Текст книги "Узурпатор (СИ)"

Автор книги: Санди ака Владлена

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

“У всех прочих есть свое место в жизни. Они знают ровно столько, сколько им надо и больше ничем не интересуются, а этот не получил смысла или цели жизни, вот и пытается сам его найти… это так… по-человечески!” – князь недовольно поморщился, разглядывая существо, занявшее кресло и даже головы от книги не поднявшее при его появлении в огромном зале с книжными стеллажами от пола до потолка. Книга, кстати, неожиданная – толкователь снов. Или все остальное уже перечитано?

– Разве ты можешь видеть сны?

Шептун поднял зеленые, как болотная вода летом, глаза. Похоже, мыслями он был где-то очень далеко. Фобос никогда не видел у искусственных существ такого взгляда, да и взгляда вообще, обычно у них глаза, как у кукол – не неподвижные, но пустые. Да и вообще во внешности этого с каждым днем становилось все больше каких-то совершенно человеческих черт.

– Я не знаю… какими сны вообще должны быть… – тихо ответил… имя ему что ли придумать?! – не знаю, то, что я вижу, сны или что-то другое. Господин, скажите… зачем я нужен?

– Почему ты меня об этом спрашиваешь?

– Вы меня создали. Должен же быть здесь какой-то смысл. Кто я…или хотя бы что я такое?

Приехали! И что теперь, сказать мальчишке: ты, милок, экспериментальная модель непонятно чего и тебя до сих пор не вернули в исходное состояние только потому, что оказался ты чересчур уж непонятным и, как следствие, занятным?

– А Гаан тебя знает, что ты такое! – неожиданно для самого себя ответил князь. – Еще неделю назад я, может, и сказал бы, но теперь… ты меняешься, причем с непонятным конечным результатом. Иногда мне кажется, ты просто подражаешь людям, о которых читаешь в книгах, иногда… а ведь дети начинают с того же – подражания, прежде чем вырабатывают свой стиль поведения. Что до смысла жизни… его до тебя много кто искал. И не скажу, будто кто-то нашел что-то стоящее. Мне все более кажется, что правы те, кто пришел к выводу, что на самом деле нет ни целей, ни смысла.

– А я живой?

– Разумеется. Ты ведь и был живым до превращения, только тогда тебя никакие вопросы не мучили. Верно?

– Не знаю. Я не помню своей прошлой жизни, – Шептун уставился на мраморный пол под ногами и довольно долго молчал. – Я могу получить имя, господин?

– Разумеется… придумай себе какое захочешь, – рассеянно отозвался Фобос. – Почему тебя вдруг заинтересовали сны?

Шептун неопределенно и, как князю показалось, смущенно пожал плечами. В принципе, ничего удивительного в том, то любое обладающее разумом существо видит сны, нет. Или для этого надо обладать еще и душой? Во всяком случае, сам Фобос перестал видеть сны уже довольно давно, почти с тех же пор, как стал считать свою душу умершей. Интересно, есть ли душа у цветов?

– Говорят, что сны – это неосознанные перепутавшиеся воспоминания. Значит, нельзя увидеть во сне то, чего никогда не видел в жизни? – поколебавшись, Шептун показал князю деревянную статуэтку, изображающую девушку с правильными, даже стандартными чертами кукольного личика и длинными прямыми, как доска, волосами. Кажется, в соседнем мире это сейчас модный типаж, наверняка образ с какой-нибудь обложки среди земных книг последней партии, вот только…

– Зачем ты приделал ей крылья?

– Не знаю. Так должно быть. То есть, такой она должна быть. Вам это кажется смешным… почему?

– Типично для типичного мальчишки. Ты становишься так похож на человека, поверь мне, в этом нет ничего хорошего, – Фобос вернул статуэтку. – впрочем, это твое дело. Как знаешь.

