Текст книги "Некромант: Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Шибанутый писака

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

В гуще сражения мертвецы не переставали наносить удары, в большинстве случаев пытаясь сбить противника с ног, а после убить. Их движения были беспощадными, неживыми, но в их глазах была лишь абсолютная ненависть ко всему живому.

Наблюдая хаос, который разворачивался на поле битвы, я не мог не ощущать странное, знакомое мне удовлетворение. Чувство, словно вся эта армия мертвецов является продолжением моей воли, приносило мне неописуемую радость. Всё вокруг кипело от страсти и борьбы за выживание.

Я ощущал чистый экстаз от этой беспощадной сцены. Каждый вопль, каждое движение, будь оно от мертвеца или от ещё живых противников, дополняло общую картину, и я наслаждался этим зрелищем, словно на вершине кульминации.

Экстаз пронизывал меня, словно каждый удар и крик, или будь это стон, становились частью моего внутреннего пламени. Я стал свидетелем собственной власти, и это чувство было более сильным, чем любой реальный бой.

В этот момент Кейн, со своей выдающейся ловкостью, взмыл на одно из деревьев, стремительно приближаясь к лучникам и магам противника. Его движения были как тень, едва заметные, но смертоносные.

Мертвецы под моим контролем продолжали вести кровавую бойню на передней линии. Их атаки были неуклонными, их тела, покрытые тяжёлыми доспехами, представляли собой живую стену, трудную для пробития. Они были моими непобедимыми солдатами.

Считанные секунды, и Кейн оказался возле стрелков и магов. Его ловкость и сила проявлялись в каждом движении. Сначала он, словно призрак, метнулся к стрелкам, уходящим от атак мертвецов. С ловкостью кошки он избегал стрел и атак, приближаясь к первому стрелку с безжалостной улыбкой на лице.

Кейн был как буря, сметающая всё на своём пути. Он обходил стрелков, как будто играя с ними в смертельную игру. С каждым движением его клинка оставались лишь кровь и металлический блеск.

С воплем агонии первый стрелок падал, а Кейн уже переходил к следующему. Его движения становились беспощадными, а глаза наполнялись кровожадностью, словно он был частью этой бесконечной бойни. Всё вокруг заполнила кровь, перемешанная с криками и воплями.

Головы отделялись от тел с кровожадностью, каждое разрубание наполнялось наслаждением. Фонтаны крови взмывали в воздух, окропляя лицо Кейна, который лишь усмехался, словно наслаждаясь каждым моментом этой беспощадной бойни. Зрелище было столь жестоким и привлекающим.

Его клинок снова и снова взмывал, срывая головы и таща за собой вихрь кровавого хаоса. Каждое мгновение напоминало апокалипсис, и лишь лицо Кейна сияло ярким светом безумия.

Те, кто оставался живым, погружались в ад, где бессмысленно было сопротивляться. Каждый мертвец, поднятый мной, слился в этот танец смерти, будучи лишь марионеткой в руках владыки тьмы. Каждый крик противника наполнял воздух удовлетворением, словно музыкой, играющей на фоне этой кровавой симфонии.

Очередной залп внёс свою лепту в нашу победу. Всё шло идеально. Два отряда по 50 человек уже стали обходить противника по флангам.

... и тут я увидел, как тень силуэта Кейна пропадает в ярком потоке пламени. Мгновение замирает, словно время остановилось, а моё мёртвое сердце желало покинуть это бренное тело. Надежда на победу сталкивается с неопределенностью.

Огненный язык обволакивает его фигуру, создавая мрачные тени и отбрасывая лучи света вокруг. Но в этом хаосе огня и дыма я не вижу Кейна. Страх и тревога охватывают меня и мою душу.

Я почувствовал запах горелой плоти даже на таком большом расстоянии. В моей груди сжимается отчаяние, неверие тому, что Кейн мог погибнуть в этом вихре ада, здесь, в этом малом сражении, против обычных людей.

