Текст книги "Красный лист (СИ)"

Автор книги: С.О.Город

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– О, я вижу вы получили ответ на свой вопрос, но я помню, я же обещал ответить на все ваши вопросы, когда вы в стимуляторе. Это собственно стимулятор – стимулирует активность мозговых клеток. Всякий раз, когда вы задаёте вопрос, стим – это я его так коротко назвал – так вот, стим видит активность мозга и усиливает её. Я уже испытал стим на наших санитарах, конечно, как вы, молодой человек, учили – под подписку о неразглашении. Так вот результаты восхитительны, пока стим на голове, санитары понимают всё с полуслова, даже вопросы не задают.

– А на себе испытывали?

Ба... ба... ба... ба... а... а... ах... – тридцать сообщений особо важных, я чуть не упал от наплыва... эмоций.

– Главное, помните – целый день не снимать, – заметив моё движение, прервал его целитель. – У вас, мой ярин, видимо, замедленная мозговая активность, у санитаров она увеличилась после первого вопроса… Хм, интересно и полезно, надо записать. Возможно, это связано с вашим... функционалом. Отвечаю на ваш вопрос, на себе ещё не испытывал, вряд ли получится соблюсти чистоту эксперимента. Ещё вопросы? Нет?! – удивился целитель. – Тогда просьба: свои ощущения, переживания запомнить и завтра мне сообщить, хорошо?

Осторожно, не допуская ни одного всплеска мысли, я кивнул, хорошо, кивать я умею, не мысля… Развернулся и, не торопясь, ушел.

– Эх, как сразу люди в стиме преображаются, жаль, что не могу это лично проверить... – раздалась вслед реплика, полная сожаления.

«Как бы много я на это сказал... не будь на мне стима, но я же не людина какая, дал слово – исполни, завтра ему всё скажу», – промелькнула мысль на самых дальних задворках.

Бам – сообщение – разряд…

Весь день я провёл… своеобразно, утвердительно кивал головой или отрицательно мотал, не допуская даже отблеска мыслей. Нелегко... нелегко ограничиваться десятком мыслей, потом пошло всё легче и легче... Выслушаешь, что тебе скажут, кивнёшь, или мотнёшь, или плечами пожмёшь.

Видя мою необщительность, к середине дня люди вообще перестали подходить, а потом и вовсе перестроили людские потоки так, чтобы я их не видел... Какие всё-таки чуткие у меня подданные.

Бам...

С последними лучами Харрада я снял стим – и ничего... Пришлось приложить усилие, чтобы появилась хоть одна мысль о том, что пора ложиться спать. Это то, что я хотел помыслить, появилась мысль – спать!

Говорят, утро вечера мудренее. Это, видимо, у тех, у кого эта мудрость вообще есть, но её немного, хватает только на утро... Тем, у кого её нет, проще. Встаёшь, делаешь то, что нужно, а нужно, первое, вернуть стим, потом вернуться в Каскад. М-м... ступор... Нет, состояние обдумывания и формирования мысли – вытащить горняков из-под крепости.

Задания типа умыться, одеться, поесть в голове даже не формировались, действуя в фоновом режиме. Зато сам режим еды – ощущение вкусов продуктов, атмосферы.

Сан Пин, когда я пришёл, был занят обходом исцеляемых, я просто положил на стол стим и ушёл.

Полёт на Урре, полное понимание задачи – быстро добраться в Каскад.

Максимально резкий взрывной взлёт – эмоции зашкаливают, тело наполняется потоком и гормонами, но в голове... все ощущения проживаются ярко, выразительно, с полной вовлечённостью в процесс. Но что-то отдельное держит в рамках задачи – добраться в Каскад, а потому тело, наполненное всей гаммой чувств и потоком, только лучше вплетается в полёт. Дракон замечает мою реакцию – отсутствие проявления восторга. Делает усилие, ускоряясь до своего предела, я лишь усиливаю поток, соединяющий меня, дракона и полёт. Ощущения... невыразимо... шикарные, и я позволяю им заполнить себя до той степени, пока это не мешает задаче. Я чувствую, мы летим чуть быстрее, чем может дракон, и это его озадачивает, он занят лишь одним... одной задачей – добраться до Каскада максимально быстро. Это его задача.

