Текст книги "Проблема выбора (СИ)"

Автор книги: shellina

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– И с чем связано его необдуманное узурпаторство? – я смотрел на письмо. Когда же Криббе вернется. Я же здесь просто с ума уже схожу, пребывая в неизвестности.

– Я не знаю, ваше высочество. Но я мельком видел направляющегося во дворец Ото фон Брюммера, так что, возможно, все дело именно в нем.

– Да, это возможно, – я задумался. Вот ведь пакость какая. Он что так и будет мне мелко гадить всю дорогу? Как будто мне больше делать нечего, лишь гадать, что же еще за проблемы этот ублюдок мне в следующий раз подкинет. – Скажите, Георг, вы ведь не возражаете, что я вас Георг называю? – он покачал головой и я продолжил. – А сколько сейчас в настоящее время войск у герцогства?

– Ваше высочество, вы же понимаете, что регулярной армии у герцогства нет, да и не было никогда. Тот полк, что создал ваш отец, выполняет скорее церемониальные функции, да еще охраны…

– Сколько? Вы можете назвать конкретную цифру, Георг? – он бросил взгляд почему-то на Федотова и понизив голос ответил.

– Человек пятьсот – семьсот, но, Адольф по слухам хочет привлечь наемников.

– А что, в наше время где-то еще можно нанять солдат? – я удивленно посмотрел на него.

– Швейцария, ваше высочество, – пожал плечами Георг. – Разумеется, масштаб в этой торговле людьми уже не тот, что был еще пятьдесят лет назад, но полк-другой пехотинцев вполне можно пробрести. Были бы деньги.

– А у него есть деньги? – я, может быть, и ошибаюсь, но юный герцог в то время, когда я только-только попал в его тело, не выглядел как мальчик из богатой семьи. Хотя, я, возможно, и ошибаюсь. Может быть, любивший все военное, Карл Петер был просто до такой степени влюблен в свой военный мундир, что и помыслить не мог о том, чтобы надеть что-то другое.

– Ну-у-у, как вам сказать, ваше высочество, – протянул Георг. Я же еще раз внимательно посмотрел на него. Похоже, что его появление здесь не столь уж и бескорыстно. Он вынужден служить прусскому королю, вместо того, чтобы заниматься… чем там могут заниматься принцы, когда у их семей достаточно средств, чтобы их детки могли позволить себе просто жить в роскоши, не думая о хлебе насущном. Как, например, многочисленные родственнички тех же Романовых, перед самой революцией. Кстати, надо галочку себе где-нибудь поставить о том, чтобы закон какой придумать, ограничивающий права всей той шоблы. Нехрен дармоедов плодить.

– Значит, денег у него нет. А могут появиться? – он поджал губы, и я вздохнул. Пора предлагать взятку, иначе могу без неплохого источника так сильно важной мне информации остаться. Он не будет мне помогать за просто так. – Георг, давайте пока оставим моего нечистого на руку дядюшку. Поговорим о вас. Я вот, например, считаю крайне унизительным тот факт, что вы вынуждены служить королю Фридриху. Вы, принц крови. Да-да, и не спорьте. Вы знали, что после принятия мною православия, я уже не могу претендовать на корону Швеции? Только в том случае, если я откажусь от своей новой веры. Но я не откажусь, меня почти все устраивает, кроме лишения герцогства, естественно, – он медленно покачал головой, а в глазах загорелось любопытство. – А ведь Швеция все еще нуждается в наследнике. Адольф, увы, отпадает. Только не после того, что он сотворил. Остаетесь вы.

– Я? – он правда удивился. Скорее всего, Георг даже не ожидал такого предложения и надеялся, что я ограничусь чем-нибудь вроде того, что сделаю его регентом герцогства, пока сам буду пребывать в России. У меня же, глядя на него, родился план. А почему, собственно и нет? Пока мы ехали из Москвы, Ласси поделился со мной, что скоро будет заключен мир в этой нелепой войне, которая то ли идет, то ли только называется таковой. Ни Швеция, ни Россия воевать не хотели, да и не за что пока, так что мир – это вопрос времени, причем на условиях России, как выигравшей стороны. И одним из пунктов этого мирного договора будет как раз обозначение наследника Шведской короны. Георг прекрасно подходит. Оставить его здесь в России, пока король дуба не даст, на полном пансионе. А потом с помпой доставить на коронацию. И мы получим сразу же договора о дружбе и любви, а также абсолютно лояльную Швецию. Сместить его, возможно, попытаются, вот только с оглядкой, потому что придется менять династию, а это всегда сопряжено с особыми заморочками. Ведь не зря же Елизавета так рьяно напирает на то, что я прежде всего внук Петра Романова, а потом уже все остальное. Но Георг продолжал на меня смотреть с выражением полнейшего офигевания на лице, надо его дожать.

