Текст книги "Узурпатор (СИ)"

Автор книги: Санди ака Владлена

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

Фобосу не просто нравилось на северных землях, он был поражен красотой заснеженных равнин и острых, похожих на огромные бриллианты ледяных скал, пронзающих невероятно ясное фиолетово-черное небо с узором из звездной россыпи, иногда озаряемое холодными переливами Северного сияния. Хоть принц и был еще ребенком, его редко можно было потрясти чем-то до глубины души, тем более, потрясти красотой. Принятые в Ордене порядки: жесткие и суровые, как сам север, тоже понравились ему куда больше, чем принятый в родном городе бардак.

– Сколько можно стоять у окна? Ты простудишься.

На плечи легли мягкие чересчур сладко пахнущие цветами сирени руки. Фобос досадливо поморщился. Чем старше он становился, тем сильнее допекало матушкино непрошеное доброжелательство, словно она нарочно над ним издевалась! «Что же, по крайней мере, от этой заразы – нянюшки Галгейты мне предоставлена передышка». Снегопад действовал умиротворяюще, поэтому принц не стал брезгливо передергивать плечами с требованием оставить его в покое.

– Красиво, – неохотно отворачиваясь от окна, тихо сказал он. – почему ты мне не говорила, что Северные земли так прекрасны? Почему вы не брали меня с собой раньше?

И, вглядевшись в изумленное лицо королевы, сам внезапно понял – почему. Матушка не видела того, что видел он. Она и не думала скрывать этот похожий на сказку мир, просто совершенно иначе его воспринимала. Королеве здесь было темно, холодно, неуютно и тоскливо, она со своими яркими нарядами, солнечными глазами, волосами цвета шоколада и совершенно неуместными слащавыми цветочными духами – казалась оторванным, заблудившимся кусочком теплых краев в этом сердце снегопада. Фобос внезапно подумал, что сам он превосходно вписывается в картину здешнего холодного спокойствия – с его-то слегка серебристыми пепельными волосами и холодными светло-серыми глазами. Говорят, во внешности людей зашифрована их суть…Принц понятия не имел, так ли это, но, пожалуй, впервые в жизни он чувствовал гармонию между внутренним своим миром и окружающим. Исчезла его обычная раздражительность, успевшая стать почти неотъемлемой чертой характера. И воздух с ледника, не отравленный привычной вонью с болот, казался потрясающе чистым и свежим…

– Пожалуйста, закрой окно, – плотнее закутываясь в накидку, попросила королева. Ну конечно, она ведь даже в сезон зимних дождей – снега в королевстве и не бывало – как-то умудрялась мерзнуть! А Северные рыцари придерживались правила, что топить следует только на кухне и в кузницах, а обитатели жилых помещений, будь они хоть трижды почетные гости из правящей этим миром династии – перебьются. Северян можно было понять – дрова в этих землях не произрастали ни под каким видом, даже на столь экономное потребление их приходилось доставлять из-за Южных гор (которые обитающие по другую сторону меридианцы логично называли Северными).

Принц почему-то чувствовал холод, только если дул ветер, а в безветренную погоду прекрасно себя чувствовал даже при любой степени отрицательности температуры, куда хуже перенося жару.

Еще раз разочарованно вздохнув, Фобос захлопнул ставни. Удивление королевы переросло в недоумение – обычно вбить в голову ее сыну, что на свете живет кто-то, кроме себя любимого, можно было разве что тараном, а проявлять строгость она так и не научилась, предоставив эту честь Галгейте. Да принц и гувернантку слушался, в лучшем случае, через два раза на третий, не говоря уж о спускающей что угодно матушке – он всегда был уверен, что человек, позволяющий в грош себя не ставить, никакого другого отношения и не заслуживает.

Вскоре снегопад закончился, бархатное сине-фиолетовое небо очистилось. Снежная пустыня в свете мелких и острых звездочек отсвечивала синью, темные громады далеких гор, похожих на неровный оскал выбитого стекла, слегка серебрились на границе, где иссиня-черное небо соприкасалось с иссиня-белой землей.

