Текст книги "Проблема выбора (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Я вас не понимаю, ваше высочество, – Луиза вздернула подбородок еще выше. – Мне может угрожать опасность на территории герцогства?

– Ну что вы, разумеется, нет, как вы могли так подумать? – я уже не скрываясь усмехался, заставляя ее поджимать губы. – Разве что трагическая, роковая случайность. Разбойники вполне могут совсем обнаглеть, и напасть на ваш кортеж. Или же вы окажитесь в центре небольшого боевого столкновения. Знаете, как это бывает, в пылу сражения солдаты могут впасть в раж и причинить вред даже даме, и их даже нельзя будет винить за столь ужасный проступок.

– В каком сражении? О чем вы вообще говорите? – Луиза сжала пальцами виски. Она уже понимала, что попала в весьма неприятную ситуацию, и пока не понимает, как из нее выпутаться.

– Надеюсь, что никакого сражения на самом деле не будет, но, чем черт не шутит, как говорят в России. В жизни случится может много всего необычного. Вот, к примеру, как можно было предположить, что мы вот так вот встретимся, и я буду лицезреть вашу красоту, о которой уже слагают легенды?

– Мне лучше пройти в мои покои, коль скоро я буду пленницей во дворце, где надеялась встретить свою судьбу, – ой, сколько патетики, судьбу она приготовилась свою встречать, ну-ну.

– Обойдемся без фальшивых стенаний, право слово, – я поморщился. – Иначе я, не дай Бог, действительно поверю, что вам есть какое-то дело до моего дяди Адольфа, которого вы в глаза не видели. Вайсман! – бледный, оставленный на хозяйстве, Вайсман подскочил ко мне, и встал сбоку. – Отведите ее высочество в ее покои, разместите людей, им нужно отдохнуть, ведь завтра отряд сопровождения отправится обратно в Пруссию, чтобы сообщить королю Фридриху радостную новость – его сестра благополучно приехала в Киль, где принята герцогом Гольштейн-Готторпским со всем возможным почтением. Думаю, что они с радостью разделят казарму с моими офицерами. – Я не собирался довольно большой и вооруженный до зубов отряд оставлять без надзора. И хотя их экипировка и вооружение были вполне объяснимы, потому что в дороге могло произойти действительно все, что угодно, я не собирался рисковать, гадая, что могло прийти им на ум. Вдруг они решат, что я удерживаю принцессу силой и попытаются ее вырвать из моих лап? Мне сейчас только с офицерами прусской армии не хватает конфликтовать.

– Фрейлины ее высочества останутся с ней? – немного устало спросил Вайсман, прикидывая по себя, как он всех гостей разместит, чтобы они не слишком романтизмом средневековья прониклись.

– Да, как и служанки, – я совершенно не собирался упрощать Вйсману задачу. – Сомневаюсь, что мы сумеем быстро организовать ее высочеству тот уровень комфорта, какой ей безусловно положен, без посильной помощи приехавших с ней женщин, учитывая, что дворец уже долгие годы не знал хозяйки.

– Но вы отсылаете мою охрану… – Луиза смотрела на меня очень недобро, но хоть не пыталась больше изображать, как ей жаль, что она не встретилась с Адольфом.

– Мы в состоянии защитить вас, ваше высочество, от кого бы то ни было, – прервал я ее. Она сверкнула глазами – темными, словно бархатными – невероятное сочетание с белокурыми волосами и белой безупречной кожей. – Давайте поговорим начистоту, ваше высочество. – Я вздохнул. – Вам ведь должно быть абсолютно все равно, за какого именно герцога Гольштейн-Готторпского выходить замуж, признайте это. Главное, чтобы он в итоге стал наследником Шведской короны. Просто, дядюшка так неаккуратен в последнее время, так рассеян, что я переживаю, как бы по дороге в Киль из Любека, с ним не произошло какого-нибудь несчастья. Это ведь будет поистине печально. С вами же приехала старшая родственница в качестве этакой дуэньи? – Луиза покачала головой. Ну надо же, какой заботливый у нее братец, просто словами не передать. – Ну что же, в таком случае, нужно как можно скорее решить, насколько вам принципиально важно выйти замуж именно за дядю Адольфа. Вайсман, проводи ее высочество, она устала с дороги и ей необходимо отдохнуть.

