Текст книги "Наследница двух лун (СИ)"

Автор книги: Пушистый Гений

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Массивные дубовые ворота Мраморных Шпилей оказались подъемными. Когда мы с Валерием приблизились, они с тихим скрежетом опустились, образуя мост через последнюю часть пропасти. На другом конце, в арке, сложенной из черного камня, стояли двое стражей.

Их нельзя было назвать людьми. Слишком бледная кожа, слишком острые черты, слишком неподвижные позы. Доспехи были легкими, почти декоративными, но в их руках – длинные, тонкие копья с наконечниками, напоминавшими осколки ночного льда.

– Господин Валерий, – сказал один из них, его голос прозвучал сухо и бесцветно. – Вы привели… гостью.

– Верно, Брайан, – ответил Валерий с легкой небрежностью. – Это Вероника. Она оказалась в незавидном положении в Камнеграде и нуждается в нашем гостеприимстве.

Второй стражник, женщина с волосами цвета воронова крыла, убранными в тугой узел, пристально посмотрела на меня. Ее глаза были светлыми, почти белыми.

– У нее какой-то совершенно незнакомый запах. Она точно не вампир.

– Она из другого мира, – пояснил Валерий, как будто говорил о погоде. – Попала сюда после смерти в своем. Немного поскиталась, немного пострадала от людской глупости. А я предлагаю ей передышку.

Стражи переглянулись. В их молчаливом обмене читалось удивление, но не враждебность. Скорее какое-то острое любопытство.

– Да, подобное редко случается, – наконец произнес Брайан. – Но если вы ручаетесь, господин…

– Ручаюсь, – сказал Валерий, и в его голосе впервые прозвучала легкая, но неоспоримая твердость.

Они отступили, пропуская нас. Стражница слегка кивнула мне, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде сочувствия.

– Не обращайте внимания, – шепнул мне Валерий, когда мы прошли вглубь просторного, освещенного красными светильниками вестибюля. – Они редко видят живых гостей. А уж таких как вы – никогда.

***

Вместо того чтобы вести меня сразу в замок, Валерий свернул в арку, ведущую в боковой дворик.

– Ах, но спешить внутрь – настоящее кощунство, когда за спиной просыпается такое чудо! – воскликнул Валерий, ловко развернувшись и мягко взяв меня за локоть. – Вы должны увидеть это сейчас, при лунном свете. Днем сад лишь дремлет, притворяется обычным… Но стоит взойти луне – будто кто-то поднимает тяжелый бархатный занавес. Камни начинают дышать, цветы – шептаться, а тени – танцевать. Это лучший спектакль в моих владениях, и повторяется он каждую ночь. Пойдемте, я буду вашим гидом по этому сну наяву.

Я замерла на пороге. Это было не похоже ни на что, что я видела раньше. Сад был огромным, террасным, уходящим вниз по склону утеса. И каждый его уровень жил своей жизнью.

Ближе всего цвели волшебные цветы, которые ярко светились изнутри: нежно-синим, серебристым, теплым янтарным. Их лепестки переливались, будто покрытые инеем из звездной пыли. И внутри чашечек копошились… миниатюрные белки! Совсем крошечные, размером с мой палец, с пушистыми полосатыми хвостиками. Они ловко лазили по тычинкам, собирая пыльцу, которая светилась у них на мордочках, как крошечные фонарики.

– Светлячки-белки, – пояснил Валерий, наблюдая за моим изумлением. – Они опыляют цветы, а те дают им пищу. Симбиоз. Красиво, не правда ли?

Дальше, на каменных террасах, грелись на лунном свете дымчатые леопарды. Их шерсть была именно такой – дымчатой, серо-голубой, с размытыми темными пятнами, будто тени от облаков. Они лежали, свернувшись, или неспешно прохаживались, и пели. Звучали тихие, гортанные, многоголосые звуки, похожие на мурлыканье, но со сложными переливами и мелодиями. Это был целый хор на кошачьем языке – тоскливый, красивый, немного жутковатый, но очаровательный.