– А-а-а… – ору я, выплёскивая весь... всё, минут десять.

Дракон вторит мне, наши голоса резонируют. Гул и трепет...

– Пф... – спадает с меня состояние... «недумания».

В зале появляются стрелки под руководством Сьюзи, оставленной здесь за старшего.

– Ох... и напугали вы, мой ярин. – На её лице отразились облегчение, восторг, укоризна… интерес.

– Всё хорошо, это мы прибыли. Как тут у вас?

– Да что у нас может случиться? По-тихому обследуем, составляем планы помещений.

– Завалы, разрушения... и прочее?

– На удивление нет, мой ярин. Двери, ворота, где они были деревянными, – в труху, в пыль. Ворота, двери, что были железными, – в... ржавую пыль. Всё остальное отменно, в отличном состоянии.

– Понял, продолжайте.

План. Расположение крепости я совершенно на представлял, скорее... относительно хорошо знал. Главный выход из крепости, над которым нам с Урром вход, то есть окно. Это напротив от камина через весь зал. И ещё два прохода: слева от камина – это я через него пришёл, он ведёт в ущелье, и справа от камина. Если мои размышления верны, то я появлюсь в первом коридоре, оттуда пещерами – до поселения горняков.

Я почти прав, правый проход ведёт в коридор с окнами на долину, потом появилась лестница, и я вышел в долину около надписей. Малюты собирали урожай, кивали, когда меня видели, словно ничего и не произошло. А вот вождь осмотрел меня внимательно...

– Чото хотел ты от нас?

– Три предложения, Том. Первый вариант – всё, как есть, оставим, второй вариант – выведу вас в мир, куда хотите, третий вариант – служить мне.

– Нужоно дум, восем дум, решат.

– Я не тороплю, когда мне прийти?

– Солед совет.

– Завтра.

– Зав... отора… завотора... да, солед совет.

– Как следующий свет Харрада осветит эту долину... завтра я буду здесь же.

– Хорош, Север... Тот! – заорал вождь, подбежал щуплый малют. – Восем идоти дом... Иди.

Видимо, Тот – это всё же не имя, а, как у меня, посыльный. Я кивнул вождю и ушёл в крепость. Будем исследовать...

Если правый – это выход напрямую в долину, то вот левый – это лабиринт. Да, левый проход – это коридор, прямой, широкий. Идёшь, идёшь – развилка, повернул – ущелье хранителя, вернулся на развилку – другой коридор, идёшь, идёшь и та-дам... камни на полу и проёмы видимые. Дабы не искушать, да и просто... не будить воспоминания, вернулся я в зал.

С залом всё более-менее понятно, три прохода, как я и думал.

Центральный – он же главный... Класс, я вышел на улицу. Зал на возвышении, и я увидел всю крепость – с высоты городок. Я, конечно, видел это с дракона... но видеть и увидеть – это вообще разные понятия.

Класс... Да, но всё же у меня лёгкое разочарование. Моя застава... уютнее. Да, более обжитая, уютная, домашняя и меньше... намного.

Гладкая полированная площадка перед входом в зал – единая плита с прожилками синего, красного цвета, основа тёмно-серая. Здесь всё... темно-серое, как скалы, что нас окружают, как будто вся крепость вырезана из скалы, что, скорее всего, так и есть.

Справа и слева от входа – да, да, проходы. Мне, конечно, налево, начнём оттуда…

Не, ну а чё? Миленько, маленькие комнатки с маленькими окошечками, скорее кельи какие-то, как я их представляю. Ну как комната для жилья может быть меньше хотя бы, хм, двадцати метров? Зажрались вы, мой ярин. Десяти квадратов для вас мало!

Первый этаж – мелкие комнаты. Да, это общага коридорного типа. Второй этаж, третий, четвёртый… восьмой, блин, этаж, а дальше площадка крыши. С одной стороны – стена зала и ещё метрах в десяти начинаются окна зала. Это что у нас получается? Восемь ну, пускай на три – это тридцать два? Нет, это двадцать четыре. Тридцать два минус двадцать четыре – восемь, вот, всё правильно, восемь этажей, э... Так, стоять, восемь на три – это двадцать четыре, плюс десять метров до окон и окна пять метров, и там ещё... Это метров пятьдесят у меня потолки в зале. Что мне это даёт или уже дало? Да, надо математику повторить.