– Конечно, вы, – я так натурально удивился, что дядюшка откинулся на спинку кресла и немного расслабил ворот мундира.

– Что-то в горле пересохло. Я могу попросить попить, ваше высочество?

– Конечно-конечно, о чем речь? Федотов, – Василий вскочил и быстро подошел к столу. Значит, слушал. И я понятия не имею, знает он немецкий или нет. Даже, если знает, это будет проверка для него. Но, чтобы не нервировать Георга, я продолжил говорить с денщиком по-русски. – Принеси вина принцу.

– Слушаюсь, ваше высочество, – он вытянулся и рысью понесся к двери. Я проводил его взглядом и снова повернулся к Георгу.

– Так, на чем мы остановились? Ах, да, Адольф может где-то найти денег, чтобы нанять солдат?

– Если я правильно понял, он хочет заключить договор с Данией, – тихо проговорил Георг. Я же захотел голову руками обхватить, ой, дурак. И что ему тихо не сиделось? Подождал бы немного, королем Швеции стал бы. Но, все что не делается, делается к лучшему. Кажется, так говорится. В это время вернулся Федотов, неся бокал с вином. Я посмотрел на него, потом на вино, интересно, он специально это сделал, или правда настолько буквально понимает приказы? Но Георг не обратил на этот факт внимания, он схватил бокал и залпом выпил налитое в него вино. Поставив бокал на стол, он выпрямился, а его взгляд стал осмысленнее.

– Вы мне поможете, Георг, вернуть герцогство и наказать дядюшку Адольфа? – спросил я, дождавшись, когда он окончательно придет в себя.

– Разумеется, ведь именно для этого я и прибыл к вам, ваше высочество, – он умудрился поклониться, сидя в кресле. Я же усмехнулся про себя. Допустим, ты вовсе не за этим прибыл, но, будем дружно делать вид, что ты мой верноподданный, а не только родственник, и естественно был возмущен до глубины души таким наглы узурпаторством законного герцогства дядюшки у несчастного сироты.

– Тогда, думаю, что вам нужно отдохнуть, я пришлю за вами, когда определюсь в своих дальнейших действиях с позволения ее величества императрицы Елизаветы, – Георг понял, что аудиенция закончилась. Кроме того, я дал ему понять, что мои действия так или иначе находят поддержку у Елизаветы, а это тоже был жирнющий плюс. – Да, Георг, думаю, что вам нужно написать письмо его величеству королю Фридриху, и попросить его предоставить вам отставку. – Он на секунду замер, задумавшись, а затем кивнул, соглашаясь с моим предложением. Ну что же, вроде бы все прошло не так уж и плохо.

Когда Георг вышел, я откинулся в кресле и закрыл глаза. Почти минуту просидел так, прокручивая в голове нашу беседу, стараясь рассмотреть ее под разными углами. На первый взгляд грубых ошибок не наделал. Но, это только на первый взгляд, возможно, какие-нибудь подводные камни еще вылезут. Пока же я все равно не могу сделать большего. Надо ждать Криббе. Когда же он уже приедет? Резко открыв глаза, я посмотрел на Федотова.

– Отвечай, только честно, ты все понял, о чем мы с принцем говорили?

– Да как можно, ваше высочество… – встретившись с моим насмешливым взглядом, он вздохнул. – Да, я неплохо знаю немецкий, – он замялся, н став уточнять, почему начал учить этот язык, хотя причина была довольно прозрачна и лежала на поверхности: при дворе было столько немцев совсем недавно, да и сейчас не мало, начиная с меня, чего уж скромничать, что волей-неволей остальным приходилось учить язык, просто для того, чтобы быть в теме происходящего.