Мое сердце затрепетало в немом восхищении. Эти милые кошки заворожили меня своими песнями и красотой. Их звуки – просто гениальное изобретение природы!

Над всем этим летали мотыльки с бархатистыми крыльями темных оттенков. И за каждым из них тянулся шлейф – не пыльцы, а словно частиц самого света: сиреневый, изумрудный, золотой. Они рисовали в воздухе причудливые, медленно тающие узоры.

– Это… нереально, – прошептала я. – Как все красиво… Какие очаровательные леопарды!

– Вполне реально, – поправил Валерий с легким, снисходительным смешком. – Просто для этого нужны века терпения и капля магии вместо лопаты. Людские сады с их тюльпанами и розами – это как детская раскраска по номерам. Мило, предсказуемо… но разве может сравниться с картиной, которая пишет сама себя при лунном свете?

***

Мы спустились на нижнюю террасу, где один из леопардов, крупный самец со шрамом через глаз, лежал у небольшого фонтана со статуей плачущей девы. Валерий присел на каменную скамью рядом.

– Они не всегда были такими, – сказал он задумчиво, глядя на зверя. – Хотите услышать легенду?

Я кивнула.

– Давным-давно, когда мир был моложе, а магия гуще, в этих горах жил великий дух туманов. Он был одинок и молчалив, и его единственными друзьями были обычные леопарды, что приходили греться на солнце на скалах. Однажды темный маг решил поймать духа, чтобы использовать его силу для создания непроницаемой тьмы. Он устроил засаду, но дух, предчувствуя опасность, растворился в тумане. А маг, в ярости, наслал на леопардов проклятие: «Вы будете всегда частью тумана, который вас спас!».

Шкуры зверей стали дымиться, сливаться с воздухом, а голоса, вместо рыка, обрели способность петь туманные песни – те, что слышишь сейчас. Но проклятие обернулось благословением. Они стали быстрее, неуловимее, научились сливаться с туманом и дымом, стали его хранителями. А дух, в благодарность за их верность, навеки связал их жизнь с этими садами. Так они и живут – не совсем звери, не совсем духи. Дети тумана и гор.

Леопард у фонтана, словно услышав, поднял голову и издал долгий, мелодичный звук, похожий на эхо в глубоком ущелье.

– Красиво, – сказала я, и в голосе прозвучала неподдельная грусть. – И как-то печально.

– Все прекрасное несет в себе немного печали, – философски заметил Валерий. – Иначе оно было бы просто милым.

***

В этот момент идиллию нарушил резкий, скрежещущий звук. Из-под куста волшебных цветов выскочило нечто. Размером с крупную крысу, но на тонких, суставчатых лапках, с голым хвостом-плетью и парой маленьких рожек на лысой голове. Его кожа была землисто-серой, а глаза сверкнули нездоровым желтым светом. Маленький демон-вредитель.

Он, хихикая противным, дребезжащим смешком, метнулся к ближайшему цветку и впился зубами в светящийся стебель. Цветок болезненно дрогнул, свет померк.

– Ах ты негодник! – воскликнул Валерий, но не успел сделать и шага, как с террасы выше грянуло громкое, недовольное:

– Мяяяу-у-уррр!

На сцену влетел Энтони. Черный, как пролитое чернило, огромный, с гордой гривой и пронзительными изумрудными глазами – само воплощение кошачьего величия. Но это величие длилось ровно до первого шага. Его движение напоминало парусник, попавший в штиль: мощный корпус кренился, лапы путались, а хвост метнулся в сторону, словно пытаясь удержать равновесие за всю команду. Он был ослепительно красив. И так трогательно неловок, что хотелось и аплодировать, и броситься на помощь одновременно.

Увидев демона, кот присел, замахав хвостом, явно намереваясь совершить грациозный прыжок. Но поскользнулся на мшистом камне, перевернулся через голову, кубарем прокатился по дорожке и влетел задними лапами прямо в куст. Цветы закачались, осыпая белок-светлячков сияющей пыльцой.