Вид отсюда великолепный, но мы всё так же окружены скалами. Интересно, на крышу зала можно подняться?

Направо. Не, ну я так не играю, ну вот кому и зачем столько крохотных комнатёнок с крохотными окошками? Ладно, здесь окошко побольше.

Сто двадцать комнатушек, три на три метра. Ух... ты, это зал, получается, почти четыреста метров, четыреста на сто примерно.

Сто двадцать умножить на восемь и на два... Хорошо, сто на восемь и на два – тысяча шестьсот с небольшим. Э, небольшое – это двадцать на восемь, ещё сто шестьдесят комнат. Сразу резонный вопрос – нах... рена?

И всё же. Да, на последнем восьмом этаже комнаты привели в нормальный вид. Срастили по три-четыре... видимо, для важных людей. Я так точно на восьмой этаж ходить спать не буду… пешком по крайней мере.

Что ещё здесь есть, это проём в скалу с небольшим подъёмом и лестницей – так, видимо, я попаду на крышу зала.

Видимо, не видимо. Шум, гам, пух, перья. Пыль. Дракон сражался с летучими мышами. Скорее всего. Потому как в этом тумане можно было только расслышать «Ур-ур-ур!», ну и пару раз хвост мелькнул.

Проём вывел в пещеру, чьи обитатели не обрадовались новому соседу. А дракон явно решил здесь обосноваться, тут раза в три повыше, чем на заставе. В теории процедура поднятия меня в воздух будет более захватывающей. Почему в теории? Это же на восьмой этаж подниматься, а потом ещё пару этажей пройти.

Кстати, да, я придумал как мне попасть на крышу зала – с дракона.

Что ж, мои математически пешие путешествия на этом считаю законченными, будем идти на запах обеда. Восемь этажей, хорошо, что вниз.

Воинов нашёл в казармах. Трёхэтажное здание в виде буквы П. Там, между этими э... короче, внутри буквы П – плац небольшой, сто на сто, там и кашеварили.

А ведь удобно. С трёх сторон – здание казармы, с четвёртой – поставили забор и КПП. Ладно, всё, две десятки тут. Сидят кто на чём, обедают.

Обед – святое, никто при виде ярина подскакивать не будет, да и не в обед... так я же не воевода. Вежливо бы привстали, может быть.

Наложил себе наваристую кашу с кусками лука и мяса. Устроился рядом со Сьюзи. Поговорить. Но нет, проголодался, и каша вкусная. Впрочем, Сьюзи моё намерение считала и уходить не стала, дождалась, пока наемся.

– Всё-всё обследовали?

– Можно сказать, нет, мой ярин. – Девушка обречённо махнула рукой. – Здесь, блин... много. Обследовали стены, вот казармы, и ещё пару зданий от казармы к стене. Возможно, раньше там мостки были, чтобы сразу отсюда на стены. В принципе обороняться хорошо, каждое здание как застава, с крыши можно обстреливать врага, но это ж сколько воинов сюда надо! Но это если стену преодолеть, что, я даже не знаю, как сделать.

– Ладно, как сами, как устроились?

– Ну, явно лучше, чем в поле, но так по ночам зябко, а дерево для мостков таскать далеко.

– Ясно, Сер Ольд какое задание поставил?

– Обследовать всю крепость, составить примерный план, мой ярин, за неделю.

– Управитесь?

– Да.

– Хорошо, всё, больше не отвлекаю.

Девушка легко вскочила.

– Поели? Все! Вперёд!

Воины разошлись. А я остался один на пустынной площади. Ни ветерка, ни души, только звуки расходящихся воинов.

Так, подумать... ох, опасное это занятие – думать. Но, бывает, нужное. А ведь я всю жизнь, что там, да и здесь, всегда стремился к одиночеству. Только Настя... Защемило в груди, сундуки воспоминаний прогнили, замки рассыпались, то, что я прятал от себя, выбралось наружу.

Боль. Нет. Боли нет. Я уже не тот Вовка, Вовка – навсегда, Вовка – балагур. Вовка – пень чёрствый, Вовка... алконавт. Впрочем, если бы в этом мире алкоголь на меня действовал, Вовка алконавтом бы и остался.