Наверное, Фобос слегка отключился от реальности, поэтому едва успел отскочить в сторону, когда в неприятной близости промчался шерстистый полярный носорог, окативший принца волной снега, глубокого и легкого после недавнего снегопада.

– А ты чего, заснул?! – рявкнул кто-то прямо над ухом его крайне возмущенного высочества.

Зашипев от ярости, принц резко развернулся и увидел паренька из Северных рыцарей всего года на три-четыре старше себя. Как и у всех северян, у подростка было грубо вылепленное лицо с крупными чертами, голубоватая жесткая кожа и светлые прямые волосы.

– Еще раз так подкрадешься, болван, самого превращу в носорога и обоих на живодерню отправлю!

Парень хмыкнул.

– Ваша хваленая магия – оружие трусов, действующее на расстоянии и не подвергающее никакому риску атакующего! Неудивительно, что в вашем королевстве всем бабы заправляют!

Фобос едва не задохнулся от гнева, юный рыцарь (хотя, наверное, еще и в рыцари-то не посвященный!) затронул тему, всегда будящую в принце желание кого-нибудь прикончить. Однако после случая с погибшим Гектором, принц научился держать свою ярость под достаточным контролем, чтобы окружающие хотя бы не умирали в буквальном смысле от ужаса.

– Я и без магии могу преподать тебе урок хороших манер!

Подросток смерил скептическим взглядом невысокого хрупкого мальчика с тонкими чертами лица и мягкими волосами, уложенными в скорее женскую, нежели мужскую прическу. Конечно, Фобос мог заставить его ощутить тревогу или даже непонятно чем вызванный ужас, но раз уж сам сказал «без магии»…

– Да ты тренировочный меч даже не поднимешь! – косясь на словно из фарфора изваянные кисти рук принца с узкими запястьями и длинными тонкими пальцами, сообщил парень. Фобос улыбнулся.

– Тренировочный? – насмешливо переспросил он. – Ты так серьезно настроен, рыцарь?

– Не уверен, что Магистру по душе придется, если я испорчу дипломатические отношения Ордена с королевой, покалечив ее сыночка.

Фобос представил, какую искреннюю благодарность испытали бы матушкины верноподданные, а особенно придворная челядь, и рассмеялся.

– Боишься трепки, вояка?

Наглец скрипнул зубами и помотал головой.

– Тогда бой будет настоящим. По вашим обычаям, я о них читал. Я, конечно, не имею здесь статуса, но ведь и ты не посвящен еще в рыцари, я прав?

Парень недовольно поморщился и кивнул.

Правила поединков была довольно простыми, до такой степени, что их, считай, вообще не было. Фобос читал о быте северян и недавно наблюдал за несколькими поединками – увлекательным и по-своему очень красивым действом, так что мог трезво оценивать свои шансы. Северяне ставили целиком на физическую силу, однако в правилах не было этого условия.

– Ты всерьез намерен…– меч, выбранный принцем, вызвал очередную скептическую ухмылку. Но большинство модных здесь двурушников Фобос действительно даже в руке бы не удержал. – Да он же сломается от первого же удара!

– Ты сперва нанеси этот удар, тогда и поговорим! – презрительно скривился мальчик, взвешивая больше похожее на изящную рапиру оружие в ладони и привыкая к рукояти. Несмотря на свою непозволительную дерзость, этот наглец вызывал неожиданную симпатию. Очень многие на его месте в бою сосредоточились бы на том, чтобы не слишком изувечить отпрыска королевской фамилии, но решительный вид этого не вызывал сомнений в том, что он вознамерился безжалостно разделаться с противником, наплевав и на дипломатические отношения и возможные неприятности.