Демон от неожиданности выпустил цветок и захихикал еще громче.

Энтони, с горстью листьев на голове, выглядел оскорбленным до глубины кошачьей души. Он встряхнулся, прицелился снова – и на этот раз прыгнул, но несколько перестарался. Пролетев над целью, он шлепнулся прямо на спину дремлющему дымчатому леопарду. Тот открыл один глаз, флегматично посмотрел на кота и издал короткое, похожее на вздох, мурлыканье. Энтони, воспользовавшись моментом, свалился с леопарда и наконец-то накрыл демона обеими лапами. Не изящным движением, а скорее всем своим пушистым весом. Раздался приглушенный писк. Кот торжествующе поднял голову, держа в зубах барахтающееся существо, и понес его к Валерию, гордо выгибая спину. По пути он наступил на собственный хвост, споткнулся, но удержал равновесие.

Я не смогла сдержаться. Смех вырвался – невежливый, громкий, снимающий напряжение. Где-то в глубине души мне было неловко, но я позволила себе посмеяться от души в месте, где никто не осудит. После всего, что произошло сегодня, эта нелепая сцена была как глоток свежего воздуха.

Валерий, поджав губы, чтобы скрыть улыбку, взял демона у Энтони.

– Браво, Энтони, – произнес Валерий, и уголки его губ дрогнули в сдерживаемой улыбке. – Эффектность – не главное, но ты, как всегда, добавил шарма в процесс. Настоящий артист.

Энтони мурлыкнул, потерся о его ногу, затем подошел ко мне и уставился своими огромными глазами, явно ожидая восхищения. Я, все еще улыбаясь, почесала ему щечку. Он зажмурился от удовольствия.

– Вот так у нас часто бывает, – вздохнул Валерий, держа демона за загривок. Тот бессильно болтал лапками. – Идиллия, драма, фарс. Никогда не знаешь, чего ожидать. Ну что, пойдем внутрь? Пора показать вам ваши покои. И, кажется, нам нужно срочно найти для этого малютки клетку.

Он бросил последний взгляд на сад, где дымчатые леопарды уже снова пели свои туманные песни, будто ничего не произошло. А я смотрела на Энтони, который теперь вылизывал лапу с видом величайшего охотника всех времен, и чувствовала, как тяжелый камень тревоги в груди хоть ненамного, но стал легче.

Мир перевернулся с ног на голову, но на удивление, в этом положении было… легче дышать. После Камнеграда, где каждое движение оценивали, каждый взгляд взвешивали, эта безумная лунная красота действовала как бальзам. Здесь не надо было соответствовать чьим-то ожиданиям, оправдывать свое существование или бояться слухов. Можно было просто смотреть, как котик смешно падает и прыгает, и слушать, как дымчатые леопарды поют о тумане. Это не значило, что я доверяла Валерию или считала замок убежищем. Но здесь, среди волшебных цветов и певучих хищников, страх отступил, уступив место осторожному любопытству. Впервые со времен того леса, где я встретила Луку, я чувствовала не панику перед неизвестным, а своего рода… вызов. Мир был странным, да. Но, возможно, именно в такой странности и было место для такой, как я.

Глава 15

Валерий вел меня по замку не как хозяин, демонстрирующий владения, а как художник, раскрывающий перед зрителем многослойный замысел. Залы сменяли друг друга: бальный – с черным мраморным полом, отражавшим пламя свечей в высоких канделябрах; библиотека – с галереями, уходящими в полумрак, где в воздухе витал запах старого пергамента и ладана; оружейная – где на стенах висели изящные рапиры и кинжалы с рукоятями из слоновой кости.

