Текст книги "Оторва 12 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 23
– Ева Бурундуковая, подожди!
Я уже успела отшагать от здания комитета комсомола не меньше пятидесяти шагов, когда сзади меня окликнул голос англичанки.
Напрягло, потому как решила, что она, хоть наедине, но выскажет обо мне всё, что у неё накипело, раз уж при всех только улыбаться полагалось. Не могла же она, в самом деле, устраивать наезд в момент награждения. Начальство на это вряд ли положительно глянуло бы, и поощрять, точно не стало.
Бежала Ольга Павловна в мою сторону, высоко задирая ноги, и я не смогла сдержать улыбку от такой картинки.
– Ева, Евочка, ты даже представить не можешь, какая ты молодец, – заговорила она шёпотом, приблизившись ко мне и постоянно озираясь вокруг. – Я очень надеюсь, что разногласия между нами, которые возникали в прошлом, канули в Лету. И хочу принести тебе огромную благодарность за то, что ты сообщила в комитете комсомола, будто я давала тебе дополнительные уроки, благодаря которым ты так блестяще выиграла на олимпиаде. Право же, я не ждала от тебя такой похвалы.
Глаза Ольги Павловны даже прослезились от счастья.
– Надеюсь, у нас больше никогда не возникнет никаких ссор и пересудов, и если тебе понадобятся дополнительные уроки по английскому языку, я всегда с удовольствием выделю тебе положенное в этом случае время. Можешь даже не сомневаться. А за то, что я проспала пятнадцать часов, так я на тебя зла не держу, можешь поверить, совершенно не держу. Я так прекрасно выспалась, можно сказать, впервые за последние двадцать лет, что чувствую себя превосходно.
В какой-то момент мне показалось, что она меня вот-вот обнимет на радостях, но нет: если у неё и было такое желание, то она сдержалась.
Так и не дав сказать мне ни единого слова в ответ, Ольга Павловна окинула радостным взглядом мои награды и добавила на прощание:
– Ну всё, спасибо тебе ещё раз, и я побегу. Мне в комитете комсомола нужно теперь решить пару важных задач, но я очень рада, что мы с тобой пришли к единому мнению. Кто старое помянет – тому глаз вон, – и она расплылась в улыбке, как мой кот Барсик после того, как сожрал целую миску сметаны.
– А кто забудет – тому оба, – улыбнулась я в ответ.
– Да-да-да, да-да-да, – ответила Ольга Павловна голосом управляющего усадьбы из старого фильма «Бедная Настя» и помчалась обратно в сторону комитета комсомола.
Неожиданно. Ну правда, абсолютно неожиданно: Ольга Павловна – и в таком прекрасном расположении духа! А я ведь была уверена, что теперь-то она точно свихнется, придумывая жестокую месть. Но, вероятно, за эти самые дополнительные занятия ей теперь какие-то плюшки полагались: всё-таки благодаря ей удалось добиться первого места, и я это во всеуслышание подтвердила. И в путёвке в грязи поваляться никто не посмеет отказать.
Снимать награды я не стала, решив прямо в таком героическом виде завалиться в РОВД и потребовать сделать паспорт немедленно. Ну или хотя бы принять заявление без очереди. Не захотела обращаться к Илье Спиридоновичу, учитывая, что мы буквально поругались из-за небольшой шалости. Да и раз уж в классе все знали, что меня раз в неделю награждают за многочисленные подвиги, то пусть и в РОВД «возбудятся» не по-детски, тем более что следующую награду, чтобы она хорошо смотрелась, придется вешать уже во второй ряд.
Единственное, не учла, что около ателье наткнусь почти на весь класс, который по непонятной причине собрался во дворе Гольдман. Почему именно у Гольдман – так-то понятно: главная активистка, а вот с какого перепуга – было неясно.
– Бурундуковая!
Что бы ни обсуждали одноклассники, расположившись на детских качелях, но, увидев меня, практически все бросились навстречу. Я, разумеется, остановилась от неожиданности, подозревая, что накинутся чуть ли не с кулаками за вчерашнее, но оказалось, все дружно бежали, расталкивая друг друга в стороны, чтобы полюбоваться наградами.
