Текст книги "Оторва 12 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 4
Лена встретила нас при полном макияже, словно только привела себя в порядок и собиралась на весёлую тусовку.
– Шлемы можете положить сюда, – показала она на столик и сделала незаметный знак глазами в сторону Инги.
Я в ответ дважды моргнула и представила девчонку.
Лена критически глянула на неё и сказала:
– Кстати, Ева, у меня для твоей подруги есть классный костюмчик. Она не хочет примерить? Уверена, на ней будет сидеть просто шикарно, – и вопросительно глянула на меня.
Инга растерянно оглянулась.
– Конечно, хочет, – убедительно сказала я. – Приехала в гости спонтанно, и все вещи дома. Нам бы трусики, маечки, пару платьев глянуть и костюмчик обязательно. Ну и что-нибудь по мелочам.
Инга попыталась отбрыкаться.
– Не торопись, сначала померяй, а потом будешь отнекиваться. Лена тебе плохого не предложит. Я сама у неё отовариваюсь уже не первый год. Вещи – секонд-хенд. Новые, хорошие вещи практически за бесценок.
– Это как? – переспросила Инга.
– Давай сначала померяешь, прикинем, как ты выглядишь, а потом обсудим.
– Я не знаю, – растерянно проговорила подруга, но Лена сразу взяла её в оборот и разложила на диване пару шикарных платьев, юбку, блузку и джинсовый костюм. Ну и трусики-недельки. Мне такие не нравятся, но Инга, увидев их, пришла в восторг. В самом деле, не бикини же ей предлагать. Трусики попку должны прикрывать, вдруг ветер юбочку взметнёт, а она девочка скромная.
Пока Инга примеряла платья, которые, кстати, на её фигурке прекрасно сидели благодаря Ленкиному глазу, я потягивала кофе и незаметно подмигивала хозяйке квартиры.
Также подобрали пару туфелек и босоножки.
– На семьсот рублей вместе с рюкзаком, – шепнула мне Лена.
Я кивнула и незаметно передала ей деньги.
Когда Инга примеряла последнее платье, я резюмировала:
– Забираем всё.
– Как всё? – перепугалась подружка. – Только трусики и вот то красное платье.
– Инга, расслабься, за всё про всё всего сто рублей. Ты такие цены нигде не найдёшь.
– Сто рублей? – она с сомнением оглядела диван. – Не может быть.
– Я же сказала, Лена заведует секонд-хендом. Как тебе объяснить? Из Болгарии сюда поступают вещи уже не новые и совершенно бесплатно. Там за сто килограммов около трёх рублей платят.
– Но это же новые вещи, на них даже этикетки стоят.
– Правильно, – согласилась я, – среди них бывают и новые вещи. Вот Лена их сортирует и новые выкупает с последующей продажей. Поняла? Работа у неё такая. В Бельцах такого нет, но это и понятно. Вещи поступают исключительно в столицу. Ясно?
Секонд-хенд, конечно, ещё не существовал, во всяком случае, в СССР, но откуда ей знать, что это вообще такое?
– Я уже заплатила, и не будем спорить. Приедем домой и там всё решим. Ты же хочешь быть красивой рядом с Виталиком?
Она и так была вполне миленькой, но, как говорится, обуть, приодеть, накрасить – и готова конфетка.
– А откуда я взяла это? Он же спросит.
– Как откуда? Купила, дома лежало. Ты ведь с мамой разговаривала, вот и попросила передать вещи с водителем автобуса, а мы утром спозаранку сбегали и забрали.
Инга похлопала глазами.
– Потом, – сказала я ей, – пакуй вещи в рюкзак и поехали. У Лены ещё дел по самое горло.
Пока Инга переодевалась, я сама всё упаковала, а то она превратилась в какой-то тормоз.
– Надеюсь, с мотоцикла не свалишься? – спросила я её, прикидывая, где разместить рюкзак, чтобы он не перевесил девчонку. Не придумала. Рюкзак был немного меньше моего и потому раздулся, как колобок. Пришлось, как следует пристегнуть его к Инге и напомнить, чтобы крепко обхватила меня и не вздумала крутиться в разные стороны.