– Совет Старейшин, – сказал он вполголоса, когда мы проходили мимо портретной галереи с изображениями вампиров в строгих, старомодных одеждах, – собирается редко. Только когда назревает что-то значительное. Конфликт с кланом горных оборотней из-за охотничьих угодий. Спор с людьми из Камнеграда о праве на древние катакомбы под городом. – Он кивнул в сторону окна, за которым темнел лес. – Мы не воюем открыто. Это скучно, затратно и привлекает слишком много внимания. Мы предпочитаем тихую дипломатию. Или долгую игру.

– А со мной здесь не будет каких-то проблем? – спросила я, вспомнив настороженные взгляды стражей.

– Пока вы – мой гость, а не беглец с ценностью на голове, проблем не будет, – он улыбнулся, но в улыбке не было полной уверенности. – Старейшины ценят порядок выше всего. Но они же понимают, что иногда исключения делают правила интереснее.

Мы вышли на узкий балкон, висящий над внутренним двором. Отсюда был виден сад, теперь погруженный в таинственный синий полумрак.

– Тетрадь Бабочек, – вдруг сказал Валерий, и его голос стал тише, почти заговорщицким. – Вы спрашивали о ней косвенно. Думаю, вам стоит знать о ней больше.

Он облокотился на каменную балюстраду.

– Ее создали на заре времен, когда границы между народами еще не застыли. Было время, когда дух мог стать человеком на рассвете, а оборотень пил вино с вампиром под двумя лунами. Они были не совсем народами, скорее, оттенками одной сущности, живыми мазками на еще не высохшем полотне творения. Но потом началось разделение, оно пришло с холодным ветром страха и звоном первого боевого клинка. Чтобы живая память о единстве не умерла, последние хранители древнего знания собрали ее – как собирают рассыпавшиеся жемчужины. Они вплели в страницы эхо смеха из общих пиршеств, отблески союзов, скрепленных не кровью, а доверием, и тайные тропы, что вели из одного бытия в другое. Так появилась Тетрадь Бабочек: тихий голос утраченного рая. Или, для тех, кто ищет власти, – беззвучный повелитель всех порталов и границ.

Он повернулся ко мне, и в его темных глазах отразилась серьезность, которой я еще не видела.

– Если ее уничтожить – баланс нарушится. Границы станут хрупкими. Духи начнут просачиваться в мир людей без контроля, магия одних народов будет влиять на других… Миры начнут тихо распадаться. А если она попадет в плохие руки… – он сделал паузу, – тот, кто поймет, как ею управлять, сможет стирать целые пласты реальности. Или создавать новые – по своему усмотрению. Ваш король Бэзил, возможно, видит в ней просто сильный артефакт. Но он играет с пламенем, не зная, что держит в руках всю пожарную лестницу.

Мое сердце забилось быстрее, стало жарко и душно. Я думала, что вот-вот запаникую. Все было гораздо серьезнее, чем я могла предположить.

– Почему вы мне это говорите? – прошептала я.

– Потому что вы уже в центре событий. Я чувствую это. Вас, возможно, сюда призвали высшие силы, может, неосознанно, но призвали. Вы точно что-то значите в этой истории.

***

Комната, которую Валерий мне отвел, находилась в западном крыле, в высокой башне с узким витражным окном, изображавшим падение Икара – но в синих и фиолетовых тонах, отчего оно казалось скорее меланхоличным, чем трагичным.

Комната дышала роскошью, понятной лишь тем, кто помнил вес готических сводов и шепот веков. Громада резной кровати под балдахином из темного бархата нависала в полумраке, словно ладья для плавания по снам. На туалетном столике холодное, как лунный свет на надгробии зеркало в серебряной, почерневшей от времени оправе ловило блики свечей. А под ногами, поглощая шаг, лежал ковер, чьи узоры напоминали то ли корни древнего дерева, то ли застывшие сосуды невидимой, подземной реки.

