Текст книги "Наследница двух лун (СИ)"

Автор книги: Пушистый Гений

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Впереди расстилалась сплошная, голая степь, уходящая в свинцовую даль. Тучи, словно тяжелые пологи, неприветливо нависли над ней, похищая последние лучи солнца. Погода портилась с демонстративной, почти злобной решимостью.

Я шла, не зная, сколько времени прошло. Мысли метались, как перепуганные птицы: то больно клевали воспоминания о несчастливом прошлом, то снова возвращались к оборотням.

А что, если тот розовый туман... показывал будущее? Неужели мне суждено выйти замуж за Луку? Верить в это не хотелось категорически. Лука был слишком грозным, слишком... первозданным в своей силе. Он оборотень. Существо из иного мира, с иной правдой. Что вообще могло быть между нами общего?

Я – всего лишь обычная девушка, погибшая в своем мире самым нелепым образом. А теперь скитаюсь по чужой реальности, где моя судьба – неразгаданный свиток. Может, было бы проще родиться здесь? Оборотнем, вампиром, феей... У них есть сила, магия, место в этом диком порядке вещей. А у меня, кажется, нет ничего. Кроме, пожалуй, чужой красивой внешности, которая и привлекает ненужное внимание.

Размышления прервало тихое шуршание в сухой траве. Маленький рыжий кот, весь сосредоточенный на погоне за невидимой мышкой, вдруг заметил меня. Он мгновенно забыл о добыче, приветливо мяукнул и подбежал, выгибая спину.

– Какой милый! – не удержалась я. – А где твой хозяин?

– Мяу, – кот повернул мордочку в сторону. Всмотревшись, я различила в дымке силуэт дома.

Кот терся об мои ноги, и его мурлыканье было похоже на тихую работу тёплого механизма. Погладив его, я заметила на лбу, между ушами, светящийся магический узор – причудливый венчик, похожий на неизвестное созвездие.

– Так ты волшебный? – прошептала я.

– Муррр, – подтвердил он, подняв на меня глаза цвета весенней листвы.

Он повел меня. Дом оказался уютным островком посреди степи, окруженным раскидистыми кленами. Листья их переливались серебристо-сизым металлическим блеском, а в дуплах мелькали пушистые комочки – белки с невероятной сиреневой шерстью. Посреди сада, где царствовали лилии, прятался маленький пруд, где кваканье лягушек составляло дуэт с плеском золотых рыбок.

– О, какие люди! – раздался бодрый, немного хрипловатый голос.

Из-за деревьев вышел невысокий мужчина средних лет в поношенной, но добротной синей мантии. Коротко стриженные волосы, умные карие глаза с хитринкой, как у лесного лиса, и щетина на щеках – он выглядел как ученый отшельник или маг-практик.

– Ну что, как судьба-злодейка вас в наши степи занесла?

– Довольно... запутанно, – начала я. – Я умерла в одном мире, а очнулась в теле другой девушки, вот в этом.

– Звучит как начало эпической баллады! – он прищурился. – А откуда будете? Как мир ваш назывался?

– С планеты Земля. Там... нет магии.

– Земля... – он почесал подбородок. – Не слыхивал. Что ж, бывает! Не желаете ли подкрепиться? Зайдете в дом, выпьем чаю с бергамотом. Под гостеприимным кровом и истории рассказываются охотнее.

Внутри его жилище было таким же удивительным, как дом Василисы, но с мужским, хаотичным уютом. По стенам, словно тени от невидимого костра, сновали и прыгали силуэты зверей: вот лисица юркнула за книжный шкаф, а заяц совершил немыслимый прыжок прямо над каминной полкой. Центральную люстру, сработанную в виде коряги, оплели настоящие живые ветки, и оттуда доносилось щебетание крошечных птиц. В углу же, у кожаного кресла, высилась миниатюрная, но совершенно реальная гора с облаками, из которых сыпалась мелкая снежная пыль.

Хозяина звали Олег. Он оказался потомственным магом, который променял городскую суету на степной простор ради изучения местной природы. Я рассказала ему все, что знала, дополнив историю погоней гнома и тревожным сном о Луке.