Вайсман поклонился и повернулся к принцессе.

– Ваше высочество, прошу вас следовать за мной. Вам приготовлены чудесные покои, вы оцените их по достоинству, я просто уверен в этом. – Проводив взглядом небольшую толпу, состоящую из горничных и других служанок, которых до сего момента почему-то не видел, скорее всего, просто не замечал, я расхохотался: это же надо, отправил сестру Фридриха в ее комнаты с сопровождающим, а сам остался в блаженном неведении о том, где находятся мои собственные покои. Как только мы приехали, то сразу же направились на крышу барбакана, и где я буду спать, мне, естественно, показать не успели. Теперь же я отправил Вайсмана с гостьей, делая при этом вид, что все так и было задумано, а сам остался стоять в холле, совершенно не представляя, куда мне идти.

– Ваше высочество, – Криббе подошел совершенно неслышно, я даже вздрогнул, когда услышал его голос, – когда вы предположили, что принцессе Луизе все равно, за какого герцога Гольштейн-Готторпского выходить замуж, вы же не себя имели в виду?

– Если я женюсь, не согласовав кандидатуру невесты с теткой, то мне башку открутят причем очень быстро, без усилий и переживаний, – я скривился. – Хотя, если я решу остаться здесь в герцогстве, то недовольство Елизаветы Петровны будет меньшим, что меня вообще будет волновать.

– Вы что же, решили остаться в герцогстве? Вы решили отказаться от императорской короны и остаться просто герцогом Гольштей-Готторпским? – Криббе уставился на меня так, что я заерзал.

– На самом деле, это очень большое искушение, – пробормотал я, осматривая мрачный холл. – Герцог Гольштейн-Готторпрский никому до такой степени не нужен, что я вполне смогу прожить очень долгую и счастливую жизнь, параллельно выводя герцогство на совершенно другой уровень: у меня есть кое-какие идеи, которые вполне можно реализовать именно здесь, а не пытаться провернуть что-то стоящее в огромной, и от этого несколько неповоротливой стране, или сверхвозбудимой, несмотря на то, что населяют ее северяне, Швеции. И, если я приму это одновременно простое и сложное решение, то никто не сможет повлиять на мой выбор невесты, это, если отбросить в сторону все остальные преимущества.

– Это будет означать трусость и инфантильность, – Криббе поджал губы, глядя с неодобрением. – Нет никакой доблести в том, чтобы пойти путем наименьшего сопротивления. Да, вы в итоге проживете долгую и даже, возможно, счастливую жизнь, но принесет ли это вам удовлетворение?

– Не дави на меня, – я покачал головой. – Я сейчас стою на распутье, просто как легендарный рыцарь, и, поверь, собираюсь сделать выбор, который в конечном итоге станет для меня решающим. Никогда бы не подумал, что все решится именно здесь в Киле.

– Я могу как-то повлиять на ваш выбор, ваше высочество? – тихо спросил Криббе, сбавив обороты, но глядя при этом на меня с беспокойством.

– Можешь, – я еще раз задумчиво обвел взглядом холл, остановив взгляд на очередном гобелене, сохранившемся довольно неплохо. На гобелене был изображен рыцарь, стоящий у живописного пруда и внимательно что-то разглядывающего в его темной глади. Я не владею полной информацией и понятия не имею, что именно он хочет там увидеть, но почему-то ощутил родственность с этим немного растерянным мужчиной, который никак не мог найти что-то очень важное для себя, какую-то точку опоры. – Гюнтер, найди мне что-то хоть отдаленно похожее на кабинет и пригласи всех управляющих, каких сможешь найти. И найди где-нибудь юриста. Мне нужно уточнить у него кое-какой вопрос.