На каминной полке, свернувшись, спало маленькое милое существо. Размером с небольшую кошку, но его тело напоминало одновременно и цветок, и животное. Шкурка была покрыта мягкими, бархатистыми «лепестками» темно-синего и лилового оттенков, а из спины росли гибкие стебельки со светящимися бутонами на концах. Мордочка была кошачьей, с короткими ушками и длинными вибриссами, а когда оно во сне шевельнулось, я увидела, что вместо лап – что-то вроде мягких, цепких усиков.

– Расслабьтесь, это наш страж тишины, Серхио, – произнес Валерий, его слова обволакивали комнату, как дымок ладана. – Он не демон в привычном смысле. Скорее тень от спящего сознания, симбиот, живущий на грани яви и забытья. Он питается паузами между мыслями и обрывками грез. Может сделать ваш сон таким глубоким и ясным, будто вы смотрите сквозь толщу чистейшего льда. А кошмары пропускает сквозь сито своей сущности. Превращает в невесомый сюрреалистический бред, который наутро и вспомнить-то невозможно. И да, – в голосе Валерия мелькнула улыбка, – он безмерно любит, когда почесывают за тем местом, где следует расти уху.

Он пожелал спокойной ночи и вышел, закрыв за собой узорчатую дверь с тихим щелчком.

Я осталась одна. Тишина была абсолютной, если не считать тихого, ритмичного посапывания Серхио. Я осторожно подошла к окну, немного боясь, что лишним шумом разозлю демона. Внизу, в синей мгле сада, мелькали светящиеся шлейфы мотыльков. Где-то вдалеке, на скалах, кто-то пел – может, дымчатый леопард, а может, кто-то еще.

Но вместо умиротворения меня накрыла волна тревоги. Слова Валерия отдавались в голове тяжелым эхом. Неужели и правда может случиться конец света? Может, мне вообще следовало оставить Тетрадь Бабочек там, где она лежала, в лесу?.. Но тогда ее мог найти кто-то другой, и неизвестно, к чему бы это привело… Вдруг ее бы нашел злой колдун, который хотел бы захватить или уничтожить разные миры?

«Потому что вы уже в центре событий…»

В центре событий… Я – главная героиня этой истории? Я, которая была лишь чем-то вроде мелкой букашки или невзрачного полевого цветка в своем мире, теперь… Теперь превратилась в некую «звезду», от сияния и теплоты которой зависят судьбы целых «планет»?.. Неужели я стала для кого-то значимой персоной?

«Вас, возможно, сюда призвали высшие силы, может, неосознанно, но призвали. Вы точно что-то значите в этой истории.»

Да… В это трудно поверить… Возможно, высшие силы услышали мои мольбы о популярности, славе. Но это сбывается как-то несколько не так, как я себе представляла… Ну и ладно, что сделано, то сделано…

И Тетрадь… Она сейчас у Бэзила. А если Леон как-то воспользуется ею? Или дух Адриан, желая вернуть ее, непреднамеренно навредит?

Мысли кружились, как осенние листья в вихре. Я вспомнила Герарда – его спокойную силу, его тайное творчество. Он, наверное, уже заметил мое исчезновение. Искал ли он меня? Или решил, что я сбежала, как и обещал Леон? Что будет с Амандой, если Леон решит, что она знала что-то?

А еще Лука… Если он и правда влюблен в меня, он точно будет меня искать долго. Что же будет, если он придет сюда?..

Я легла на кровать. Бархат балдахина был мягким и холодным, и мне стало немного уютнее. Серхио на камине тихо замурлыкал – звук чем-то напоминал жужжание пчелы в цветке.

Липкий и многоголосый страх пытался заглушить спокойствие. Он шептал о погоне, о войне народов, о конце миров, о моей собственной ничтожности перед лицом таких масштабов. Я закрыла глаза, пытаясь дышать глубже.

«Ты справилась с Лабиринтом, – напомнила я себе. – Ты поймала бабочек, что могут ослеплять. Ты говорила с неуловимым духом. Ты сейчас в замке вампиров, и тебе не угрожает немедленная смерть. Шаг за шагом, ты все преодолеешь, и рано или поздно обретешь свое счастье».