– Хм, – Олег отставил чашку. – Сны под розовым туманом – штука капризная. Иногда они показывают суть грядущего. Иногда – полнейший вздор.

– Так этот туман может показывать будущее?

– Не всегда. Он любит пещеры, места силы... Однажды он показал мне, как Рыжий, – он кивнул на кота, – превращается в кита и уплывает. Чушь собачья. А в другой раз намекнул, что я буду жить в степи, разобью сад. Вот это сбылось. Так что... Мое чутье подсказывает, что ваше видение лежит где-то ближе к правде, чем к чуши.

– Но как? Мы с ним... мы разные!

Рыжий, словно поддерживая хозяина, запрыгнул ему на колени и уставился на меня умным взглядом.

– Разные – не значит чужие, – философски заметил Олег, чеша кота за ухом. – Порой противоположности притягиваются с большей силой. Не зарекайтесь. Жизнь – та еще выдумщица.

– Он – оборотень! Я – человек! Мы из разных миров! Что у нас может быть общего?

– Да что угодно! Любовь к тишине. Или к кошкам. Или к вкусной еде. Или... тоска по чему-то большему, чем есть. Кто знает?

Олег помолчал, давая мне переварить его слова.

– Кстати, я вам верю. Про другой мир. Вы смотрите на простые для нас чудеса слишком большими глазами. Расскажите лучше о вашем. Каков он, мир без магии?

– Он похож... на каменные джунгли. Дома вздымаются вверх на десятки этажей.

– Десятки? – Олег свистнул. – Такое только вампиры в своих замках отгрохать могут. И как же вы обходитесь без чар?

На люстре птички вдруг залились слаженным хором.

– У нас есть... техника. Электрические приборы. Вот есть телефон – коробочка, позволяющая говорить с кем угодно на другом конце света.

– Звуковая связь на расстоянии? Недурно. А еще?

– Компьютер. Ящик, в котором живут целые миры. Он показывает движущиеся картинки – фильмы, истории, как театр в коробке. А еще в него можно играть.

– Играть? Как?

– С помощью... мыши и клавиатуры. Мышь – не живая, а указка, которой водят по столу. Клавиатура – доска с кнопками-буквами. Они и открывают эти миры, и позволяют в них действовать.

– Уму непостижимо, – пробормотал Олег, разгоняя рукой усилившуюся вьюгу над миниатюрной горой. – А путешествуете как? На коврах-самолетах?

– На поездах. Это такая... стальная гусеница из вагонов, что мчится по рельсам. На самолетах – железных птицах, в которых помещается сотня человек. На машинах – небольших повозках без лошадей. А на лошадях у нас скорее для души катаются.

Рыжий, слушая это, вытянулся во весь рост и картинно выпучил глаза, будто представлял себе стальную гусеницу.

– Зельеварения у вас нет, – констатировал Олег. – Чем же лечитесь?

– Таблетками. Маленькими крупинками из разных веществ. И травяными сборами.

– Из чего же их делают, эти таблетки? Не из кореньев и цветов?

– Процесс сложный... Химический. Объяснить трудно.

– Прямо как алхимия какая-то! – восхитился маг. – Ай, не царапайся, хищник! – он отдернул руку от игривого кота.

– У меня никогда не было своего кота, – призналась я с легкой грустью.

– А у вас, в вашей вселенной, их много?

– Очень. Люди вывели сотни пород – пушистых, лысых, больших, маленьких...

Мы еще долго беседовали о котах, о их повадках в разных мирах, и я поняла, что пора идти. Олег не стал меня задерживать. На прощанье он подарил мне два полезных дара: волшебный шар, способный показывать причудливые узоры для развлечения и иногда – картину ближайшей погоды и крынку с магической едой, одной порции которой хватало, чтобы целый день не чувствовать голода.

А еще он дал мне направление.

– Держите путь на северо-запад. Дойдете до Камнеграда. Город, выстроенный из древнего, почти вечного камня. На окраинах селятся маги-одиночки вроде меня. А правит там... эх, – Олег понизил голос, – правит король Бэзил. Бэзил Красивый. Властный, с норовом. Смотрите, не наживите в его владениях неприятностей.