– Я могу узнать, какой именно вопрос вы хотите уточнить у юриста, ваше высочество? – Криббе склонил голову, показывая тем самым, что понял мои поручения.

– Я хочу узнать, можно ли сделать так, чтобы герцогство вошло в состав Российской империи, – я почти принял решение. Теперь все будет зависеть от того, что мне ответит юрист. Я пока не знаю, какой ответ хочу услышать, но зато могу отдать себе отчет в том, что приму его не колеблясь. Ну что же, посмотрим, что из этого выйдет, потому что я готовлюсь пойти ва-банк, отрезая себе все пути к отступлению.

Глава 15

Управляющие, которые были все как один члены городского совета, не принесли мне никаких позитивных вестей. Денег в казне практически не было. При этом все арендаторы заплатили налоги вовремя, да и порты принесли довольно ощутимую прибыль. Вот только что-то из полученной прибыли ушло на содержание городов, что-то на дороги, что-то на сами порты – единственный, как оказалось, реальный источник доходов. На мой вопрос, а на что живут крестьяне, герр Шейндер, бывший главой городского совета, сначала даже затруднился ответить, намекая на то, что тех крестьян… мало, в общем. Но потом подумал и сказал, что Гольштиния славится своими корзинами, даже целые артели есть, которые плетут их, причем разной сложности, и их даже покупают соседи, у которых то ли руки кривые, то ли с сырьем напряженка, но они почему-то корзины может где-то и плетут, но гораздо худшего качества, чем местные. Также он «вспомнил», что в Киле есть небольшая мастерская, где делают черепицу, хорошо делают, к слову, и материал для ее производства имеется, и мастера все просто чудесные.

Да, еще коров разводят, на территории герцогства, прекрасных коров, отдельной породы, которые дают много высококлассного молока. Ну и маслобойни, соответственно тоже имеются. Но молочные продукты шли на нужды герцогства, за пределы их не продавали, просто не знали, как сохранить и довести до места. Я тоже не знал, что можно сделать в этих условиях, потому что всегда был твердо уверен: хочешь перевезти куда-то скоропорт, бери рефрижератор, в чем проблема-то? Я был в этом уверен, так же, как моя кошка, уверена, что еда живет в крынках с молоком, а мыши – это так, игрушки. Так что я ничем не мог помочь не крестьянам, ни себе, если только сыры начать делать. А что, это мысль, причем вполне себе неплохая. Сыр в воск, и хранится он будет достаточно долго. Как раз по дороге к покупателю вызреет окончательно. Тем более, что еще одним видом производства, которое было более-менее в герцогстве налажено являлось производство меда. Вот пасек было много. Почти в каждом крестьянском хозяйстве один-два улья точно стояли. Жители герцогства пчел любили и ухаживать за ними умели, падеж семей был минимальный, так, по крайней мере Шейндер сказал, и у меня не было оснований ему в этом не верить.

Когда же я спросил, а почему в таком случае не делаются свечи, представители совета лишь плечами пожали, переглядываясь при этом. Похоже, что правильный ответ будет звучать как: «Потамуш-та».

Теперь становилось понятно, почему нет своей пусть даже мизерной армии – а на что ее содержать? А ведь еще надо было платить Священной Римской империи, в состав которой герцогство входило: налоги на всякое разное, на содержание армии отстегивать, на содержание рейхстага и еще много чего по мелочи. И вот тут-то выяснилась одна весьма любопытная деталь: оказывается, я не мог даже вассалитет организовать с сюзереном в виде Российской империи. Потому что, границы Священной Римской империи были незыблемы и отчуждению не подлежали. Однако здесь были некоторые нюансы, позволяющие подумать над лазейками. То есть в пределах империи эти границы могли меняться как угодно: кто сильнее, тот и меняет, и самое интересное, император практически никогда не приходил на помощь более слабому в этих внутренних разборках. Спрашивается, а зачем в этом случае вообще что-то платить? Но почему-то платили, правда, не все и не всегда. Так какие нюансы я выяснил в следствии, надо сказать, очень сложных переговоров с местной элитой?