Память или скорее то, что со мною или уже не со мною, вернулось. Вернулась часть меня. Я стал... чуть другим, более... насыщенным, плотным, целостным, самим собой.

Этот слой вернулся, слой воспоминаний. Слой потерь, утрат. Слой слабости и поражений.

Поток унёс труху запретов и замков. Что там ещё? Пара слоёв или десяток?..

Почему мне сейчас не больно? Да потому что пофигу. Пофигу, что было, пофигу, что будет. Вот Харрад светит в глаз. А там в пещере Урр развлекается. Люди, считающие меня батарейкой, нуждаются во мне, а я в них. Люди и не люди.

А что я? Я иду по пути наименьшего сопротивления, и кто сказал, что это плохо? Я получал и получаю то, что хотел, бойтесь своих желаний. А боль? А что боль? Боль. Чем боль сильнее, тем ярче жизнь. Ненавижу боль.

Остаток дня я провёл, сидя на стене и офигевая. Как эту крепость возможно захватить? Все поля перед крепостью – в лабиринте каменных траншей.

Само поле, площадь перед стеной шириною метров двести семьдесят, хорошо обстреливается с боков, где три ряда галерей по скалам. Более-менее прямая дорога от ущелья до проёма ворот может быть перекрыта, закрыта, обстреляна. Единственное слабое место – вода и провиант, но тут есть прекрасная долина и речушка там же.

Тут только пехоту десантировать, с драконов скидывать пачками по десять.

Пара-па-пам. Видимо, всё же предательство, но как такое возможно в этом мире достойного пути? Ну пускай один предатель, ну десять. Чушь какая-то, но есть факт. Крепость была взята и разрушена, ну насчёт последнего – спорно. Легенды, что вызывают у меня икоту... из-за своей правдоподобности, гласят – было предательство. Том со своим народом уверен. Нет, не уверен. Точнее, Том уверен, что они потомки предателей, а вот от всех это скрывают. Ну как скрывают? Об этом просто не говорят. Не говорили. Не говорили, не говорили и забыли. Так, народец без прошлого, да и без будущего. Нет, выбор сокращается, не нужно мне их здесь.

Глава 5

– Мы можем бить тебя сейчас, – говорил один из старейшин горняков вполне сносно и связно.

– Убивайте, это ваш единственный шанс оставить всё, как есть. – Я говорил искренне, а до этого предложил им покинуть мои земли, на что они, трое старейшин и вождь Том, согласились, что это разумное решение, но они не могут этого сделать, ибо погибнут, не привыкшие жить снаружи. Поэтому останутся здесь. Я сказал, что меня это не устраивает. Они – что будут биться за свой дом, я – что, если эту долину превратить в пожарище, они передохнут на грибах и мхе. Собственно, вот.

Том сидит, грустно улыбается, жуёт свой ус. Старейшины... они не знают, что делать, да у них хватит силы меня убить!

– Хорошо, дат нам ворема соборат, мы ходит.

– И вы бро... боросит... бросите свой дом и уйдёте.

– Ты дат нам выбор, мы выбор, пасиб.

– Убить меня?

– Мы нет бить тебя.

– Хорошо, я дам вам время собраться – один круг Харрада. Вы успеете и собраться, и обследовать мир снаружи, и привыкнуть, но с вас клятва – в течение этого круга защищать мою крепость и... меня.

– Ты верит наш слово?

– Я видеть ваш... ваши дела, я верить вашей клятве. Блин, я приму вашу клятву.

Беседа была долгой, и меня постоянно уносило общаться на их манер. Нет уж, уважаемые, вы – на мой.

– Клятва верности и служения, освоение... нормального языка... на один полный круг Харрада.

– Это хорошо выбор, мы хорошо. Наше слово – к пику Харрада.

– В полдень? Сегодня, через два часа.

– Да.

Триста двенадцать малютов принесли мне клятвы служения на год, и всю молодёжь от семи до двенадцати лет я забрал в виде обеспечения клятвы, как раз двенадцать малюток малютов.

– Сьюзи! – Мой приход в окружении детей не вызвал ажиотажа, я предупреждал. – Сьюзи! Задание. На каждого ребёнка по одному взрослому. Таскать их с собой. Куда воин, туда и ребёнок. Разговаривать с ними, учить языку. Никаких опасных походов. Накормить, хотя они получше нас питались...