Я поблагодарила его и Рыжика, который проводил меня до края сада, и снова ступила на степную тропу, теперь – с волшебным шаром в кармане и названием города-цели в голове.

Глава 5

Долго я шла. Степь казалась бесконечной и зловеще безмолвной, словно все живое здесь вымерло или затаилось. Эта тишина будила мысли.

О чем мы можем говорить с Лукой? На первый взгляд, мы – две противоположности, рожденные в разных мирах. Но должно же быть что-то общее, ниточка, за которую можно зацепиться? Может, он втайне обожает котят? В воображении тут же всплыла нелепая и трогательная картина: могучий альфа, чьи ладони могут сломать дубовый сук, бережно держит крошечный рыжий комочек, размером с желудь. Зверь, укрощающий зверька.

А может, ему, как и мне, нравится смотреть на облака? Выискивать в их белых клочьях очертания драконов или кораблей? Не смеши саму себя, – тут же отрезал внутренний голос. Серьезный вожак оборотней, который читает судьбы по лунному свету и чует опасность за версту – и вдруг облака? Нонсенс.

Вдруг он любит тишину у пруда на закате? Или коллекционирует редкие камни? Или… читает при свете луны старые баллады? Его душа казалась крепостью с заколоченными воротами. Удастся ли найти потайной ход – покажет лишь время.

И, странное дело, именно сейчас, в этой давящей пустоте, мне отчаянно захотелось домой. Не в мир магии и опасностей, а в свой, скучный и предсказуемый. Тусклая квартира, узкий диван, звук соседского телевизора за стеной – все это теперь казалось невероятным уютом, потерянным раем. Что ждет меня в Камнеграде? Король, чье прозвище «Красивый» звучало как насмешка, наверняка сочтет мою историю бредом воспаленного ума. А что он делает с сумасшедшими? Сажает в башню? Отправляет на рудники? Или предлагает «испытание», после которого не остается и праха?

Выбора, однако, не было. Лучше рискнуть лицом к лицу с королевским судом, чем быть растерзанной в степи тварями, о которых говорил Олег. Оборотни… они могли и не найти меня. Или найти слишком поздно.

Когда первые, тяжелые раскаты грома прокатились по небу, словно предвестники суда, я наконец различила впереди большой силуэт на горизонте. Стены Камнеграда. Неприятный холодок, острый как игла, прошелся по спине, пальцы задрожали, дыхание сбилось. А что, если сразу в темницу? Или на плаху для бродяг?

Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак. Другого пути нет. Значит, нет и смысла в панике. Мне стоило некоторых усилий подавить страх, который пытался захватить меня полностью, сбивая дыхание все больше и больше. Все-таки нечасто оказываешься в подобных условиях.

У самых ворот, у высокой конюшни, лошади встретили меня тихим ржаньем и отступили к стойлам, будто почуяв нездешний запах моей души. Стражники – двое, в добротных, но потертых доспехах – мгновенно преградили путь, перекрестив алебарды.

– Стой! Кто такая? Цель визита?

– Меня зовут Вероника. Я из другого мира. Я умерла там и проснулась здесь, в этом теле, – голос звучал неестественно громко в моих ушах.

– Чего? – фыркнул повыше, с лицом, закаленным ветрами. – Какие-то сказки для детей. Мертвые не воскресают.

– А мир-то какой? – встрял второй, поменьше и с аккуратной бородкой. В его глазах читалось не осуждение, а живое любопытство.

– Планета Земля. Там нет магии.

– Земля? – Высокий пожал плечами. – Не слыхали. Ладно. Пойдешь с нами. Его Величество разберется.

По дороге на нас косились. Взгляды горожан были разными: холодное презрение, жадное любопытство, плотоядные ухмылки мужчин, задерживающиеся на лице и фигуре. Я старалась смотреть прямо перед собой, но город невольно притягивал взгляд.

Он был прекрасен. Он не стремился ввысь – он утверждался вширь и вглубь, врастая в землю каменными корнями. Широкие улицы-проспекты, мощенные отполированными тысячами ног плитами, лучами расходились от невидимого центра. Дома, высеченные из серо-золотистого «вечного камня», поражали не изяществом, а монументальной, подавляющей мощью. И на фоне этой суровой симфонии камня зелень многочисленных парков казалась невероятной, почти вызывающей роскошью – будто город мог позволить себе эту мягкую слабость, будучи абсолютно неуязвимым.

