Текст книги "Оторва 12 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Разыскать Абраама Людвига Людвиговича опять-таки помогла Лена благодаря своим многочисленным связям.

Кто такой Абраам Людвиг, Лена точно не знала, но свела меня с очень активной дамочкой Софочкой – эдакой постаревшей мажоркой лет сорока, которая и познакомила меня с Галиной Михайловной Житнюк, министром лёгкой промышленности Молдавской ССР. И исключительно благодаря тому, что Бурундуковая Е. И. была Героем Советского Союза.

При других обстоятельствах со мной никто бы и разговаривать не стал, а тут такая оказия вышла.

После какого-то созыва, какой-то сессии министр автомобильного транспорта Фомин Васильевич Михеев, министр мебельной и деревообрабатывающей промышленности Терехов Борис Павлович, министр мелиорации и водного хозяйства Афтенюк Герман Трофимович и вышеупомянутая Житнюк Галина уединились на небольшой фуршет обсудить будущую свадьбу.

Сын Галины, великовозрастное дитя двадцати пяти лет, собирался жениться на юной дочери Бориса Павловича, едва достигшей семнадцати лет. А остальные двое намеревались оказаться главными свидетелями предстоящей церемонии.

Леночка меня напрямую, естественно, не свела, а только намекнула, что есть такая, но даже чтобы встретиться с ней, мне требовалось заручиться поддержкой какого-нибудь значимого лица. Просто махать удостоверением тут было совершенно бесполезно.

Путь через Брадулова был самым коротким, но и тут «авось» не прокатил. Генерал улетел в Москву и собирался вернуться только в конце недели, что мне совершенно не подходило, и я обратилась в комитет комсомола.

Тет-а-тет переговорив с главным «кукурузоводом», я поняла: вот тут повезло. Софочка оказалась любимой племянницей дедули, и всего один телефонный звонок решил все проблемы.

Я едва успела переодеться в костюм, закрепить на нём награды и слегка навести марафет, как раздался телефонный звонок. Я чуть не обалдела, когда вышеупомянутая Софочка сообщила, что ждёт меня на улице.

Автомобиль, очень напоминающий «горбатый» «Запорожец» ярко-красного цвета, стоял напротив подъезда, а за рулём находилась вполне миловидная дамочка, одетая буквально с иголочки, – та самая Софочка.

Я остановилась на секунду перед мордой машины и прочитала название: «Фиат». И если бы не почти квадратные фары, запросто могла бы спутать, учитывая, что вживую я и один, и другой видела в 1977 году впервые.

Но первое, что меня заинтересовало, – прямоугольный ящик с небольшой телефонной трубкой сверху.

Мобильный телефон в 1977 году?

Оказалось, не совсем мобильный. Дальний радиотелефон с радиусом действия в пятьдесят километров. Но даже это меня на сегодняшний день вполне бы устроило. В недалёком будущем, так сказать. Закрепить в багажнике мотоцикла и выпендриваться.

– Наслышана, наслышана от дяди, – сообщила Софочка, добавив к своему имени отчество, Андреевна, – как раз на следующей неделе с тобой собирались познакомиться поближе. Скоро всесоюзный комсомольский слёт намечается, и в комитете идут бурные дебаты кому доверить такое важное мероприятие. Представлять Молдавию в Москве. Знаешь об этом?

Да откуда мне это знать? И желанием особым я не страдала. Опять куда-то ехать, и, не дай боженьки, доклад какой-то всучат, а я о ленинско-марксистском движении ни сном, ни духом, а оно в советском социалистическом обществе на первом плане. По-любому со временем нужно было пройтись хотя бы по верхам, чтобы совсем не показаться белой вороной среди упоротых комсомольцев, но я рассчитывала заняться этим как-нибудь потом, в будущем, когда жареный петух реально начнёт клевать задницу.

«Кукурузовод» предложил лично познакомить меня с Галиной Михайловной только дней через десять, прямо на свадьбе, но, к сожалению, такого количества времени у меня не было, хотя само мероприятие мне могло понравиться. Наверняка можно было обзавестись полезными знакомствами, и я сдуру сразу дала своё согласие, но зато появился дополнительный повод срочно разыскать Людвига Людвиговича. Так-то найти его было несложно, но вот чтобы он принял меня как родную, и потребовалась министр лёгкой промышленности.

Вероятно, это был какой-то банкетный зал, где находились четыре вышеупомянутых министра, кстати говоря, слегка подвыпивших, и это в разгар рабочего понедельника, хотя, учитывая повестку дня, удивительным это не было.

После того как Софочка Андреевна меня представила, все четверо принялись разглядывать меня как неведомую зверушку в зоопарке.

