Текст книги "Я один вижу подсказки 17 (СИ)"

Автор книги: Son

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Делал это методично, чуть со злобой. Но против него никто не шёл. Тем более Бран называл вещи своими именами и не терпел эгоизма.

– Мы все – одно племя. Вы показываете только свой эгоизм и давите на своего соплеменника…

Пещера молчала, и уже никто не просил. Однако, хоть их и отчитали, каждый всё равно остался при своих мыслях.

Не из-за того, что они злы, а из-за того, что их главная мечта в жизни была близка, но одновременно так далека.

Когда заговорил шаман, все напряглись ещё раз. Если он всё это время стоял в стороне и долго о чём-то думал, то сейчас заговорил:

– Данное событие – большая возможность для племени. Торопиться с обучением не стоит, так как могут возникнуть жертвы!

– …

– Это не то, чего нужно племени. У нас каждый человек на счету. Пусть юный Алек протопчет путь, тогда по нему смогут пройти и другие.

– …

– Я же хочу больше сконцентрировать внимание на другом. Какие чудесные возможности для племени даёт юный Алек. Сначала создание рунических артефактов, теперь и это.

– …

– Его статус должен быть особенным в племени.

Я не сразу понял, о чём он.

Статус? Я машинально перебрал: у меня их было два – служитель тотема и лесоруб. Скорее всего, оба уже были в прошлом.

– У юного Алека большое будущее. Я не могу его предсказать, но тотем подсказал мне. У нас есть древняя легенда, что когда-то придёт человек.

– …

– Он поведёт наше племя по этому миру. Тот, кто объединит разрозненные племена, тот, кто в мире вечной мерзлоты даст людям надежду на выживание.

Я не удивился, что у племени есть предсказание об избранном. Всё же такие байки можно было найти во многих культурах.

Шаман:

– Этот человек в легендах носил титул – Кровь Тотема! Юный Алек определённо тот самый человек!

Глава 22
Крафт

Кровь Тотема?

Хм… я повторил про себя данный титул дважды. Не потому, что не расслышал, а потому, что не мог понять: нравится ли мне или нет?

Определённо нет.

Какой-то простой и безвкусный титул. Всё же Воин Тотема звучит внушительно и мощно.

С другой стороны, Воин – защитник, Служитель – слуга, а кровь – это часть самого Тотема. Быть может, логика такая? Я не стал гадать, а решил прямо спросить.

Шаман ответил:

– Нет.

– А что тогда?

– Мне сложно объяснить, так как предсказание говорит о появлении такого человека. Оно говорит, что он поведёт его в будущее, но не говорит, каким именно образом.

– Понял.

– …

Другой герой на моём месте, быть может, замахал бы руками и начал отмахиваться.

Говорить: «Я недостоин» и «такая ответственность, я не потяну». У меня же таких проблем в голове не было.

Данный титул пригодится в моей миссии. Быть может, не удастся объединить все племена, но хотя бы чувствовать себя комфортно в своём племени.

Потому я кивнул:

– Что ж… я принимаю данный титул. Я действительно тот человек, что нужен вам!

Без всякой скромности я говорил прямо. Отказываться от такого титула было бы глупо.

Быть может, данный титул не позволял бы быть на уровне вождя или шамана – всё же они имеют большой авторитет.

Однако мой титул дарует мне свободу действий, которой обычно так не хватает. Быть может, данный титул наделяет меня властью на уровне трёх капитанов охотничьей команды.

Какой-то особенной церемонии не было. Шаман сделал обряд, поводил руками, потанцевал и, собственно, всё.

– Всё?

– Да!

– …

В то же время, что ожидать от дикого племени? Мгновенных решений не было, люди вокруг больше зашептались и не приняли сразу.

Для них я всё ещё был «жадиной-говядиной», который отказывается их учить. Потому те бросали на меня косые взгляды.

