Текст книги "Оторва 12 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Оторва 12
Глава 1
– Юрий Владимирович, – прозвучал голос по селектору, – к вам генерал Большаков Владимир Савельевич. Говорит по личной договорённости. Пропускать?
Андропов вздрогнул и глянул на круглые часы, висевшие на стене. Двадцать три ноль ноль. Как быстро прошло время, а он ещё и половины не просмотрел. Да ещё этот генерал явился. Не стоило ему назначать время именно на сегодня.
Ну вот не хотелось ему с ним разговаривать, и ведь только заступничество старого боевого товарища помогло не прибить Большакова который столько дров умудрился наломать, словно специально старался. А с другой стороны, он по телефону убедительно доказывал, что у него есть сведения, которые не хотел бы передавать через официальные каналы во избежание утечки. И что за сведения? Нужны они или нет?
Надо было всё же признать: в прошлом генерал умел рыть землю и добывал действительно эти самые ценные сведения. Возможно, решил реабилитироваться после инцидента в Жуковском. Мог же ирод угробить самолёт вместе с пассажирами! Это хорошо, что девочка упорной оказалась и удачливой. Эксперт так и сказал: шансов у неё было немного, но при удаче – а такие люди бывают – у неё всё могло получиться. И ведь получилось. Непонятно как – но получилось.
Андропов снял очки и двумя пальцами потёр переносицу, после чего водрузил их на место и, нажав клавишу обратной связи, сказал:
– Пусть войдёт.
Тут же вместо стука в дверь послышалось лёгкое поскрёбывание по дереву, и в щель протиснулась голова Владимира Савельевича.
– Разрешите, Юрий Владимирович? – просипела голова.
– Да заходи уж, Володя, или так и будешь в дверях стоять? Давай докладывай, зачем пришёл, а то у меня дел навалилось выше головы и рассиживаться мне с тобой не с руки.
Генерал Большаков вошёл в кабинет, тщательно закрыл за собой дверь и прошёл к столу по красной ковровой дорожке. Он остановился, дождался кивка Андропова, который указал, на какой именно стул сесть, и проговорил:
– Здравствуйте, Юрий Владимирович.
– Да уж поздоровались, – ответил Андропов, который считал, что его кивок генерал так и должен был расценить. – У меня очень мало времени, поэтому можешь не расшаркиваться, а буквально в двух словах сообщить, что удалось нарыть. Но только по существу и по фактам, а то знаю я твои придумки.
Большаков закивал и быстро заговорил:
– Я уже подавал докладную записку по поводу происшествия на участке железной дороги Симферополь – Знаменка. О несчастном случае, как заявлено, было в официальной версии, но… – Большаков сделал паузу, – вдоль железнодорожного полотна были найдены три неопознанных трупа, один из которых удалось идентифицировать. Мы поинтересовались, не могли ли они быть знакомы между собой, и вот что выяснилось: двое работали в Смоленске на режимном предприятии, входящем в объединение «Кристалл».
Андропов, до сих пор слушавший вполуха, выпрямился.
– Так-так, – проговорил он, – а это уже действительно любопытно.
– Но не это самое главное, – сказал Большаков, воодушевлённый такой поддержкой. – На поезде, на котором произошёл несчастный случай, возвращались участники соревнований военно-патриотического слёта, и среди них – Бурундуковая Ева Илларионовна. Да-да, вы не ослышались, Юрий Владимирович, – проговорил Большаков, неправильно истолковав взгляд Андропова, – это факт.
– По-моему, на эту тему мы закончили говорить. Я ясно дал понять, что меня это больше не интересует. Ты облажался, Володя, на аэродроме, ты это понимаешь? Если бы она завалила самолёт, после – на другом аэродроме – ты был бы на коне с красным флагом, но она его посадила. Леонид Ильич принял личное участие и вместо «Красного Знамени» вручил ей Звезду Героя. И мне пальчиком погрозил. Всё, вопрос закрыт. К тому же связывать Бурундуковую с несчастным случаем и тремя трупами на насыпи – это какое-то маниакальное преследование. У тебя есть убедительные доказательства, что это сделала она? Или в тебе горит пламенный огонь мести? Если нет, так даже не начинай, я тебе по хорошему прошу.