– Ну ничего себе! – только и слышалось со всех сторон.
– Так много!
– Когда ты успела?
– Обалдеть!
Даже Люся забыла про свою обиду и радовалась, как ребёнок, которому подарили новую игрушку.
Я стояла молча, пытаясь выдавить из себя улыбку и совершенно не зная, как на это реагировать. Вроде уже привыкать начала, но такого восторга от одноклассников я, по правде говоря, не ожидала.
– А эта откуда? – спросила Люся. – За спасение утопающих? У тебя её ведь не было, и ты ничего не рассказывала.
– А… – попыталась отмахнуться я, – вытащила из-под воды девчонку в Гомеле. Она пыталась утонуть, но я ей не позволила.
– Расскажи! – попросила Люся, и все вокруг громко загалдели, привлекая к нам всеобщее внимание.
За пять минут вокруг нас собралась толпа, пытаясь выяснить, что происходит.
– Хорошо, хорошо, – пообещала я, чтобы хоть как-то их угомонить, – но сначала мне нужно получить фотографии на паспорт в ателье и пойти в РОВД сдать документы.
– А зачем в РОВД? – тут же спросили несколько голосов. – Ты что, паспорт в милиции получаешь?
– А где паспорт получают? – поинтересовалась я.
Как-то в моём времени я получала паспорт в МВД и по своему разумению была уверена, что и в СССР всё происходило так же.
– В паспортном столе, это здесь, рядом со школой, – сказал Сергей Лазарчук, – там анкету заполнить, свидетельство о рождении и фотографии сдать.
Это я помнила, но анкету за меня заполнял работник МВД, задавая наводящие вопросы. Про паспортный стол всплыло где-то на задворках сознания. Но меня отец привёл в РОВД, и вроде как лейтенант мной и занимался. У него же я паспорт получила и расписалась где-то. А фото менять вообще никуда не ходила: отец сам всё сделал, и я дома в какой-то ведомости поставила свой автограф. Даже когда квартиру купила, я уговорила отца прописаться у меня. К тому времени я уже прекрасно осознавала опасность своей работы и не хотела, чтобы квартира, если что, осталась бесхозной. Так и там я никуда не ходила: родитель за меня заполнил все бумажки, и паспорт я получила с новой пропиской из его рук. Поэтому как-то вылетел из головы паспортный стол, название которого как раз и подразумевало, куда нужно сдавать документы.
– Ну тогда кто-нибудь, покажите, где этот паспортный стол, только фотки заберу, – попросила я.
Кто-нибудь – ага, двинулись всем классом, оставив зевак выяснять между собой, что же всё-таки произошло.
– Слушайте, – поинтересовалась я по дороге, – а вы зачем собрались? Что за собрание?
– Так мы это, – сказал Лазарчук, оглядываясь на одноклассников, словно спрашивая у них разрешения. Вероятно, получив утвердительный кивок, он выпалил: – А мы решили сами найти гнездо этого птеродактиля. Представляешь, что будет, если наш класс его разыщет? О нас обязательно напишут в газете, и мы станем героями. Ты ведь с нами? Только больше не нужно устраивать то, что ты сделала вчера. К тому же, – Сергей перешёл на шёпот, – мы точно знаем, где он может обитать. Только об этом никому. Это наша тайна, – и он выразительно глянул мне в глаза.
– Могила, – подтвердила я.
А что я им ещё должна была ответить?
Паспортный стол оказался в цокольном этаже пятиэтажки рядом с тем самым книжным магазином «Меридианы». Внутри находилось небольшое помещение, забитое народом, и шесть окошек, за которыми сидели женщины и периодически что-то громко выкрикивали. После того как мы все спустились вниз, места не осталось даже просто развернуться, а какая-то женщина принялась громко причитать.
– Куда столько? – спросил чей-то голос, но я и сама обалдела от такого нашествия.
– Давайте все на улицу, – крикнул Лазарчук, – мы с Евой сейчас разберёмся. Ждите там.