Во-первых, границы Священной Римской империи уже очень существенно изменила Порта, она же Османская империя, она же Турция. Османская империя, хоть и не находилась уже на вершине своего могущества, но все еще представляла собой весьма могучую силу, с которой считалась вся Европа. При этом все попытки отбить ранее принадлежащие Священной Римской империи территории оканчивались одинаково – полным провалом. Сколько раз та же Австрия, утирая кровавые сопли вынуждена была отступить? Да еще и периодические союзнички в виде англичан потихоньку гадят, ну и Франция в стороне редко остается, стараясь еще и себе кусок урвать почаще и пожирнее. Так что границы уже давно того… изменены.

Во-вторых, после того как при заключении Вестфальского мира Священной Римской империи пришлось слегка так прогнуться перед все той же Францией, хотя и не только перед ней, ее слабость увидели прежде всего входящие в состав государства, что положило начало разброду и шатаниям внутри империи, и в свою очередь привело к сложившейся на сегодняшний день прямо-таки анекдотической ситуации. Пруссия, пока еще почти ничего собой не представляющая, первая решила взять императора на слабо. Еще папаша Фридриха откровенно забивал на свои обязанности перед империей: в рейхстаг не ездил, в советах участия не принимал, денег не давал ни в каком виде, в общем, творил много разных непотребств, в том числе не признавал решений имперского суда на территории Пруссии. Все это, конечно, можно было списать на слабость тогдашнего императора, но так ведь и сын пошел по проторенной отцом дорожке, а когда его попробовали призвать к ответу, он впервые оскалил зубы и с размаху врезал хук слева Австрии забрав себе Силезию. И в ответ – ничего. Его даже не пожурили. Колос оказался на глиняных ногах. Глядя на этот беспредел, начали поднимать головы уже и небольшие герцогства и даже просто вольные города, порой просто манкировавшие свои обязанности. Конечно, такому микроскопическому образованию как Гольштейн-Готторпское герцогство лучше сидеть и особо не рыпаться, уж на меня у Габсбургов силенок хватит, чтобы к ногтю прижать, но и тут были свои нюансы. Эти нюансы рождались из информации, доступной в данный промежуток времени только мне, и которые формировали:

В-третьих. Великая Французская революция, вот что это был за нюанс, которая, дай Бог памяти, должна будет состояться где-то через пятьдесят лет. Я просто однажды побывал в Париже на дне взятия Бастилии и весьма обогатился духовно, выслушав весьма приличную лекцию от нашего экскурсовода. А ведь, если все пойдет нормально, то я еще и не слишком старым в это время буду. Пришедший к власти в итоге Наполеон достаточно быстро убедит всех, что Священная Римская империя – всё, изжила себя окончательно и бесповоротно. То есть, существовать, во всяком случае в том виде, в котором она сейчас существует, империи осталось совсем немного. И вроде бы, ну и что с того? Сейчас-то Наполеон еще даже не родился, чтобы пробовать испытывать терпение униженного, и оттого еще более злого императора. Я и не собирался делать этого, тем более, что мне был известен еще один способ передачи территорий Елизавете так, чтобы чисто номинально они оставались в составе Священной Римской империи, а по факту принадлежала России. Этот способ был использован на моей собственной стране, и привел к отчуждению очень приличного куска территорий, гораздо более крупного, чем какое-то задрипанное герцогство, на территории которого даже ткацкой мануфактуры не было ни единой. Зато был университет. Лично я называю это снобизм в квадрате, но вслух, разумеется, не озвучиваю. Хватит с меня весьма недобро косящих в мою сторону взглядов.