Нытьё началось уже в гараже.
– Ева, а ты сможешь вернуть ей вещи и забрать свои деньги? – спросила она, едва я заглушила двигатель перед воротами.
– Тебе не понравились? – задала я встречный вопрос.
– Понравились, но у меня нет ста рублей, чтобы отдать тебе.
– А кто тебе сказал, что мне их нужно отдавать прямо сейчас? Вот вырастешь, закончишь школу, выучишься на кого – у тебя мечта есть – и начнёшь зарабатывать. Вот тогда я к тебе явлюсь и потребую должок, – я хихикнула, но девчонку это не рассмешило.
– Помоги закатить мотоцикл, – сказала я, чтобы её отвлечь, и когда она упёрлась в багажник, – добавила, – сейчас не будем ничего с кондачка решать. Примем душ, выспимся, и завтра ещё раз всё перемеряешь. Хорошо?
Она подумала и согласилась.
Ну вот что за человек. Действовать нужно всегда по одному плану: дают – бери, бьют – беги.
Инга бюстгальтеры не носила. У неё были два небольших холмика, и поддерживать там нечего было. Она после душа сняла халат и забралась под простыню только в трусиках, и мне стало как-то не по себе. С голой женщиной в одной постели мне до сих пор спать не приходилось. Пусть не совсем женщиной и не совсем голой, но мне тоже пришлось лечь в трусиках. Выбрала самые скромные для этого.
– У тебя классная грудь, – с завистью рассматривая меня сказала Инга. А потом шёпотом спросила: – Сама выросла или ты что-то принимала для этого? У нас в классе у одной девчонки тоже большая, примерно как у тебя или чуть меньше. Так она говорила, что каждый год на грязи ездит, и это помогает. Ты не пробовала?
– Сама вроде, – ответила я и только потом подумала.
А кто его знает, может, Ева для этого и принимала что-то гормональное, хотя ни разу не слышала, чтобы кому-нибудь помогло. И по поводу грязей была без понятия. Чем они могли помочь? Вероятнее всего, только от конституции зависело.
– Она ведь тяжёлая, – продолжая пристально разглядывать, сказала Инга, – не мешает? Я думала, она у тебя меньше. Когда ты в купальнике была, помнишь, на паруснике и прыгала в воду, она выглядела не такой, а вот сейчас, вблизи, невероятно огромная.
– Так уж и огромная? – спросила я, опуская взгляд, – есть и больше. Мне бы тоже хотелось, чтобы она не торчала так, но что выросло.
– Меньше? – удивилась Инга, – да она просто обалденная. Я тебе точно говорю.
– Ладно, давай спать, – сказала я, почувствовав, как щёки начали гореть.
И из-за чего? Был бы рядом Каренин, и то, наверняка, я бы не покраснела.
Глава 5
– Девочки, я ушла, – сообщила Прасковья Дмитриевна, заглянув утром к нам в комнату.
Было жарко, и у нас обеих простыни сползли до пояса, поэтому, увидев наши обнажённые тела, мама Бурундуковой изменилась в лице. В её глазах появилось нечто непонятное, словно она застала нас за чем-то неприглядным.
Инга скромно потянула простыню до самой шеи, а меня пробило на смешок.
Прасковья Дмитриевна моргнула, словно тик прошёл по лицу, и закрыла дверь.
– А сколько времени? – поинтересовалась Инга.
– Вероятно, половина восьмого, – ответила я. – Обычно она в это время уходит на работу, но бывало и раньше.
– Так сегодня суббота, на какую работу?
Суббота? Я вообще понятия не имела, какой сегодня день недели, но действительно странно, что она ушла в такую рань. Или как рассказывала Люся: в стране объявили очередной субботник. Но никаких объявлений по этому поводу не видела.
– Я бы ещё поспала, – ответила Инга, потом, вспомнив, наклонилась вперёд и чмокнула меня в щёку: – С днём варенья!