Одноклассники ринулись обратно, захватив толпой и несколько человек, которые принялись тут же громко переругиваться. Я же, едва освободился проход, двинулась вперёд по коридору.
– Ева, – окликнул меня Лазарчук, – ты куда? Анкеты здесь находятся. И образец заполнения здесь.
Ага, вот прям сейчас буду в очереди стоять до скончания века.
Я дошла до двери, на которой висела табличка: «Начальник паспортного стола». Без фамилии и инициалов. Вероятнее всего, их меняли как перчатки, вот и решили, что указывать, кто это и как зовут, совершенно не обязательно.
Около двери стояло несколько мужиков, но я их проигнорировала, тем более они во все глаза пялились на мою грудь. Стучать и дожидаться, пока мне предложат войти, тоже не стала, а, пользуясь своим статусом, толкнула дверь и нагло прошествовала внутрь.
Глава 24
– Наталья Валерьевна, – окликнул Александр, высовываясь из-за угла здания, – наверное, здесь то, что вы искали.
Наташа выбралась через разбитое окно и поспешила на зов.
– Люда, продолжай осматривать крайний сарай, – сказала она, заметив, что её напарница тоже устремилась вслед за ней, – скоро полдень, а у нас ещё полно дел.
– Да я только гляну, что там, – проговорила Люда, но, заметив строгий взгляд Натальи Валерьевны, нехотя вернулась к прерванным поискам.
– Молодец, – похвалила Наташа Александра, увидев между зданиями след от протектора, а рядом – отпечатки обуви: уже знакомых каблучков и ещё несколько следов с плоской подошвой.
– Полукеды добавились, – сказал Александр, доставая из кармана рулетку. – Можно предположить, что оба отпечатка, судя по длине, принадлежат одному и тому же человеку, или здесь встретились двое с тридцать шестым размером ноги, что полностью противоречит возможным случайностям.
– Согласна, – кивнула Наташа, – здесь неизвестная, будем говорить, некая «Х», прятала свой мотоцикл. Вот и ветки, которыми она его прикрыла от посторонних взглядов. Вопрос напрашивается сам собой: зачем?
– И переобувалась, что совсем выглядит нелогично. Везде ездить на мотоцикле в обуви на каблуках, а потом переобуться в полукеды, – добавил Александр, – для чего?
– А вот это вопрос, на который нам и предстоит найти ответ.
– Наталья Валерьевна, – Александр тяжело вздохнул, – скажите честно, а зачем нам это нужно? Никаких обвинений мы этой «Х» предъявить не сможем, и я уверен, что в итоге только зря потратим время. Ну ездила здесь какая-то женщина на мотоцикле. Прятала его, но мы осмотрели всё в округе, и следов, которые могли бы нас вывести хоть куда-нибудь, нет. Она приехала сюда, просидела какое-то время, возможно, повалялась на траве – вон её тут сколько, да и в одном месте смотрите, как она примята, словно волоком протащили что-то тяжёлое несколько метров. Может, она за этим и приезжала?
– А как это «что-то тяжёлое» попало на траву? – спросила Наташа.
– Да может, давно тут лежало, никому не нужное, здесь ведь никто не ходит. Кому надо? Дальше тупик, территория бригады. Но если бы она что-то украла, на пашне остались бы следы. Они были бы всюду, а не только на небольшом участке на траве. Да и даже если вынесли нечто, нам какое дело? Пусть этим милиция занимается.
– Наталья Валерьевна, – громко крикнула Люда, – идите гляньте. Похоже, в этом сарае кто-то что-то недавно прятал.
– Ну вот, – сказала Наташа, – а ты говоришь: «Зачем». Пойдем, поглядим, что раскопала Людочка.
– А вот это интересно, – сказал Александр, заглядывая в проём окна, – заметьте: дважды сюда дама «Х» забиралась, имея на ногах каблуки, и один раз – в полукедах. Действительно загадка. – Он перемахнул через бывшее окно и подошёл к углу комнаты, в котором был свален какой-то мусор. – Вот эти два листа шифера перекладывали. Остались следы от рук, и, вероятно, ими что-то здесь прикрывали. Что-то небольшое, во всяком случае, выглядит как след от хозяйственной сумки. То, что летало, было во много раз больше, и к нам это точно не имеет никакого отношения.