– А каков он, твой мир-то? Как живут без чар? – не удержался бородатый стражник.

– Помолчи уж, – буркнул его напарник. – Не время.

В замке было просторно и тепло. Тепло исходило не только от исполинских каминов, но и, казалось, от самих стен, отдававших накопленное за день солнце. Высота сводов подавляла дух, я почувствовала себя так, будто мне задали в вузе огромную кучу самого сложного домашнего задания, а дали на это ничтожно мало времени. Все здесь – массивные двери, лестницы шириной в целую повозку, огромные бронзовые люстры – словно было создано для одного: напоминать о ничтожности входящего. Я чувствовала себя песчинкой, занесенной в часовой механизм абсолютной власти.

Песчинкой… Я и в прошлой жизни чувствовала себя так практически постоянно. Неужели и здесь мне суждено быть словно невидимка для всех?

На троне, что походил на зубчатую вершину каменной глыбы, восседал Бэзил Красивый. Лет сорока, с острым, как клинок, носом, пронзительными голубыми глазами и пышными, чуть взъерошенными русыми волосами. Увидев меня, он слегка склонил голову, в его взгляде мелькнул интерес хищника, учуявшего диковинную дичь.

– Ваше Величество, странница. Вещает, будто с другого края мироздания, – отчеканил высокий стражник.

– Любопытно, – король поправил массивную корону, опершись подбородком на сцепленные пальцы. – Как тебя зовут?

– Вероника, Ваше Величество, – прошептала я. Хотелось сказать это громче, но не получилось.

– Ну-ка рассказывай, как оказалась в наших владениях?

Я начала, запинаясь, выдавливая слова. Я невольно вспомнила себя у школьной доски, а Бэзил на мгновение будто превратился в строгого учителя. Когда-то давно, возможно, во втором классе, я сказала неправильный ответ, и все засмеялись, будто я клоун какой-то. С тех пор мне периодически снились кошмары про то, как я называю неверный ответ, и случается какая-нибудь катастрофа: пожар, наводнение, торнадо, нашествие каких-то странных монстров…

Я рассказала, как умерла, как оказалась в лесу, как познакомилась с оборотнями, как попала в яму-портал… Бабочки… Тут я вспомнила.

– …Одна бабочка привела меня к… к этому.

Я достала Тетрадь Бабочек. В зале пронесся сдавленный вздох – не удивления, а жадного любопытства. Во мне будто промелькнула искра радости. Я более-менее внятно рассказала часть своей истории, и никто даже не засмеялся! Маленькая, но все же победа.

– Так-так, – протянул Бэзил, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный огонек. – Легендарная Тетрадь. Говорят, оберегает владельца от насильственной кончины. И может призвать крылатую стражу для того, чье имя вписано на ее страницы. Дай-ка сюда.

Я повиновалась, протянув Тетрадь дрожащими руками. Король принял ее с почти священным трепетом, пролистал пустые страницы.

– Продолжай, – вздохнул он. Похоже, он не очень-то верил мне, по крайней мере, до конца.

Я поведала о Василисе, о подозрительном предложении, о пещере, розовом тумане и сне… Здесь я запнулась, еще больше покраснев. Я мысленно упрекнула себя за эту оплошность.

– …Во сне тот оборотень говорил… о чувствах, что любит меня.

– Подробности опустим, – отрезал Бэзил, но уголок его рта дернулся. – Дальше.

– Проснулась я от рева, на меня напал жуткий гном-людоед. Бежала, пряталась… Потом был кот, который привел к магу Олегу.

– Знаю такого, – кивнул король. – Говорун. Ну?

– Он дал мне в дорогу еды и… этот шар, – я вытащила из сумки волшебный шар.

– Знал я, что Олег склонен к сантиментам, – пробормотал Бэзил. Затем взгляд его стал жестким.

