Текст книги "Наследница двух лун (СИ)"

Автор книги: Пушистый Гений

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Я сидела у камина в небольшой гостиной, куда меня пригласил Валерий после пробуждения, и пыталась сосредоточиться на чашке теплого напитка, вкусно пахнущего медом и полынью. Милаха Серхио дремал у меня на коленях, его лепестковая шкурка излучала легкое, успокаивающее тепло. Над моей головой висела картина, на которой были изображены те самые две луны.

Две луны были написаны с такой гиперреалистичной точностью, что возникало жуткое чувство – их можно потрогать. Большая, бледная, казалось, излучала холод, от которого по коже пробегали мурашки. Малая, розовая, источала едва уловимое тепло, как отдаленное воспоминание о закате. Я всмотрелась в картину еще внимательнее... Пространство между лунами... Оно какое-то странное... Художник (или все-таки маг?) изобразил его как густую, переливающуюся субстанцию, похожую на жидкий обсидиан, в котором тонули крошечные, светящиеся символы – не то древние руны, не то созвездия неизвестной науке карты. Может, это было какое-то зашифрованное послание? Послание для меня?..

Валерий стоял у высокого окна, спиной ко мне, созерцая предрассветную синеву. Казалось, он к чему-то внимательно прислушивался. Я невольно залюбовалась им, вспоминая чудесный сон, но вовремя отвела взгляд, пока он его не почувствовал.

– Они не появляются здесь без приглашения, – отчеканил он. Каждое слово падало, как капля металла в тишину. В его обычно бархатном голосе теперь звенела скрытая сталь, лезвие, наполовину извлеченное из ножен. – Это грубейшее нарушение этикета. Значит, игнорировать церемонии им стало выгоднее, чем соблюдать. Дело пахнет кровью и прахом.

– Кто пришел? – мои собственные слова показались мне слабым шепотом. Я непроизвольно сжала складки платья, ощущая, как ладони становятся влажными. В памяти, против воли, всплыло одно-единственное имя: неужели Леон?

Он не успел ответить. Снаружи донесся звук – низкий, вибрирующий гудок, похожий на звук гигантской раковины. Он прошел сквозь стены, заставив задрожать хрусталь в люстре. Валерий резко обернулся. В его глазах вспыхнуло нечто среднее между раздражением и холодной яростью.

– Совет Старейшин, – сказал он. – Сигнал тревоги. Значит, к нам пришли не просто гости.

Серхио мелко задрожал. Не успела я и глазом моргнуть, как он забился под диван. Практически одновременно с востока, со стороны главных ворот, раздался оглушительный, металлический лязг – звук десятков доспехов, топот, приглушенные команды. И чей-то голос, громкий и пронзительный, который я узнала бы из тысячи:

– Откройте по приказу Его Величества, короля Бэзила Красивого! Мы требуем выдачи беглой преступницы!

Да, чутье не обмануло меня. Это и правда был Леон. Его голос, полный самодовольной наглости, просто ужасно резал слух даже сквозь толщу камня.

Я, уже успев расслабиться, даже понадеялась, что Леон не найдет меня, но нет. Настолько противных и назойливых людей я даже в прошлой жизни не встречала!

И прежде чем я успела осмыслить происходящее, с северной стороны, со стороны леса, донесся третий звук. Это был вой! Долгий, тоскливый, полный дикой силы и неоспоримой власти. По коже побежали мурашки, будто меня резко облили холодной водой, сердце пропустило удар, а руки задрожали. Ноги будто одеревенели. Неужели это Лука? Серхио встревоженно зашипел и чуть высунул мордочку из-под дивана.

Валерий замер на мгновение, его лицо стало непроницаемой маской из белого мрамора. Затем он рассмеялся. Коротко, беззвучно, лишь уголки губ дрогнули в жесткой усмешке.

– Просто прекрасно, – прошептал он. – Подобного я и представить не мог. Все пауки сошли с огромной паутины разом. Оборотни, люди, мои же сородичи. И все из-за одной-единственной юной леди из другой вселенной. Вы должны гордиться, Вероника. Вы устроили сбор, достойный легенд.