Страх, непонимание и отчаяние сменила ярость. Ярость чудовищной силой наполняет меня. В моих глазах сверкает неистовство и желание убить их всех, отомстить за друга, которого я только недавно вернул и вновь потерял, на этот раз, возможно, навсегда.

Только я отошёл от своего состояния и решил попытаться понять текущую обстановку на холодную голову, как возле стоящего рядом со мной стрелка прилетел метательный дротик.

Он в мгновенье запрокинулся назад и медленно упал. Из его рта почти в то же мгновение пошла кровь, густая, чёрная. Дротик пробил грудь насквозь. Он получил несовместимые с жизнью ранения. К сожалению, спасти его у меня в любом случае не получилось бы. Необходимой способности у меня не было. Да и он уже умер всего лишь за считанное мгновение.

И он, к сожалению, был далеко не последним. Верные мне последователи начали гибнуть один за другим. Гибли и стрелки, и пехота, которая была послана для заходов во фланги и вступила в бой. Каждую секунду кто-то из нас погибал либо от стрел, либо от оружия ближнего боя.

Мертвецы, вызванные мною, уже были практически уничтожены. Противник смог оклематься и уже собрался в отдельные отряды, изничтожая моих мертвецов одного за другим, хотя нападение моих мертвецов изрядно прорядило их ряды. Больше всего мертвецов убили принесшие обет, имея огромный опыт в их истреблении. Я вновь принялся поднимать мертвецов – тех, кого еще можно, и тех, которые погибли от их рук первыми. Это даст нам еще немного времени.

Снова собирая мертвецов в надежде создать новую волну атаки, я осознавал, что ситуация становится все более критической. Наши силы таяли под ударами врага, и, кажется, я начинал терять контроль.

Увидев, как ко мне несется принесший обет с двуручным мечом, вступивший в схватку с пятью культистами, я почувствовал волнение и вызов в этом поединке. Меч против меча, сила против силы – мог быть честный поединок.

Слышались звуки столкновения стальных клинков, искры летели в разные стороны, а обстоятельства битвы создавали напряженную атмосферу. Мой взгляд был прикован к этой схватке.

Принесший обет проявлял невероятное мастерство в бою, умело парировал удары культистов и в ответ наносил точные и сильные удары своим мечом. Его движения были грациозны и решительны, несмотря на вес его доспехов, создавая впечатление, что он несется вперед, подобно неудержимому вихрю смерти.

Отбросив культистов в сторону, принесший обет направился ко мне, намереваясь явно вызвать меня на бой. Я чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает, в то время как он, вероятно, готовился бросить мне вызов.

Однако прежде чем он успел произнести какие-либо слова или что-либо сделать, из моего револьвера прогремел выстрел. Пуля точно попала в правый наплечник его доспехов, вызвав у него удивление и боль. Нет, пуля не пробила его доспех, но сделала вмятину. Я смотрел на него с безразличным выражением лица, давая понять, что честный бой не входит в мои планы.

С взглядом, наполненным хладнокровием, я подошел к принесшему обет, который, несмотря на легкое ошеломление от моей наглости, демонстрировал ярость и решимость.

– Ты думаешь, ты можешь одолеть меня таким образом? – прозвучал мой голос, но не из уст, а словно из темных глубин в его разуме.

Принесший обет молчал, но его глаза горели ненавистью и решимостью. Он поднимал свой меч, готовясь к следующему удару.

– Почему? Почему ты так настойчиво отказываешься умереть? – продолжал я, играя с ним, как кошка с мышью.

В ответ он лишь рыкнул и атаковал, меч его сверкнул в воздухе. Но я был быстрее. Моя реакция превосходила его возможности. Я увернулся от удара, как тень, и, поднимая револьвер, выстрелил в него еще раз.

Выстрел попал в цель, даря ему невероятные ощущения, но не убивая, к сожалению. Он взвыл от боли, но не замедлялся, а даже наоборот наращивал свой напор. В бесконечном танце смерти я уходил от его атак, отвечая выстрелами.