– Спасибо, – я улыбнулась в ответ. – Завтра можем и поспать подольше, но сегодня, пожалуй, встанем. Пока позавтракаем, ещё встретить всех надо. Они же с вещами выйдут из школы, а в восемь туда смена придёт, так что их рано поднимут.
– Ой, точно, – согласилась Инга, поднимаясь.
– Я первая в душ, – сказала я и, схватив халат, умчалась.
Инга ещё плескалась, а я готовила завтрак, когда раздался дверной звонок.
Я открыла дверь и замерла. Вся площадка и лестничная клетка были заняты. И в самом деле, куда им всем податься с вещами? Вот и припёрлись ни свет ни заря.
– Влетайте, – сказала я, – но в порядке очерёдности, чтобы не толкаться. Вещи… – я покрутила головой, – все вещи сюда, – я показала на дверь в мою комнату. – Виталик, а ты проходи внутрь и раскладывай их на свободные места.
Как чувствовала! Успела собрать постель и сложить диван, а то было бы не совсем удобно. Мало ли что они могли подумать, если даже у Прасковьи Дмитриевны что-то нехорошее промелькнуло в голове.
Накормить такую ораву завтраком оказалось делом нелёгким. Пятнадцать человек не могли развернуться на кухне одновременно, поэтому задействовала большую комнату. Раздвинули стол и устроили маленький фуршет – всё равно даже те стулья, которые приволокли от Люси, не могли всех разместить.
Мама Бурундуковой, конечно, расстаралась и наготовила много чего, но она точно не рассчитывала, что гости явятся на завтрак и почти сметут и оливье, и шубу, и полказана жаркого. От котлет тоже ничего не осталось. Организм-то молодой, здоровый, а учитывая, что легли спать ребята и девчонки на голодный желудок, удивляться нечему.
Так ещё и в ванную дружно все зачастили, увидев Ингу в халате и с мокрыми волосами.
– Ева, – сразу взмолились несколько девчонок, – можно помыться?
Странный вопрос, я откажу, что ли? Мы с Ингой и вчера поплескались, и сегодня, а они так и легли спать после дороги. Объяснила, что душа нет и пользоваться можно тазиками.
– Удивила, – рассмеялась Рая, – у нас тоже так. И только холодная. Для горячей нужно поджигать колонку. Ты бы слышала как она бахает когда включаеться.
– И что? – спросил Виталик, когда все насытились. – Какие планы на сегодня?
Какие планы? Я бы предложила пойти в парк и сделать шашлыки, тем более что видела на балконе десятка два шампуров, вот только сырое мясо… Где его взять? Я ни в одном магазине с момента переноса не видела. Да и можно ли в парке жечь огонь? Придут любители зелёных наслаждений и испортят весь праздник.
Выручила Люся.
– А давайте в долинку пойдём, как на мой день рождения, – сказала она и, повернувшись ко мне, спросила: – Помнишь?
Я даже когда у неё день рождения – не то что не помнила, но и не знала. Захотелось сделать страшные глаза, но, так как все в этот момент смотрели на меня, просто ответила:
– Хорошая идея.
Глава 6
Вероятно, всё-таки в моих глазах Люся что-то прочитала или сама вспомнила, сколько раз уже задавала этот вопрос, но сообщила самостоятельно, чем занимались на её дне рождения.
Съездили на рынок, взяли мясо и приготовили шашлыки. Очень правильное решение.
– Только мы мясо брали вечером и мариновали, – закончила она свою речь, – а сейчас как?
– Я тебя умоляю, – отмахнулась я, – за час замариную, и будет шикарно.
Все дружно поддержали такое мероприятие, тем более что Люся вспомнила про бадминтон и волейбольный мяч.
Было решено отправиться сразу на место будущей дислокации, и пока народ будет собирать сухие ветки для костра, я, Люся, Виталик и парнишка из Унген отправимся на рынок. Мальчишки шли с нами вместо тягловой силы, учитывая, что мяса нужно было взять килограммов двадцать. Плюс помидоры, лук и прочее.
Мы уже упаковали две сумки с посудой и собирались выходить, когда явились Прасковья Дмитриевна и Илья Спиридонович.