Арочная дверь приоткрылась, и в библиотеку проскользнул Седрик. Он всегда не входил, а именно проскальзывал. Вежливо склонил голову, при этом незаметно изучая Шептуна, словно диковинную зверушку. Шептунов-то он повидать успел немало, но в этом, гораздо лучше князя разбираясь в чужих характерах, ярко видел нетипичность. А еще что-то в существе змеелюда явно настораживало, хотя внятно объяснить, что именно, Седрик так и не сумел, хотя уж язык-то у него подвешен… порой даже излишне хорошо.

– Господин, вы “Франкенштейна” читали?

Фобос бросил на змеелюда недоуменный взгляд, но все же ответил.

– Читал. Давно, в детстве.

– Советую перечитать. Свежим взглядом, – недовольно косясь на Шептуна с книгой в руках, посоветовал Седрик.

Иногда князя бесил его первый помощник. Случалось это редко, но довольно-таки метко!

– Сам перечитывай сказки, если заняться больше нечем! – отрезал Фобос. – Хоть “Рики-тики-тави”!

Змеелюд мастерски изобразил обиженное выражение, вздохнул и, пробормотав разочарованное “Как будет угодно моему господину” еще раз смерил Шептуна крайне подозрительным взглядом. Фобос давно замечал, что Седрик почему-то завидует цветочным големам. То есть, понимал, почему…но приближать змеелюда не торопился, от исполнительных талантов Седрика, бесценных в городе, при дворе никакого проку. В ближайшее, по крайней мере, время. Шептун, уловив, что его присутствию, мягко говоря, не рады, взял книгу и испарился. Он всегда возвращал все на места, поэтому получил разрешение брать из библиотеки что захочет, при условии не создавать беспорядка.

– Седрик, что на тебя нашло?

– Что-то в нем не такое. Не правильное что-то. Не стоит при нем обсуждать важные вещи.

Фобос закатил глаза.

– Это искусственное существо, змееныш. Что в нем может быть неправильным?

– А “Франкенштейна” все-таки перечитайте.

========== ГЛАВА ВТОРАЯ. Снежана. Сейчас ==========

Несмотря на собственные слова о взаимном неприятии с любыми проявлениями спорта, князь отнюдь не растерял навыков, хотя недопустимое невнимание к регулярным тренировкам в течении долгих лет, на которое сразу же указал Магистр, тоже давало о себе знать.

Снежана отвела в сторону свой клинок и отступила назад, заставив Фобоса на несколько мгновений потерять равновесие при очередной атаке, что позволило прорваться сквозь его защиту.

– Еще немного, и я начну верить в судьбу, – уклоняясь, пробормотал князь. – стоит связаться с женщиной… уж лучше сразу застрелиться из кривого арбалета!

– Вы же сам и попросили меня составить Вам компанию на тренировке! – немного оскорбилась валькирия.

– Прошу прошения, кирия Снежана, – Фобос тоже опустил меч. – застарелая навязчивая идея…

Снежана, конечно, понимала, что из воинов Ордена именно она более-менее соответствовала князю по весовой категории. Собственно, для северянки она была высокой и, по меркам своей расы, довольно худенькой, собственно, родители и отдали когда-то восьмилетнюю дочь обучаться воинскому искусству – понимали, что замужество ей не светит: основной меркой красоты северянок было именно дородное сложение. В бою это тоже создавало определенные трудности, но одновременно и некоторые преимущества. Правда, лишь в том случае, когда то же не свойственно противнику – а на этот раз ее противник был не просто худощавым, а хрупким, как подросток.

– Продолжим? – поинтересовалась она, решив не развивать тему. – Защищайтесь!

– Совет хочешь? – князь едва заметно улыбнулся, с изяществом отводя удар. – Лучше сперва атакуй, а потом предупреждай о нападении.

Играть в обороне у него получалось куда лучше, чем атаковать самому, почему-то это казалось немного странным. В целом воины подобрались приблизительно равные.

– Вас, судя по технике, тоже обучал Магистр Нордан, кирия? – блокируя очередной выпад девушки, заметил князь.

– Угу, – говорить на эту тему Снежана не любила. Она была единственной ученицей Магистра – как правило, девушек обучали наставницы-валькирии, все же у женщин была несколько иная манера ведения боя. – Кто вообще такой, этот Советник?