– Надеюсь, ты понимаешь, что обо всем услышанном нужно молчать? – Федотов молча кивнул. – Очень хорошо. Тогда распорядись, чтобы это письмо увезли в Москву тетушке, передали в руки или в ее присутствии. Ну а сам, вели запрячь лошадей, съездим в Ораниенбаум, посмотрим, как там мои распоряжения выполняются. А то, сдается мне, что все просто проигнорировали в который раз мои приказы, и мне надо уже что-то начинать с этим делать.

Глава 6

Уже с подъезда было видно, что вокруг Большого дворца ходят два господина: один из них был мне незнаком, а во втором я узнал суетящегося Шумахера. Незнакомец был одет в военную форму, и состоял в немалых чинах, и от того становилось еще удивительнее видеть его фактически на стройке, да еще и в сопровождении библиотекаря-казначея. Неподалеку стояла карета: простая без гербов и каких-либо опознавательных знаков, в которой по всей видимости они и приехали. Я покосился на сопровождающего меня Федотова, но на его лице не отразилось ни грамма узнавания.

– Останешься здесь. Никого к нам не подпускать, – распорядился я, продолжая разглядывать увлеченно лазающих вокруг моего будущего дома гостей. – Хочу поговорить с ними без свидетелей, да чтобы никто помешать беседе нашей не смог.

– Так тут вроде бы и нет никого, ваше высочество, – Федотов огляделся по сторонам. – Но я задержу, ежели кто появится, будьте уверены.

Тронув поводья, я направил коня прямиком к бродившим возле входа во флигель господам, которые были настолько увлечены разговором, что заметили меня только тогда, когда я уже спешивался с коня неподалеку от центрального входа во дворец.

– О, ваше высочество, Петр Федорович, – Шумахер так лучезарно улыбался, что мне в голову сразу начала закрадываться мысль о том, что он, похоже, мазохист и любит, когда его секут, особенно принародно. – А я вот Александру Романовичу показываю тут все, в надежде, что он согласится помочь выполнить ваш приказ, хотя бы дав дельный совет, которым я мог бы воспользоваться.

– Все это безусловно интересно, но я как-то пропустил тот момент, когда мне представили Александра Романовича, и потому, совершенно не зная, чем Александр Романович занимается и в чем он проявил себя весьма знающим человеком, я никак не могу сообразить, а чем он может вам помочь, достопочтимый господин Шумахер? – говоря все это, на самого Шумахера я не смотрел, изучающе разглядывая генерал-майора, стоящего передо мной. Насчет немалого чина я все-таки не ошибся, разглядывая его от начала каскадных лестниц, поднимающихся до самого дворца.

– Прошу прощения, ваше высочество, это было совершенно бестактно начинать беседу, даже не представившись, – он склонил голову, но мне понравилось, что сделал он это без подобострастия, просто поклонился, потому что так было нужно, но и вызова в его действиях я не заметил, а еще мне понравилось, что говорил он по-русски и совершенно без акцента. Вот это я слышал среди генералов не так уж и часто в последнее время. Да что уж там, я навскидку и не назову сейчас ни одного русского генерала. Они, конечно, были, но, почему-то не на слуху. А из самых-самых один даже при моем дворе находился, только вот больно зелен он еще был и ему только грозило прославиться всемирно и остаться в веках. – Граф Брюс, к вашим услугам, ваше высочество. И я все-таки был представлен вам в Москве в ходе торжеств, посвященных коронации ее величества, но, скорее всего, вы не запомнили меня в толпе среди сотен приглашенных гостей, коих представляли вам практически каждую минуту. В общем-то было немудрено запутаться. Я бы на вашем месте даже не пытался всех запоминать, уделив внимание лишь тем, кого не запомнить было невозможно, – и он улыбнулся краешками губ, но улыбка была вполне искренняя, потому что отразилась в его глазах, заставив их сверкнуть.

– Вы правы, Александр Романович, я не запомнил вас, как правы и в том, что я даже не пытался запомнить всех представленных мне гостей, – Особенно, упорно я старался это делать, услышав очередную немецкую фамилию. Вот и только расслышав его имя, я, скорее всего, потерял к нему всякий интерес, поэтому-то и не запомнил. – Гостей было слишком много, а я совсем недавно приехал в Россию, и еще не слишком хорошо ориентируюсь в обществе, чтобы совершить подвиг, сродни одному из подвигов Геракла, – я что оправдываюсь перед этим Брюсом? А ведь похоже на то, что действительно оправдываюсь. Все-таки умеет мужик произвести правильное впечатление.