Большаков прокашлялся:
– Только косвенные, только косвенные, но мне удалось проследить дальнейший путь Бурундуковой. Вы только послушайте, Юрий Владимирович, какая картина вырисовывается.
– Одна минута, – сказал Андропов и откинулся на спинку кресла.
– Конечно, конечно, – закивал Большаков. – Она в конце июля отправилась во Львов по туристической путёвке от комитета комсомола. Я запросил Львов на предмет особо тяжких преступлений, и вот что выяснилось: в сорока километрах от областного центра произошло громкое убийство. Шесть человек, но самое любопытное, что один из погибших в недалёком прошлом работал на той же самой смоленской фабрике. Я думаю, это уже не по косвенным уликам след.
Андропов выпрямился, рассеянно посмотрел на Большакова и, желая закончить разговор, поинтересовался:
– Но, я так понимаю, доказательства участия Бурундуковой в этом громком деле тоже не найдены? – с сарказмом проговорил он. – Иначе в этом кресле сидел бы уже твой начальник и стучал кулаком по столу.
– Но такое невероятное совпадение! А ещё сегодняшний случай в Кишинёве. Заметьте, Юрий Владимирович, ни где-нибудь, а именно в Кишинёве.
– А что сегодня произошло вопиющего в Кишинёве, о чём мне следовало бы знать?
– Чемпионат СССР по мотокроссу был сорван.
– Не люблю мотокросс, – поджал губу Андропов, – по мне так лучше футбол. Ну и что? Его тоже Бурундуковая сорвала?
– У меня есть такое подозрение, – подтвердил Большаков. – Во время соревнования над полем мотокросса появился огнедышащий дракон и спалил часть мотоциклов, предназначенных для второго заезда. Я думаю… – Большаков замер, увидев странный взгляд Андропова.
Вот так же ещё недавно смотрел на него врач одной закрытой клиники после случая в аэропорту Жуковского, и только невероятное везение помогло не остаться там навсегда.
– Там сотни свидетелей, – поспешил закончить Большаков, – и все могли наблюдать дракона. Есть видеоматериалы. Завтра их доставят нам в отдел.
– Скажи, Володя, – проговорил Андропов, внимательно разглядывая генерала, – я точно не поспешил назначить тебя на такое ответственное задание по смоленскому делу? Может, тебе ещё подлечиться стоило? Ты говорил, что предоставишь доказательства. Помнится, у тебя были неформальные отношения с Людмилой Ивановной, и ты говорил, что она приставлена к Бурундуковой в Кишинёве. Ну и что сообщила Людочка? Она была свидетелем во Львове или лично видела, как Бурундуковая превращается в дракона?
– Людмила, к сожалению, ничего не может подтвердить, но и опровергнуть. У неё прямо перед поездкой во Львов резко повысилась температура. Она была госпитализирована в тяжёлом состоянии. А неделю назад ей вырезали гланды.
Андропов откинулся на спинку кресла и расхохотался.
Большаков тут же вскочил с места и вытянулся во фронт, наблюдая за шефом КГБ.
Насмеявшись вволю, Юрий Владимирович промокнул платком лоб и спросил:
– А скажи, Володенька, гланды Людмиле Ивановне тоже Бурундуковая вырезала?
Глава 2
– Все здесь? – сержант дядя Стёпа оглянулся на Тамару Афанасьевну.
Она пробежалась взглядом по классу и подтвердила:
– Все, кто присутствовал на мотокроссе. Даже Бурундуковая явилась, хоть и с опозданием.
– Кроме меня, – тут же подала я голос. – Если вы собираетесь обсуждать, как и кто стартовал, кто явился первым и почему, то я сразу готова покинуть класс. Меня там не было и я ничего нового сообщить не смогу.