– Долгая история, – Фобос все-таки перешел в наступление, темп боя ускорился, и стало не до разговоров. Валькирия даже не задумывалась о том, сделал ли он это нарочно. Размышлять на отвлеченные темы стало некогда, как только валькирия вынуждена была перейти в оборону – и оборона эта почти сразу начала слабеть. Снежане, напротив, атака всегда удавалась куда лучше, во всех боях девушка первым делом пыталась перехватить инициативу. Зато мелькнула мысль о достаточно разумной тактике: сперва уйти в глухую оборону, экономя собственные силы и дождавшись, пока противник начнет уставать – и только после этого атаковать самому. Разумной, конечно, только в том случае, если уверен в своей способности выдержать эту оборону. Нескольких мгновений, понадобившихся валькирии, чтобы приспособиться к новому ритму боя, вполне хватило, чтобы оттеснить ее к самому барьеру. Поймав конец клинка противницы дружкой, Фобос резко отвел руку, разоружив девушку. Какое-то время оставшаяся без оружия Снежана вполне успешно отражала удары защищенными железной броней руками, но вскоре поняла, что долго так не продержится, и вскинула руку в знак прекращения тренировочного боя (вообще-то таким образом можно было прервать и настоящий бой, но ни один воин не уронил бы свою честь до того, чтобы признать себя проигравшим, пока еще остается выбор).

Князь опустил меч. Какое-то время они стояли лицом к лицу.

– Вам следует экономнее рассчитывать свою выносливость, кирия, – наконец заметил Фобос. – Ваша техника превосходит мою, однако Вы распыляетесь и быстрее теряете силы.

– Вы сам разрабатывали эту манеру боя, князь? – уважительно поинтересовалась девушка. – Я ни разу не сталкивалась с такой тактикой.

– Мастер Нордан вполне заслуженно называет меня лентяем, я постарался сделать так, чтобы из недостатка это превратилось в преимущество. Хотя у всего есть своя вторая сторона, – судя по задумчивому тону, обращалось это уже не столько к валькирии, сколько к наиболее достойному собеседнику в жизни – самому себе. – Ладно, хватит на сегодня. Надеюсь, горячая вода хоть на этот раз найдется…

Снежана тихо хихикнула. Магистр упоминал о крайне странной, с точки зрения северян, привычке принца. Обуславливался скептицизм отчасти тем, что частые водные процедуры в таком климате были прямой дорожкой к воспалению легких (как Фобосу удавалось этого избегать, особенно учитывая, сколько времени его волосам требовалось для того, чтобы высохнуть – даже с помощью магии – неизвестно!), а во-вторых, горячая вода, как и любое тепло, здесь была в вечном дефиците. Да и вообще – девица на выданье, и та не станет по три часа каждый день на возню со своей внешностью тратить, а уж воину это и подавно странно! Нордан говорил, что принц готов был спокойно переносить регулярные травмы, выдерживать сколь угодно изнурительные бои, подолгу обходиться без пищи и много чего еще, однако стоило намекнуть, что после всего этого ему не видать горячей ванны – и легко было нарваться на безобразный скандал.

Впрочем, все южане со странностями. А Фобос к тому же из тех людей, кто может себе странности позволить.

Что-то с этим брошенным вызовом по-прежнему казалось Снежане странным. С одной стороны, мотивы Советника должны были казаться очевидными: и за интересы своей королевы хлопочет, и собственный статус хороший способ повысить. Но кирию не оставляло ощущение – а интуиции воительница привыкла доверять – будто все это совсем даже не причем, а у этого странноватого мальчишки (впрочем, – повторила она про себя – южане ведь все со странностями) какие-то личные счеты именно к князю. Причем весьма туманно обусловленные. То есть, конечно, Фобос на юге личность известная и не все его там любят… можно даже сказать – все не любят. Но тут что-то не то. Снежана расспросила бы этого Калеба, но парень сам, судя по всему, уверен, что блюдет исключительно государственные интересы. А князь, судя по отказу, выставить замену – хотя многие воины, в числе которых была и сама Снежана, сочли бы за честь послужить ему, похоже, что-то знал, но из него же клещами слова не вытянуть!