Отпустив членов городского совета до завтра, велев прийти сюда же в библиотеку замка, которую вполне удалось приспособить под кабинет, прихватив с собой все бухгалтерские книги, но не отпустив юриста, который разъяснил мне во время этого первого совещания-знакомства некоторые нюансы, я вылез из-за стола и подошел к полке с книгами. Книг оказалось на удивление много. Библиотека занимала аж две комнаты, к тому же двухэтажные, связанные лестницей, расположившейся неподалеку от стола. Многие книги ни разу даже не открывали, это было хорошо видно по слипшимся листам и состоянию общей нетронутости. Зачем их собирали? Просто для коллекции? Штелин вон пришел от этих многочисленных шкафов в такой восторг, что сейчас зарылся где-то на втором этаже, а до меня порой доносились крепкие словечки на немецком, вырывающиеся у него, когда он находил ту или иную диковинку.

– Имея столь промышленно развитых соседей, герцогство осталось жить на уровне позднего средневековья. Приехавшие со мной инженеры были крайне разочарованы, мне пришлось умаслить их, выделив определенные средства для поездки во Францию и, возможно, Англию, чтобы попытаться подсмотреть некоторые новинки. Бахмеев даже не согласился на то, чтобы взять с собой солдат для охраны, хочет попытаться устроиться на несколько фабрик и мануфактур, чтобы иметь возможность изучить секреты производства изнутри, – я провел пальцем по богато украшенному переплету трудов Эвклида и повернулся к юристу, который терпеливо ждал, когда я озвучу, что мне от него еще надо, и почему я не отпустил его с остальными. – Мне вот, например, интересно, сумеет ли немец наладить производство мрамора, для чего его и наняли. Что-то мне говорит, что нет, не сможет.

– Зачем вы мне это говорите, ваше высочество? – юрист покосился на Криббе, который представился всем как представитель моего высочества, как только члены совета вошли в библиотеку, сообщив, что его полномочия подтверждены моей тетей, императрицей Российской, и сел на диванчик недалеко от стола, за которым вполне поместились все восемь членов совета, и я с юристом, и принялся полировать свою рапиру, время от времени бросая на заметно нервничающих господ подозрительные взгляды, заставляя тем самым их нервничать еще больше, а особо впечатлительных еще и потеть.

– Я хочу понять, герр Бруно, почему так получилось, что, обладая весьма неплохим потенциалом, герцогство находится в такой, простите за выражение, заднице? С чем это связано?

– Я не знаю, ваше высочество, я всего лишь юрист, мое дело правильно составить необходимые документы, я не выношу решений, – Бруно положил руки на стол, не сводя с меня пристального взгляда. Умный тип этот Бруно. Даже странно, почему он все еще здесь прозябает, а не рванул в стремительно расширяющийся бюрократический аппарат Фридриха, в котором у него появился бы шанс выбиться в люди. – Я подозреваю, что вы хотите предложить мне еще один вариант, как получить протекторат Российской империи, но он несколько сомнителен, поэтому вы отослали всех остальных, – добавил он, вызвав у меня немалое уважение к своему интеллекту, который, как я и подозревал, был гораздо выше, чем оно нужно заштатному юристу занюханного герцогства.

– Что вы здесь делаете, герр Бруно? – он непонимающе вскинул брови, и я решил пояснить, что хочу от него услышать. – Здесь в Киле? Что вы делаете в Киле? Ваше место отнюдь не здесь, а в какой-нибудь королевской или императорской канцелярии.

– Вы мне льстите, ваше высочество, – он покачал головой.

– Отнюдь. Я считаю, что ваши знания и выдержка достойны всяческих похвал. Настолько, что хочу вам навязать одного, ну пусть будет ученика. Мой личный слуга Андрей Ломов составит вам компанию, если вы сейчас мне скажите, что вариант, который я предложу, вообще возможен. Он любит разные документы, прямо мимо не может пройти, чтобы не попробовать в них разобраться, к тому же я хочу попробовать дать ему шанс стать моим секретарем, все-таки роль слуги не для него, слишком он для нее шустрый. А для этого Ломов просто обязан разбираться во всякого вида договорах.