– То есть, как не было? – Степан уткнулся носом в список, поданный ему классной, превратившись при этом в вопросительный знак. Поднял на меня глаза и сказал. – Бурундуковая, ты по алфавиту вообще первая идёшь. Что ты выдумываешь?
– Ничего не выдумываю. А первая, потому что у меня фамилия на «Б». Единственная в классе, а на «А» вообще нет. Вот я и первая, но это не значит, что я присутствовала на мотокроссе. Я ведь объяснила.
– Как же не присутствовала, когда ты есть в списке присутствующих? Тамара Афанасьевна, – он снова оглянулся на классную.
– Ева, когда я вас собрала в кучу, ты там была. В чём дело?
– Когда собирали, я была. Но приехала, когда мотокросс закончился. И потому не могу участвовать в прениях.
– Мотокросс не закончился, а был приостановлен в связи с непредвиденной ситуацией, а также пожаром, который уничтожил значительную часть мотоциклов для второго заезда.
– А мне какая разница? – удивилась я. – Он совсем закончился или его закончили по вашим непредвиденным ситуациям? Меня в тот момент не было, поэтому я, пожалуй, пойду. Я вообще мотокросс не люблю, и что у вас там непредвиденное случилось, мне неинтересно.
Я поднялась и двинулась вдоль стенки к выходу, но Степан, недаром я его дядей Стёпой окрестила, двумя своими семимильными шагами пересёк класс почти по диагонали и остановился у дверей.
– Бурундуковая, сядь немедленно на место, – категорично заявил он.
– Пока мы тут будем сидеть, у меня мотоцикл уведут. Кто вообще додумался огородить школу металлическим забором и на ворота повесить здоровущий замок? Проехала бы на территорию и не нервничала бы, а то мало ли что с ним случится.
Но действительно. До того как я отправилась в Гомель, я ведь приходила в школу: небольшой штакетник кое-где стоял – и всё. А сегодня, когда приехала, глаза на лоб вылезли. Высокий, двух с половиной метров металлический забор из толстых прутьев вокруг всей школы! Отгородили «базу знаний» от простого люда. Ворота поставили со стороны дороги и маленькую калитку. Так ещё сообщили, что всем учащимся выдадут школьные удостоверения и на территорию школы без них пройти будет нельзя – секьюрити у калитки будет стоять. А нам с Люсей придётся обходить всю школу по кругу, чтобы войти. А это, минуточку, не меньше километра. Нездоровое явление.
– Вот и по поводу мотоцикла к тебе есть вопросы. Каким образом ты на нём ездишь без прав? Его вообще конфискуют у тебя за это и отправят на охраняемую стоянку до приезда подполковника Козырева. А то, что это такое? Устроила катание. Тебе сколько лет?
– А это не важно, сколько мне лет. У меня права есть, – я вытащила из сумочки книжицу и помахала в воздухе, – на все категории, и они действительны, а не клякса какая-нибудь.
– А ну, покажи, – заявил Степан и протянул руку.
– Не ГАИ, – ответила я и, раскрыв права, показала сержанту.
– На все категории! – он едва не завопил, и восемнадцать человек из класса, все, кто присутствовал, принялись ему помогать, создав в классе гвалт.
– Брежнев Леонид Ильич лично выдал и приказал никому в руки не передавать. Так что дуля вам, а не конфискация мотоцикла.
– Ева, – опомнилась Тамара Афанасьевна, – как ты разговариваешь с товарищем милиционером?
– А пусть товарищ милиционер не запугивает разными конфискациями, да ещё и насильно удерживает меня в классе, – ответила я. – А на каком основании? Я на мотокроссе не была и видеть ничего не видела.
– Насчёт прав мы ещё поговорим, – пригрозил Степан, – а по поводу случившегося – сядь. Пока вы все не прочитаете внимательно, не подпишете бумагу, пока ваши родители не явятся и не подпишут её рядом с вами, никто никуда не пойдёт.