Из-за продолжительного снегопада, по-весеннему мокрого и густого, тренировки приходилось проводить в одном из внутренних залов. Вполне возможно, Фобос каким-то образом применял свое колдовство и для воздействия на погоду: в день, на который был назначен поединок, небо очистилось и вернулся легкий мороз, не позволивший выпавшему снегу расползтись в непроходимую кашу. Расположившись среди зрителей, валькирия наблюдала, как Калеб с явным недоверием рассматривает и едва ли не обнюхивает стальные браслеты, которые должны были замкнуть магические способности обоих – в качестве гарантии того, что бой будет честным. Мальчишка, по словам князя, был волшебником, а не колдуном, как сам Фобос и его царствующая на южных землях сестрица – особой разницы между волшебством и колдовством Снежана так и не поняла, да и не особенно старалась, однако это значило еще и то, что в магических предметах Калеб разбирается куда хуже. А ни князю, ни шаманам Ордена, столь явно выражающего свою симпатию именно Фобосу – юный Советник не доверял. Это было, пожалуй, оскорблением, допускать, что в Ордене возможно жульничество во время поединка – и это заставляло относиться к королевскому представителю с еще меньшим расположением. Ну, в том случае, если кто-то из рыцарей теоретически мог и бы без учета того всерьез воспринимать, с позволения сказать, воина, на побегушках у какой-то девицы!

То есть, конечно, у валькирий бывали вассалы, да и в службе оруженосцем для еще не посвященного в рыцари молодого воина не было ничего оскорбительного, но валькирии мало чем отличались от рыцарей-мужчин, «девчонками» их было не назвать.

Поединок, пожалуй, стоил того, чтобы им полюбоваться. Большинство рыцарей предпочитали делать ставку на силу. Разумеется, воины Ордена вовсе не были неуклюжими громилами, однако такой грации и ритма Снежане не приходилось видеть ни в одном поединке. Бойцы с легкостью двигались по расчищенной от сугробов, но не слишком-то ровной арене, словно танцоры или акробаты. Узкие мечи то и дело серебристо вспыхивали, отражая гранью негреющие лучи утреннего солнца. Как и ожидала валькирия, Фобос по большей части защищался – либо отражая удары, либо уклоняясь от них. Не без удивления Снежана отметила, что фехтованию Калеб учился ни у кого иного, как у самого князя – это было достаточно легко распознать.

«Чем дальше, тем страньше…» – всплыла неизвестно откуда мысль.

– Взрослеешь на глазах, мон ами, – негромко заметил князь, блокируя очередной удар. В мелодичном лязге мечей расположившаяся в первом ряду валькирия едва его расслышала. – Уже научился нападать, не тратя дыхание на патетичные монологи.

Кажется, это была провокация как раз на бессмысленно-высокопарное высказывание, но Советник, не будь дурак, тоже это понял и промолчал, заметно стиснув зубы и с удвоенной яростью атаковал, заставив Фобоса отступить на несколько шагов назад.

Снежану кольнуло легкое беспокойство. Как и любая другая, тактика князя имела как свои преимущества, так и недостатки – зачастую это выражалось в одних и тех же свойствах и особенностях. Калеб почти не уступал ему в технике, при этом его пылающая ненависть, наверное, заставляла бы светиться в темноте – ярость и азарт, с одной стороны, заставляли делать ошибки: в поединке следовало сохранять холодный разум, с другой – придавали, казалось, совершенно неистощимые силы для атаки. По всему выходило, что заставить ЭТОГО противника измотать самого себя, как это выходило на тренировках с валькирией.