– Имеет или не имеет – будем после обсуждать, – ответила Наташа, оглядываясь на звук шагов. – Артём, как ты вовремя. Что у тебя?
– Покрышки новые, никаких заплат и прочих отличий. Судя по всему, один и тот же мотоцикл отметился с обеих сторон балки. К тому же я обратил внимание на следы и с уверенностью могу заявить, что на мотоцикле ездила женщина. И там, и тут около деревьев с краской имеются одинаковые отпечатки женской обуви. Вот только нам от этого какой прок, Наталья Валерьевна?
– Ещё один с глупыми вопросами, – съязвила Наташа, – я сама буду решать, есть прок или нет его. А сейчас, Александр, вызвать сюда группу, сделать слепки всех следов и снять отпечатки с шифера – и, может, еще, где найдутся. Осмотреть тщательно место волочения по траве, может, что в траве отыщется. Люда, встретишь группу, всё им покажешь и останешься с ними до конца. Проследишь, чтобы ничего не пропустили. Ясно?
– Ясно.
– А мы куда, после того как группу вызовем? – поинтересовался Александр.
– А мы на поле, в бригаду. Нужно выяснить, ездили трактора в воскресенье или нет.
– А зачем? – удивился Артём. – Какая разница?
– За надо, – уклончиво ответила Наташа. – Давай двигаем наверх. Я около Дома радио видела столовую, откуда можно в отдел позвонить и заодно пообедаем. Туда и группу вызвать, заберут с собой Люду.
Столовая оказалась закрытой, но Александр вспомнил, что в самом Доме радио для своих имеется нечто вроде буфета, где и первые блюда подают в полдень.
На вахте сидел древний старичок, но, увидев удостоверение, он мгновенно нажал на педаль, и они вчетвером проскользнули на территорию.
Пока Александр разговаривал по телефону, остальные поднялись на второй этаж и оказались в почти приличной столовой.
– Наталья Валерьевна, – проговорил Артём, когда они заняли очередь на раздаче, – а зачем нам в поле к трактористам?
– Ну хоть бы головой подумал, – ответила Наташа, – почему этот «кто-то» во время полёта свернул на трассу мотокросса, если ему было гораздо проще лететь прямо? Но метки на всякий случай сделаны и прямо, и направо. Странно ведь, да? А вдруг ему навстречу трактор выехал, и он был вынужден свернуть в сторону мотокросса? А это значит что? А то, что его мог видеть водитель трактора. Возможно, мельком. Возможно, решил, что автомобиль, но если задумается – у нас будет первый свидетеля, который видел нашего летуна спереди.
– А швед? Он ведь тоже стоял перед ним.
– Швед занимался поджогом мотоциклов. Борец за экологию. Идиот. Будто покрышки и сами мотоциклы во время горения не загрязняют воздух. Я думаю, с ним поработают, и он сообщит, кому и для чего это понадобилось. Не чемпионат мира, в конце концов, чтобы нагадить так сильно. Да и не сильно, на самом деле: просто сдвинули на одну неделю. Сейчас новые мотоциклы доставят и повторят заезд.
Артём покивал и задал ещё один вопрос:
– Так вы всё-таки думаете, что с этим животным был связан человек, который прокладывал для него дорогу? Или что это было, по-вашему? Летательный аппарат мы исключили ещё в Москве. Был бы слышен звук двигателя, а таким планером невозможно было бы управлять дистанционно – слишком большая скорость. Да и зачем тогда метки ставить? Другое дело, если бы человек сделал под себя подобие крыльев и во время полёта управлял ими, но ведь эксперты категорично заявили, что это невозможно. Слишком высокая скорость полёта, и человек не смог бы управлять. Они ведь дали заключение, что только животное, которое может летать, или большая птица в состоянии ориентироваться на огромной скорости и менять траекторию. Человеку это пока не дано. Не существует таких летательных аппаратов. Да и если бы существовали и враг решил бы воспользоваться, то он точно не стал бы летать над Кишинёвом, притворяясь драконом. Это ведь, каким психом нужно быть!