– Ну, я-то родился в России, в отличие от моего знаменитого дядюшки, коему я, впрочем, обязан титулом и поместьем. Дядя был обласкан вашим дедом, Петром Алексеевичем, что не могло не отразится весьма положительным образом на всей нашей семье, – он улыбнулся, а я, полностью игнорируя пытающегося влезть в нашу беседу Шумахера, все еще смотрел на этого спокойного и явно знающего себе цену человека, с некоторым удивлением отмечая про себя, что мне он определенно нравится.

– И чем же Иван Данилович попросил вас помочь? И, самое главное, как уговорил? – я хмыкнул, увидев, как в его глазах снова мелькнул задорные искры.

– На самом деле я здесь проездом, ваше высочество. У меня назначение на Аландские острова под командование генерала Кейта, и я не знаю, как скоро попаду обратно на материк. Проезжая мимо, я решил навестить Академию Наук, в которую меня дядя постоянно таскал за собой и к которой я питаю совершенно искренние и нежные чувства. Дядя был прекрасным инженером и часто наведывался в Академию, чтобы обсудить какую-нибудь идею с величайшими умами нашего времени. Так как каплю своего таланта он передал мне, я на это надеюсь, то совсем уж бессловесным и ничего не понимающим слушателем, шарахающимся от жутковатых экспонатов Кунцкамеры, я не был, и вполне мог даже поучаствовать в дискуссиях, когда стал постарше, разумеется, – он снова улыбнулся. – Встретив Ивана Даниловича, я, разумеется поинтересовался, чем вызвана его озабоченность, и сначала даже не понял, что именно он имеет в виду, прося посмотреть ваше имение, ваше высочество, и что-нибудь порекомендовать, для решения той задачи, что вы поставили перед ним. Если быть совершенно откровенным, то я и сейчас не слишком понимаю, но, выслушав господина Шумахера, решил проехать с ним, чтобы попытаться на месте разобраться. Теперь же я могу спросить напрямую у нового хозяина дворца, что именно ваше высочество желает здесь получить?

– Вы инженер? – в лоб задал я вопрос, потому что, если граф не имеет к никакого представления о предмете, то я не вижу смысла распинаться, чтобы что-то ему объяснить. – Потому что главная моя просьба к Ивану Даниловичу, – я очень ловко заменил «просьбой» достаточно жесткий «приказ», – состояла именно в том, чтобы найти толкового инженера, способного понять, что именно я хочу здесь организовать.

– Можно сказать, что я инженер, да, – Брюс задумчиво посмотрел на здание дворца, а затем перевел взгляд на меня. – Я достаточно длительное время служил в инженерном корпусе под командованием Миниха, который славился тем, что был очень требовательным командиром. В мои обязанности входило чертить чертежи фортификационных сооружений, чтобы по ним уже могли строить эти самые сооружения.

– Ну что же, это хорошо, – я кивнул. – Значит, вы поймете, что я хочу во дворце, да и не только во дворце, но и в кавалерийском корпусе сделать, ведь отвод воды входит в самое банальное фортификационное сооружение, – на секунду задумавшись, я произнес. – Я хочу устроить водопровод, а также устройства вывода воды и нечистот за пределы зданий.

– Что-то вроде Большой Клоаки в Риме? – я кивнул, а Брюс задумчиво начал теребить подбородок. – Это возможно. Даже довольно нетрудно. Вот только встает один вопрос, точнее два: куда именно нужно отводить все это, и из чего делать трубы, по которым пойдет отвод? Если бы дело касалось только воды, никаких трудностей я бы не видел, здесь вырыт прекрасный канал, который вполне может принять в себя еще сколько-нибудь воды. Но вот все остальное… Или вы хотите все же использовать канал, ваше высочество, чтобы все нечистоты сливались в море?

В это время Шумахер открыл рот и даже произвел какой-то звук, но Брюс продолжил размышлять вслух, и он поднял вверх указательный палец и приложил к своим губам, одновременно покачав головой, так, что его высокий парик колыхнулся. Брюс тем временем повернулся к нему и вопросительно приподнял брови.

– Его высочество предложил селитряницы, – выпалил Шумахер, видя, что на него, наконец-то, обратили внимание.