– Что… и что же нам делать? – мой голос звучал хрипло от страха. Мне хотелось убежать куда-нибудь подальше отсюда, чтобы все, с кем я повстречалась хоть раз, забыли меня навсегда. Хотелось начать все с чистого листа. Понимая, что это невозможно, я хотела плакать.

– Нам? – он поднял бровь. – Вам – оставаться здесь. Не выходить, не показываться ни в коем случае. Ну а мне придется как-то встречать гостей. – Он поправил отворот своего камзола и сделал шаг к двери, движения его были плавными и опасными, как у хищника перед броском. – Помните: вы – мой гость. И пока вы под этой кровлей, законы гостеприимства сильнее любых королевских указов или советских решений. Брайан! – крикнул он, и его голос раскатился по коридорам.

Не прошло и мгновения, как в дверном проеме замер стражник. Его лицо, обычно непроницаемое, как замковый камень, было искажено тенью тревоги, а пальцы непроизвольно сжимали рукоять меча.

– Господин, у ворот…

– Я знаю, – голос Валерия разрезал воздух, резкий и точный, как удар тонкого клинка. – Мост поднять? Внутренние решетки опустить? Гарнизон выстроить в коридоре смерти?

– Все исполнено, господин. Но они все одновременно настаивают, требуют взгляда Повелителя.

– Что ж, – Валерий медленно поднялся, и тень от него поглотила половину камина. – Тогда взгляд они получат, в Черном зале. Но пусть каждый оставит свое оружие у порога. Клинки, стрелы, яды, клыки, когти. На изложение претензий даю пять минут, и не секундой больше. Затем я выслушаю каждую сторону наедине.

Брайан склонил голову в молчаливом понимании и растворился в полумраке коридора, словно его и не было. Валерий повернулся ко мне. В глубине его зрачков, обычно холодных, как озерный лед, теперь плясали отблески леденящего расчета и какого-то темного, опасного азарта охотника, перед которым распахнули клетки со зверями. Я вдруг поймала себя на мысли, что он кажется сейчас особенно привлекательным, милым.

– Вы хотите увидеть это? – его вопрос прозвучал неожиданно, почти интимно, будто он предлагал не рискнуть, а разделить сокровенную тайну. – Увидеть, как истинные владыки ночи отгрызают друг у друга куски власти? Услышать, что они на самом деле шепчут о наследнице с человеческим сердцем?

– Это… Даже не знаю… Очень опасно, – вырвалось у меня шепотом. Я чувствовала, как колотится сердце, словно угрожая выпрыгнуть из груди.

– Все в этом мире – опасно. Вообще, леопардов бояться – в туман не ходить, – парировал он без тени улыбки. – Но знание – это кинжал, который можно повернуть острием к врагу. В Черном зале есть галерея для менестрелей. Оттуда видно и слышно все, но вас не увидят. Решайтесь же.

Я замерла. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки ребер и сбежать подальше от этой безумной идеи. Но под этим страхом клокотало другое – неукротимое, жадное любопытство и потребность понять. Понять, в чьих играх я стала пешкой.

– Да, – прозвучал мой голос тише шелеста пламени в камине, но твердо.

Тогда он кивнул, и в этом кивке было что-то от церемониального поклона перед началом дуэли.

– Тогда идите за мной. И будьте тише, чем ваша тень.

***

Зловещий Черный зал полностью оправдывал свое название. Стены, пол, колонны – все было отполированным темным камнем, поглощавшим свет. Синие светильники, расставленные по периметру и похожие на ледяные сталагмиты, придавали залу таинственный вид. Густой, холодный воздух очень напоминал запах метро. С галереи, скрытой ажурной решеткой из черного дерева, открывался вид на весь зал. Я прижалась к резным панелям, стараясь дышать ровнее и тише. Почему-то невольно вспомнилось, как я сидела в прохладном кинотеатре на каком-то фэнтезийном фильме. Я уже не помнила его названия, сюжета, персонажей… Но что-то внутри меня подсказывало, что я оказалась в каком-то подобии этого фильма.