– Какую бумагу? – поинтересовалась я.
– О неразглашении того, что вы видели сегодня на мотокроссе. Что не будете это обсуждать и никому не расскажете в целях предотвращения паники населения.
– Так там было несколько тысяч человек, – сказал Попов с задней парты, – и что, только нам нельзя это обсуждать? А им можно? – в его голосе зазвучала обида.
– Никому нельзя, – заявил Степан. – Все, кто там находился… – он подумал и переиначил фразу: – Со всеми, кто там сегодня находился, будет проведена беседа, и все дадут подписку о неразглашении до выяснения всех обстоятельств случившегося.
– Вот и замечательно, – сообщила я, – а так как меня там не было, мне и подписывать ничего не нужно.
– Бурундуковая, – Степан начал закипать, – ты туда приехала, ты там была, и значит, подпишешь бумагу вместе со всеми.
– Что, не расскажу ничего о том, чего не видела? – я рассмеялась. – Это что за новые правила?
– Не видела, так слышала. Вы все это обсуждали во дворе школы, когда я пришёл.
– А меня не было, – я развела руками, – я на мотоцикле каталась и сюда приехала позже всех.
Разумеется, позже всех. Не оставлять же было улики в заброшенном доме. Упаковала всё в сумку и спрятала в гараже. Тем более ещё следовало всё аккуратно сложить, чтобы много места не занимало.
– А почему ты, кстати, приехала позже всех? – тут же спросил Степан. – На мотоцикле ты должна была, наоборот, первой приехать.
– ПДД соблюдала, – съязвила я, – и какая разница, когда я приехала? Знала бы, ни за что не явилась. Занималась бы своими делами. Меня ваши бумажки не касаются.
– То есть, как не касаются? – заговорил Степан возмущённым голосом. – Можно подумать, что тебе никто не рассказал, что там произошло.
– Представляете, – я растянула губы в улыбке, – никто.
– Как никто? – тут же влез Тисеев Гена. – Я тебе лично сказал, и Гольдман рядом стояла, и Павленко.
– Что ты мне рассказал? – я расширила глаза. – Бормотал про какие-то сказки.
– Никакие не сказки, – огрызнулся Тисеев. – Там не меньше двух тысяч человек было на мотокроссе, и все видели. Никакие это не сказки.
– А что это тогда? – меня начало пробивать на смешок. – Лох-Несское чудовище добралось до Кишинёва, чтобы отложить яйца в ближайших озёрах и оставить после себя потомство?
– Какое чудовище? – тут же заинтересовался Степан. – Что ты об этом знаешь?
Да и все одноклассники уставились на меня.
Про Несси в СССР ничего не знали в 1977 году? Это как? Первые упоминания ещё в 700 году нашей эры появились. Причём письменные, которые сделал аббат какого-то монастыря. Да и после – полным-полно свидетельств, а уж в середине двадцатого века только ленивый не строчил в газету заметку о том, как он лично наблюдал это чудовище в озере. Фотографий понаделали сотни, и что? До Советского Союза не долетели сведения? Или решили не распространяться?
– В журнале каком-то читала давно, – сказала я, – В озере Лох-Несс живёт какое-то огромное доисторическое животное. Я и подумала, что Тисеев о нём рассказывает. Но я в подобные бредни не верю. Комсомолец вообще должен верить только в то, что видел собственными глазами, а не повторять сказки про Змея Горыныча.
– Так мы это все видели! – раздались крики со всех сторон. – Это был огромный дракон! Он летел быстро, как самолёт, и пламя изрыгал изо рта. А ты, если не видела, так и не нужно отрицать. Была бы ты с самого начала с нами, сейчас бы так не разговаривала.
– Тише, – Тамара Афанасьевна своим непререкаемым голосом заставила всех умолкнуть.
– Вот, – я показала рукой на одноклассников, – видите, товарищ сержант, все подтвердили, что меня там не было, поэтому будьте так добры отойти от двери, и я поеду по своим делам.