– Вы хотите приставить ко мне соглядатая? – Бруно прищурился.

– Господь с вами, какой из Андрея соглядатай? Если бы я хотел, чтобы за вашей работой наблюдал соглядатай, я бы попросил фон Криббе понаблюдать за тем, что вы делаете с бумагами на всех этапах составления документов, которых может оказаться, ну очень много. И, при большом желании, возможность напакостить есть на каждом из этапов подготовки. Поверьте, его квалификации хватит не только на то, чтобы шпагой размахивать. Но шпагой да, он владеет чрезвычайно виртуозно.

– Я… хм… верю, что герр фон Криббе и шпагой владеет просто замечательно и в документациях разбирается. Недаром же ее величество поручила ему ваше высочество, – он покосился на Гюнтера, который в этот момент особенно сильно звякнул оружием. Этого у него не отнять, Криббе мог внушить уважение одним своим видом. – Думаю, что ваш слуга сможет многому у меня научиться, я приложу к этому максимум усилий.

– Ну вот, совсем другое дело, – я улыбнулся. – Вот только вы мне так и не ответили, почему вы застряли здесь в Киле? Ведь есть же какая-то причина, чтобы человек ваших знаний и умений прозябал в глухой провинции?

– Моя матушка категорически отказалась переезжать, – нехотя ответил Бруно. – Она уже немолода и нуждается в уходе, а я не могу просто оставить ее на руках в служанки, не зная, как хорошо за ней ухаживают.

– Вот как, – я задумчиво смотрел на него. Редко можно встретить настолько преданных людей. И я ему верил, потому что история с больной матерью проверяется на раз, не думаю, что Бруно настолько идиот, чтобы лгать в подобных вещах. – Вы хороший сын, герр Бруно. А где вы учились, если не секрет?

– Я учился здесь, в Кильском университете. Как вы знаете, ваш отец учредил специальную ежегодную стипендию, чтобы один талантливый молодой человек из герцогства мог поступить в университет за счет казны. Мне повезло и однажды выбрали меня, – нет, Бруно, я не знал об этом. И сейчас даже немного жалею. Когда будет основываться Московский университет, а затем сразу же Петербургский, ну и другие учебные заведения по стране, я упрошу Елизавету выделить несколько бюджетных мест для самородков из низов, которые никогда сами не смогли бы заплатить за обучение. Скажу, что хочу почтить таким образом память отца, который, несмотря на острую нехватку средств, делал такие добрые дела, как оказалось. Все-таки не совсем он был никчемным и пропащим человеком, как я понял, скорее по недомолвкам, чем по рассказам, за то короткое время, что провел здесь.

– Завтра планирую посетить университет, – задумчиво произнеся это, я снова повернулся к книжным полкам. Похоже, я нашел ту точку, которую европейцы, все без исключения, считают отправной в своем праве думать о нас, как о варварах – университеты! Даже в этой дыре Киле есть свой университет. Пусть, скорее всего, маленький, пусть не дающих каких-то выдающихся фундаментальных знаний, но он есть, а соответственно, количество просто грамотных людей будет заметно выше, чем при равных условиях в суровой, холодной Московии, или как тут до сих пор называют Российскую империю? Почему у нас до сих пор нет университета? Даже никому не нужная Академия наук есть, где скоро все передерутся и останется один Шумахер, из которого ученый, как из меня папа Римский. М-да, никогда не думал, что это настолько больной темой для меня будет. Ломоносов будет основывать университет? Возможно. Как только поможет мне решить проблему с начальной школой. Если успеет, то пускай и в устройстве высшей школы поучаствует. Только вот, построить университет, даже найти первых преподавателей – это, конечно, проблема, но не критическая. Не настолько, как, например, найти способ обучить крестьянских детей хотя бы читать, писать и считать.