– Мой ярин! – пыталась... попыталась... возразить та.

– Пока не прибудет леди Селена и её люди. Там передадим учителям. Две, ну три недели.

Селена с советниками прибыла через два дня на обследование, без людей, на которых можно было бы... переложить обязанности учителей. Зато на следующий день, как я передал детей малютов на воспитание воинам, первые взрослые малюты со скарбом оказались в крепости. Там, конечно, мамки. В общем, днём – дети с воинами, по вечерам – с семьёй, переехавшей в крепость, я им выделил ту общагу, что слева. Они туда всей своей горняцкой общиной поместятся.

Остальные малюты, не подвигаемые... те, чьих детей я не забрал, особо не торопились, но уговор переехать за один шаг будут держать.

– Кто остался на заставе? – спросил я. Оба воеводы были здесь.

– Я взял сотню лучников с собой, – ответил Сер Ольд, – за старшего на заставе Я Нод с братом.

Рок Сат скривил лицо.

– Хорошо, они показали себя молодцами. Что ж, господа советники, – обратился я ко всем, – вот она... крепость Каскад. Обжиться здесь... уф... не простая задача. Но я в вас верю.

Я собрал всех советников на крыше общаги. Та Нош смотрел широко раскрытыми глазами. Гер Арум неестественно суетлив. Рок Сат задумчив. Сер Ольд уже всё это видел, но тоже, назовём это вдохновлённый. Сан Пин и Мас Ян переговаривались между собой и были как будто безразличны к легендарной крепости, и видно, что именно как будто – бегающие взгляды и порывистые движения. Вот Селена... её реакция меня удивила. Реально спокойна, деловой прикидывающий взгляд.

– Уважаемый Сан Пин. – Я дождался взгляда целителя. – Что там с Ю Ладом?

– Уже хорошо, мой ярин. Практически пришёл в себя, уже не галлюцинирует, просит встречи с вами, потихоньку ходит, думаю, уже практически здоров.

– Что ж, в таком случае, господа советники, подведу промежуточные итоги. Крепость я вам добыл, как её обустроить и подготовить к обороне, я думаю, без меня разберётесь. Воевода Сер Ольд, с вождём малютов Томом я вас познакомил. Селена, возьми на себя адаптацию гражданских. Так, вроде всё, ещё какие-то ко мне предложения, может, ещё чего? Нет? Тогда я завтра по утру – на заставу, Ю Лада проверить, хорошо? Вот и славно.

Ехать на лошади – это одно удовольствие, не два. Дракон, доставивший меня на заставу, сославшись на необходимость наведения порядка в своей новой пещере, попросил не трогать его пару-тройку дней. Поэтому я на лошади, ехать на которой – одно удовольствие, как я уже сказал. Невзирая на моё возросшее умение держаться в седле и поток, я привык уже к стремительному перемещению, и потому даже самый быстрый ход лошади уже не то. Да и торопиться вроде как мне некуда, Ю Лад же подождёт. Его можно понять, наверное. По крайней мере. Я его понял и решил помочь, как говорится, кто, если не я? В этом случае только так. Только я и могу помочь.

Мы ехали в мавзолей Улиича. Ну то есть, когда Ю Лад неделю назад говорил «в мавзолей», мне послышалось «на заре» – это и был мавзолей Улиича. Чем примечателен этот мавзолей? Ну, во-первых, это та самая пирамида, что я видел с дракона, во-вторых, там вроде как захоронен Улиич. Улиич – основатель одноимённого союза. Да, это целая легенда, ну конечно, куда без неё? Сур Па, наводящий порядок, пришёл, собственно, наводить порядок на этих землях и освобождать их от нечисти и нежити, как оказалось, не один. А с дружиной из полсотни воинов-яринов, были они могучи и мудры... и ещё десяток легендарных эпитетов. Они же, эти воины, и образовали ныне существующие союзы. Конечно, часть тех союзов распалась, исчезла, появились новые. Такой союз, как Древний, – это из новых, а вот Могал – от Могала Широкоплечего, его мавзолей на севере. Могал любил холод.

И мы с Ю Ладом едем в мавзолей Улиича.