Мне хотелось сказать:

– Поуважительнее, ребята, нужно быть с тем, кто носит титул – Кровь Тотема…

Но говорить так, только сильнее их дразнить. Потому я молчал, стараясь на людей вокруг лишний раз не смотреть.

Вдруг дикари подумают, что я провоцирую их на драку. Всё же в диком мире смотреть друг другу в глаза – это акт агрессии.

…

Вскоре наступила ночь.

Воины Тотема, что дежурили у входа, вышли наружу и с глухим скрежетом задвинули огромный камень. Пещера закрылась: ни войти, ни выйти.

Все надеялись, что данная ночь будет спокойной. Что им никто не будет мешать спать.

Женщины начали расстилать шкуры, укладывать сначала детей, затем потихоньку доделывали свои дела Служители и ложились рядом. Одними из последних ложились Воины Тотема.

Прошлой ночью все плохо спали. Потому были довольно вымотанными, и вскоре в пещере разнёсся хор храпа.

Я тоже хотел лечь, но так как на мне сейчас большая ответственность, то ложиться и дрыхнуть без задних ног – я считаю непозволительной роскошью.

Тренироваться было нельзя – не было возможности, но можно было заниматься крафтом. Всё же создание артефактов – важная часть силы.

Тем более за сегодняшний день я надыбал немало полезных ресурсов. Грех было оставлять их пылиться в пещере.

Начать решил с простого – рунические копья. С деревом работать легко, особенно когда рядом есть Тотем, который понимает тебя с полуслова.

Я взял два бруса и подошёл к племенному костру. Из пламени выросла большая голова демона. Хлопнула глазами. Посмотрела на меня любопытным взглядом: мол, зачем пришёл сегодня?

Я объяснил:

– Делаем те же копья, что и вчера!

Тот понимающе кивнул, и я бросил ему в рот сразу два бруса. Обжог прошёлся быстро, причём сразу на правильную длину и ширину древка.

Мне просто нужно было немного подождать, как этот демонёнок выплюнул почти готовые копья.

– Отлично!

Правда, они были чёрные, обугленные. Пришлось слой угля соскрести ножом, чтобы под ним появилось плотное, тёмное дерево.

Руны Тотем тоже сделал с помощью тотема. Те же самые: корень, рост и активация. Можно было бы сделать другие, но мне показалась данная связка эффективной.

Я зачистил канавки, после чего затёр с помощью смеси: Сердечный Хлад и хвойная паста из иголок Железной сосны.

Смеси ушло меньше, чем в прошлый раз. Всё потому, что Сердечный Хлад от Морозного Волка был выше уровнем, чем от Морозного зайца.

Но сила копья вышла примерно такой же, так как эффект упирался в сам материал копья. Для более мощного оружия нужен более высший материал – древесина второго ранга.

Оба копья были готовы. Я взял одно, покрутил его в руках – в нём была запечатана безудержная сила, которая по команде готова была вырваться наружу.

Отлично!

Сейчас я чувствовал себя более защищённым, потом оба копья я положил возле стены, чтобы не мешали.

Ведь создание рунических копий было самой лёгкой частью. Больше всего голова болела из-за клыка Морозного Волка, что лежал рядом.

Твёрдый, изогнутый и массивный. Драгоценный ресурс, но такой неудобный в обработке.

Вопрос оставался открытым: как из этого сделать нормальный топор?

Оружие в племени делали долго. Одновременно с большим мастерством, но по отсталой технологии.

Сначала кололи материал на части, потом часами стирали его, придавая нужную форму.

Тяжёлый труд, который занимал целые месяцы упорного труда ремесленников. Потому каждое орудие труда – это результат тысячи часов ремесленников.

Мне такого не хотелось. Всё же клык Морозного Волка в разы твёрже зубов Морозного Зайца.

Стачивать его вручную – это не месяц, а год работы. Монотонный труд с небольшим результатом.