Мертвецы, воскрешенные мной, продолжали свой мертвый поход, но противник наращивал свое превосходство.

Все вокруг казалось погруженным в хаос, а мой соперник продолжал наступление с безумной стойкостью. Моя попытка контроля над битвой казалась все менее успешной.

Мой противник оказался более подвижным, чем я ожидал, и это, пожалуй, было моей ошибкой. Резкий удар ногой заставил меня задуматься о всем насущном, пока я падал на землю.

После падения на землю я, разумеется, сразу нацелил револьвер в своего противника, готовясь произвести выстрел в упор. Но вот незадача: вместо оглушительного выстрела был характерный звук, означающий, что в барабане не осталось патронов. Не заметил, как выпустил все пули. Даже восьми патронов мне мало, надеюсь, что технологии не будут стоять на месте, и появится что-нибудь с большим количеством боеприпасов.

Он уже замахнулся своим двуручным мечом. Тут мне пришло осознание, что сейчас мне будет крайне неприятно. Также в голову пришла весьма логичная мысль, что надо действовать. Рука потянулась ко второй кобуре, чтобы извлечь второй револьвер. Нужно будет попасть в голову, даже он не останется равнодушным к подобному.

В мгновение мне стало понятно, что я не успеваю, и это решение было неправильным. Надо было вернуть себе стоячее положение.

Я рефлекторно зажмурился, будто это могло бы снизить или вовсе убрать повреждения. Секунды – и на мое тело упал меч, но это был не удар. Мои глаза медленно открылись, полные удивления. На мне лежал меч, который мгновение назад собирался нанести мне чудовищный удар. И на меня капала кровь, а после откровенно лилась.

Я поднял взгляд на принесшего обет, который навис надо мною, и понял причину его промедления, и что кровь течет именно из него. А причина тому то, что в нем торчит меч, воткнутый в сочленение доспехов. Меч сделал оборот, находясь внутри своей жертвы, издавая звук того, как рвется плоть и ломаются кости.

Кровь потекла на меня не только из его раны, но и теперь шла из-под шлема. Принесший обет спустя жалкое мгновение пал возле меня, и я смог разглядеть своего спасителя.

Это был Кейн. Он был изрядно обгоревший, но стремительно регенерировал, насколько только позволяла его физиология. Его одежда представляла собой жалкое зрелище, ее практически не осталось. Несмотря на его внешний болезненный вид, его глаза давали ясно понять, что он желает рвать все на своем пути, несмотря на исходящую от них опасность.

– Чего разлегся? Труп увидел? Давай поднимайся, или ты мне предлагаешь в одиночку все проблемы решать? Давай, поднимайся, генерал лень, – сказал Кейн, протягивая мне руку.

С его помощью я наконец поднялся, а Кейн в свою очередь начал вылизывать свой меч от крови – странное решение, если прямо возле него лежит целый труп, полный крови.

– Я думал, ты умер, – сказал я, словно признаваясь в своих грехах.

– Я на мгновение тоже так подумал, но потом вспомнил, что уже умирал два раза, и в третий раз умирать мне не хочется, – ответил Кейн.

– Я рад, что ты жив, – произнес я с искренним облегчением.

– Жаль только, что не цел, – сказал Кейн, хоть этого не было видно, но он явно ухмылялся.

– Что делать будем дальше? – спросил я, оглядывая поле битвы.

– Это очевидно же – воевать. Мы должны действовать быстро, если хотим победить. Мы не можем позволить себе ни секунды промедления. Промедление в нашей ситуации – это слабость, и мы не можем позволить себе ее, – прошипел Кейн, коверкая слова сквозь зубы.

Сражение продолжалось...

Битва бушевала еще в течение часа, но мы вышли из нее победителями. Но цена была воистину большой: множество моих людей погибло, еще больше получили ранения, никто не остался целым.