– Подпишешь – придёт мама. Сегодня воскресенье, все родители оповещены, и спокойно пойдёшь по делам, – невозмутимо ответил Степан, продолжая загораживать своей мощной фигурой двери.
– Товарищ сержант, что подпишу? Вы конкретно можете мне лично объяснить? Вот если честно, я не понимаю. Или вы действительно верите в огнедышащего дракона? А выглядите вполне взрослым.
– По заявлению очевидцев, его многие видели. Есть пострадавшие, и все они в один голос заявляют. Поэтому сядь и перестань спорить.
– А вы? – поинтересовалась я. – Вы лично верите в дракона?
– А почему я должен не верить своим товарищам по службе, которые присутствовали на мотокроссе и наблюдали пролёт… – он замялся, подыскивая слова, – этого… то ли дракона, то ли громадной летучей мыши. Его по-разному описывают, а то, что изо рта один раз точно вырвалось пламя, этому тоже есть свидетели.
– Вот честное слово, товарищ сержант, меня так и подмывает задать вам один вопрос.
– Какой? – тут же заинтересовался Степан.
– Что вы сегодня курили? Не поделитесь? Тоже хочу увидеть нечто подобное. Ну или хотя бы подскажите, где вы это приобрели.
Степан сосредоточил свои мозги в верхней части головы, аж складочки по лбу пошли.
До Тамары Афанасьевны мой стёб дошёл быстрее.
– Ева, – воскликнула она, – что ты такое говоришь? Я, между прочим, тоже там была. Что это было, я не разглядела за мотоциклистами, но это действительно было. И летело оно на огромной скорости. Я лично наблюдала его меньше секунды и потому не могу утверждать за его размеры.
Я прикинула, что скорость была примерно двести или чуть больше, и потому вряд ли вообще кто-то видел пролёт дольше секунды. Участок от деревьев до деревьев через поле мотокросса – всего сто двадцать шагов, и по низине. Лично отмеряла. Момент, когда могли обратить внимание – это вылет из-за пригорка, а там около семидесяти метров. При скорости шестьдесят метров в секунду это и заняло едва пару мгновений. Так что распознать что-либо мог только тот дятел, который возился около мотоциклов, и то если он сразу поднял голову. И кстати, чем он там вообще занимался и почему вспыхнул именно крайний байк, около которого он стоял?
Конечно, он теперь будет утверждать, что дракон пыхнул огнём, но вероятнее всего, сам что-то надумал учудить с мотоциклом.
И самое главное: я точно знала, что никакого дракона не было и никакое другое чудовище там не летало, а потому и поджечь ничего не могло.
– Ну а что? – я развела руки в стороны и едва не навернула Степаненко Юлю шлемом по голове.
Сидела бы на её месте Гольдман, ничего бы не было, но Юля отмахала под метр восемьдесят и всегда сидела ровно, как будто ей кол в горло вставили, и потому возвышалась над партой.
– Ева, – охнула она, подставляя локти, чтобы смягчить удар, – смотри, куда машешь!
Я извинилась, опустила руки и договорила:
– Ну может, там что-то и летало, – покладисто согласилась я, – может, и пыхало огнём, но я этого не видела, поэтому что я должна написать? «Ничего не видела и обязуюсь не рассказывать о том, чего не видела»? Вам-то не смешно?
Степан задумался, перевёл взгляд на Тамару Афанасьевну и снова вернул на меня.
– Сейчас я расскажу, что там было, – сказал он.
– Вот спасибо, – меня разобрал уже конкретный смех, – и я подпишу бумагу, что обязуюсь никому ничего не сообщать о том, что мне рассказал сержант милиции. А не проще не рассказывать, и я знать ничего не буду?
Ну явный бред. На самом деле всё было совсем не так.
Глава 3
А дело было так.