Мне нужно было найти другой метод. О нём я задумывался ещё утром: крафт с помощью рун. Нанести руны мягкости и податливости.

Временно размягчить кость, придать ей нужную форму, как пластилину, а потом дать застыть. Такой способ должен сэкономить кучу времени.

Именно для этого мне для начала нужно было сделать кисть. Для начала я взял мешочек с волосками волка.

Они были довольно жёсткими, но равномерными по толщине. Пучок пришлось выровнять, убрать короткие или ломаные волоски, оставляя только ровные.

Затем взял тонкую ветку Железной сосны. С помощью Тотема убрал кору и зачистил её до гладкой и удобной формы.

Дело оставалось за малым: пучок волос приложил к торцу и с помощью клея приклеил. А чтобы выглядело лучше, взял полоску тонкой кожи и сделал несколько витков вокруг, завязав в узел.

Готово!

Кисть вышла средней: и по виду, и по качеству. Главное, чтобы она удобно лежала в руке и ею можно было удобно наносить «жидкие» руны на поверхность.

Уже через полчаса, не давая до конца высохнуть клею, я обмакнул кисточку в заготовленную смесь: синюю кровь с углём, затем провёл по чёрной поверхности клыка.

Синие линии на чёрном фоне хорошо смотрелись. Я нанёс всего две руны: мягкости и податливости – и сразу активировал их с помощью слов.

Руны чуть засияли, а затем погасли. Я нахмурился, так как думал, что клык сразу же потеряет свою форму и как бы растечётся по поверхности земли.

Но такого не было. Клык не был твёрдым, но и мягким его назвать было тяжело. Я указательным пальцем надавил на него: палец продавил внутрь, и, когда я убрал палец, осталась небольшая ямочка.

Что за?

С ним было тяжело работать: как с пластилином, который засунули в морозильник. Он вроде как и не супер твёрдый, но и мягким его назвать трудно.

Я подумал секунду:

Глаза боятся – руки делают!

Пришлось позаимствовать инструменты у племени. Небольшой костяной топорик, два молотка – один каменный, тяжёлый и грубый, другой деревянный, для точной работы.

Приставил топорик к середине клыка. По нему ударил каменным молотком.

Тух. Тух. Тух.

После десяти ударов удалось разделить клык на две части. Всё же клык был здоровый, и топор получился бы слишком большой.

Мне хотелось сделать что-то, что было бы удобно держать в руках и носить с собой.

Дальше работа пошла быстрее. С помощью дощечек и деревянного молотка я начал формировать: сначала лезвие, затем само основание.

Бил аккуратно, выравнивал, чуть вытягивал угол. Потом перешёл к рукояти: постепенно сужал, уплотнял, тянул вниз.

Фиксировал дощечками, чтобы держало форму, пока не застыло.

Со второй половиной повторил то же самое. Нужно понимать, что руны делали материал мягким лишь на время. Когда действие закончилось, я как раз успел закончить второй топор.

Фух… Успел!

Я положил обе заготовки рядом и посмотрел на них. Хоть я называю их «заготовками», но это были два чёрных топора. Они едва отливали синим цветом.

Выглядели красивыми и плотными, как будто сама природа придала им такую форму. Лезвие чуть широкое, ручка тоже не большая, но и не маленькая.

Я взял один, взвесил в руке. Он был довольно тяжёлый, несмотря на малый размер, но с хорошим балансом.

Раз форма была готова, то нужно было раскрыть свойства материала. У клыка Морозного Волка я чувствовал их много: впиваться, разрывать, Жажда Крови, Зов Стаи и многие другие.

Интересно, что же выбрать?

Тем более топоров было два. Можно сделать один топор для одной задачи, второй – для другой.

К примеру: первый для лесорубов, чтобы рубить деревья. Второй для меня, чтобы разбивать черепа врагов.

Разница между ними должна быть значительной.

Топор для лесоруба – это надёжный и долговечный инструмент. Не на один день, а на сотни деревьев, а лучше на тысячи.