Я глядел на павших из культа, и меня окутывала ярость, простое желание сделать кому-то больно за содеянное ими. Мне действительно было жаль всех павших. Они были верны мне и делали все, веря в меня, а в итоге теперь мертвы. В прошлом я не особо ценил жизни людей и мог вполне легко избавляться от них, но сейчас совсем другое дело.

Вскоре к нам пришли Марло со Зьером, и, самое странное, они были в крови. На мгновение я подумал, что Зьер пытался сбежать, но это глупое предположение я откинул – он бы не стоял здесь.

Они мне все объяснили. Часть наших противников решила напасть на безоружных женщин, стариков и детей, нежели сражаться в пылу битвы. Я не мог понять, как мы могли их пропустить, и, к сожалению, от их действий были жертвы, среди них были и дети.

Марло заверил меня, что Зьер сделал все, чтобы защитить его и остальных от культа. Я был немного удивлен. Думалось мне, что с большей вероятностью он перейдет на сторону противника. Но мне грело душу то, что он все же остался на моей стороне. Марло сказал, что Зьер по меньшей мере отправил на тот свет больше 10 человек голыми руками – чудовищная сила.

Неудивительно, что после такой битвы у нас появились пленные – 50 человек, весьма много. Даже один пиромант смог пережить битву. Уверен, что ему это уже не нравится. Сухожилия на его руках и ногах уже перерезаны, но это только начало. Кейн на нем отыграется по полной, и желание умереть у него не будет пропадать ни на секунду.

Кейн собирался отыграться по полной программе. Кейн, взгляд которого сверкал жаждой мести, готовился наказать пироманта за его участие в битве. Лицо пленника выражало страх и отчаяние, понимание того, что его ждет неминуемая расплата. Возможно, именно он и поджарил Кейна...

Кейн же, как всегда, был занят. Он стоял у пироманта, тот встречал его взгляд смешением страха и неприязни. Кейн начал издевательски теребить свой клинок, потерявший свои краски за время битвы, словно подчеркивая свою намеренность.

– Твоя жизнь теперь в моих руках, и я не слишком сгораю от желания пощадить тебя, – прорычал Кейн, допуская тонкую улыбку.

В глазах пленника был виден страх.

Кейн продолжал свое издевательство, медленно крутя клинком перед глазами пленника. Вокруг нас звучали еще эхо битвы, но в этот момент вся атмосфера сосредотачивалась на неотвратимом столкновении между мстителем и его жертвой.

– Что, пиромант, вспоминаешь свои «подвиги»? – насмешливо спросил Кейн, словно пробуждая воспоминания о разрушении и смерти.

Пиромант, понимая близость своего конца, попытался собрать остатки достоинства и произнести:

– Вы не можете победить свет моей магии!

После этого он получил удар ногой от Кейна и завалился назад. Кейн явно получил от этого невероятное удовольствие.

Пока Кейн начинал развлекаться, среди пленных я заметил женщину, выделявшуюся из общей толпы пленных. Она была облачена в одежду высокого качества, демонстрирующую изысканный вкус и изощренный стиль. В ее внешности была некая изысканность, которая выделялась даже в этой мрачной ситуации.

Длинные волосы темного оттенка, аккуратно уложенные, подчеркивали ее женственность. Ее глаза, несмотря на обстановку, излучали какую-то загадочную уверенность. Несмотря на отсутствие брони, каждое ее движение и жест подчеркивали изысканность и грацию, несмотря на то что она была связана и стояла на коленях.

Одежда, хоть и не являлась броней, была явно высококачественной и дорогой. Ткани были изысканными, украшенными тонкой вышивкой и дорогими деталями. Видно было, что она привыкла к роскоши и комфорту даже в условиях, которые сейчас окружали нас.

Ее появление среди пленных вызывало вопросы о том, как такая особа оказалась здесь.

Подойдя к Кейну, я указал на выделяющуюся женщину среди пленных.

– Кто это? Что женщина здесь делает, Кейн? – спросил я.

Кейн, не переставая издеваться над пиромантом, поднял брови, обращая внимание на мою настойчивость.

– Она? Просто неприятный бонус в этом цирке, – сказал Кейн.

