру Илуватар!

Ребёнка нашли к вечеру. Три гнома-кузнеца привели её во дворец сами, поминутно извиняясь и оправдываясь, что привели так поздно. Но Гвирит не выглядела напуганной – она выглядела сытой и довольной жизнью. В руках она держала пугающего вида золотую сбрую, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся ожерельем.

– Леди, вы только не волнуйтесь,– подошёл ко мне один из гномов,– Мы вашу дочь развлекли, накормили, на вопросы ответили и вообще не обижали. Но в ней скрыт явный талант к кузнечному делу, и лучше его в землю не зарывать.

– Безусловно. Вы хотите, чтобы я направила её в Белегост для обучения у гномов?– улыбнулась я.

– Ну...в принципе, и этот вариант сгодится, ежели у эльфов своих кузнецов нет.

– Не, я не хочу к эльфам,– твёрдо заявила Гвирит,– Гномы лучше. У них есть бороды и свиная вырезка. У гномов тепло.

Кажется, если эльфы на такое заявление дочери короля начали качать головами и молиться Эру, то гномы сочли эти слова за изысканный комплимент. К договору эльфов и гномов добавился ещё один пункт: дать техническое образование Гвирит, наследнице пламени Феанора, дочери королей нолдор Маэдроса Высокого и Толэдгват...нет, мне определённо нужно прозвище.

Маэдрос, кстати, согласился почти сразу. Философское отношение к жизни у него проявилось после рождения второй дочери. У меня это ещё из человеческой жизни сформировалось. Мужчины...

Хм. А ведь я теперь, в какой-то мере, тоже мужчина. Сбылась мечта отрочества. Главное, чтобы про это не узнали ни дети, ни Маэдрос, ни (что особенно важно) Моргот. Иначе, в лучшем случае, мне предстоит долгий неприятный разговор с супругом. В худшем же...если получится, успею сбежать из Белерианда на восток, а если нет – что же, я прожила долгую и интересную жизнь...

Но не буду о грустном, а то опять расстроюсь заранее. Да и потом, хоть я иногда по утрам и просыпаюсь в облике Саурона, Маэдрос пока ничего не узнал, или узнал, но понял и смирился.

Я положила незаметно руку на живот – кажется, четвёртая дочь Маэдроса всё же будет не такой уж и плохой – не тошнит, настроение не меняется, происходит всё достаточно спокойно. Впрочем, меня вообще при беременности тошнит редко...вот, собственно, при первой и рвало, дальше почти нет. Но как тогда толковать этот странный сон? А может, всё не так плохо, просто выглядит страшно? Или же это видение было рождено моим воспалённым разумом? Кто знает...

– Ну, поедем домой?– спросил Маэдрос меня.

– Конечно,– кивнула я ему, отринув страхи,– Утром выедем.

====== Часть двенадцатая, драконья. ======

Родила в положенный срок Тиндлох дочь, прекрасную Аранель, чьё имя так горько слышать эльфам ныне. Говорят, в тот час, когда родилась она, шёл град, и Моргот в Утумно слёг с лихорадкой.

Но радовались Маэдрос и Толэдгват рождению четвёртой дочери, как радовалось и всё королевство. Радовались и братья короля, исключая вначале Келегорма Светлого, поскольку мечта его иметь сына не могла исполниться.

Но прошло совсем немного времени, и он полюбил племянницу, и мог подолгу сидеть у её колыбели, рассказывая сказки и истории из своей жизни.

Зима отступила, пришла весна. Радовалась природа, но безрадостна была королева нолдор: не мил ей был солнечный свет, всё чаще уходила она в леса...

Мне очень не нравится моё поведение. Но сейчас мне стало просто невыносимо находиться столько времени в обществе. Раньше тоже не нравилось, но, как правило, я могла себя заставить. Сейчас не получается. В облике Саурона-Аннатара очень приятно гулять по лесам, надо сказать. Далеко и надолго я не ухожу, но прошу Маэдроса в такие моменты меня не искать. Объясняю тем, что очень хочу уединения в закатные часы. Сейчас ещё холодно ночью, но я рада ощущать этот холод – в последнее время мне слишком жарко во дворце.

Аранель, принцесса. У неё рыжий пушок на голове и голубые глаза. Сейчас ещё ничего сказать нельзя, но она явно снова пошла в Маэдроса. Из всех дочерей ни одна не похожа на меня. Разве только Реммират, у неё волосы чёрные и кожа достаточно бледная. Впрочем, скоро она поедет в Серые Гавани, так что бледной её кожа будет ещё очень недолго. Но Аранель не похожа на Гвирит или, скажем, Серегон. Серегон в свои три года – очень активный ребёнок, а Гвирит вообще переехала временно в Белегост для обучения кузнечному делу. Причём именно у гномов, не у эльфов, как Маэдрос предлагал. А Аранель...не знаю, наверное, на меня так влияет сон в первую неделю беременности, но она не похожа на нормального ребёнка. В её глазах мелькает что-то странное, нехорошее. Тем более, что сон этот мне ещё иногда за миг до пробуждения видится.

Распутная Ева с глазами, полными воды,