Значит, энергия артефакта должна высвобождаться медленно, по капле, с каждым ударом. Задача простая: облегчить работу так, чтобы один человек рубил за пятерых.

Боевой топор – другое. Там не нужна сотня слабых ударов. Там нужен один мощный. Значит, вся сила должна копиться и выходить разом, в момент контакта. Понятное дело, что один такой топор будет одноразовым.

Приняв решение, я на рабочий топор нанёс три руны: прочность, впиваться и пассивный эффект постепенного высвобождения.

Процесс был тонким. Сначала руны мягкости, чтобы поверхность чуть поддалась. Затем обратной стороной кисти я продавливал углубления прямо сбоку на топоре.

Неглубоко, но небольшие канавки под руны.

На боевой – четыре: пронзать, хватка, жажда крови и активация. Можно заметить разницу, что рун уже на одну больше, и они должны будут за раз высвободить всю мощь.

Два топора потребовали совершенно разное количество Сердечного Хлада. Для рубки дерева – немного, а боевой – в четыре раза больше.

Я смотрел, как запасы тают, мысленно морщился. Бочонок, который казался большим и что его хватит надолго, стал совершенно пустым.

Я расстроился, но результат того стоил. Два топора лежали передо мной, синие руны стали чёрными, почти сливались с поверхностью. Если не знать, что они там есть, то их можно даже не заметить.

Я был доволен, даже несмотря на то, что голова раскалывалась от боли. За проделанную работу нужно было платить.

Всё же работа с рунами требовала ментальной энергии. Руны – это не просто взял, начертил и затёр. Каждая руна буквально берёт плату в размере ментальных сил.

Из-за чего к концу крафта я чувствовал себя как выжатый лимон. Нельзя было ни сосредоточить взгляд, ни встать без головокружения.

Отвратительное состояние!

Я устало посмотрел на глаза Морозного Волка. Те лежали в стороне: два белых шара с синими прожилками.

Из них можно было бы получить сильный артефакт из-за находящейся внутри силы оцепенения.

Вот только у меня ни Сердечного Хлада, ни ментальных сил. В любом случае, корневые копья дают похожий эффект: останавливают добычу, запутывают, оплетают.

Требования у них тоже проще. Нужно всего лишь бросить и запутать цель. Глаза же нужно применять точно, направляя взгляд в глаза добыче. Не всегда такая возможность есть на охоте.

Их нужно будет сделать, но попозже. Сил больше не осталось совсем. В пещере по-прежнему все спали.

Я убрал инструменты, сложил топоры аккуратно у стены рядом с копьями.

Нашёл отца. Тот спал довольно крепко. На правом боку, положив руку под голову. Я лёг рядом на шкуры, думая о том, что завтра будет лес и охота.

Надеюсь, добыча будет жирной.

С этой мыслью я закрыл глаза.

Глава 23
Охота

Утром, первым делом, я подошёл к отцу:

– Ну что?

Тот повторил:

– Ну что?

Я раздражённо озвучил свои мысли:

– На охоту нужно идти. Сейчас утро!

– Не… – Бран усмехнулся. – Мы ещё волка не съели, охотиться больше без надобности.

Я был в шоке от такой позиции и попытался объяснить:

– Больше мяса – больше съедим, больше энергии получим при тренировках. Больше будет уровень.

Отец объяснил:

– Твоя логика понятна. Однако не каждый раз получается сделать запас еды. Людям нужен отдых. Пусть отдохнут, мясо кончится – так с новыми силами выйдем в лес.

Мне нечего было на это возразить. Оказалось, что в племени сложилась такая идеология. То есть взгляды на жизнь без жадности и идеологии продуктивности.

У них нет такого, что нужно больше всего захапать; скорее, они живут в гармонии с природой. Берут столько, сколько нужно.