– А если точнее? – настаивал я.

– Она лидер отряда, который на нас напал, – ответил Кейн.

– Серьезно? – спросил я, не скрывая своего удивления.

– Серьезно. Удивлен, что она не словила случайную пулю за бой, – сказал Кейн.

– И как ты пришел к выводу, что она у них главная? Кроме самого очевидного, – сказал я.

– Ну, для начала она пыталась сбежать, ну и пленные к ней относятся явно с авторитетом. Думаю, этого вкупе с остальным более чем достаточно, – объяснил Кейн.

– И кто она? Знать? Агент инквизиции? – спросил я.

– Не знаю, спроси у нее сам, – сказал Кейн, возвращаясь к своему «развлечению» с пиромантом.

Я подошел к женщине, внимательно изучая ее. Она встретила мой взгляд с вызовом, не опуская глаз.

– Кто ты и почему возглавляла атаку на нас? – спросил я прямо.

На мой вопрос о ее личности она ответила сплошными оскорблениями, выражая свое презрение к нам и нашей «пустой победе». Ее слова были ядовитыми, словно каждое произнесенное ею ругательство было наполнено неприязнью и ненавистью.

Она ругала меня, Кейна и всех, кто оказался в ее поле зрения, проклиная наше имя и клеймя наши деяния. Ее голос был насмешлив и презрителен, словно она смотрела на нас свысока, считая ничтожными и слабыми, хотя кто бы говорил.

Не обращая внимания на ее выпады, я решил проявить терпение.

Кейн, однако, с ухмылкой прокомментировал:

– Видишь, Хенрик, какие милые приветствия она нам приготовила. Наверное, даже при своих подчиненных она не столь разговорчива.

– Судя по сказанному, она знать, – сказал я, улыбнувшись.

– Мне кажется, у нее избыток зубов. Думаю, это исправить. Может, заодно расскажет причину их нападения, – сказал Кейн, бросая пироманта на время и подходя ко мне.

– В этом нет надобности. Я, конечно, не сомневаюсь в твоих навыках, но у меня на нее планы, – сказал я.

На мои слова она издала смешок.

– Я сказал что-то веселое? – спросил я, приподняв бровь.

– Ты, вероятно, первый, кто не смеется от своей собственной глупости. Планы? Наверняка что-то умиротворяющее, подобающее твоему бесхарактерному лидерству, – ответила она с насмешкой.

– Действительно, они очень умиротворяющие, и думаю, тебе они понравятся, – сказал я, улыбнувшись.

– Так расскажи мне о них, – сказала она с привычным для нее презрением.

Я широко улыбнулся. Я ждал этого момента.

– Для начала скажу тебе, что я читаю тебя как открытую книгу. Ты скажешь, что не боишься смерти, и что бы с тобой ни делали, ты не будешь молить о смерти. Но вот в этом твоя первая ошибка – ты будешь молить меня, но смерти ты так и не дождешься. Ты можешь считать себя сильной, хотя по сравнению с твоими солдатами ты действительно сильная, они должны тебе завидовать – у тебя, в отличие от них, есть мужество, – сказал я.

– Ты утверждаешь, будто читаешь меня, но твои слова звучат как пустые угрозы, просто потому что ты на другое и не способен. Ты всего лишь мерзкий трус, который прячется за своими людьми, а мужество – твое последнее качество, которое можно заметить, даже если сильно постараться, – сказала она, пытаясь выразить презрение.

– И вот твоя вторая ошибка. Я не прячусь за своими людьми, я вижу в каждом из них часть себя, а ты и твои последователи – всего лишь пепел мертвой империи, пытающейся возродиться, – ответил я, сохраняя спокойствие.

Она хмыкнула, но я заметил, как на мгновение в ее глазах мелькнуло сомнение.

– Я думаю, ты не поняла, что я собираюсь сделать. Я сломаю тебя не физически, но твой разум будет надломлен, и ты станешь тенью своего прошлого. Уж поверь мне и моему опыту, – сказал я, не скрывая своей садистской улыбки.