Увидев такую толпу народа, мамочка Бурундуковой прижалась к перилам, чтобы её не снесли вниз потоком, уставилась на меня с Люсей (учитывая, что мы выходили последними) и спросила упавшим голосом:
– Это все гости?
– Ага, – кивнула я, – мы тут немного набедокурили и не убрали. Ты уж извини. И да, мы позавтракали праздничной едой. Если это вся, которая была в холодильнике, то мы её уже съели. Сейчас пойдём на озеро на шашлыки и вернёмся вечером. Но вы не волнуйтесь, – я перевела взгляд с дяди Ильи на Прасковью Дмитриевну, – мы что-нибудь на вечер купим, придумаем, в общем.
Я разглядела в руках у Ильи Спиридоновича коробку и сразу решила, что это, вероятнее всего, мой подарок. Даже сразу захотелось отобрать и заглянуть внутрь, но, учитывая, что они оба опешили и не поздравили меня с памятным днём, отложила это дело на вечер.
Полянка оказалась не совсем близко. Минут тридцать топали, но зато вполне узнаваемой. В ста шагах от родника, где маньяк едва не придушил меня. Почти историческое место. Напомнило мне, что ключ, который нашла у него в квартире (похожий на гаражный), всё ещё лежал у меня, и как-нибудь следовало бы прогуляться поискать. А вдруг фоточки он именно там хранил? Если, конечно, менты уже не отыскали и не вскрыли, но это можно было у Ильи Спиридоновича выяснить.
До рынка и обратно у нас заняло почти два часа, и это благодаря тому, что путь до озера проделали на такси. Развернулась жёлтая «Волга» прямо перед нами, высадив пассажира. Не совсем до озера – не меньше километра тащили всё на себе, навьюченные, как верблюды. Кроме мяса и сопутствующих, набрали разных солений, фруктов, ягод, и потому едва доползли.
Народу уже было не продохнуть. Я лично насчитала двадцать два костра, от которых шли знакомые запахи.
Наша команда, хоть дрова и натаскала валом, для костра их не приготовила. Две девчонки играли в бадминтон, а остальные, встав в круг, колотили мяч друг другу.
Наше появление встретили радостно, но вместо того чтобы заняться костром, расхватали персики. Пришлось напомнить им, что мясо само не прожарится.
Никакого маринада я не использовала. Нарезала мясо, аккуратно укладывая в кастрюлю кружочки лука и помидоров, и, когда тара оказалась полной, залила газировкой. Старый проверенный способ. Через час можно было смело раскладывать на углях.
И пока народ делал бутерброды, позвала Люсю на родник, захватив полотенце.
Учитывая, что народ шастал туда-сюда, поставила девчонку на шухер, а сама голышом искупалась, смыв с себя пот, который струился ручьями.
Люся только лицо и руки сполоснула, а забираться целиком под холодную воду отказалась, как я её к этому ни подталкивала.
Вернулись как раз вовремя. Умники уже решили насаживать мясо на шампуры, хотя пламя костра било на два метра в небо. Вовремя их перехватила.
Пока дрова догорали, я улеглась на покрывало и наблюдала, как народ отдыхал по выходным дням. Никто не сидел, уткнувшись в смартфон: беседовали, шутили, смеялись.
Метрах в десяти от нас сидела такая же команда молодёжи, и пока горел костёр, двое раскручивали скакалку, а человек десять одновременно пытались прыгать на ней. Цеплялись друг за друга, падали, смеялись.
А я периодически поглядывала на Ингу и всё пыталась придумать, как всучить ей незаметно хотя бы тысячу рублей. Но одно дело – заплатить соточку за одежду, и совсем другое – предлагать бескорыстно крупную сумму. Запросто могла обидеться и, учитывая её скромность, ни за что бы, ни взяла. А мне ничего путного в голову не лезло.
Вечером разъехались все, кроме Виталика, Андрея (он тоже был из Бельц) и Инги. Последний автобус ушёл в семь вечера, и они остались ещё на одну ночь в городе.
Илья Спиридонович увёл мальчишек к себе на квартиру сразу после того, как они созвонились с родными и сообщили, что приобрели билеты на десять часов утра, и мы с Ингой остались вдвоём.