– Ваше высочество, так какой способ вы хотите рассмотреть, чтобы и целостность границ Священной Римской империи не нарушить и появилась возможность встать под руку Российской империи?

– Прежде, чем я отвечу, хочу задать встречный вопрос, а почему вы так спокойно приняли это известие? – я снова в который уже раз оторвал взгляд от книг и посмотрел на Бруно.

– А что мы в итоге потеряем? – Бруно пожал плечами. – Вы же слышали членов совета. В герцогстве почти ничего нет, мы даже для потенциальных врагов не слишком интересны, разве только территориально, да и то… – он горько усмехнулся. – Если только Дания – ей Кильский залив очень бы пригодился, они не один год уже говорят про то, что хотят канал из Северного моря в Балтийское рыть. Но на даже самую маленькую войну Дания из-за нашего залива не пойдет.

– Дотационный регион, правильно, кому он нужен? Как и остальные подобные герцогства, – пробормотал я по-русски и очень тихо, чтобы не услышали меня те, кто по-русски, в отличие от Бруно, говорят. Убедившись, что меня никто не расслышал, сказал уже более громко и по-немецки. – Ну, а Российская империя?

– А вот России нужен порт. Может быть, даже какую-то часть флота может здесь разместить, чтобы лучше море контролировать. А раз есть флот, значит, и верфи понадобятся, чтобы чинить корабли, а там и строить можно научиться. А это уже какой-никакой, а доход.

– А остальным здесь флот не нужен? – в каждом моем слове звучала ирония.

– В Киле? – Бруно пожал плечами. – Нет, не нужен. Зачем, если у всех соседей есть свои прекрасные порты, уже оборудованные и не нуждающиеся в дополнительных расходах. И самое главное, порты эти очень недалеко от Киля. Были бы нужны, герцогство давно бы полностью захватили, мы же практически беззащитны.

– Интересная теория. Спорная, но интересная, – я в упор посмотрел на него. Интересно, им действительно плевать на то, кто герцогством рулить будет? Или они очень искусно скрывают свои истинные намерения? – Но это ваша точка зрения. А что насчет членов городского совета? Мне нужно ждать неприятностей? Ведь есть еще и Любек.

– От герра Шейндера вряд ли вы увидите сильное противостояние. А уж если поможете организовать производство свечей, да и вообще что-то придумаете насчет сбыта меда и воска, то он будет поддерживать вас всецело. У него самые крупные пасеки герцогства, и, кроме его любимых пчел его мало что волнует на самом деле. Вы заметили, как члены совета расположились за столом? – внезапно задал он мне вопрос. Я покачал головой. – Они сели по четверо. Те трое, что сидели по одну сторону со Шнейдером – от них подвоха не ждите. А вот вторая четверка… Главным там считается герр Олаф, – я мгновенно вспомнил худого старика с жидкими волосами, которые висели неопрятными сальными сосульками. Он принципиально не носил парик, смотрел на всех свысока, даже на меня, и выглядел так, словно его пучит, и одновременно у него изжога. Бруно тем временем продолжал. – Он, вместе со своими соратниками страстно хотят, чтобы герцогство было присоединено к Дании. Они даже против вашего дяди категорически против настроены. Вот от них можно ждать всевозможных неприятностей, вплоть до откровенных диверсий. В Любеке же, кроме главы городского совета, преданного вашему дяде до мозга костей, все остальные не любят конфликты, и просто будут плыть по течению, независимо от принятых вами решений.

– Значит, у меня здесь уже сложившаяся оппозиция из четырех рыл, а в Любеке во главе совета человек, который в скором времени начнет меня искренне ненавидеть, – я задумался. Этого главу Любекской администрации нужно будет убрать, надо соответствующее задание Наумову дать, а вот оппозиция… Меня ждет в России клубок со змеями. Так может быть, воспользоваться подвернувшимся шансом и попрактиковаться на этой четверке противостоять тем, кто имеет реальную власть и настроен весьма решительно против любых твоих начинаний?