Что интересно, с одной стороны, и закономерно, как по мне, так это то, что эти мавзолеи стали пристанищами для нечисти и нежити. И именно там и оттуда собирается бедствие. Бедствие – это куча нежити и нечисти, одной кучей выходящие из мавзолея и идущие не пойми куда, но уничтожающие всё на своем пути.

Зайти в любой мавзолей может лишь ярин с двумя воинами. Не то чтобы это какое-то прямо правило. Но ни разу больше одного ярина и двоих воинов не вышло из мавзолея. Сколько бы туда ни вошло.

Легенды гласят, что каждый шаг внутри – это битва, что каждый день внутри – это год снаружи. Что каждый выживший внутри – это погибший снаружи.

Вот... Мы едем с Ю Ладом в такое вот… путешествие по местам, так сказать, легендарных битв.

Потому что только с ярином можно попасть внутрь, потому что... а почему вдвоём? Вот, чтобы выйти втроём – я, Ю Лад и его сестра.

Этот… молодой человек вёз освобождённую сестру домой. Мимо мавзолея. Вот. Как уж этот молодой человек умудрился потерять сестру, потерять так, что она смогла зайти в мавзолей, а он – нет?.. Типа, ну не типа, а со слов охотника-разведчика:

– Мы ехали мимо, место так себе, но самый короткий путь лежит мимо. Ехали, услышали шум, свернули посмотреть. Там всё, как всегда, стрёмно и... ссыкотно. Вот. А ворота внутрь оказались открыты. Милена... зашла. А я – нет, не пустили, а потом вышло бедствие. Пришлось биться.

Что было дальше и чем эта битва закончилась, Ю Лад не помнил, но, видимо, победил. Потом дошёл до деревни, нанял телегу и прибыл на заставу, где подвергся целительству.

Короче, где он взял телегу и как чего – неизвестно. Известно, что скоро будет бедствие, о чём мы, согласно протоколу, известили империю и всех своих, ну и поехали выручать Милену.

Глупо, дважды глупо. Возможно. Но, как гласит статистика… Ага, в этом мире наряду с историей, есть и статистика. Так вот, согласно её данным, количество вышедших яринов равно количеству вошедших. Сам видел эти данные в библиотеке Гер Арума. Правда, там не совсем так, там плюс ещё погрешности, плюс-минус, в рамках среднестатистических. Короче, зашло восемнадцать яринов, вышло девятнадцать. Правда, после строчки о том, сколько зашло, три страницы мелким почерком, и только потом факт о том, сколько вышло. Но почерк легко читаемый.

Так что наши шансы зайти вдвоём, а выйти втроём – даже больше ста процентов. Я бы так в лотерею играл.

Поэтому мы едем в мавзолей второй день. На моё предложение ехать ему одному, а я его потом одним махом на драконе догоню... Ю Лад так скорбно вздохнул. Ладно, мне развеяться нужно.

Место, на самом деле, так себе. Не то чтобы мрачное. В плане света тут всё нормально, и травка зеленеет, и солнышко блестит... Харрад светит.

– Вот. – Ю Лад обвёл рукой поляну. – Вот здесь я бился.

Вид у поляны был. Был, как будто здесь даже олень никакой не проходил. Трава густая, высокая.

– Точно здесь?

– Здесь, здесь, вон пирамида с воротами, я успел метров сто отбежать, когда меня настигли. Здесь. – Ю Лад и сам видел поляну, и отсутствие следов битвы его не смущало. Меня тоже, я уже тут и не такое видел.

В этот раз я готов к приключениям. Мой резной посох – копьё, нож – кинжал. Куртка усиленная, ну не очень я кольчугу люблю. Запасные штаны. Вода, еда на пять дней. Сапоги с металлическим носком и шипом, чтобы под коленку бить, значит. Юджин снаряжение и упряжь с лошадей снял.

– Вдруг мы там на пару дней? – и отправил лошадей домой. – Домой!

Мне-то что, через пару дней я дракона вызову, а Юджин и пешком дойдёт, не говоря уже про его любопытную сестрицу.

О чём ещё можно сказать, пока не вошли внутрь мавзолея? О том, что это не будет лёгкой прогулкой, невзирая на статистику. О том, что взял мало еды. Вот тут точно нет. В последнее время я прямо ощущаю отсутствие еды. И это новое животное чувство, от слова «живот», подсказывает, что на пять дней нужно брать еды. Что ж, вот и повод проверить, так сказать, тест в боевом режиме.