Первыми вошли трое Старейшин, одетые в длинные, цвета запекшейся крови, мантии с капюшонами, откинутыми назад. Я вздрогнула. Их бледные лица напоминали лица привидений, которые настолько много просуществовали, что им стало все равно на окружающий мир. Их глаза сверкали холодным аметистовым светом. Они шли бесшумно, заняв место у центральной колонны, и даже не огляделись. Их присутствие наполняло зал давящим, древним холодом, было ощущение, будто весь мир постарел на несколько веков или даже тысячелетий.

Следом, с грохотом доспехов и тяжелым топотом, ввалились люди в доспехах Камнеградской стражи. Их было где-то двадцать. Впереди шел Леон – в дорогом, но теперь потрепанном плаще поверх камзола. На его лице играла торжествующая ухмылка. Как же он бесит своим самодовольным видом! Мне так и захотелось ударить его по лицу, чтобы стереть эту нелепую улыбку. Рядом с ним шагал высокий стражник, чье лицо я не помнила – вероятно, капитан.

– Где он? Где вампир? – громко спросил Леон, его голос грубо разорвал тишину. – Мы не будем ждать!

И, наконец, с северного входа появились оборотни.

Лука шел первым. В его человеческом облике было столько первобытной мощи, что люди невольно отшатнулись. За ним следовали бета – тот самый со шрамом – и еще четверо оборотней. Они были в простой коже и мехах, но каждый выглядел гораздо более сильным, чем среднестатистический человек. Лука остановился, его зеленые глаза медленно обвели зал, остановившись на людях, на Старейшинах. Не найдя меня, он сжал кулаки. Да, он определенно пришел за мной. Представляю, какая у него бушевала буря в душе. Он наверняка был готов на все, чтобы добраться до меня.

В наступившей тишине, длившейся вечность, раздались четкие, отмеренные шаги. Из тени за троном, который стоял на низком возвышении в конце зала, с важным видом вышел красавец Валерий.

– Добро пожаловать в Мраморные Шпили, – произнес он спокойно. – Трое сторон. Три требования. И, полагаю, один предмет раздора. Давайте начнем с формальностей. Кто первый?

Аметистовые глаза Старейшины в центре холодно сверкнули.

– Совет требует выдачи существа, известного как Вероника, – прозвучал голос, сухой и безжизненный, как шелест сухих листьев. – Ее аура нарушает баланс в наших владениях. Она привлекает внимание духов и угрожает стабильности границ. Она будет содержаться под стражей Совета до выяснения ее происхождения.

Леон тут же выступил вперед, перебивая:

– Эта девушка – беглая преступница Камнеграда! Она обманула короля, вступила в сговор с враждебным духом и похитила ценный артефакт! Она должна быть возвращена для королевского суда! И мы заберем ее сейчас же!

Лука промолчал. Он замер, и в этой внезапной неподвижности читалось напряжение дикого зверя перед броском. Хоть я и далеко стояла, но я будто почувствовала, как он смотрит на Валерия. Что-то в моей душе дрогнуло. Я не хотела, чтобы Лука вдруг превратился в волка и бросился в драку! Он наверняка думал, что я принадлежу ему, полностью и навсегда, где бы мы ни находились, как бы далеко друг от друга ни были.

Валерий скрестил руки на груди.

– Любопытно, – сказал он. – Старейшины видят в ней угрозу балансу. Люди – воровку и предательницу. – Его взгляд скользнул к Луке. – А что видите вы, вожак Белого Пера? Почему ваша стая пришла к моему порогу с волчьим взглядом?

Лука сделал шаг вперед. Люди невольно схватились за оружия. Дыхание сбилось, я чуть не вскрикнула.

– Она под защитой стаи, – прорычал он, и его низкий голос заставил вибрировать воздух. – С самого начала. Ее испытание не было завершено. Ее долг перед нами не исполнен. Мы заберем то, что наше!

Леон фыркнул, и этот звук прозвучал как плевок в сторону Луки.