Наглец яростно атаковал, первое время Фобосу приходилось отступать шаг за шагом, почти позволив прижать себя к краю арены; принцу потребовалось какое-то время, чтобы приспособиться к мешающему зрению легкому пару, в который превращалось собственное дыхание, однако один из увесистых ударов он принял на рукоять своего меча и, используя инерцию тела противника, развернул его в сторону. Будь у принца сейчас кинжал – проще простого сейчас было бы вогнать его противнику под ребра, но пришлось ограничиться ударом кулаком. Рука заболела – под жесткой шкурой северян словно был слой литой резины, так что даже без доспехов они отличались заметно большей ударостойкостью, проигрывая лишь естественным костяным панцирям глакхортов! Фобос скрипнул зубами, но не остановился на достигнутом и не слишком сильным по здешним меркам ударом предплечья по бычьей шее помог пошатнувшемуся противнику окончательно потерять равновесие, вынудив его согнуться и опереться руками на промерзшую землю, открыв спину.

– Ты был прав, мой меч сломался, – признал принц, прижимая к шее наглеца обломок где-то с кинжал длинной. – но, чтобы сейчас тебя прикончить, мне и портняжной иголки хватит! Ты станешь неплохим воином, парень, но строить технику лишь на физической силе неосмотрительно – обязательно нарвешься на противника, восполняющего недостаток силы хитростью и даже коварством.

На этом пришлось сворачиваться, поскольку на арене появилось новое действующее лицо. Королева решительным шагом пресекла двор и неожиданно влепила сыну пощечину.

– Что же ты вытворяешь?! – плачущим голосом воскликнула она. – Да что же это такое? Ну за что мне такое наказание?

– А в чем дело? – удивленно спросил, поднимаясь на ноги, наглец.

– У нас не приняты поединки, – со вздохом объяснил Фобос. – в них недостаточно эстетики. Издержки матриархата, знаешь ли.

– Чего-чего?

– Это, как ты изящно выразился, когда бабы всем заправляют. Кровь проливать не принято, зато вместо этого льются сопли!

Королева полу прикрыла рукой лицо и тихо всхлипнула.

– Матушка, ну простите! По здешним меркам не произошло буквально ничего особенного! Ты же сама мне говорила, в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

– Это была битва на настоящем, а не тренировочном оружии, – снова всхлипнула в ладонь королева. – По здешним так пришедшимся тебе по душе обычаям он ведется до смерти одного из противников!

– Это правда? – принц бросил на наглеца удивленный взгляд. – ты не сказал мне.

– Я думал, вы знаете, – почему-то переходя на «Вы» признался тот. – моя жизнь теперь принадлежит вам, господин, если вы меня не убьете, я обязан посвятить ее теперь служению вам.

Он опустился на одно колено и положил на землю перед собой свой меч. Фобос удивленно моргнул и улыбнулся, сперва недоверчиво, потом уже в полную силу. Королева с ошеломленным, почти испуганным выражением смотрела на сына, к лицу которого еще в самом нежном детстве словно приклеилось брезгливо-надменное выражение, сквозь которое обычно скупо проступали все остальные эмоции. Сейчас же глаза принца сияли, хотя их бледно-серому цвету сияние и давалось с трудом, фарфоровая кожа слегка разрумянилась и… оказывается, она никогда не видела, чтобы он улыбался, а не просто ехидно кривил губы.

А еще она поняла, что, если не заберет его отсюда сейчас, то уже никогда этого не сделает, стоило в сознании Фобоса сформироваться какому-нибудь «хочу» – все! Хоть трава не расти, а мир изволь крутиться, подчиняясь исключительно центробежной силе его эгоизма!

– Пойдем. Нам пора домой.

– Домой?

Обратно к грязи, жаре и вони с болот? К жизни среди тупых ящериц? К слюнявому наигранному миролюбию нравов? Фобос едва не застонал от разочарования, но, если сейчас упереться, королева опять начнет плакать, а ему было неприятно и слегка противно, корда она прибегала к этому «последнему аргументу». Правда, когда матушка положила руки ему на плечи, мальчик дернулся и рыкнул сквозь зубы, заставив ее с испугом отпрянуть.