Кажется, понял это и сам Фобос. Скоро зрителям уже было трудновато разобрать, кто атакует, а кто защищается, кто преследует, а кто отступает. Калеб все увеличивал темп, таким образом перехватив инициативу боя: бить не думая на такой скорости оказалось эффективнее – и князь, уже вынужденно, снова сосредоточился на обороне. Все определенно складывалось не в его пользу: в какой-то момент Фобос даже позволил выбить меч у себя из рук – тем же приемом, что сам на тренировке разоружил валькирию, однако, виртуозно рассчитав единственное мгновение, едва лишившись оружия, свободной рукой перехватил и вырвал из рук меч самого Калеба.

Клинок, сверкнув серебристой рыбкой, отлетел в сторону и нырнул в ближайший сугроб. Темноволосый парень замер, словно окаменев – острие второго меча в руке князя замерло у его горла прямо под подбородком. Фобос улыбнулся, открыто, почти доброжелательно и, глядя в глаза проигравшему, негромко потребовал:

– На колени!

Калеб не пошевелился. Зеленоватые глаза смотрели словно бы сквозь князя.

– Уговор есть уговор, мальчик, – мягко напомнил Фобос. Что-то в нем было от кота, лениво пихающего лапой дохлую мышь, которая, как еда – не интересует, а как игрушка уже не годится. Резкого движения Калеба вперед не уловил вовремя никто, Снежана еще опешила, недоумевая, что паренек намеревается сделать – лишившись оружия! А он и не думал нападать. Князь то ли не успел отвести клинок в сторону, то ли не сделал этого, сочтя движение провокацией, но в следующее мгновение острие глубоко погрузилось в горло, почти отделив голову от тела. Только не последовало почему-то обычного в таких случаях фонтана крови – из раны довольно вяло засочилась мутная зеленоватая жидкость.

Фобос рефлекторно отшатнулся, выпустив рукоять меча, но тут же, вернув лицу спокойное выражение, с сожалением покачал головой.

– Ну и дурак же ты!

========== ГЛАВА ВТОРАЯ. Не слишком много лет назад ==========

Хантер Фрост ввалился в тронный зал, словно в конюшню, оставляя на жемчужно-сером ковре следы грязных сапог. Князь скрипнул зубами, но промолчал, давно смирившись с мыслью, что заставить Фроста не свинячить примерно то же, что заставить его шерстистого полярного носорога танцевать на задних лапках. Седрик бросил брезгливый взгляд назад и состроил гримаску: помощники Фобоса относились друг к другу без особой теплоты. Фрост хороший сильный воин, серьезно проигрывал змеелюду в уме и изворотливости, и, разумеется, считал таких скользких типов не заслуживающими доверия. А Седрик, в свою очередь, уверен, что таким дуболомам место в зоопарке. Фобос их грызню не поощрял, но и не пытался пресечь. Их дело.

Отвесив не особенно изящный поклон, Хантер остановился в нескольких шагах от трона.

– Подозрения подтвердились, господин.

Раньше подпольные народовольцы не доставляли особых проблем. Вроде комаров или тараканов – неприятные создания, но терпеть их можно, если не особо распоясываются, по отдельности раздавить, казалось бы, легко, но все равно из щелей повыползают новые. Теперь же…

Лидер. Раньше мятежники были разобщены. Обыкновенные анархисты, большей частью из молодежи… или из тех, кому нечего терять. Организовать такую компанию во что-то стоящее мало кому под силу. Этого не должно было случиться.

Никого нельзя лишать цели и смысла. Их начинают искать. И, что самое паршивое, находят. А ведь с принцем в детстве было то же самое… смешно! Когда жизнь не предоставляет человеку роли, которая нравится, он будет стремиться в режиссеры, стремиться сам переписать сценарий плохо поставленной пьесы. Так, чтобы найти или создать там место для себя.

Человеку! Но ведь Шептуны… вещи. Неодушевленные существа с псевдоличностью – программой.

– Надеюсь, проблемой уже занимаются. Ты можешь идти, Хант. Кстати, ты опять натоптал на ковер.

– Простите, господин.