Кстати, в коробке, которую принёс дядя Илья, на самом деле оказался двухэтажный торт. Они с Прасковьей Дмитриевной снова взялись за готовку, но после шашлыков в юные организмы поместились только пироженки.
Мальчишки и девчонки скинулись и хотели вручить мне деньги, но я показала кулак и пообещала поколотить. Только этого не хватало – отбирать у комсомольцев последние карманные деньги.
А предки подарили маленькие женские часики. Не такие, о которых мечтала, но на первое время вполне подходили, а то без часов в голове совсем хаос присутствовал. Тем более я видела подобные в магазине за сорок рублей, и надо сказать, что часы для нормального статистического гражданина были скорее роскошью. Учитывая зарплаты, которые в основной своей массе были совершенно не такими, как я их представила в первый день своего появления после рассказов Люси.
С Ингой нормально поговорить не получилось, вернее, я отказалась от первоначального плана – просто всунуть ей в руки деньги и настоять, чтобы она забыла про мытьё подъездов, потому как ни к чему хорошему это привести не могло.
Виталик через год намеревался поступить на медицинский – надо же, куда замахнулся! – и Инга хотела махнуть вслед за ним, вот только шансов, как она сама призналась, у неё совсем не было. Если продолжать мыть полы – это уж точно. А в принципе всё было в её руках.
Но когда она заявила, что сейчас возьмёт в августе ещё два подъезда, чтобы как можно быстрее рассчитаться со мной, у меня голова совсем пошла кругом. Ну и как остановить эту ненормальную? У неё уже ладони лет на десять старше выглядели, а что будет через год?
В общем, не придумала я ничего умного, а наутро мы вместе позавтракали, и я проводила их на автобусную станцию.
Помахала ручкой и отправилась в район Телецентра более пристально разглядывать телевизионную вышку.
Глава 7
Кишинёв продолжал заниматься раскопками, как и в тот день, когда мы с Люсей ездили в Яловены, но в данный момент меня интересовала исключительно вышка. Единственное высокое сооружение города, к тому же сразу за забором начинался овраг. Так изначально показалось.
Седой мужик всё так же сидел около калитки и курил сигарету, периодически стряхивая пепел на землю.
– Как ваше ничего? – поинтересовалась я, поздоровавшись.
– А, – вспомнил он меня, – что же ты по воскресеньям приходишь? Проход на смотровую площадку в будние дни с десяти утра до двух, – и он махнул рукой в сторону.
Свободный проход?
Я, заинтересовавшись, прошла вдоль забора и наткнулась на большой плакат, который гласил, что подняться за символическую плату в один рубль можно.
Я отступила назад и глянула вверх. Смотровая площадка действительно присутствовала: если считать пролёты двухметровыми, то на высоте ста пятидесяти метров. Чуть выше имелась ещё одна площадка и совсем маленькая – на самом верху.
– А на какую разрешают подниматься? – спросила я, вернувшись к сторожу.
– Так она одна, – ответил он, – сто пятьдесят два метра. Город как на ладони.
– А верхняя площадка? – переспросила я. – На неё можно подниматься?
– Это только для своих, – загадочно ответил мужик.
– А Герой Советского Союза может быть своим? – я лучезарно улыбнулась.
– Герой Советского Союза? – удивлённо произнёс сторож. – Ну, Герой Советского Союза, разумеется, свой.
Приятный бонус.
– А как вас зовут?
– Друзья зовут Никодимыч, а вообще – Николай Николаевич.
Я хмыкнула. А при чём тут Никодимыч?
– По греческому оригиналу и есть Николаевич, – с пафосом заявил он.
Во как. Хотя мне какая разница?
Я вытащила из сумочки удостоверение и протянула его Никодимычу.
– Так что там насчёт героя? Я теперь своя?
– Поди ты, – сказал Николай Николаевич, разглядывая удостоверение, – а оно точно твоё?
– Там фоточка есть. Разве не похожа?