– Выводы таковы. Пока что будешь при дворце. Горничной. Я придумаю для тебя… проверку. Испытание. Пройдешь – может, и поверю, что ты диковинка, а не просто ловкая обманщица. Не пройдешь… значит, тюрьма. В ней у нас места хватает.

– Но… – сорвалось с губ.

– Никаких «но»! – его голос, резкий и металлический, отрезал пространство зала. – Ты думаешь, мы тут все круглые глупцы, готовые поверить в сказку про мир без магии? Магия – это воздух, это кровь, это закон! Сказать, что ее нет – все равно что заявить, будто рыбы летают по небу! Испытание будет. В ближайшие дни. И ты его пройдешь, хочешь ты того или нет. Ясно?!

– Ясно, Ваше Величество, – я опустила голову, сминая в кулаке подол платья.

Мне выдали строгий, но добротный костюм горничной и проводили в комнату. И здесь меня ждал новый удар – удар по сердцу, привыкшему к скромности.

Комната была не просто роскошной – она была немым укором моему прошлому бытию. Стены, украшенные фресками с розами, пышная кровать под шелковым балдахином цвета сливок, резная тумба из темного дерева, на которой золотая статуэтка кошки ловила невидимый солнечный зайчик. Огромное зеркало в золоченой раме, усыпанное мелкими сапфирами, отражало мое потерянное лицо. В углах, в кадках из белого мрамора, цвели крупные розы, наполняя воздух тяжелым, сладким ароматом.

Все это великолепие было прекрасно, бездушно и абсолютно чуждо. Оно кричало о богатстве, в котором я не имела доли, о красоте, которая мне не принадлежала. И на его фоне моя старая, тесная квартирка с потертым диваном, трещинкой на потолке и скромным фикусом на подоконнике вдруг представилась не клеткой, а гнездом. Уютным, своим. В тот момент я поняла, как сильно скучаю по нему.

Глава 6

Переодеваться в этот нелепый костюм, украшенный рюшами и бантами, мне категорически не хотелось. Он казался издевкой, маскарадом, к которому я не была готова. Но когда ткань легла на плечи, а ленты подчеркнули линию талии, я невольно застыла перед зеркалом.

Платье сидело идеально. Оно не просто подходило – оно явило миру ту самую неземную красоту, что досталась мне по наследству от незнакомой девушки. Внезапная, острая волна сожаления накатила на меня: Вот бы сейчас оказаться дома, в своем мире… С такой внешностью… В голове ярко вспыхнула картина: подиум, вспышки камер, восхищенные взгляды. Модель. Проблем с вниманием, с мужчинами, с самооценкой уж точно не было бы.

Но реальность была иной. В той жизни я была «серой мышкой», затерявшейся в толпе. Шанс на подиум – меньше процента. А здесь, в этом волшебном мире, моя участь – вытирать пыль в чужих покоях и сражаться не на жизнь, а на смерть с паутиной и ее восьминогими владыками.

Во время уборки в комнатах слуг я и познакомилась с Амандой. Девушка, казалось, была самим воплощением основательности в этом замке. Чуть ниже меня, плотного, но гармоничного телосложения, с темными, аккуратно убранными волосами. Но больше всего запоминались ее глаза – большие, карие, с таким спокойным и проницательным взглядом, будто она уже все про тебя знала, но была готова выслушать еще раз.

– Привет! Кажется, мы раньше не пересекались, – ее улыбка была теплой и непринужденной.

– Привет, – я слегка смутилась, чувствуя себя наряженной куклой.

– Меня зовут Аманда. А тебя?

– Вероника. Очень приятно.

– Взаимно! Я всегда рада новым лицам. Что привело тебя в наши каменные стены?

И я рассказала снова все, как есть. Уже в который раз история смерти, перерождения и странствий звучала как заученная, нелепая сказка, в которую уже как-то не хочется верить самой. Такая нелепая смерть, такая нелепая у меня была жизнь... А теперь какие-то непонятные приключения...

– Хм… А этот немагический мир, он далеко? – спросила Аманда, не отрываясь от протирания полки.

– Понятия не имею. Иногда мне кажется, что я на самом деле сплю, – призналась я, смахивая пыль с древнего фолианта.