Седрик весьма скептическим взглядом проводил коллегу и вопросительно посмотрел на князя. Если бы он брякнул что-то в духе “я ведь предупреждал вашу светлость”, Фобос бы его просто придушил, поэтому змеелюд предусмотрительно помалкивал.

– Седрик, я понять не могу, как ты смеешь со мной спорить?

– В очень крайних случаях, господин. Разве я хоть раз оказался не прав?

– Я о том же! Как ты смеешь оказываться прав, если я с тобой не согласен?!

========== ГЛАВА ВТОРАЯ. Калеб. Сейчас ==========

Какой смысл убивать противника? Ведь тогда он никогда не узнает, что проиграл, а стать настоящим победителем можно только при наличие противника, который побит тобой и осознает это. Нельзя торжествовать над трупом, зато побежденный противник, который останется побежденным до конца своих горестных и жалких дней, – вот оно, настоящее сокровище.

Терри Пратчетт

За узким оконцем падал снег. Разумеется, в окне не было стекла, поэтому на каменном полу намело полоску снега. Собственно, Калеб очнулся от холода и какое-то время тупо смотрел на бесконечно падающие и словно бы растворяющиеся в густой вечерней мгле снежинки.

Собственно говоря, князь, стоящий у другого окна, занимался, похоже, тем же самым. Он даже не обернулся, однако почувствовал взгляд и насмешливо бросил.

– Дешево ты отделаться хотел! Пора бы и знать, что с колдунами такие номера не проходят.

– Вы же не умеете исцелять, – голос прозвучал так тихо, что Калеб едва услышал сам себя.

– Но умею чинить сломавшихся гомункулов. Даже тех из них, кто отчего-то считает себя человеком. Прости, что лишил тебя столь любимой положительными персонажами возможности откинуться, теша себя мыслями о великом значении самопожертвования, но мне не хотелось бы объяснять сестричке, что все было именно так, а не иначе: она вполне может и не поверить, что ты сам дурак. Мне ты, собственно говоря, совершенно не нужен.

– Я могу позволить себе в это не верить, – уставившись на свои сцепленные в «замок» поверх одеяла руки, сквозь зубы процедил Калеб.

– Вполне. Но сути это не меняет. Я тебя освобождаю от данного обещания, – безразлично бросил Фобос. – я поставил это условие только потому, что знал о сильнейшем твоем страхе. Даже без магии я как-то увереннее чувствую себя, когда меня боятся, а тебя этот страх ослабил, измотав психологически. Конечно, это же гарантировало, что ты пойдешь до конца, но ведь ты приложил бы все усилия к победе в любом случае. Я подозревал, что именно так ты и попытаешься поступить.

– Потому что поступили бы так же, – это даже не было вопросом. – по своему образу и подобию…

– По своему образу и подобию, – уголок губ князя дрогнул в усмешке. – Твое чувство чести – та же гордыня, только нашедшая иную форму выражения. Понимаешь, Калеб, меня восхищала бы твоя целеустремленность и эти пробивные способности, если бы ты при этом не стоял у меня на пути. Седрик замечал, что у тебя определенные планы относительно моей маленькой сестрички, не мне, конечно, судить об этом, но это именно «планы», а не «чувства».

– Конкурента почуял? – хмуро уточнил Калеб. Фобос усмехнулся.

– Ты себе льстишь, милейший. Нет, конечно! Лорд вне конкуренции, по крайней мере, по части умения морочить девушкам голову! Как я говорил уже, ты встаешь на моем пути, но ты – досадная помеха, а никак не серьезная преграда. Я, конечно, неизменно расшибаю лоб, если приходиться воевать с женщинами, но уж с тобой справиться довольно легко. По-моему, я тебе это уже не раз продемонстрировал.