– Так как вы хотите передать правление России, ваше высочество? – вопрос Бруно вырвал меня из задумчивости.

– Очень просто, долгосрочная аренда, – я пожал плечами. – И император не будет слишком возражать, да и не пойдет Бавария и что там еще императору принадлежит, а позже Австрия из-за герцогства на конфликт, тем более, что формально оно все равно останется в составе империи. Ну а что случится, когда срок договора истечет, никому не известно, – я усмехнулся про себя. Обычно, это происходит так: арендатор делает вид, что не понимает, на каком основании его хотят выгнать. Мол, не было никакого договора об аренде, вы все врете и вообще все придумали. Самое главное, что действительно что-то сложно будет доказать, например, на основании того, что к концу срока аренды такого образования, как Священная Римская империя вообще уже не будет существовать. Договор-то я планирую трехсторонний замутить. Курфюст Баварский если и будет рассматривать его, то только самую малость, а потом его уйдут. Мария Терезия же не будет возражать, нахрена ей это надо? Ей надо, чтобы Россия, которая ее права на наследство признала, не отказалась от своих слов, и с Портой помогла, если возникнет необходимость, и не только с Портой, если что. Ну, а муженек ее, который и станет императором Священной Римской империи… Лучше промолчать. Мария Терезия – то умная женщина, но в кого-то дочурка, которая ляпнула про пирожные в голод, пошла. А раз не в маму, ну, тут третьего варианта все-таки нет. Так что договор будет трехсторонний. Лет этак на сто-сто пятьдесят, чтобы уж наверняка. А потом можно делать большие глаза и разводить руками: арендатора нет, значит возвращать земли некому – адьюас мучачос, ну и все остальное в том же духе. Россия таким образом в моем времени Аляску просрала, так что я примерно знаю, о чем говорю. Тут я заметил скептический взгляд Бруно. – Ах, да, самое главное-то и забыл сообщить: если мы дойдем до подписания договора, то подписывать его будет ее величество Елизавета Петровна, герцог Гольштейн-Готторпский, – я наклонил голову, показывая, какой именно герцог, – и император Карл Альбрехт, если, конечно, на момент подписания договора именно он будет императором Священной Римской империи. Все это делается для того, чтобы не было кривотолков, – я все же не удержался на этот раз от усмешки. Потому что вот это я точно помню, скоро императором станет как раз Франц, тот самый супруг Мари Терезии. Договора подобного рода очень долго составляются, постоянно подправляясь и дополняясь. Иногда подобные действия на годы растягиваются. Так что есть шанс на то, чтобы нынешний император все-таки до подписания не дошел, и вероятность этого весьма велика, учитывая, сколько времени нужно, чтобы просто бумаги из одной канцелярии в другую возить. Ну даже, если случится чудо и все решится очень быстро, в точении года, к примеру, и все тот же Карл Альберхт все еще будет числиться императором, какая мне разница по большему счету? К тому же у него скоро другие проблемы возникнут. Фридрих, например, который уже очень скоро перестанет сдерживать свои амбиции и попрет завоевывать себе титул Великого.

Бруно задумался, затем медленно кивнул.

– Этот вариант вполне может сработать. Только, боюсь, что он займет очень много времени.

– Так нам некуда торопиться, – я хмыкнул. – Начинайте готовить первый пакет документов, герр Бруно. Не забывайте, его еще нужно с ее величеством Елизаветой Петровной согласовать. Думаю, что корабль «Екатерина», на котором я сюда приехал, станет первым кораблем из будущего флота, который будет базироваться в Киле. Ну, а если ее величество не сочтет нужным оставлять здесь флот, то одному боевому кораблю здесь всегда найдется место.