А ведь прямо не хочется туда. Мы стояли и смотрели на ворота, уже минут десять... думаем.

– Пошли, Юджин, – пихнул я застывшего разведчика, – лучше сами зайдём, чем нас заставят.

Разведчик дёрнулся, выходя из ступора.

– Ага, что-то накатило, идём, мой ярин, я всегда за тобой, в огонь и в воду.

– Да, да, я так и понял, что это ты за мной. Идём, разговорчивый мой…

Мы опять стояли, перекидываясь словами.

– Стоп. Молчим и идём. – Я сделал первый шаг, и стало легче и проще.

Ворота чёрной пастью с клыками нависли надо мной и коридор – как же я не люблю коридоры.

Чёрный, блестящий, отполированный пол, единой плитой, мягко загибается у стен, переходя в стены, в потолок, без зазоров, щелей, единым отполированным камнем. Свет Харрада отражался от полированной поверхности.

– Юджин, ты факелы взял?

– Конечно, мой ярин, но тут и так... Кряк...

Опустилась плита входа. Свет померк. Из яркого дня в состояние «завязали глаза, завели в комнату без окон и дверей».

– Зажигай, Юджин, и... зажигай.

Сколько я в этом мире? Точно меньше, чем полгода. И точно не видел всех его устройств, но факелы я видел точно... Этот факел был фонариком. На конце небольшой палки – кристалл, светящийся синим светом, с отражателем. Отражатель можно было уменьшить, увеличить, достигая разных режимов светового луча до... во все стороны.

Сколько же я ещё не знаю об этом мире? Да, боюсь, аналогия с айсбергом тут не подойдёт, мои знания – как песчинка в пустыне мира.

Ю Лад у нас спец по кинжалам. Разведчик, он и есть разведчик, значит мне вперёд.

Одной рукой держу посох, другой – веду по гладкой тёплой стене, ну а вдруг проход? Мы шли по спирали, уходя вниз. Без отворотов, поворотов, плавно и...

– Если сейчас пойдёт бедствие, нас размажут по стенам, – озвучил моё предположение Ю Лад.

Раньше я бы начал, как бы это сказать... настраивать своё тело к битве. Это не состояние, когда переживаешь, а состояние, когда готовишься пережить своего врага. Но сейчас животное чувство мне сказало – брать еды на пять дней.

Коридоры напрягают, пускай и такие широкие, пускай и в этот раз не один. Коридор – по своей сути труба и имеет чёткое направление потока, я же привык уже сам направлять свой поток. Но сейчас мой поток раз за разом срывается с вертикального на горизонтальный коридорный, внутрь, туда, куда мы и идём уже час, наверное, постепенно ускоряясь.

Когда идёшь долго или не идёшь, а находишься в определённом световом режиме, а потом бац – и стало ярче, зрачки не успевают перестроиться и происходит засветка. А потом медленно-медленно начинаешь различать детали.

Я видел много пещер. Больших пещер и больших залов. Этот зал, как стадион «Лужники», как три стадиона. Посередине – возвышенность, цилиндрический постамент с ярким кристаллом на нём. Кристалл... хорошего солнечного света, и весь этот стадион забит... страшненькими, корявенькими... разнообразными страхолюдинами. Мне показывали на картинах эту нечисть, но одно дело – картины, другое – это море страха, покачивающееся в едином ритме.

С того балкончика, куда мы вышли, два пути: вниз – три витка и в море нежити с нечистью, или вверх – по стене выше и выше. Говорить не хотелось, не хотелось даже дышать. Я махнул рукой вверх. Ю Лад кивнул. Мы пошли вверх, по постепенно поднимающейся и сужающейся дорожке. Без перил и ограждений. Через один виток она стала шириной метр, через три витка – полметра, через десять витков – тридцать сантиметров... в длину ступни. Ещё полвитка – мы прижались спиной к стене, всё такой же гладкой, и дошли до второго балкончика, два на два метра. Подъём наверх становился уже и вглубь.

– Отдых, – прошептал Ю Лад – десять часов на ногах.