Калеб молчал. В то, что князя какая-то муха гуманизма укусила, да до такой степени, что он стал исцелять… чинить… проигравшего противника – не верилось ни на мгновение. Это могло означать лишь одно, Калебу досталась роль непонятной фигуры в какой-то очередной игре. К тому же Фобос, похоже, способен был заранее рассчитать каждый его шаг. Конечно, князь оценивал все сквозь призму своего цинизма, но не объяснять же ему сейчас, что не все в каждом своем действии шифруют расчет на продвижение в сторону кресла с удобной спинкой! Это правда, Калеб рассчитывал на статус принца-консорта, но ведь совсем не поэтому. Трудно было поверить, что могущественная колдунья и правительница целого мира могла казаться такой, как Элион: девушкой-ребенком, трогательно-хрупкой и так нуждающейся в поддержке и защите. Такой, какой никогда не была и не желала быть Корнелия. Корнелия, которую Калеб так и не перестал любить, даже неожиданно ясно и окончательно однажды осознав, что никаких отношений у них не выйдет. Только если один из них сумеет что-то в себе сломать, чего юноша не желал ни себе, ни, тем более, любимой. И сделал выбор, пожертвовав чувством ради долга. Калеб понимал, что он нужен Элион, нужен королевству… Он – нужен. А не наоборот! И не было лицемерия в совершенно искренней привязанности и заботе о молодой правительнице – если бы не память о Корнелии, сам юноша ни на миг бы не усомнился, что эта привязанность и есть любовь. Если бы не…

Теперь, правда, и об этом стоило забыть как можно быстрее. Не только о юной королеве. Скорее всего, с должности Советника придется уйти, как только обнаружиться хоть более-менее достойный преемник. Страшно было перечеркнуть одним махом все, чего достиг и добился, однако гораздо страшнее – позволить князю этим воспользоваться.

– Все ищешь подвох? Однако придется признать перед самим собой: все было честно. Кстати, ты вполне мог и победить меня.

– В смысле? – туповато переспросил Калеб.

– Ты, конечно, плохо помнишь те времена, когда еще только начал осознавать себя как личность. Видишь ли, Калеб, Магистр, конечно, не совсем уж беспочвенно обвинял меня в лени, однако совсем уж запускать воинские навыки я не планировал. Поэтому была создана партия особенных Шептунов, которые отличались от остальных: в них была заложена способность к самообучению, принятию собственных решений, и снята установка на неприкосновенность моей персоны: чтобы тренировочные бои с ними не отличались от боя с реальными противниками. Разумеется, у этих Шептунов не было со мной ментальной связи.

– Значит, были и другие?

– Я избавился от этой партии, когда ты сбежал и возглавил подполье. На всякий случай. Хотя ни у кого больше не возникало индивидуальных черт, должно быть, дело тут не только в заложенных способностях. Собственно, я не особенно размышлял над этим вопросом, собственно, ты приложил все усилия к тому, чтобы голова у меня была занята другими вещами.

– Князь, я Вас ненавижу. – фраза прозвучала как из дешевой театральной постановки, заставив Калеба выругаться про себя.

– Вот и великолепно! – улыбнулся Фобос. На редкость для своего характера искренне улыбнулся.

========== ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Элион. Некоторое время спустя ==========

– Госпожа хочет узнать свою Судьбу? – узловатые бурые пальцы с обломанными когтями цепко схватили Элион за рукав плаща, едва не заставив вскрикнуть от неожиданности.

Почти неразличимая в бесформенном тряпье древняя старуха умоляюще таращила выцветшие глаза. Передернув плечами, Элион достала из-за пояса кошель и протянула старухе золотую монету.

– Не стоит, – по возможности мягко отказалась она. – не люблю заглядывать далеко в будущее, с сегодняшним бы днем разобраться.

– Благодарю, госпожа, – гадалка приняла монету, едва коснувшись руки девочки и неожиданно резко подняла бесцветные, как чистая вода, глаза. От ее взгляда моментально стало не по себе. – Если хочешь, чтобы свет сиял ярче – помести его источник во тьму!

Отреагировала юная королева своим любимым образом – впала в ступор с непередаваемым выражением «а что я вообще тут делаю?» на лице. Она не поняла, куда подевалась старуха, и очнулась только, пискнув от боли, когда пальцы брата сжали плечо.