– Селитряницы – это хорошо, но все равно нужно место, где будут скапливаться и осаживаться… хм… – похоже, Брюс был настолько деликатен, что при Великом князе не мог назвать дерьмо дерьмом. – Необходимо где-то собирать твердые отходы, – наконец, нашел он нужное определение.

– Да что тут думать, отстойник под землей, с системой дренажей, чтобы, как бы вы сказали, жидкие отходы частично уходили в саму землю, – я пожал плечами. Вообще не видел во всем этом проблемы. – А когда накопится достаточное количество для того, чтобы поставить селитряницу, можно все выгрести за раз. Тем более, что кавалерийский корпус будет оснащен конюшнями, в которых тоже навоза полно и который тоже надо куда-то девать.

– Ваши слова не лишены логики, ваше высочество, – Брюс поклонился. – Я, наверное, взялся бы за то, чтобы составить подробный план и проследить за строительством, вот только мое назначение никак не позволит мне задержаться в Петербурге дольше, чем на пару недель. К тому же, нужно решить из чего будут все-таки сделаны трубы? – я не знаю, пока не думал над этим и ответить графу не могу. Медь? Когда я начинал думать о меди, то меня сразу же начинала душить здоровенная жаба. Жирно слишком будет, медные трубы под канализацию пускать. У меня там где-то Ломоносов в порядок свой труд по металлургии приводит. Может быть, найдет более приемлемое решение.

– Если вы действительно согласны взяться за столь новое дело, то я с превеликим удовольствием отпишу генералу Кейту просьбу позволить вам задержаться в Петербурге. Да и ее величество поставлю в известность, – я внимательно наблюдал за Брюсом. Тот не выказал особой радости от появившейся перспективы, но и особо расстроенным тоже не выглядел. Скорее он был доволен подобным решением своей судьбы, потому что это позволяло ему заняться действительно интересным делом, которое его дюже заинтересовало. – Сколько вам понадобится времени, чтобы составить хотя бы предварительный план того, как все будет выглядеть?

– Полагаю десять дней на предварительные наброски будет достаточно. Вот только, чтобы составить окончательный план и сделать хорошие чертежи… не знаю, несколько месяцев – это точно, – прикинув масштаб предстоящих работ ответил Брюс.

– Ну что же, на меньшее я и не рассчитывал, – я кивнул и повернулся к Шумахеру. – Ну вот, Иван Данилович, теперь, когда Александру Романовичу точно известно, зачем вы столь настойчиво пытались его сюда увлечь, он готов приступить к осмотру дворца и обдумыванию различных решений и не будет праздно шататься вокруг, пытаясь из ваших пространных разглагольствований прийти к правильным выводам. Здесь, конечно, есть на что посмотреть, это воистину чудесное место, вот только лучше это делать тогда, когда все будет отремонтировано и приведено в надлежащий вид, который превратит Ораниенбаум в истинную жемчужину Петербурга. Так что займитесь уже наконец делом, а через неделю жду вас с докладом и наброском нашей будущей Клоаки. Сейчас же я вынужден откланяться, чтобы не отвлекать вас от важных дел. – Не дав ни Шумахеру, ни Брюсу хоть как-то отреагировать на мои слова, я развернулся и, подхватив коня под уздцы, направился вниз по выщербленной лестнице к ожидающему меня Федотову. Судя по его скучающем виду никого, кто посмел бы нарушить мой разговор на горизонте не наблюдалось, и денщик отчаянно скучал, выполняя мое поручение. Но с поста не ушел, и не заснул, так что потенциал и стержень в Федотове определенно был, осталось выявить его сильные стороны и можно дело каким загрузить. Не все же он будет сапоги мне чистить, с этим, если честно, Румберг гораздо лучше справляется.

– Куда теперь? – спросил он, как только я подошел поближе.

– Домой, – я вздохнул. – Не думаю, что в других местах мы увидим суету начавшегося строительства. Все равно чертежи еще ни у кого не готовы. Но хоть делают вид, что работают и то хлеб.