– Ничего. Я, кажется, плечо вывихнул… больно…Ну и шкура у этих рыцарей! Ладно, матушка, как скажете…Только я заберу свой рисунок, я оставил его на смотровой башне.

– Я принесу, – поднимаясь с колен, предложил юный Северный рыцарь. Принц с благодарной улыбкой кивнул.

– Кстати, вояка, зовут-то тебя как?

– Хант, мой господин. Хантер Фрост.

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. Седрик. Сейчас ==========

А если вас с утра пораньше вызывает в свой кабинет ваш начальник, то вы получите головомойку. По полной программе.

Конечно, начальство может вызвать и для того, чтобы поощрить за хорошо проделанную работу, но я хорошо проделанной работы за собой не помнил.

Сергей Мусаниф

Седрик давно привык считать конец весны чем-то вроде отпуска, потому как князь отчего-то взял в привычку именно в это время года впадать в хандру и отказываться от любого взаимодействия с окружающим миром – это при том, что Фобос и в обычном своем нормальном душевном расположении общительностью, мягко говоря, не отличался. Просто весной прекращались даже – как охарактеризовала как-то Элион – «наполеоновские планы и гитлеровские замашки», чему никто, в общем-то, особо не расстраивался. Все, что князю в такие моменты требовалось от жизни – это чтобы его не трогали.

Любопытно, что, например, Элион, впадая в хандру (с ней это случалось и чаще и, в отличие от брата, не по расписанию) – напротив, остро нуждалась в том, чтобы свои переживания кому-нибудь излить. Причем обычно эта честь предоставлялась именно Седрику, потому как имиджу юной королевы – предполагающему царственное величие, проницательное сочувствие и безграничную любовь к подданным (даже когда дворец осаждают толпы купцов, каждый из которых считает налог со своего бизнеса по определению чересчур высоким, и разнообразных граждан, требующих от правительницы справедливости и судьбоносных решений по делам о незаконном укопе репы с соседского огорода или избиении неверного мужа скалкой) – никак не импонировали подростковые истерики и острое желание кого-нибудь покусать, от которых, увы, в семнадцать лет еще никуда не денешься. Люди, как замечал Седрик, почти всегда становятся рабами своего имиджа, а тех, кто не работает на свою репутацию, а заставляет репутацию работать на себя – считают лицемерами.

Если быть предельно честным – а с самим собой Седрик всегда был честным, ибо те, кто виртуозно обманывает других, отчего-то совершенно не способны к самообману – то конец весны был, пожалуй, лучшим временем, чтобы немного отдохнуть. Во-первых, яблони – как ни крути, а это красиво. Так красиво, что привычные мысли о предательстве и подлостях не доставляют обычного удовольствия, а наоборот, слегка угнетают…

Все это к тому, что начальственное требование в духе «Седричка, а ну, ползи сюда, зараза чешуйчатая!» – заставило змеелюда досадливо поморщиться – а даже такая демонстрация неудовольствия и даже на безопасном расстоянии была для Седрика редкостью.

– Это сумасшедший дом! – вместо приветствия сообщил князь. – В Меридиане все давно с ума посходили, а особенно – я сам!

От комментариев змеелюд благоразумно воздержался, терпеливо ожидая, когда чем-то (вернее, «кем-то» и он догадывался – кем) раздраженное начальство перейдет к непосредственной сути дела. А что вообще можно ответить, когда господин сам себя изволит называть сумасшедшим? В том смысле – что ответить, чтобы еще и с работы после этого ласточкой не вылететь?.. Буквально лететь-то – с самой высокой башни замка…

– Ты меня слушаешь?!

– Да, господин.

– Значит, не слушал, – Фобос устало вздохнул. – ладно. Элион-то по жизни всегда отличалась полной независимостью от элементарного здравого смысла, но почему Я ее сразу к Гаану не послал? Ощущение такое, как будто спятили разом несколько законов мироздания, честное слово!