– По фотографии похожа, но слишком маленькая ты, чтобы иметь такое удостоверение. Сомнение меня берёт. За что ж тебе в мирное время такие привилегии, а?
– Так там, Николай Николаевич, ведь написано: за мужество и героизм.
– Это я прочитал. И что, и награды имеешь? – он лукаво прищурился.
Пожала плечиками и полезла в сумочку. Орден Ленина закрепила, звезду Героя, комсомольский значок и медаль вдогонку.
С каждой новой наградой глаза Никодимыча ползли всё выше. Когда я выпрямилась перед ним, он тоже поднялся со скамейки.
– Яша! – крикнул он в открытую калитку. – Поди сюда, дивись, какая дивчина пришла вышку смотреть!
Из строительного вагончика выглянула шевелюра, и уже через минуту около нас оказался парень лет тридцати. Пока он двигался к нам, успел доесть что-то жирное и облизнуть пальцы.
Увидев мои награды, он тоже остолбенел и потянулся руками к удостоверению.
Я едва не взвизгнула, увидев обвисший жир на его ладонях и представив, во что он превратит мой супердокумент, но и Никодимыч это просёк и убрал руку.
– Куда хватаешь? – рявкнул он. – Хоть бы пальцы сначала вытер. Обалдел, что ли? Это тебе не бумажка.
Яша одёрнул свои ладошки и спрятал их за спину.
– Ничего себе, – проговорил он шёпотом, уткнувшись носом в удостоверение.
– А то, – сказал Никодимыч. – Хочет подняться на вышку. Ты всё равно собирался лампы поменять, вот и проводи товарища… – он глянул на меня и исправился: – … девушку.
Как будто девушка не может быть товарищем.
– Так воскресенье же, – сказал Яша.
– Ну и что? – пожал плечами Никодимыч. – А ты свою пассию не в воскресенье выгуливал наверху?
Ответить Яше было нечего, и он кивнул.
– Руки помою и пошли.
Они расступились, пропуская меня вперёд, и я прошла на территорию.
Вдоль забора рос кустарник и небольшие деревца. Три строительных вагончика располагались вплотную друг к другу, и больше ничего.
– А я думала, – сказала я, – что это стратегический объект и вход строго запрещён.
А с другой стороны, на Эйфелеву башню можно. На Останкинскую – запросто, и почему Кишинёвская должна отличаться?
– Стратегический объект, – хохотнул Никодимыч. – Тут что, воинская часть, что ли? Кому он нужен?
Яша открыл кран, торчащий из земли, сполоснул руки и вытерся насухо тряпкой. И даже после таких манипуляций я бы ему удостоверение не доверила. Кладезь бактерий.
Подъём до смотровой площадки занял ровно сорок минут. Был небольшой круглый лифт на два человека, но я предпочла подняться по ступенькам, прикидывая, как буду передвигаться с грузом у всех на виду. Стоит поднять голову – и здравствуй, моя радость. Единственный вариант: забраться под утро, когда на улице сплошная темень, дождаться рассвета и осуществить первый прыжок в этом времени.
– Видишь, какая красота! – сказал он, когда мы оказались на смотровой площадке, указывая на город.
– Красота, – подтвердила я и развернулась в другом направлении, отслеживая трассу, по которой должна буду двигаться.
Всё как на ладони. Далеко внизу, километрах в двух, я разглядела трассу мотокросса и пару мотоциклистов. Правее – поля, на которых вовсю трудились трактора. Даже в воскресенье.
Почти под вышкой, шагах в пятидесяти, был овраг и крутой склон, который проходил через мотокросс и исчезал за деревьями.
Лесополоса прекрасно прикрывала балку, по которой во время дождя наверняка шли потоки воды прямо на поля, и меня она тоже должна была частично спрятать, хотя и под вопросом.
Чтобы определить путь, мне нужно было пройти по всей балке и обозначить самый лучший обход случайных препятствий. Но уже сейчас можно было смело сказать, что вышка располагалась так идеально, что становилась автоматически мечтой бейсджамперов. И почему я никогда не слышала о таком месте? Хотя со временем меняется рельеф: овраг могли засыпать и построить на его месте что-нибудь, тем самым уничтожив замечательную трассу. Про парочку таких мест на Урале я и сама знала. А вот как выглядел Кишинёв в двадцать первом веке, была без понятия. Но это меня и не волновало. Главное сейчас – овраг и глубокая балка.