– Я помню, что говорили эксперты, и напутствие Михаила Петровича тоже не забыла, – ответила Наташа, накладывая на поднос тарелки с едой. – Вот поэтому и поедем на поле в бригаду и поищем того тракториста, который мог хоть что-то видеть. И получим ответ, почему это нечто свернуло на трассу мотокросса.
– Всё обсуждаете? – к ним протиснулся Александр. – Я вызвал группу. Будут минут через двадцать на площадке перед Домом радио, с правой стороны. Там стоянка есть. Так что успеем нормально перекусить. А вы, Наталья Валерьевна, ещё не передумали ехать на бригаду? Мы там в поисках тракториста можем на целый день увязнуть, а толком ничего не решим.
– Я думаю, что бригадир или кто там есть, вспомнит, кто в воскресенье работал. Всё-таки выходной день, и вряд ли всю бригаду вывели. Какие-то авральные работы, возможно, проводились, и поэтому мы легко выясним, какой тракторист в воскресенье утром согласился выйти в поле.
Глава 25
Начальник – а это точно был он – оторвал взгляд от дамочки возраста Синицыной, сидевшей напротив в игривом платье, и, глянув на меня, тут же сделал строгое лицо.
Его собеседница аккуратно вытянула свою ручку из его пухлых ладошек и тоже взглянула на меня не совсем дружелюбно.
Сказать они ничего не успели. Я шагнула вперёд и положила на стол свидетельство о рождении и две рамки, по три фотографии в каждой.
– Потом поворкуете, – я, не разжимая губ, улыбнулась, подмигнула им по очереди и кивком указала на стол. – Мне паспорт нужен, и желательно не растягивать удовольствие. Будет чудесно, если получу его сегодня до закрытия вашей конторы.
Кажется, впервые сразу два человека, с которыми я общалась, не смотрели на мою грудь и не восхищались, да к тому же их лица приняли гневное выражение. Причём у обоих одновременно.
Первой заговорила дамочка.
– Девушка, – сказала она, – куда вы пришли? Идите в зал, заполняйте анкету и – в любое окошко.
Надо же, а я грешным делом подумала, что деваха в таком фривольном платье зашла к своему дружку на чашечку чая – так мило они беседовали, а тут, оказывается, служебный роман наметился. Но если у дамочки на пальцах и было пару колечек для красоты, то у начальника реально сидела обручалка. На мужа и жену они мало походили, да и возрастом мужичок был постарше своей пассии лет на двадцать.
А в коридоре, между прочим, очередь выстроилась, а он дифирамбы распевает.
– Да, – поддакнул начальник, – идите в зал. Вне очереди у нас отпускаются только Герои Советского Союза.
Слово-то какое выдал: «отпускаются». Как товар какой-то. И куда идти? Они ту клетушку залом назвали? Да у него кабинет в два раза больше.
Закончив говорить, начальник в кои-то веки перевёл взгляд на мою грудь. На левую. Правая у меня тоже хороша, но левая была в данный момент более привлекательной.
– Вот, – ответила я, – поэтому я к вам и пришла.
И, открыв удостоверение, продемонстрировала его сначала дамочке – заслужила, первой открыла рот, – а потом и её ухажёру.
– Товарищ Герой Советского Союза… – лицо начальника приобрело скорбное выражение, даже у меня такого не было, когда я прогуливалась по кладбищу.
Он медленно поднялся на ноги, делая незаметные знаки дамочке, но та, открыв рот, в замешательстве смотрела на меня.
Так как, кроме того что я Герой Советского Союза, начальник из себя больше ничего не выдавил, я решила напомнить, зачем пришла:
– Мне нужен паспорт сегодня вечером.
Так-то я могла и неделю подождать, но почему не воспользоваться своими привилегиями?
– Конечно, конечно, – начальник закивал и, улыбнувшись, глянул на объект своего обожания. – Верочка, займитесь, пожалуйста, товарищем, Героем Советского Союза, и сделайте ему… – он снова глянул на меня, – ей, паспорт в кратчайшие сроки.