Вообще-то Седрик всегда слушал и запоминал, что ему говорят, даже думая при этом о чем-то своем, только, что называется, «доходило» в таких случаях до него помедленнее. Но на последнее заявление змеелюд отреагировал моментально:

– Пожалуйста, повысьте мне зарплату! – молитвенно сложив ладони, с надрывом воскликнул он. Князь с усилием сдержал смешок:

– Да, хорошо, когда хоть что-то в мире неизменно.

К тому же, в чем, собственно, дело, следовало бы понять с самого начала.

«Хороший человек» и «хороший политик» – понятия очень разные, а зачастую – так и вовсе диаметрально противоположные. Стоит ли удивляться, что Элечка, выброшенная волнами Судьбы в большую политику, наступила первым делом на все грабли, на какие только было можно? Последнее время, правда, когда ее Советниками стали Галгейта и Калеб, все более-менее стабилизировалось: бывшая гувернантка оказалась достаточно мудрой женщиной, хоть и смотрела на мир чересчур осторожно – этот ее недостаток великолепно уравновешивал Калеб, не жалующийся на недостаток решительности, но, в свою очередь, лишенный осмотрительности и уравновешенности Галгейты. Хотя между собой эти двое, судя по данным внутренней разведки, постоянно спорили, в этих спорах рождалась истина. Но плоды «первых шагов» Элион все пожинали и три года спустя!

Резкое смягчение законов привело к закономерному результату: воровать стали даже не все, что плохо лежит – а все, что вообще лежит, и хозяин отвернулся! И что было с этим делать, если юная королева имела неосторожность заявить при свидетелях «тюрем в Меридиане больше не будет!»? Но, в свете прочих проблем, воровство оказалось сущей мелочью! Отмена королевской монополии на магию стала причиной регулярных несчастных случаев – ведь маломальскими навыками в колдовстве владели все меридианцы, включая маленьких детей, и некоторые стали натуральными «мартышками с гранатой», когда получили возможность использовать эти навыки на практике! Долгое время иссушенный мир теперь затопило волной Силы, заклинания срабатывали с непривычной мощностью, магия периодически выходила из-под контроля… Но бенефисом Элечкиных славных деяний стало резкое и почти полное сокращение королевской армии, в результате которого, выбросив всех бывших солдат на рынок труда и одновременно с этим сократив расходы на армию, получилась в результате массовая безработица! Что и требовалось доказать – теперь окрестности оккупированы разбойничьими шайками, поскольку люди, прошедшие жесткую армейскую школу, а после выброшенные, как ненужный хлам, другого занятия себе придумать просто не могли!

– Почему она решила обратиться к вам?

– Видимо, все прочее уже оказалось неэффективно, – князь пожал плечами. – на самом деле, Элион, со своей обычной наивностью, в очередной раз сделала неверные выводы. То, что бывшие солдаты подчинялись мне раньше… тут закон волчьей стаи – вожак не имеет права на малейший промах, никто не пойдет второй раз за тем, кто однажды завел в пропасть.

– А как же северяне? – невинно уточнил Седрик. Воины Северного Ордена, из которого происходил и Хантер Фрост, объявили, что победа Элион была нечестной, потому как победила вообще не она, а какие-то Стражницы, которые ей не даже вассалы, а значит, Орден присягает лично Фобосу и, если потребуется, готов объявить «болотникам»-южанам войну. Ибо к правительнице, за которую все думает и все делает непонятно кто – уважения северяне не испытывают!

– На Севере… это настоящие волки, а здешняя армия – полупомоечные шавки. Не суть важно! Не в том дело, что я НЕ МОГУ ей помочь – но с какой стати?

– А почему нет? Господин, ведь это Ваши слова: «Суть одиночества в том, что нельзя делиться слабостью, но поделиться силой – можно».

– Не мои. Я это где-то прочитал в молодости.

– Раз Вы согласились с этим и потом повторили их мне – значит, ваши. В конце концов, вы же планируете когда-нибудь обратный перераздел власти – в наших интересах, чтобы королевство не превратилось к тому времени непонятно во что.

Седрик коротко поклонился и хотел было испариться, когда Фобос, остановил его, молча вскинув руку. Змеелюд вопросительно поднял брови.