Мы с Ингой всё-таки отправились в гараж. Но, если говорить откровенно, мне и в голову не могло прийти, что первые часы дня рождения встречу, катаясь по городу на мотоцикле. Неважно, что это не совсем мой день рождения: я вроде к этому телу уже прикипела, и оно стало почти родным. Так что да, всё таки мой.
Инга, увидев моего красавца, перепугалась.
– Так он двухколёсный? – спросила она, испуганно глядя на «Яву».
– А ты думала, он какой? Это же мотоцикл.
– Трёхколёсный. У соседа такой. Можно ехать в коляске.
– В люльке, – рассмеялась я, – не люблю трёхколёсные. Чувствуешь себя как на велосипеде.
– Это твой?
– Ага. От отца достался, – подтвердила я.
– Так это вы на нём с Люсей раскатывали по городу?
– А на каком? Зачем мне угонять чужой мотоцикл, если есть свой? Я ведь уже объяснила.
– Он, наверное, тяжёлый? – поинтересовалась Инга.
– Ну, не так чтобы очень, но на руках даже вдвоём мы его не понесём. Но нам этого и не нужно. Он сам нас прекрасно потащит.
Я выкатила мотоцикл из гаража и закрыла ворота.
– Надевай шлем, – сказала я, протягивая аксессуар Инге, – садись сзади и обхватывай меня крепко за талию. Голову клади мне на спину и не шевелись во время поездки. Поняла?
Инга с опаской осмотрела шлем, но любопытство и желание прокатиться, видимо, пересилили, и она кивнула.
К сожалению, Инга действительно ни разу не ездила на мотоцикле. Пока я медленно скатывалась по улице Минской вниз и не торопясь поворачивала перекрёстках, всё было в порядке. А вот когда я на скорости свернула на мост через железнодорожные пути, девчонка ойкнула и попыталась выровняться, видимо, опасаясь, что мы сейчас завалимся.
Я едва удержала мотоцикл, вильнула и остановилась прямо под фонарём. Повезло, не докатилась всего пару метров.
– Инга, блин, – рыкнула я, – я же тебе сказала не шевелиться!
– Мне показалось, мы падаем, – пискнула она.
– И упадём, – подтвердила я, – если ты будешь крутиться туда-сюда. Прижмись и закрой глаза, если страшно.
– А может, мы никуда больше не поедем? – спросила она, продолжая охать.
– Можем не ехать, – согласилась я, – до дома семь километров. Мотоцикл ты будешь толкать?
Ответить Инга не успела. Около нас, сверкнув красными и синими проблесковыми маячками, остановился автомобиль, и на дорогу тут же выбрался гаишник.
– Так, – протянул он, – что за пьяное вождение посреди дороги?
Инга поспешила стянуть с головы шлем, ну и я сняла, чтобы мент своим носом определил, что мы трезвые.
– Ну ничего себе, – сказал он и, оглянувшись, крикнул: – Серёга, иди глянь, какой улов! Две несовершеннолетние девки раскатывают по городу в час ночи. Признавайтесь, девочки, пили, небось, сегодня? Или с чего вас на подвиги потянуло? Чем баловались?
– Мы не пили ничего, – промямлила Инга.
Я не стала ничего объяснять. Вынула из внутреннего кармана джинсовой куртки права и протянула их сержанту. Второй тоже оказался сержантом, только младшим. Выбравшись из-за руля, он поинтересовался:
– Не расслышал тебя, Андрей, что тут?
Андрей тем временем успел раскрыть права и теперь расширенными глазами рассматривал их.
– Ты только представь, – сказал он, – у неё все категории открыты. Ты такое видел когда-нибудь? – Он перевёл взгляд на меня: – Тебе сколько лет?
– Там строчка есть, – подсказала я, – «действительны с шестого августа 1977 года». И какие вопросы?
Его напарник успел подойти и тоже уткнулся в права.
– Может, липовые? – поддакнул он. – Быть такого не может.
– Ева, – ляпнула Инга, – я ведь говорила, что попадёмся.
Гаишники глянули друг на друга и расхохотались.