– Оборотень заявляет права? – его губы искривились в гримасе отвращения. – Она принадлежит трону! Ее кровь, ее судьба – собственность короля!

– Она не вещь, – отозвался Старейшина, и его слова упали в тишину, как капли свинца. – Она – аномалия, чьи корни никому неведомы. И именно мы, хранители законов магии, вправе требовать ее для… изучения.

Напряжение взмыло, как пламя, в которое подлили масло. Воины Леона выстроились клинком. Оборотни замерли, готовясь броситься в атаку в любой момент. Старейшины оставались бездвижными идолами, но пространство вокруг них смерзлось, заставляя дрожать пламя свечей.

А Валерий, будто не замечая этого, стоял с едва уловимой, язвительной усмешкой. Он смотрел на них, как на дерущихся из-за игрушки детей.

– Резюмируем, – произнес он, и его тихий голос заставил всех на мгновение замолчать. – Три претендента, три притязания, одна девушка. Замкнутый круг. У меня есть предложение, которое сведет на нет все ваши доводы. Давайте же спросим ту, о чьей судьбе вы так пылко спорите. Ее.

Как по команде, все головы повернулись к нему. Валерий поднял подбородок. И его взгляд, холодный и неумолимый, пронзил полумрак галереи, нашел меня в укрытии теней и приковал к месту.

– Вероника, – произнес он, и мое имя прозвучало как приговор и предложение одновременно. – Спускайся и реши сама, чья тень будет падать на тебя завтра.

Тишина в Черном зале стала плотной, вязкой, как смола. Леон затрясся так, что побледнел даже шрам на его щеке. Старейшины не шелохнулись, но их безмолвие будто стало угрозой. Лука замер, и все его тело стало одним большим, напряженным вопросом, устремленным ко мне.

Моя невидимость пропала. Я превратилась из зрителя в приз, который теперь должен был вручить себя сам. Мда, за всю свою прошлую жизнь я не получала столько внимания, сколько сейчас…

В тот миг время будто схлопнулось, зажав меня в тисках между прошлым, которое я не помнила, и будущим, которое должна была выбрать сейчас.

Глава 17

Я сделала робкий шаг вперед, стараясь не дрожать. Стук каблуков глухо отдавался по черному камню. Когда я проходила мимо Леона, он, бледный от ярости, прошипел мне на ухо:

– Ну и проваливай к своим зверям. Ты только что подписала смертный приговор и себе, и им. Весь Камнеград узнает, что дочь людей предала их ради оборотней. Ты нигде и никогда не найдешь покой, выскочка, так и знай.

Я не ответила и не обернулась. Слова этого негодяя были не более чем пустым звуком. После всего, что я узнала о Тетради Бабочек, о балансе миров, его мелкие интриги казались всего лишь детской игрой в песочнице на краю пропасти.

Я прошла и мимо Старейшин. Их аметистовые глаза проводили меня без эмоций. Сейчас они точно отступят, но не забудут, в этом я уверена.

Прошла мимо Валерия. Он стоял неподвижно, лишь уголок его губ дрогнул в едва уловимой, почти гордой улыбке. Он кивнул, словно говоря: «Интересный ход. Игра продолжается».

Я совсем не хотела покидать его, так как чувствовала, что начинаю влюбляться. Но увы, оставаться здесь мне показалось опасным, когда Тетрадь Бабочек в руках у Бэзила. Интуиция подсказывала, что нужно идти именно к оборотням, чтобы спасти миры.

Я остановилась перед Лукой. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Его зеленые глаза горели, но теперь в этом пламени читалась не только властность, но и ожидание. И что-то еще… Возможно, он уже что-то знал про мои приключения…

– Я иду с тобой, – сказала я, и голос прозвучал четче, чем я ожидала. – Не потому что я твоя собственность. Я не хочу, чтобы ты считал меня ею. И не из страха, хоть я и переживаю. Я не исполнила свой долг перед стаей. И… мне кажется, ответы на вопросы, которые у меня появились, могут быть только у вас.