– Что-то еще, мой господин?

– Кажется, у нас опять гости. Ну что за день?! Пойдем, посмотрим, кого на этот раз принесло.

Если Седрика и удивило, что князь сам почему-то решил встречать кого бы то ни было, то он ничем этого не показал.

Зрелище, открывшееся им во дворе замка, действительно стоило того, чтобы лично на него полюбоваться! Молоденькая валькирия – наверное, всего на пару лет старше Элион и Стражниц – с длинной русой косой, хлещущей по спине девушки, как хвост рассерженной кошки, одетая в потрепанный путешествием легкий кожаный доспех, украшенный гербом Ордена: оскаленной волчьей мордой – поливала отчаянной руганью своего скакуна, тщетно пытаясь вытащить этот гибрид лошади и носорога из зарослей ложных ночных орхидей. Живым родственникам носорожихи отчаянно икалось, а почившие переворачивались, но саму «гнусную скотину» сей скорбный факт ничуть не волновал, носорожиха продолжала меланхолично жевать, игнорируя готовую, кажется, расплакаться хозяйку.

– Хана орхидеям. – глубокомысленно заключил змеелюд. – Но как ругается, а? Заслушаться можно. Тут талант нужен!

Говорил Седрик негромко, но валькирия, увлеченная своим занятием, наконец-то заметила зрителей и поспешно вытянулась перед князем по стойке «смирно», судя по выражению лица, ожидая грома и молний. Фобос с непроницаемым лицом изучал неожиданную гостью.

Настоящие валькирии совершенно не похожи на тех, что изображают земляне на обложках романов фэнтези о «прекрасных воительницах». Смешно было бы даже предположить, что у настоящей женщины-воина будет фигура нимфы, не говоря уже о подиумных доспехах вроде кольчужных бикини и кожаных топов с таким декольте, что непонятно, как такие «латы» вообще могут защищать в бою – разве что неплохо смогут отвлечь соперника-мужчину. Да и холодновато было бы в подобном наряде для обитательницы северных широт! Девушка, стоящая сейчас перед князем, была далеко не красавицей: невысокого, как и все северяне, роста и крепко сбита, хотя и без лишнего веса, с чересчур широким лицом, тяжелым подбородком и довольно грубыми чертами. В кожаной куртке на грубом носорожьем меху, какие носили на севере, ее легко было бы принять за мальчишку. Глаза вот только хороши: большие и ярко-синие.

– Хантер, отведи скакуна нашей гостьи в конюшню. Юная леди, вы в курсе, какую ценность представляют эти редкие орхидеи?

Многие, услышав от Фобоса подобный тон, отправились бы в предынфарктное состояние, но среди северян, особенно касты воителей, нервных не водилось. Девушка выдержала его взгляд, даже не склонив голову.

– Я приношу свои извинения. Моя Вьюга – лучший скакун в Ордене, но она не слишком хорошо выдрессирована.

– Мы это только что видели. Признаюсь честно, мне интереснее будет узнать, кто вы такая и что привело вас в мою нескромную обитель, леди.

– Прошу вас, князь, не стоит называть меня «леди». Мое имя Снежана. Магистр Нордан поручил мне передать вам заверения в солидарности Северного Ордена, а так же сообщить о назначенном Турнире Ордена.

Валькирия продемонстрировала свиток. На белом воске печати скалилась все та же волчья морда.

– Благодарю вас, кирия Снежана.

– Мне приказано дождаться ответа, князь.

– Разумеется, кирия. Седрик, позаботься о нашей гостье, я думаю, ей стоит отдохнуть после долгого пути. Только передай сперва Хантеру, что я хочу поговорить с ним.

При любых других обстоятельствах общество гостьи действительно было бы куда предпочтительнее, чем ожидание очередных поручений господина – но сейчас следовало оставаться в курсе событий, даже на малоинтересном Седрику лично севере.