Меня прервал стук копыт, раздавшийся неподалеку. Мы с Федотовым переглянулись, а на его лице появилась досада. Вот что мешало всаднику появиться на десять минут раньше? Тогда Васька бы с удовольствием выполнил мою волю. Всадник появился из-за поворота и остановился с трудом удерживая разгоряченного коня. Оглядевшись по сторонам и увидев нас, он повернул коня в нашу сторону и поехал, теперь куда медленнее, не переходя даже на рысь. Я присматривался до звездочек в глазах, но широкополая шляпа закрывала лицо и понять, кто именно к нам сейчас подъезжает, было пока невозможно. Приблизившись на достаточное расстояние, Федотов даже напрягся и выдвинул своего жеребца вперед, чтобы прикрыть меня от возможного нападения, всадник остановился и, сняв шляпу умудрился поклониться, не слезая с седла.

– Ваше высочество, я уже и не надеялся вас найти, хотя во дворце мне сказали, что вы вроде бы направились именно сюда, – я наконец-то узнал его, это был польский лекарь Давид Флемм, который притащился за мной в Петербург в неуемной жажде познания. Точнее, он не за мной отправился сюда, а за моим вымышленным доктором, которого я «оставил» в Гольштинии, вот только до самого доктора ему добраться не удалось, и он решил попробовать вызнать у меня секреты старика, ну а вдруг, как говорится. Кстати, только сейчас, глядя на Флемма, я отметил то, на что не обратил внимания в то время, когда он только-только приехал. Флемм тогда сказал, что его не пустили в Киль. А не являлось ли это сообщение своеобразным намеком на то, что в герцогстве что-то затевается? Но, теперь уже сложно судить, даже, если и являлось, поезд давно ушел.

– Господин Флемм, и что же случилось такого грандиозного, что вы кинулись меня искать? – я разглядывал его, отмечая про себя, что он немного поправился и загорел. Деревня, в которой он вынужден пребывать длительное время, явно пошла ему на пользу, а вот тюрьма никак не отразилась на самочувствии.

– Я приехал, чтобы просить у вашего высочества разрешение опубликовать результаты моего исследования черной смерти в научном сообществе, – выпалил он, а я несколько раз моргнул, скрывая облегчение.

– Я так понимаю, все получилось, и теперь вы хотите поделиться радостной новостью с миром? – я не удержался и усмехнулся, намекая на то, что Флемм в своем совершенно нормальном желании прославиться уже и забыл про то, что использовать коровью оспу для нового метода вариоляции, ему как раз и подсказал тот самый выдуманный мою старикашка. Мой невидимый друг, на которого я могу свалить любое «откровение», не выглядя при этом полным придурком, а всего лишь любознательным подростком с очень буйной фантазией, каким, кстати, герцог еще до меня считался.

– Да, ваше высочество, и это так странно, так… – он замолчал, не находя слов. – Но в ту тюрьму, в которой я получил высочайшее дозволение проверять эту теорию на приговоренных к смертной казни заключенных, пришла черная смерть. Погибли все, кто не подвергся моей животной вариоляции, включая охрану. А комендант выжил, но его лицо сейчас сильно обезображено. Я и те двадцать заключенных, которых я отобрал, выжили. Пятеро вообще не заболели, а мы болели не то чтобы совсем легко, но скорее это напоминало инфлюэнцею, а не оспу, и это истинное чудо, ваше высочество. Вот, смотрите, это единственные следы, что остались в итоге у меня, – и он показал мне свой лоб, на котором обнаружилось с пяток округлых небольших шрамов. – А ведь когда я обнаружил сыпь, то подумал, что пришел мой конец. – Он замолчал, а по его выразительному лицу прошла тень, видимо, воспоминания были не из приятных. Но задумчивость Флемма длилась недолго. Уже через полминуты он встрепенулся и снова заговорил. – Потом я поехал в ту деревню, Глинки, что под Москвой. У меня было разрешение от ее величества и от владельца поместья, графа Брюса, на проведение еще нескольких опытов.

– Графа Брюса, говоришь, – я медленно повернулся в сторону Большего дворца и нашел взглядом фигуру в военном мундире, которая стояла возле каскада лестниц спиной к нам. Похоже, что «случайный» визит графа в Академию Наук вовсе и не был таким уж и случайным. Александр Романович, не слишком рвется на Аланские острова под знамена генерала Кейта. Ну, главное, чтобы польза была, тогда эту маленькую хитрость можно будет и простить, правда, небольшой узелок в памяти все равно завяжем, чтобы не удивляться в случае чего всяким неожиданностям. – Ну-ну. Продолжай. – Флемм тут же зачастил.

– В деревне все прошло очень хорошо…

– Как ты объяснил жителям, что хочешь сделать им прививку?