Она рассмеялась, словно услышав шутку, но ее смех звучал немного натянуто.

– Ты? Сломать меня? Это звучит наивно, Хенрик. Твои угрозы – всего лишь тщетные попытки создать иллюзию своей важности. Ты даже не представляешь, с кем имеешь дело, – сказала она, поднимая брови с видимой насмешкой.

– Не будем спорить на словах, дама. Пусть мои действия говорят за меня. Ты будешь жалеть, что не умерла сегодня, – сказал я хладнокровно.

Несмотря на ее высокомерие, я знал, что мои слова и действия должны были иметь вес перед ее наигранной решимостью.

После этого я подозвал к себе несколько человек и приказал отвести гостью в мои покои. Они стали покорно это выполнять. И она, подобно всей знати, стала отпираться, крича стандартные фразы, к примеру: «Не трогай меня, мусор!» и «Я сама!». Но суть этого не изменилась, и она направилась к моим покоям.

А мне теперь предстояло новое развлечение, а именно выпытывание информации из пленных, если, конечно, они не захотят говорить все добровольно.

По моему приказу первые десять человек построили передо мною в линию, естественно, на коленях. Я медленной походкой проходил мимо них, то в начало, то в конец строя.

С темным выражением лица я остановился перед первым пленным. Молчание стояло мучительное, прежде чем я заговорил:

– Дорогие гости, вы, безусловно, оказались в неприятной ситуации. Однако я верю в человеческую способность к сотрудничеству. Вам предстоит выбор: либо добровольно делиться информацией, которая может сделать ваше положение более комфортным, либо... – я выдержал небольшую паузу и, усмехнувшись, продолжил, – мы можем применить некоторые более «принудительные методы».

Мой взгляд скользнул по ряду пленных, и я продолжил:

– Не хочу, чтобы вы думали, что я совсем бесчувственный. Если ваше сотрудничество будет полным и своевременным, возможно, вы получите некоторые льготы. Например, чуть меньше боли.

С улыбкой, которая не обещала ничего хорошего, я ждал ответов, зная, что каждое решение пленных может повлиять на их будущее.

Пленные, находившиеся передо мной, выражали тревогу взглядами, не зная, чего ожидать. Я пристально смотрел на них, но не было видно, чтобы хоть кто-то из них хотел говорить.

– Так что, если кто-то из вас готов делиться полезной информацией о планах вашей «госпожи» или какие-то интересные подробности вашего плана, это может улучшить ваши условия здесь, – сказал я, подчеркивая последние слова.

Я вновь прошелся перед ними, внимательно изучая каждое лицо.

– Итак, кто первый собирается делиться информацией и улучшить свои условия? – спросил я, медленно обводя взглядом всю линию.

Я подошел к одному из пленных, наклонился к нему и пристально посмотрел ему в глаза.

– Может быть, ты? – спросил я, ожидая реакции.

Он поднял свой взгляд на меня, в его глазах читалось сопротивление.

– Да пошел ты... – начал он, но не успел закончить фразу.

В тот момент, как он хотел сказать оскорбление, я нанес удар ему прямо в лицо. Вылетели зубы, и хлынула кровь. Он быстро завалился на бок.

Насмешливая ухмылка появилась на моем лице.

– Кажется, ты не очень оценил мое предложение. Ну, могу понять, иногда нужно почувствовать «принудительные методы» на своей шкуре. И еще одно: я сейчас не в настроении выслушивать оскорбления в свой адрес. Думаю, вы понимаете почему, – сказал я, обращаясь ко всем пленным.

Снова пристально глядя на ряды сидящих, я поднял руку, приглашая следующего, кто решится поделиться информацией.

– Кто еще считает, что может противостоять моим «тщетным угрозам»? – произнес я, ожидая реакции.

Молчание оставалось непрекращающимся, и в следующий момент я выбрал другую жертву. Шагнув к следующему пленному, я устремил на него внимание.