Но сегодняшний шаг казался слишком большим, слишком широким. Груз знаний, который на меня свалили, был тяжелее любого корыта с бельем.

Серхио спрыгнул с полки и, неслышно ступая своими усиками-лапами, подобрался к кровати. Он посмотрел на меня своими большими, полностью черными глазами, затем прыгнул на подушку и устроился у моей головы. От него приятно пахло лавандой и теплым воском. Постепенно, под его тихое, вибрирующее мурлыканье, дыхание выровнялось. Мысли перестали метаться, превратившись в плавный, медленный поток. Страх не исчез, но отступил, став похожим на маленькую назойливую муху.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, как спасти мир, найти свое место или просто выжить. Но сейчас, в этой странной, готической комнате, под присмотром демона-цветка, я могла позволить себе одно: не думать, а просто существовать, наслаждаясь успокаивающей тишиной и приятными запахами, которых я не чувствовала в своем мире.

Глаза сами закрылись. В последний момент я почувствовала, как милый Серхио мягко ткнулся бархатистой головой мне в висок, и в сознании проплыл образ Валерия, одетого в какие-то яркие пляжные одежды моего мира. Я невольно улыбнулась и заснула.

***

Сон пришел настолько реалистичный, что даже не верилось. Я стояла босиком на прохладном, почти влажном песке. Теплое, черное как чернила море дышало ночным прибоем. Я была в легком купальнике, и лунный ветерок ласкал кожу, как шелк.

Я огляделась и заметила Валерия, который был в темном пляжном халате, распахнутом на груди. Он стоял у воды, и отражение двух лун – одной большой, холодной и бледной, другой меньшей, розовой – колыхалось у его ног.

– Вероника, – его голос звучал не громче шелеста волн, но я услышала каждое слово. – Ты думаешь, вечность – это долго. Да, это долго. Для меня время было подобно огромной, засушливой пустыне, в которой ничего не цветет. Пока в ней не появился твой изящный след.

Он сделал легкий шаг ко мне. В его руке появилась статуэтка – две луны, сплетенные в хрупком танце. Одна – из матового, молочного камня, другая, поменьше – из розового кварца, теплого, как зарница.

– Это – отражение неба в моей памяти. Бледная – та, под которой я родился. А розовая… – он посмотрел на меня так, что песок под ногами будто поплыл, – она зажглась, когда ты вошла в мою жизнь.

Я протянула дрожащие руки. Статуэтка оказалась неожиданно теплой. И в тот миг, как мои пальцы сомкнулись вокруг нее, произошло чудо. Маленькие луны в моих ладонях загорелись изнутри мягким светом. И на небе, будто в ответ, их прототипы вспыхнули ярче, синхронно пульсируя. Песок под ногами начал искриться, как рассыпанные алмазы. В прибое засветились призрачные силуэты тропических рыб, а по кромке воды, словно живые фонарики, забегали светящиеся крабики. Весь мир будто превратился в шкатулку с волшебством, и центром его были мы.

– Подари мне этот танец, – сказал он ласково.

Его руки обняли меня. Мы неторопливо закружились. Ритм прибоя и тихое пение света в песке заменяли нам музыку. Его халат пахнул ночным морем и старыми книгами. Я чувствовала холод его кожи сквозь тонкую ткань и парадоксальное, всепоглощающее тепло, исходящее от самого его существа. Время словно исчезло, будто его никогда не существовало. Существовал только этот медленный вихрь, две сияющие луны над головой и две – сжигающие ладонь.

Он наклонился. Его взгляд опустился к моим губам. Все вокруг – светящийся песок, небо, само море – замерло в ожидании. Его лицо приближалось, и в ту самую секунду, когда я уже почувствовала ледяное дуновение его дыхания…

...сон рассыпался, как светящийся песок сквозь пальцы, оставив во рту лишь соленый привкус моря и тень несостоявшегося поцелуя.