Наступила зловещая пауза, во время которой я ожидала все что угодно от него, от Старейшин, от Валерия, от Леона. Вдруг вспомнилось, как я робко покупала в киоске шоколад. Какое же дурацкое событие…

Мышцы на скулах Луки напряглись. Он медленно, будто взвешивая каждое слово, кивнул.

– Долг будет исполнен, – проронил он низко. – А ответы… – он бросил взгляд на расступившихся Старейшин и на бледного от бессильной злобы Леона, – здесь ты их точно не найдешь.

Он повернулся, давая понять, что разговор окончен. Члены стаи – бета со шрамом и остальные – мгновенно сомкнули круг вокруг меня, отсекая меня и от людей, и от вампиров. Защитный, но и властный жест. Я снова очутилась в клетке. Но на этот раз… Возможно, я смогу разрешить все свои проблемы. Или нет? Сейчас уже не важно, ведь время вспять не повернуть.

Может, я на самом деле ошиблась, и с Валерием мне не по пути… В конце концов, если тот розовый туман и правда показывает будущее… То мне суждено быть именно с Лукой. Сейчас он казался не красивее, чем Валерий, но… Может быть, если я узнаю его получше, то смогу полюбить…

Валерий, все еще стоя у трона, развел руками, его бархатный голос наполнил зал:

– Господа, выбор наконец сделан. Законы гостеприимства более не действуют в отношении этой особы. Прошу вас всех покинуть Мраморные Шпили. Мирно и немедленно.

Мы вышли под перекрестными взглядами, полными ненависти, расчета и невысказанных угроз. Мост через пропасть опустился с оглушительным лязгом, и наш отряд скрылся в предрассветном лесу, оставив позади молчаливый, полный напряжения замок.

***

Лес встретил нас привычной прохладой, шепотом листьев и приятными запахами древесины и разных трав. Мы шли быстро, почти бесшумно, даже в человеческом облике оборотни двигались как тени. Я шла рядом с Лукой, чувствуя, как его присутствие отдается во мне странным, знакомым резонансом – тем самым, что преследовало меня в снах. Он не смотрел на меня, но его внимание было полностью приковано ко мне. Я чувствовала это кожей.

– Расскажи, – сказал он наконец, не глядя. – Где была и что видела.

И я рассказала. Кратко, но честно. Об испытаниях Бэзила, о загадочном Лабиринте Искажений, о ловле бабочек, о встрече с духом Адрианом. О том, как мерзкий Леон начал жестокую травлю, и о бегстве. О встрече с романтичным и милым Валерием. О его замке, о чудесном саде, о прекрасных дымчатых леопардах и смешном коте. О том, что он рассказал мне о Тетради – о ее истинной природе, о ключе к балансу миров, о медленном конце света.

Я упомянула и Герарда. Сказала, что он был единственным в Камнеграде, кто проявил ко мне доброту, кто защитил меня, когда другие смеялись или угрожали. Сказала это просто, как факт.

Лука слушал, не перебивая. Но когда я произнесла имя Герарда, я увидела, как его челюсть напряглась. А когда заговорила о Валерии – о его музыке, его знаниях, его странной, но искренней помощи, – Лука резко обернулся. Его взгляд был таким острым, что я на миг замолчала. Должно быть, он заревновал! А если так, то значит и правда влюблен…

– Герард, – произнес он имя, будто пробуя его на вкус, и в голосе прозвучало отчетливое презрение. – Какой-то человек с молотом, вырезающий фигурки животных. Валерий, вампир-пианист, весь из себя романтик, легенды рассказывает красивые про каких-то леопардов... – Он фыркнул, и это был звук, полный чистой, животной неприязни. – Они думают, что могут защитить тебя? Или что ты им нужна? Нет, им нужна диковинка, нечто вроде занятной игрушки. Они не знают, что такое настоящая опасность. Не знают, что значит нести ответственность за свою стаю. За свою… – Он запнулся, резко оборвав себя.

Меня это растрогало. Нелепо, неожиданно, но растрогало. Этот могучий, суровый вожак, который командует силой взгляда, который не боится ни королей, ни советов старейшин… он ревновал по-настоящему. Из-за меня. Я чувствовала, что он готов на все ради меня. Я невольно улыбнулась. Лука казался в этот момент каким-то даже милым, похожим на обычного серьезного парня, с которым я могла бы познакомиться где-нибудь в вузе.