– Прививку? – он наморщил лоб, с удивлением глядя на меня, а затем покачал головой. – А ведь суть правильная. Благодарю вас, ваше высочество, за то, что подсказали, как мне назвать мое открытие, потому что я никак не мог уйти дальше животной вариоляции.

– Флемм! Отвечай на вопрос, – рявкнул я, возвращая его с небес на землю.

– А? – он недоуменно посмотрел на меня, сфокусировался и продолжил. – Никак. Я им не говорил. Просто под предлогом, что ранки обрабатываю помещал оспинку. – Заметив мой прищуренный взгляд, он замахал руками. – Это было безопасно, я же на уголовниках проверил все. И на себе.

– Граф Брюс тоже получил свою оспинку?

– Одним из первых, – кивнул Флемм. – Он настоящий исследователь. К тому же недавно овдовел и ему жизненно важно заняться чем-то важным, нужным и грандиозным.

– Понятно, – я кивнул. Ну, теперь хотя бы мотивы графа становятся ясны.

– Так я могу написать статью?

– Конечно, я никогда не запрещал вам, господин медикус, совершенствоваться в своих званиях перед научным сообществом. Вот только, – он замер, ожидая подвоха и я его тут же обеспечил, зачем рушить чьи-то ожидания? – По-моему, будет правильно, если охват подопытных у вас будет гораздо больше, чем тот, что уже есть. И, если среди таких подопытных найдется, ну скажем, один Великий князь, его двор и доверенный ему полк, это укоротит любые злые языки, и никто не сможет сказать вам ни слова против. Как вы думаете?

– Эм, – он растерянно посмотрел почему-то на Федотова, а потом снова на меня. – Ну, если рассматривать с этой точки зрения. Но, ваше высочество…

– Вы только что сами утверждали, что это совершенно безопасно, или мне послышалось? – он замотал головой. – Вот видите. Так что, начинайте готовить статью, да собирайте ваши материалы. На этой неделе начнем прививать оспины мне и моим подданным и подчиненным, к счастью, их пока немного, даже полк неполноценный, так что до бунта вряд ли дойдет, а найдется один-два недовольных, так мы их поймаем и все вместе будем держать, заткнув рот, чтобы вы все смогли сделать в лучшем виде.

– Вы шутите, ваше высочество? – судя по взгляду Федотова, то он вполне разделял точку зрения Флемма.

– А что, разве похоже, что я шучу? – и, развернув коня, я послал его по дороге рысью, полагая, что они меня догонят.

Во дворце я сразу же прошел в спальню, по дороге велев Румбергу приготовить мне таз с теплой водой, чтобы ополоснуться хотя бы пока до пояса.

– Мне нужны тапки, – сказал я вслух, заходя в комнату. – Мягкие пушистые тапки. Меня достало ходить постоянно в сапогах. А в туфлях с этими странными вывернутыми каблуками, я даже стою с трудом, не то что передвигаюсь.

– Впервые слышу, чтобы августейшая особа хотела чего-то подобного, – Турок сидел на низкой лавочке возле моей кровати и гладил ластившуюся к нему Грушу.

– Вот такой я оригинальный, – расстегнув камзол, хоть и немного мною усовершенствованный, но от этого не переставший быть шерстяным и от этого очень жарким, я стянул его и бросил на спинку стула. – Я был почти уверен, что ты сбежишь, – на столе лежало несколько тетрадей в кожаных переплетах открыв одну из них я прочитал на первой странице, что это дневник Миллера. Отлично, мне будет, чем заняться в ближайшие пару дней.

– Куда мне бежать, да и зачем? – Турок пожал плечами. – Это было легко, если вас, ваше высочество интересуют детали.

– Нет, мне важен только результат, во всяком случае, в этом деле, – я потянулся к пуговицам рубашки, чтобы снять уже мокрую тряпку, от прикосновения к коже которой по телу пробегала дрожь отвращения, как в дверь постучали и вошедший гвардеец молча протянул мне запечатанный конверт. По печати было видно, что письмо вскрывали, но это была всего лишь мера безопасности, поэтому я не возражал. Мгновенно забыв про рубашку, я сел за стол и открыл письмо, чтобы как можно скорее прочитать, что же мне пишет Мария Анна София Сабина Ангела Франциска Ксаверия, принцесса Польши и Саксонии.