– Ты, например, кажешься человеком, который ценит комфорт, – начал я, прикидываясь разговором. – Не хочешь ли сделать свое пребывание здесь более приятным?

Он молчал, не выражая явного желания откликнуться. Я поднял бровь в знак насмешки.

– Вижу, ты предпочитаешь экстремальный отдых. Ладно, твой выбор. Кстати, как тебе это? – сказал я, нанося ему удар в живот, но не такой сильный, как к первому.

Воздух быстро покинул его легкие, и он согнулся, пытаясь восстановить дыхание.

– Ещё раз спрашиваю, кто-нибудь желает что-то сказать? – спросил я, обводя взглядом пленных.

Тишина давила на уши. Никто не осмеливался поднять глаза. Я медленно подошёл к самому молодому из пленных. Он заметно дрожал, опустив голову вниз. По его телу прошла дрожь, когда он понял, что я обратил на него внимание.

– А ты молодой, – произнёс я, внимательно изучая его. – Может, ты расскажешь то, что я хочу услышать?

Он медленно поднял свой неуверенный и робкий взгляд. В его глазах читался неприкрытый страх.

– Пожалуйста, не делайте мне больно, я не хотел, – сказал он, словно моля о пощаде.

Я медленно погладил его по голове, стараясь немного успокоить.

– Не бойся, я не буду делать тебе больно, но только если ты расскажешь, почему вы пришли сюда, – сказал я, проявляя терпение.

Он заметно побледнел, его губы дрожали.

– Я почти ничего не знаю, господин, – сказал он, практически заикаясь.

– Ну, расскажи, что знаешь, и тогда я тебя не только не трону, но и отпущу целым и невредимым, – сказал я, стараясь звучать убедительно.

– Отпустите? – спросил он удивлённо, с проблеском надежды в глазах.

– Конечно, обещаю. А теперь будь любезен, расскажи, что ты знаешь, – сказал я, присаживаясь рядом с ним на корточки.

После недолгих раздумий он начал говорить, запинаясь и подбирая слова:

– Я знаю, что задание поступило от высших чинов, среди них был кто-то из инквизиции. Подготовка к нападению на вас длилась две недели, возможно и дольше, – сказал он, нервно теребя край своей рваной рубахи.

– Не буду даже тебя спрашивать, знаешь ли ты их имена, это глупый вопрос для обычного солдата, – сказал я, понимающе кивая.

Он продолжал дрожать, надеясь, что той малой информации, которую он смог предоставить, окажется достаточно, чтобы выкупить свою жизнь. Я видел, как капельки пота стекали по его вискам.

– Информация, которую ты дал, скудна, и она мне практически ничего не дала. Но всё же я обещал, что тебя отпущу, и это будет сделано в течение сегодняшнего дня. Да и ты единственный, кто проявил сговорчивость, – сказал я, вставая.

– Спасибо, – сказал он облегчённо, его плечи заметно расслабились.

– И да, если тебя начнут спрашивать, что произошло, потяни немного времени, а после уже говори, – сказал я, отходя от него.

Я направился к Кейну, который уже закончил свои дела с мёртвым телом. Его руки были в крови, а на лице играла довольная ухмылка.

– Что будем делать дальше? – спросил Кейн, вытирая руки о траву.

– Логично, уходить. Нам здесь больше не место, это нам больше не дом, – сказал я, глядя вдаль. – Если они пришли сюда однажды, то, узнав, что мы смогли дать отпор, пришлют ещё людей, которые нам и положат конец. Время идти к новому дому, где мы будем в безопасности.

– Правильно ли я думаю, куда мы будем держать путь? – спросил Кейн, улыбаясь.

– Правильно, ты никогда не был так точен, как сейчас, – сказал я, слегка кивнув.

Мы покидали место, которое начали называть своим домом, но у нас не было другого выбора. Всё равно я не хотел здесь задерживаться. Время идти в сторону родных земель, где, возможно, нас ждёт новая жизнь и новые испытания.