Звучит хорошо, но для дела, для миссии – плохо. Всё же если ты культиватор (воин тотема), то у тебя должна быть некая жадность. Всё же культивирование – это в том числе борьба за ресурсы.

Борьбой же в племени не пахло. Три дня я наблюдал, как племя делало только одно – ходило рубить деревья для кормления Тотема. А затем пляски и пиры.

Из-за этого моё настроение было чернее тучи. Ко мне мало кто подходил, чтобы заговорить, так как одним своим взглядом я просто мог «испепелить».

Единственный плюс – я брал руками целые куски Морозного Волка и набивал себе живот как можно больше. Тем самым я надеялся, что он кончится быстрее.

На утро четвёртого дня, проснувшись, отец сказал:

– Пора на охоту.

Я же чуть не закричал от радости:

– НАКОНЕЦ-ТО!

* * *

Я пошёл в составе второй охотничьей команды – Рокт и его охотники. Вместе с нами также пошёл отец (из-за меня) и Зара.

Она такой же новичок, как и я. Для неё это всего лишь вторая полноценная охота. Драга же ушёл с третьей командой, с Кики.

Мы вышли из племени, считай, на рассвете. Снег под ногами был плотным. Он не проваливался, но скрипел. Каждый шаг оставлял отпечаток следов людей.

Когда дошли до леса, то картина изменилась с пустоши на густой лес. Вековые деревья с коркой льда на коре стояли и своими кронами тянулись к небу.

Холодно!

В лесу, где солнце скрыто, было в разы холоднее. Благо, что за те дни тренировок объём даньтяня вырос, позволяя увеличить расход энергии для обогрева собственного тела.

Мы шли не кучей. Три-четыре шага друг от друга, растянувшись цепочкой. Никто не говорил, только напряжённо смотрел по сторонам.

Всё же лес – это не наша территория, а Морозных Тварей. Несмотря на то, что сейчас тихо, их тут должно быть много. Просто днём они спят, делают это не на открытой местности, а в норах.

Особенно это касается цели нашей добычи – Морозный Заяц. Найти его большая проблема. Мы можем прямо сейчас идти, а он может быть в двух шагах под снегом, и никак не догадаешься, что он там.

Благо, с нами был Рокт, который шёл впереди. Медленно, чуть пригнувшись, глядя под ноги.

Читал следы, которых больше никто не видел. В какой-то момент остановился, поднял руку и сжал пальцы в кулак.

Все замерли. По всей видимости, это знак: стоять, не двигаться. Тот повернулся и двумя руками начал жестикулировать, что-то объясняя.

Он крутил ладонью в одну сторону, потом в другую. Указывал куда-то двумя пальцами. Потом прижал кулак к груди и снова что-то показал.

Отец отвечал ему тем же: руки двигались, брови хмурились – между ними будто шёл горячий спор.

Прямо посреди зимнего леса, в полной тишине, два человека яростно, молча «ругались» жестами.

Я не понял ни слова. И мне это не нравилось, так как как будто за три дня хотя бы они могли обучить меня, чтобы таких проблем не было. Ведь если на охоте используют язык жестов, то лучше бы все данный язык понимали. Тогда слаженность на охоте бы возросла.

Однако никто ничего не сделал. Я сам тоже об этом не позаботился, так как вообще не знал, что они так делают.

Когда Бран повернулся ко мне, рукой сначала привлёк внимание, выделил именно меня, указал пальцами куда-то вправо, за деревья.

Я кивнул, так как расшифровал это так: «Ты иди туда, займи позицию и жди!» У меня был талант к языкам, но он не настолько потрясающий, чтобы всё понимать с первого раза.

Может быть так, может быть по-другому. Я всё равно пошёл в указанную точку: медленно и аккуратно, без лишнего шума.

И тут под правой ногой что-то негромко хрустнуло.

Хруст!

Просто старая ветка под слоем снега, которая лопнула. Я же замер, повернул голову и посмотрел на других. Те смотрели на меня с выражением:

«Ты что делаешь?»