Но вместе с теплом в груди поднялась и волна смущения. Все происходило нереально быстро, будто меня неумолимо нес вперед луч света. Я едва знала его. Он едва знал меня. Мы были связаны лишь странными снами, долгом и теперь – общей тайной Тетради. Чувства – если это они – требовали времени, узнавания, а не бросков в омут среди кризисов и погонь. Это сбивало с толку. Несмотря на то, что у меня были какие-никакие доказательства его любви, я все еще сомневалась, правильный ли выбор я сделала. Хотя… Возможно, правильного выбора и не существовало. Существовали разные выборы с разными последствиями, и все. Я отчаянно надеялась, что я выбрала хотя бы самый безопасный путь.

***

Логово Белого Пера встретило нас знакомым запахом – мокрой шерсти, дыма, сушеных трав. Пещера казалась и меньше, и уютнее после готических залов Мраморных Шпилей. Оборотни, остававшиеся в логове, встретили нас настороженно, но без открытой враждебности. Видимо, Лука каким-то образом держал их в курсе.

Я едва успела перевести дух, как воздух в центре пещеры задрожал и из него, словно из разорванного полотна, вывалился Адриан. Бедный Адриан!.. Его трехглазая мордочка была исцарапана, шерсть местами обгорела, а один из золотых глаз был прищурен. В зубах он держал Тетрадь Бабочек.

Он бросил ее на каменный пол передо мной. Тетрадь приземлилась с глухим стуком. Кожаный переплет был покрыт свежими царапинами, будто по нему точили когти, а несколько страниц у корешка были вырваны. Местами на темно-синей обложке проступали светящиеся, болезненные разводы, похожие на кровоподтеки под кожей.

– Забрал, – выдохнул Адриан, его голос звучал хрипло и устало. – Но далось это нелегко. Король не просто хранил ее. Он еще и пытался активировать ее! Вот же негодяй! И как только у него рука поднялась на нее!.. Теперь она нестабильна…

Я осторожно подняла Тетрадь. От нее исходила легкая вибрация, как от больного сердца. Прикосновение к обложке вызвало странное ощущение, похожее на головокружение, как будто я стою на краю высокой башни.

– Что это значит? – спросила я, уже догадываясь.

– Значит, что баланс, который она держала, теперь подтекает, – сказал дух, садясь и сгорбившись. – Магия будет вести себя непредсказуемо. Границы – колебаться. Маленькие аномалии, вроде не вовремя расцветших зимой цветов или говорящих снов уже наверняка начались. А если повреждения усугубятся… последствия будут быстрее и кошмарнее. Какой же он все-таки мерзавец! Я бы убил его, если бы мог… – он оскалился, став немного похожим на маленького волка.

– Понимаю тебя. Но убивать как-то неправильно. Он тоже имеет право на жизнь, и даже если его убить, могут появиться и другие злодеи, которым захочется заполучить Тетрадь.

Внезапно один из молодых оборотней, стоявший у входа, насторожился. Его уши дернулись, нос задрожал.

– Чувствуете? – пробурчал он.

Все замерли и выпрямились. Я тоже попыталась прислушаться. И почувствовала. Сначала едва уловимо, затем явственнее. Воздух в пещере дрожал сам по себе, словно пространство вокруг нас было натянутой струной, по которой провели смычком. От этого дрожания в висках возник назойливый гул.

Лука медленно обвел взглядом пещеру, его лицо стало каменным.

– Что это? – тихо спросил он.

Адриан поднял голову, его зеленый глаз расширился.

– Это первая трещина, – прошептал он, глядя на Тетрадь у меня в руках. – И ее придется залатать.

Я прижала поврежденную Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации отзываются в моих костях. Спасение артефакта обернулось новой, куда более страшной угрозой. И теперь эта угроза была здесь, со мной. Среди тех, кого я, возможно, только что подвела под удар своим выбором.