– Думаю, не спишь. Сны обычно не бывают настолько детальными, – она мягко улыбнулась. – Расскажи лучше о своем мире. Не могу представить, как можно жить без магии. Чем ее заменяют?

– Ну… Электричеством, например. С его помощью мы готовим еду, передвигаемся, общаемся на расстоянии… Смотрим кино.

– Кино? – Аманда остановилась, повернув ко мне удивленное лицо.

– Это как бы законсервированные истории. Они хранятся в специальном ящике – компьютере. Их можно включить и смотреть, будто наблюдаешь за реальными событиями через волшебное окно. Можно остановить, перемотать…

– Ничего себе! Так это как волшебный шар, только сложнее?

– Вроде того. Только компьютер – не магический артефакт, а просто машина.

– Не знаю… – задумчиво протянула Аманда, встряхивая бархатную подушку, с которой облаком взметнулась пыль. – Хороший волшебный шар тоже штука непростая. На его создание уходят недели, нужна мощь и умение. Слабые маги их и вовсе не делают…

Помолчав, она снова заговорила, теперь уже вытирая пыль с резного карниза:

– А зелья? В вашем мире их варят?

– Нет. Только обычные напитки. Чай, кофе, соки… Газировка.

– Газировка? – она фыркнула. – Звучит как заклинание для вспенивания воды!

– Да нет же, это просто сладкая вода с пузырьками. Никакой магии.

– И волшебных существ нет? Вообще?

– Вообще. Ни оборотней, ни фей, ни говорящих котов. Только обычные животные.

– Даже бабочки не волшебные? – в ее голосе прозвучало неподдельное, почти детское разочарование.

– И бабочки.

Похоже, мой мир казался ей невероятно скучным. В этот момент мои пальцы наткнулись на что-то липкое и невидимое в углу за тяжелым шкафом. Я вскрикнула и отдернула руку.

– Что такое?

– Паутина… – с отвращением призналась я.

– А, пустяки! – Аманда ловко протянула руку и сорвала липкие сети одним движением. Посреди обрывков жалко закачался маленький паучок и прошипел, выражая свое негодование.

– Да, у нас некоторые пауки… издают звуки, – невозмутимо пояснила Аманда.

Я не смогла сдержать смех, в котором выплеснулось накопившееся напряжение.

– Ну, здесь вроде порядок. Двигаемся дальше? – предложила она.

Следующая комната стала наглядной иллюстрацией понятия «хаос». Она была не просто грязной – она выглядела так, будто ее осквернили. На комоде застыли черные, загадочные пятна, кровать была заправлена так, будто на ней боролись с призраком, а в углу клубилась целая дюна пыли, похожая на могильный курган. Письменный стол был завален смятыми, испещренными яростными росчерками листами, пюпитр заляпан жирными отпечатками пальцев, а помятое перо валялось под столом.

У меня отвисла челюсть. Что за чудовище тут обитает? Как король терпит такого неряху на службе?

– А это… – Аманда понизила голос, – это проделки одного озорного духа. Он иногда наведывается, выбирает комнату и… ну, видишь сама. Как с ним бороться – никто не знает.

– Ничего себе… Часто такое случается?

– Сложно сказать. Говорят, у некоторых горожан бывают похожие проблемы…

***

Служебные коридоры Камнеграда были лабиринтом из грубого камня, низких арок и вечного полумрака, освещаемого лишь редкими магическими светильниками, похожими на заточенные в стекло угольки. Именно здесь, в царстве прачек, кухарок и конюхов, судьба подстроила мне встречу.

Я несла тяжелое корыто с мокрым бельем, едва видя из-за него дорогу. Углы были коварны. И в одном из них я столкнулась – в прямом смысле – с чем-то твердым и непробиваемым, как одна из городских стен.

– Ой! – вырвалось у меня, а корыто грохнулось на пол, разбрызгивая мыльную воду.

Передо мной стоял крупный молодой человек. Высокий, широкоплечий, с руками, которые, казалось, могли без усилия согнуть подкову. Его лицо было не лишено определенной грубой мужественности: упрямый квадратный подбородок, насмешливый взгляд серых глаз и беспорядочные темные волосы, выбившиеся из-под простой кожаной повязки. На нем была поношенная, но крепкая рубаха, запачканная то ли сажей, то ли землей.