Взяв свиток, Фобос развернулся и направился вверх по лестнице, не подавая виду, что понаблюдать за беседой галантного змееоборотня с этой грубовато обточенной северянкой было бы ему довольно забавно.

Предположения князя всецело подтверждались. Магистру Нордану сейчас уже чуть больше шестидесяти лет, разумнее всего для него было объявить турнир на титул Великого Магистра до того, как какой-нибудь юный выскочка бросит вызов ему лично. А в разумности Нордану было не отказать, в конце концов, для того, чтобы сорок лет оставаться Великим Магистром мало просто быть сильнейшим воином Ордена. Даже у народа, ставящего превыше всего силу и воинское искусство. Суть послания валькирия сообщила на словах, а больше в письме не было ничего интересного. Фобос как раз закончил читать письмо, когда вошел Хантер, сразу заставив князя едва заметно поморщиться: ни переобуться, ни вымыть сапоги после конюшни рыцарь не соизволил и теперь на светлом жемчужно-сером ковре темнели грязные следы. Пенять Хантеру на свинство всегда было занятием бессмысленным, к счастью, он появлялся в замке очень и очень редко, так что особенно не создавал проблем.

– Магистр Нордан объявил о перенесении очередного Турнира. Я хочу, чтобы ты принял в нем участие, Хантер.

Какое-то время северянин неуверенно молчал. Хантер Фрост был вассалом Фобоса и, если бы он стал Великим Магистром, это подчинило бы Орден князю лично. Конечно, ослушаться и отказаться от участия рыцарь не мог, но заставить его не просто участвовать, а стремиться победить было не во власти Фобоса.

– Орден и без того выступит на вашей стороне, господин.

– Я не собираюсь надевать на Орден ошейник, Хантер. Северяне не здешние жалкие твари, которых можно прижать к ногтю, я это прекрасно понимаю. Твой народ заслуживает уважения. Если ты победишь на турнире, я заменю твою вассальную присягу вассальным договором, обещаю.

– Но…

– Я не нарушаю своего слова, Хантер. Ты сомневаешься в этом?

– Нет, господин.

– Тогда делай, что тебе говорят.

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. Много лет назад ==========

Что ж. Я достиг той ступени карьеры, когда вынужден производить должное впечатление как могуществом, так и злобностью.

Диана Уин Джонс «Шагающий замок»

Черные крылья на несколько мгновений заслонили небо, заставив Седрика внутренне сжаться. Как юный змеелюд ни старался, искоренить в себе страх перед огромными крылатыми тенями, пикирующими с небес, не удавалось. Даже когда умом Седрик понимал, что боятся нечего.

Крылатый конь – антрацитово-черный, не считая белой «звездочки» на лбу – тем временем сложил крылья и замер на фоне предзакатного неба изящным изваянием. Продолжением скульптуры казался и всадник: юноша лет семнадцати с тонкими чертами сужающегося к подбородку лица – женщинам королевской фамилии эти характерные черты придавали хрупкую миловидность, но у принца выглядели резкими и острыми. Пепельные волосы казались серебряными и шикарной гривой обрамляли это немного эльфийское лицо. Впрочем, эльфов Седрик в жизни своей не видел, а только читал о них, но всегда представлял похожими на правящую династию Меридиана. Правда, таких серебряных волос и серебряных глаз у родителей и родни принца не было, хоть «эльфийские» свои черты он унаследовал от матери, но у покойной королевы волосы были цвета темного дерева, а глаза – карие с золотым дном, а отец… вспомнить внешность супруга правительницы, хоть тот прожил всего на полгода меньше нее, у Седрика получилось не сразу, не смотря на весьма неплохую зрительную память, – тот был скорее бесцветным, нежели блондином. И отца своего принц не напоминал вообще ни в чем.

Пока он соображал, Фобос соскочил с крылатого коня и с требовательно-вопросительным выражением уставился на Седрика.

– Министр встречался с казначеем. Тот, кажется, хочет остаться в стороне, но… кажется, в конечном счете он поставит на Совет, господин.