Я же думал:

«Мой косяк…»

Всё же от треснувшей палки никто не застрахован. Физически невозможно ходить по зимнему лесу абсолютно бесшумно.

Под снегом может лежать что угодно: ветка, шишка, старый сук. Наступишь – и обязательно издашь звук.

В ту же секунду из-под снега, там, где была абсолютно ровная белая гладь, ни намёка на нору или хотя бы бугорок, что-то вылетело.

Огромный заяц размером с телёнка взмыл вверх, приземлился и уставился на нас чёрными блестящими глазами.

Ну, ё-моё.

Мне хотелось показать себя на охоте и произвести впечатление опытного охотника.

А по итогу: мы даже не успели окружить добычу, а тот уже всё понял – что мы рядом и пытаемся его окружить.

Этот заяц сверкнул глазами, выбрал самого слабого – Зару и понёсся со всех ног на неё, выставив рога.

Мне хотелось закричать:

«БЕГИ!»

Благо, что та среагировала быстро, не пыталась выставить копьё и сражаться с зайцем, а отпрыгнула в сторону.

Заяц пронёсся мимо, не задерживаясь. Видимо, тот боялся, что, если вступит в бой, его окружат и уйти потом будет сложнее.

Он просто прыгнул:

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Вылетел из нашего жидкого оцепления так, словно нас вообще не существовало. Ещё пара прыжков – и даже ушей видно не было.

Ушёл?

Реально, заяц был очень быстрый. Всё же это его природная способность. Среагировать вовремя было сложно.

Бран же крикнул:

– Чего застыли? Преследуем!

Мы побежали. Не прямо сломя голову, всё же лес опасное место, но и не медленно.

Рокт бежал первым. Он читал следы на снегу, преследуя добычу. Во всём этом был свой адреналин: охотники, что преследуют свою добычу.

На снегу следы были отчётливо видны. Только не стоило заблуждаться – я это понял довольно скоро, когда следы резко оборвались.

Вот они были, и вот их нет. Чистая белая поверхность, ни одного отпечатка. Как будто заяц в моменте вырастил крылья и улетел.

Рокт остановился, присел на корточки, осмотрел последний след.

– Обманул нас!

– Что сделал?

– Ищите следы вокруг. На расстоянии десяти-пятнадцати метров, у деревьев. Мог сделать большой прыжок в сторону.

Мы рассредоточились.

Казалось бы, что логично искать там, где следы закончились. Откуда прыгнул – туда и смотри. Но Рокт сразу предупредил:

– Зайцы очень хитрые. Они могут пробежать вперёд, вернуться по собственным следам назад. Прямо след в след, чтобы не было заметно. Затем прыгнуть совершенно в другом месте.

Тот явно был хитрожопым. Мы молча разошлись кругами, смотрели под ноги, под деревья, на сугробы.

Спустя десять минут, когда адреналин утих и появилось уныние от упущенной добычи, вдруг Зара молча подняла руку, привлекая внимание.

Она тоже не знала до конца язык жестов, так как, мне отец сказал, что язык учат уже на охоте, на практике.

Зара указала в сторону, мы подошли к ней. Примерно в ста метрах от того места, где следы обрывались, из-под тени большой ели уходила новая цепочка.

Как он преодолел это расстояние – непонятно. То ли по деревьям, то ли по воздуху.

Рокт кивнул, показал рукой:

«Преследуем дальше!»

Я двинулся следом и поймал себя на мысли, что охота – это в первую очередь не сила и не реакция, а долгий бег по следам зайца, который очень сильно хотел жить и явно не хотел попадаться. Паршивое дело, если честно.

Зайца мы нашли: тот сидел у входа в другую нору. Он не спал, иногда выглядывал из норы.

Когда мы появились между деревьями, он снова обнаружил нас раньше, чем кто-либо успел поднять оружие.