– Смотри под ноги, принцесса, – прозвучал его голос, низкий и хрипловатый, без тени извинений. Он даже не пошевелился, чтобы помочь поднять корыто. – В этих стенах воздух тоньше, носом не верти.

– Я не вертела! – огрызнулась я, чувствуя, как кровь ударяет в щеки от досады и унижения. Я сама попыталась поднять тяжелую посудину. – И не принцесса я.

– А по виду – самая что ни на есть, – он фыркнул, скрестив руки на могучей груди. Его взгляд скользнул по моему, пусть и скромному, но все же чистому и новому платью горничной. – Новенькая? Откуда ветром занесло? Из какого-нибудь занюханного поместья, где учили только нос задирать?

В его тоне было столько пренебрежения, что мне захотелось швырнуть в него мокрой тряпкой. Но вместо этого я, с трудом подняв корыто, выдавила:

– Из мира, о котором ты, видимо, и понятия не имеешь. Где не пахнет конюшней и где люди умеют извиняться.

Его брови поползли вверх. Вместо злости в глазах вспыхнуло живое, дерзкое любопытство.

– Мира? – он растянул слово. – Это что за новомодная басня? Ты, небось, из «мира грез» и «страны фей», да? Все вы, девчонки, одно и то же твердите, только б внимание привлечь.

– Мой мир называется Земля, – прошипела я, пытаясь обойти эту каменную глыбу. – И в нем нет магии, оборотней и… и таких неотесанных болванов!

Он неожиданно рассмеялся. Звук был грубым, но в нем не было злобы – скорее, неподдельное веселье от хорошей перепалки.

– Земля? Прям вся из грязи, значит? Ну, хоть фантазия у тебя небогатая, это правда. – Он все же сделал шаг в сторону, но не для того, чтобы пропустить, а чтобы загородить проход плечом. Его взгляд пристально изучал мое лицо. – А докажи. Ну, что там у вас, на этой «Земле», есть, чего тут нет?

– Есть машины, которые ездят без лошадей! Самолеты, что летают выше грифа! Ящики, в которых живут целые истории! – выпалила я, задыхаясь от возмущения.

– Сказки, – отрезал он, но в его глазах мелькнула искра – не веры, а азарта. Ему нравился этот спор. – Я у кузнеца Георгия в подмастерьях пятнадцать лет. И за это время повидал всяких шарлатанов. Они тоже красивые словеса любили.

– Я не шарлатанка! – я чуть не прыгнула от ярости. В этот момент уголок корыта выскользнул у меня из рук, и он, с проворством, удивительным для его комплекции, ловко подхватил его, удерживая одной рукой.

Наши пальцы ненадолго соприкоснулись на краю мокрого дерева. Его рука была шершавой, покрытой старыми шрамами и мозолями, теплой и невероятно сильной. Внезапный контраст – между его грубой силой и этой неожиданной, быстрой помощью – заставил меня замолчать.

Он тоже на мгновение замер, его насмешливый взгляд стал пристальным. В тесном, сыром коридоре вдруг стало тихо, слышно было только наше дыхание. Та самая искра, незапланированная и нелепая, проскочила в пространстве между нами, обожгла и исчезла.

Он первым отвел взгляд и грубо сунул корыто мне в руки.

– Держи крепче, «землянка». А то еще свои сказки расплескаешь. – Но в его голосе уже не было прежней едкой насмешки. Была какая-то новая, незнакомая нота.

– Меня зовут не «землянка», а Вероника, – сказала я, больше не крича.

– Герард, – буркнул он в ответ, уже поворачиваясь, чтобы уйти. – Кузнечное дело. Если в твоем «мире» когда-нибудь понадобится что-то починить – знаешь, где искать. Если, конечно, к тому времени тебя не разоблачат и не вышвырнут из замка за вранье.

И он скрылся за поворотом, оставив меня стоять с тяжелым корытом, мокрым подолом и странным, смешанным чувством ярости, унижения и… какого-то непонятного, назойливого возбуждения от этой стычки.