Не похоже было, что принца это хоть сколь-нибудь удивило или расстроило, если казначей готов был поставить на Совет, с точки зрения Фобоса говорило лишь «Тем хуже для казначея».

– Это все?

– Не совсем… – на пару мгновений Седрик замялся. – думаю, с них станется организовать покушение, мой господин, но вам не о чем беспокоиться.

– У меня в мыслях нет беспокоиться, Седрик, – уголок губы принца дрогнул в едва заметной улыбке. – из-за покушений – тем более. При королевском дворе они скорее норма, и, ты прекрасно знаешь, как меня все «любят».

«Любят» – не то слово! Принца подавляющее большинство дворцового придворья прямо-таки «обожали» и, насколько Седрик знал, еще до его появления при дворе, на совсем еще юного Фобоса было совершено не меньше двух покушений. А после – не было, без ложной скромности – в основном, благодаря его стараниям, предотвращающим заговоры «на корню».

– Как бы то ни было, министры чересчур заигрались, – уже с обычной холодной серьезностью задумчиво произнес принц. – они надоели мне.

– Господин, не стоит действовать чересчур резко, это может вызвать разговоры…

– Разговоры, разговоры… Этой фрейлине давно пора вырвать язык – ей самой это пойдет только на пользу! Можешь мне поверить, после пары-тройки показательных наказаний заткнуться все!

– Но никто не одобрит…

– Мне это безразлично, Седрик!

========== ГЛАВА ПЕРВАЯ. Элион. Сейчас ==========

– Вы оба просто с ума сошли!

– Скорее уж наоборот – в ум вошли, – негромко заметила Галгейта, прерывая излишне эмоциональную речь Калеба. В душе она так и осталась школьной учительницей, превосходно наловчившейся осаждать горячие по юности головы, к тому же ее юный коллега сам уже сообразил, что наговорил лишнего и в излишне резкой форме, коротко извинился, оставшись, однако, при своем мнении.

– Седрик идею подкинул? – хмуро поинтересовался Калеб, окончательно успокоившись. Элион моментально вспомнила аналогичное предположение Фобоса и – опять – вычитанную где-то фразу про големов, изготовление которых происходит «по своему образу и подобию» – но озвучивать свою мысль, разумеется, не стала. Калеб и без того болезненно воспринимает напоминания о своем происхождении, а если ТАКОЕ залепить, неделю разговаривать не будет – а он все-таки второй королевский советник! При всей своей горячности, знаниями юноша обладал весьма неплохими. Полученными, как ни странно, в «шептуний» свой период жизни – не в мятежном подполье же он приобрел неплохие знания и неожиданные умения. По правде говоря, именно Калеб когда-то и организовал эти подполья во что-то стоящее, раньше это было просто сборище так называемых «отбросов общества», промышляющих мелким разбоем, воровством и попрошайничеством.

Нашедшие себе других лидеров пришли в итоге к иному и заняли свое место в ряду неприятностей.

– Представьте себе, иногда я имею склонность использовать и свою собственную голову, – с некоторой долей язвительности заметила девочка. – и не только в качестве подставки для короны!

На лице Калеба проявилась яростная борьба между желанием высказать, что уж лучше бы Элион этого не делала, и верноподданническим почтением. Все еще искренним, поскольку никакой придворный этикет никогда не мог его заставить промолчать о том, что думает.

– Ты хотя бы понимаешь, что делаешь?! – с некоторым уже отчаянием в голосе вопросил наконец юноша.

– Большую ошибку, – просто ответила Элион. – ради исправления гораздо большей. У тебя есть идея лучше? Пока у нас ничего толкового не выходило и, если кто-то и может во всем этом разобраться, то это Фобос.

– Разобраться! Безусловно, он может разобраться! – яростно жестикулируя, Калеб начал вышагивать туда – обратно по комнате, видимо, опасаясь случайно заехать в лоб кому-нибудь из стоящих рядом леди. – Только тогда мы вместо разрозненных разбойничьих банд получим организованную преступность с сильным лидером во главе!