Да, после того, как мы зашли, время текло рывками, но, в общем и целом, полдня уже протопали. Топ, как сказали бы мои горняки. Я заглянул в проход – коридор, уселся рядом с Ю Ладом. Есть не хотелось. Мышцы в норме. Тело разогрето – готово к действиям. Что ещё говорить? Всё так же. Думать? Да вроде не о чем. Остаётся только закрыть глаза и сосредоточиться на потоке. Сейчас поток вертикальный – снизу вверх. Светящийся кристалл ощущается частичкой Харрада, нежить, нечисть вообще не ощущается. Точнее, как что-то единое с этим местом, единое и естественное для этого места. Прямо как я с Юджином.

А потом... потом выяснилось, что у нечисти есть летающая нечисть. Типа стрекозы. Крылья, как у стрекозы, а тельце обезьянки-игрунки, и размером тельце, как у игрунки, крылья больше тельца раза в три. И звук такой... совсем не похожий на звук приближающегося вертолёта.

Эти создания, две штуки, зависли над нами. И если первое, поймав стрелу из мини-арбалета Ю Лада, упало на балкон, то второго откинуло за балкон, и, кувыркаясь в воздухе... оно упало прямо в толпу.

Секунда, пять... минута – мерное пошатывание, потом всё остановилось, замерло. Замер свет, источаемый кристаллом. Это не описать, когда свет замирает... а потом, словно фарш через мясорубку, море нечисти стало подниматься по склону в полной тишине. А потом раздался гул. Гул сотен стрекоз, поднявшихся над толпой и замерших в районе первого балкона.

Я мотнул головой в сторону проёма внутрь. Началось ли бедствие, или это за нами, а идти придётся. Ю Лад покивал, соглашаясь.

Минут через двадцать нас догнали стрекозы. Выплёвывая струю кислоты, отступали, заменяясь новыми. Плевки были недальнобойными, но дальше, чем доставал я. Нас спасло то, что этот коридор, хоть и широкий, но шёл то вверх по большей части, то вниз, то поворачивал. Вот за одним поворотом мы и перебили десяток, после чего стрекозы отстали, зато стал слышен догоняющий нас... звук. И так вдруг захотелось есть... еле сдержался. Мы перешли на лёгкий бег.

Бежали, пока вновь резко не вылетели в небольшой зал. Восьмиугольный. Не восьмисторонний, а с восемью колоннами и проходом в каждую сторону, итого восемь проходов.

Ждать, думать. Шум всё ближе. Первый проход слева – тупик. Не тупик – ловушка, из стен, потолка, пола полетели спицы. Отскакивали от брони, где-то попадали в броню и впивались, где-то попадали не в броню.

Второй проём. А зал... стал шире, больше. Второй проём – спицы. Обратно в зал. Зал заполнился восемью воинами. По размеру, как мы, но по состоянию – заполняли зал. И два из них побежали на нас.

Удар ятаганом я пропустил слева. Подсечка посохом под ногу выбивает из равновесия, и я добиваю падающего воина в голову – тот рассыпается пылью на глазах. Пыль сразу впитывается в камень. Ю Лад тоже своего распыляет.

Стоп. Осмотреться. Шум приближается. Восемь проёмов, через один мы пришли, два с ловушками – тупики. Накинулись два воина. В каждом из нас по паре десятков кровоточащих стрел-спиц. Вошли неглубоко, но количество уже не очень хорошее. Щитов, мазей, лекарств нет – зарубочку на память.

Ю Лад не терял время зря. Отобрал щит у стоящего воина. Воин с щитом один, значит и щит будет один. Прикрываясь щитом, Ю Лад побежал в третий проём, будет исследовать по очереди. Щит рассыпался, но большую часть спиц взял на себя – снова тупик.

Зал. Приплыли. Распылённые нами и восстановившиеся воины плюс ещё один. Уже не так просто. Удар ятагана слева, подсечка посохом под ногу, но противник чуть смещает носок – и подсечка мимо, а ятаган в горло. Я падаю плашмя на пол, избегая ятагана и удара копья третьего, в воздухе бью копейщика в лицо и, приземлившись, бью ногой ятаганщика в живот. Пф... рассыпались воины.

– Они обучаются, – сообщил Ю Лад очевидную идею.

– И с каждым проходом их будет больше, – сообщил я Ю Ладу, забирающему восстановившийся щит.