– Ты совсем рехнулась?! – прошипел Фобос, склонившись к самому ее уху. – Нашла, где золото демонстрировать – сюда же со всех трущоб сбегутся «романтики большой дороги»! Если пальнут из-за угла в спину из арбалета, то малосущественно окажется, насколько хорошо мы владеем магией!

Элион едва успевала за решительным шагом брата, поэтому ей было не до того, чтобы задавать какие-то вопросы. К тому же идти по прогнившим деревянным настилам, то и дело едва ли не по колено проваливаясь в грязь, приходилось очень осторожно. Девочка смотрела, по большей части, под ноги, опасаясь споткнуться и шлепнуться в эту грязь, поэтому слегка подскочила от неожиданности, когда из густой тени подворотни вынырнуло что-то неопределенного описания, одетое в лохмотья, и ткнуло перед собой весьма потертого вида арбалетом. Фобос остановился от неожиданности – так, что сестра едва не врезалась ему в спину.

Стрела в арбалете изогнулась змейкой и предприняла попытку цапнуть державшего арбалет типа за нос – тот с воплем выронил оружие.

– Ну-ка, мон ами! – брезгливо поморщившись, Фобос поймал собиравшегося было дать деру типа за воротник. – Проводи нас, будь так любезен, к госпоже Веронике.

– Но… – видимо, неудачливый грабитель оказался не самым трусливым существом в Меридиане – прошло не меньше минуты, прежде чем он отрывисто кивнул. Элион, на себе знающая, каково выдерживать взгляд Фобоса, это сразу оценила, правда, почти сразу предположив, что таинственная госпожа Вероника – это имя юной королеве абсолютно ничего не говорило, но здесь, похоже, ее хорошо знали – сумела запугать «подведомственных» жуликов почти не хуже принца. Но спрашивать чего-то сейчас явно было не подходящее время, тем более, сама Элион, кажется, осталась неузнанной.

Снаружи таверна с нечитаемым названием на потемневшей перекосившийся вывеске, казалось, готова была вот-вот рухнуть от старости, но, после некоторых колебаний шагнув вслед за Фобосом и их невольным проводником в полумрак за проемом, вместо двери завешенным какой-то шкурой, обнаружила вполне сносное и даже, как ни странно, чистое помещение. Достаточно многочисленные посетители – хмурые мужчины, в одеянии многих из которых легко было распознать слегка обветшавший солдатский доспех – в немного напряженной тишине обернулись в сторону вошедших. Поежившись под пристальными взглядами, девочка невольно ускорила шаг.

Вторая занавесь – на проходе недалеко от стойки – разительно отличалась от «входной» в лучшую сторону: шелковая, в узоре причудливой вышивки. Провожатый остановился за пару шагов до нее, но Фобос, обогнав его, отбросил расшитую гардину в сторону.

Сидящая на горе подушек женщина в многочисленных юбках и шалях цыганистого стиля живо напомнила Элион птеродактиля из книжек про динозавров. Учитывая, что подавляющее большинство меридианцев были рептилиями, именно с динозаврами они для стороннего обитателя и ассоциировались, даже у успевшей привыкнуть к необычному обличью подданных юной королевы. В уголке костяного клюва, наполненного мелкими остренькими зубами, кажется, в несколько рядов, женщина держала курительную трубку, источающую причудливые синеватые облака с пряным ароматом, совершенно не напоминающим привычный табачный дым.

– Добрый вечер, Вероника, – вежливо поприветствовал ее Фобос.

– И чем же мое скромное обиталище обязано визиту столь… хм, известных особ?! – насмешливо спросила женщина. В ее маленьких темных глазах, скорее птичьих, нежели рептилии, широко расставленных на морде-клюве. Возможно, Элион это почудилось, но и голос незнакомки живо напоминал воронье карканье. – Впрочем, я ждала вас.

– Нас обоих? – князь чуть недоверчиво прищурился.

– Рано или поздно даже в голову маленькой королевы должна была забрести хоть одна здравая мысль. Хотя, конечно, не скажу, что безумно была рада Вашему возвращению в Меридиан, князь.