– Точно фальшивые, – подтвердил Андрей. – Ну, девочки, проходим в машину. В отделе будем разбираться, откуда у вас такие права. Глуши двигатель.
Он отправил права к себе в карман. Вероятно, первое время так и должны реагировать менты на такой документик, пока удастся примелькаться. Месяц или два.
Я недолго думая протянула открытое удостоверение:
– Герой Советского Союза, Бурундуковая Ева Илларионовна. Права настоящие. Мы ничего не нарушили, поэтому, пожалуйста, верните их, и мы разойдёмся краями.
Пауза затянулась. Андрей принялся рассматривать удостоверение, а его напарник пытался заглянуть ему через плечо.
– В Кремле сдавала на права. Лично Брежнев вручал. И награды он же, – подсказала я, видя, что у них прямо крутится вопрос на языке.
– А паспорт есть? – всё ещё не веря, спросил сержант.
– А паспорта нет, – заявила я, – сегодня исполнилось шестнадцать лет. Завтра обязательно схожу и получу, а пока – увы.
– В шестнадцать лет все категории на правах… – младший сержант Серёжа покачал головой. – Я про такое ни разу не слышал. Выданы месяц назад и удостоверение Героя на пару дней раньше.
– В «Молодежь Молдавии» обо мне была большая статья, – вспомнила я, потому как ни один из них не козырнул и не сказал: «Товарищ Герой Советского Союза, неувязочка вышла».
Но то говорили от старлея и выше, а это два сержанта.
– Ты читал? – спросил Андрей и, когда напарник отрицательно покрутил головой, добавил: – И я не читал.
– Ева – настоящий Герой Советского Союза, – сказала Инга. – Это правда. Она на слёте села в бензовоз, который загорелся, и отъехала на нём на безопасное расстояние. Там он и взорвался. Она спасла очень много людей. Мы два дня думали, что она погибла.
– И как же она спаслась? – сержант недоверчиво хмыкнул.
– Прыгнула со скалы в море, – запальчиво сказала Инга, – так и было.
– И целых два дня пряталась там? – в голосе сержанта появилось нечто ехидное.
– Послушай, Андрюша, – сказала я, – ты у всех выясняешь, удостоверение настоящее или фальшивое? Разбираешься в этом? Я Герой Советского Союза, и мне нужно на Чеканы. Поэтому верни документы, и мы поедем.
– Это невозможно, – заявил гаишник, – вам придётся прокатиться с нами в отдел, и там будем разбираться.
– Поехали, – согласилась я, – но сразу предупреждаю: для тебя это плохо закончится. Вот в этом я уверена.
– Хорошо, – он улыбнулся, – садитесь в машину.
Инга сползла с сиденья, и я поставила мотоцикл на подножку.
– А с «Явой» что делать? – спросил младший сержант. – Я на мотоцикле ни разу не ездил.
– И я, – отозвался Андрей и, вдруг вспомнив, сказал: – А где техпаспорт?
Я поковырялась в сумочке и выудила ещё один документик.
– Бурундуков Илларион…
Сержант глянул мне в глаза.
– Я не понял, – проговорил он, – начальник РОВД по Ботанике – твой отец?
– Он самый, – кивнула я.
– А я думаю, почему фамилия знакомая. Мы провожали его на кладбище два года назад.
Он потоптался на месте и вытащил из кармана мои документы.
– Просто увидели, как мотоцикл вильнул, и подумали, что вы пьяные. Неувязочка, товарищ Герой Советского Союза. Только вы уж поаккуратнее. Не попадите в аварию.
Я убрала документы в сумочку, а оба сержанта мгновенно исчезли в утробе своего автомобиля.
– Они уехали, – сказала Инга, глядя им вслед.
– Конечно уехали, – согласилась я. – А ты, пожалуйста, надень шлем, обхвати меня и не шевелись. Понятно? А то на каждом повороте будем с ментами беседовать. Так и до утра недалеко.
– Ага.
– Ну вот и чудненько.