– Разумеется, Вениамин Валерьянович, – промурлыкала Верочка, подскакивая со стула.
Ну словно запала на него как на натуральную валерьянку.
Могла бы и раньше спохватиться: всё-таки неприлично сидеть, когда Герой Советского Союза стоит. Даже Тория, с которой у нас вполне доверительные отношения, можно сказать, почти подруги, и та вскакивала при моём появлении.
Она взяла моё свидетельство о рождении, фоточки и, сделав дежурную улыбку, сказала:
– Пожалуйста, пойдёмте со мной.
Прикинув, что в коридоре это будет сделать неудобно из-за народа, я придвинулась к Верочке вплотную и положила поверх свидетельства о рождении красненькую бумаженцию. Это моё личное мнение: каждый труд должен быть оплачен.
Верочка распахнула глазки, и червонец почти мгновенно исчез. Сразу было видно, что опыт такой у неё имелся.
– Я приду в половине шестого, – прошептала я.
Анкету она может заполнить сама из свидетельства, так что я-то особенно не нужна.
– Будет готово, – пообещала она, и мы, выйдя из кабинета, расстались.
– Ну что? – спросил Лазарчук, увидев меня.
– Приняли, сделают, – ответила я, решив не напрягать его скоростью исполнения. К тому же он был и так впечатлён.
– Здорово, – только и ответил он, – а я думал, тебя выгонят.
Ага, выгонят. В СССР быть героем – это не фунт изюма.
Пока мы отсутствовали, одноклассников стало на треть меньше. Лазарчук покрутил головой и поинтересовался, где остальные. Оказалось, часть класса приняла верное решение, и, пока нас не было, они ретировались вместе с главной активисткой Гольдман.
Я тоже вежливо отказалась от такого сомнительного приключения, как только Лазарчук сообщил, куда нужно идти. Придумали же! Точно на то место, где я приземлилась на парашюте. Несколько человек из класса там успели побывать в разведке, и все поверили, что птеродактиль живёт в одном из разрушенных сараев и летел, стало быть, в тот момент к своему жилищному комплексу. Железная логика.
Люся тоже отказалась, а за ней и остальные девчонки, поэтому мальчишки, оставшись в количестве двенадцати человек, двинулись через дорогу на остановку троллейбуса.
Я же предложила Люсе ускорить шаг, потому как дел у меня теперь было невпроворот.
Собирала я парашют впопыхах, торопилась, и мало ли что там могла оставить. Пришла дурацкая мысль в голову.
Наверняка всё уже осмотрели, и все следы затоптали, но искали ведь на деревьях. Кому в голову могло прийти, что и в сараи заглянуть нужно? Судя по описанию, какое народ давал в милиции, птеродактиль через оконные проёмы ни в одно здание не мог залететь. Это взрослым понятно, но не пацанам. Эти иголку в стоге сена могли разыскать, ежели втемяшили себе в голову. А судя по их довольным лицам – втемяшили.
Чтобы меня сразу не признали, если, не дай бог, они успели бы добраться до места быстрее, чем я рассчитывала, мне пришло в голову одеться немного по-другому.
В предпоследний раз побывав у Лены, я приобрела мужские синие брюки и белую рубашку, из которой планировала сделать себе пижаму. Вот их я и решила на себя напялить поверх цельного купальника, который должен был хоть немного, но спрятать грудь. Кроссовки и курточка из тонкой кожи дополнили мой наряд.
Шлем обычный, черный, такие видела на мотоциклистах, так что кто под ним – разбери, а учитывая, что курточка тоже была мужской, выглядела я стопроцентным тинейджером мужского пола. А заодно прихватила изоленту из ящика на балконе – если бы вдруг понадобилось прикрыть номер. Его-то одноклассники уже знали, да и запоминался он легко: 69−69.
Переоделась в гараже, чтобы никто из соседей не заинтересовался моим прикидом, а особенно Люся.
Документы и деньги рассовала по карманам, решив, что с женской сумочкой буду выглядеть крайне странно, и, убедившись, что около гаражей никто не ошивается, выкатила мотоцикл на улицу.