Он вышел, посмотрел на нас и уже был готов развернуться. Понятное дело, что тот снова пытался убежать. Сражаться с нами у него не было никаких намерений.

Я же предвидел, что он так сделает. И больше мне не хотелось давать ему шанс. Мне не хотелось снова искать этого труса по всему лесу.

Поэтому, когда он только принял решение бежать, я уже сжал руническое копьё и со всей силы метнул его в сторону зайца.

Заяц среагировал мгновенно. У него большие уши и быстрые ноги, и вся его жизнь – это один большой рефлекс выживания. Он дёрнулся в сторону, и копьё ушло мимо, воткнувшись в снег.

Но копьё было не простым. Я выкрикнул команду, чтобы активировать руны:

– ДАВАЙ!

Из древка рванули корни. Сначала самый толстый – тот бросился на зайца за долю секунды и обхватил заднюю ногу.

Заяц дёрнулся, прыгнул и упал, потому что нога уже не слушалась. Потом корни пошли дальше: тонкие побеги расползлись от главного, обвили вторую ногу, потянулись к туловищу, перехлестнули грудь, сдавили.

Заяц оказался скован полностью. Он лежал на боку, вмятый в снег, и только голова ещё двигалась, мотаясь из стороны в сторону.

В его глазах читалось что-то похожее на искреннее потрясение. Он не понимал: «Как так?»

Только что был свободен, и вдруг что-то схватило за ноги и сковало его полностью.

Заяц отчаянно забился, не жалея лап, выгибаясь всем телом. Корни трещали, но держали. Мы подошли к нему молча.

– Нужно убить его, чтобы не мучился!

Отец спросил:

– Хочешь сделать это ты?

– Нет. Моих сил не хватит, чтобы убить с первого удара.

Отец кивнул. На охоте самое важное – это экономить свою огненную энергию. Если её у охотника много, он может дольше находиться в лесу и чаще использовать силу огня в атаках.

У меня запас был небольшим, я боялся, что все силы потрачу на зайца.

Наконечник копья отца вспыхнул ярко-оранжевым цветом. Он развернул копьё и коротким точным движением провёл наконечником по шее зайца.

Заяц дёрнулся в последний раз и затих. Охотники переглянулись, явно были довольны, всё же не каждая погоня была успешной.

– Хорошая работа.

– Да. Думал, сегодня без добычи уйдём.

– И не говори.

Отец повернулся ко мне:

– Твой артефакт сэкономил нам кучу времени и сил. Хорошая работа.

Я почесал затылок:

– Да? – честно говоря, не очень верилось. Охота заняла больше часа, мы обошли много километров леса. По мне, охота была так себе.

Но я задал интересующий меня вопрос:

– Вы всегда так «охотитесь»?

Бран рассказал коротко, пока другие вязали тушу:

– Обычно зайца изматывают. Соревноваться с ним в скорости бесполезно – он всегда находит возможность уйти.

– …

– Поэтому охотники загоняют его в кольцо, давят боем, не дают отдышаться. Если с первого раза не получается, то идут по следу снова.

– …

– Благо, у зайца быстрые ноги, но слабая выносливость. На четвёртый-пятый раз, когда его поднимают и гонят опять, он уже едва прыгает.

– …

– Только не думай, что вымотанный значит сдавшийся. Загнанный в угол заяц дерётся до конца. Вот тогда и бывает тяжело.

Я кивнул и быстро прикинул в голове.

Мы взяли его действительно быстро. До обеда оставалось ещё около трёх часов. Идти домой сейчас – это расточительство.

Я решил закинуть удочку:

– Слушайте, а можем поймать ещё одного?

Охотники, что уже собирались идти в сторону пещеры, замерли и повернулись ко мне. Их взгляды были очень странными:

– Зачем тебе ещё один?

Из-за этого вопроса в груди возникло новое чувство раздражения. Опять их взгляды мешают племени развиться.