Я глянула наверх, представляя, как буду подниматься с ранцем по вертикальной лестнице на самую верхотуру.
– Какая высота до последней площадки? – поинтересовалась я, разглядывая шпиль.
– Сейчас ровно 243 метра, но скоро верхнюю часть демонтируют. Останется сто девяносто или около того, – ответил Яша, глянув наверх вслед за мной.
– А зачем? – удивлённо переспросила я. – Чем мешает?
– Не знаю, – равнодушно сказал Яша, – но ты, можно сказать, одна из последних, кто видит её такой высокой. Дней через десять приедут монтажники из Ленинграда и разберут.
– Через десять дней? – охнула я.
Всего десять дней, а у меня конь не валялся. Да и десять дней отсчитывать слишком расточительно. Максимум – неделя. Осуществить задуманное можно исключительно на выходные, когда народу меньше. Рано, на рассвете, не позже шести утра.
Мы с Аланом за четыре дня успели сварганить себе два костюма, и у меня на сегодняшний день было огромное преимущество перед той Ольгой, какой я была в двадцать пять лет. У меня был опыт, помноженный на опыт других бейсджамперов, чего в этом времени не было ни у кого в целом мире. А последний костюм я сконструировала совсем недавно, всего лишь три месяца назад, и даже успела опробовать, убедившись в его идеальных качествах.
– Спасибо, – поблагодарила я и заторопилась вниз, прикидывая, сколько времени мне понадобится, чтобы осмотреть всю трассу и определить, где поставить ориентиры, мазнув яркой краской по деревьям.
– А я думал, ты на самый верх захочешь полезть, – сказал Яша.
На это только тратить время. Всё, что мне нужно было, я прекрасно рассмотрела.
– Ну как хочешь, – сказал он, – подождёшь меня, пока я пару ламп поменяю, или сама спустишься?
– Сама, – махнула я рукой и двинулась вниз по ступенькам.
Поблагодарив Никодимыча за прекрасную экскурсию, я обошла территорию вышки и, оглянувшись по сторонам, подпрыгнула, зацепившись за край забора.
Разглядев кустарник, я пересекла узкую грунтовую дорогу и, остановившись на краю оврага, оглянулась.
Яша спускался вниз и прекрасно просматривался со всех сторон, что и со мной могло произойти, надумай я подниматься в светлое время суток.
Высоты вышки вполне хватало, чтобы надуть костюм и уйти поверх деревьев, после чего нырнуть в балку.
Прикидывая все возможности, я двинулась вдоль оврага и далее по тропинке вдоль лесополосы, периодически заглядывая вниз. Глубина – около семидесяти метров, а в некоторых местах и более. Сорок – сорок пять градусов склон, и даже деревья, растущие по краям, могли не скрыть. Учитывая кривизну, скорость можно было набрать очень большую, и, чтобы далее перепрыгнуть небольшой холм, скорее всего, придётся двигаться над деревьями. Местность пустынная, и вероятность того, что в шесть часов утра, именно в воскресенье, будет прогуливаться здесь путник, сводилась к нулю.
Я добралась до места, где балка имела разветвление. Первая шла вдоль грунтовой дороги, а вторая ныряла к трассе мотокросса.
Чтобы рассмотреть обе, мне пришлось спуститься на самое дно и выбраться с другой стороны. Пожалела, что не отправилась в кроссовках. В них бы я чувствовала себя гораздо надёжнее, к тому же по дну балки протекал небольшой ручеёк.
Я поднялась на холм и, осмотревшись по сторонам, решила, что по любому из ответвлений можно двигаться. Даже если кто и будет кататься на мотоцикле по трассе, то рассмотреть меня на такой скорости просто не сможет. Я отшагала сто двадцать семь шагов и это был единственный открытый участок, а далее балка уходила вниз, прикрываясь деревьями.