Но спасибо Галине Михайловне: не стала отмахиваться от моей просьбы, тем более что и сама загорелась желанием присутствия моей скромной персоны с полным иконостасом на свадьбе сына.

Ну а кто ещё мог дать команду лучшему портному Молдавии, кроме министра лёгкой промышленности, пойти мне навстречу?

Они дружно поговорили со мной минут десять, и Галина Михайловна сделала звоночек, причём лично. Назвала собеседника Людвигом Людвиговичем и сообщила ему, что нужно помочь с костюмом для свадьбы некоей Бурундуковой, Герою Советского Союза. После чего сделала прощальный жест рукой, типа: царь отпускает тебя.

Но я уходить, совершенно не торопилась. Четыре министра – и не получить ни от одного никакой «плюшки» в будущем? Ну уж нет. Они плохо думали про Синицыну, тем более что даже не знали, кто она такая.

Я нагло попросила у всех четверых визитки, здраво рассудив, что писать номера телефонов на бумажке – глупо. А не продемонстрировать свою значимость и не протянуть карточку Герою Советского Союза было бы для них опрометчиво. В том, что у них должны быть такие штуки, я была уверена. У Ленина была, даже у Лёньки Пантелеева была, а то, что наши министры равнялись на Запад, – тут к гадалке не ходи.

Я не ошиблась и получила от каждого по картонному прямоугольнику. Так себе оформление. Могли бы и на чём-то более серьёзном нашлёпать.

Зато, если в будущем эти товарищи и не пригодились бы, при следующей остановке гаишниками можно было помахать визитками и поинтересоваться, кому из них позвонить, чтобы наша проблема рассосалась. Пришло в голову, что и у генерала такую нужно изъять, а ещё лучше – сделать с ним селфи напротив Арки Победы.

Софочка хотела подбросить меня до апартаментов Людвига Людвиговича, но я попросила отвезти обратно домой. Возвращаться с другого конца города общественным транспортом я желанием не горела, да и материал находился в сумке в гараже, который следовало показать Людвигу Людвиговичу.

Глава 9

Место, где трудился Людвиг Людвигович, располагалось на окраине города, в районе Старой почты. Напротив высился кинотеатр, больше похожий на сельский клуб, а единственное трехэтажное здание и было тем, которым заведовал нужный мне человечек.

Вот только табличка на входе меня как-то не воодушевила: «Учебный центр по пошиву одежды».

Я припарковала мотоцикл прямо около ступенек и, подхватив сумку, двинулась внутрь.

Никакой охраны. Несколько кабинетов слева и справа от коридора. Где-то далеко шумели швейные машинки и слышались голоса.

Я заглянула в первый кабинет и поинтересовалась, трудится ли здесь уважаемый Людвиг Людвигович, но получила отрицательный ответ. Причём обе женщины, сидевшие внутри, глянули на меня как на спамера.

И что это значит? Подумала, что ошиблась адресом, хотя номер на углу дома видела.

Но мало ли. Однажды я так уже ошиблась: две улицы пересекались, и я решила, что номер двенадцать – это и есть нужный. А какой злой была, когда поняла, что меня разыграли! Хотелось набить морду затейнику. Благо телефон был в кармане, и, набрав номер, я поняла, что ошиблась.

Я уж было собралась выйти на улицу и поискать свободный телефон-автомат, когда одна из женщин, словно вспомнив, что таки да, с таким именем имеется чудак, вышла в коридор и спросила:

– Бурундуковая Ева Илларионовна?

Я подтвердила.

– Зайдите, пожалуйста, – сказала она и снова скрылась в кабинете.

И что это было?

– Паспорт с собой? – спросила она, когда я вернулась.

– А здесь режимное предприятие? – поинтересовалась я, но положила сумку на пол, шлем на стол и полезла за удостоверением.

Дамочка ничего не ответила. Глянула мне в лицо, словно сличая фото с оригиналом, и вместо того чтобы продолжить: «Товарищ Герой Советского Союза» (во всяком случае, я уже начала привыкать), подала мне временный пропуск и сказала:

– По коридору налево до конца и по лестнице на третий этаж.

Я даже заглянула в удостоверение, проверить, не стёрлась ли надпись, а то в первый раз проигнорировали высокое звание. Нет, не стёрлась. Я глянула на женщину, но она уже заполняла какой-то журнал и на мою особу вообще не обращала никакого внимания.

Только случайно подняв голову, поинтересовалась:

– Что-то ещё?

Поняв, что чествовать меня никто не будет, я попрощалась и отправилась искать лестницу. Именно перед подъёмом на третий этаж и располагалась стеклянная будка охранника и вертушка, через которую меня пропустили после предъявления пропуска.

Абраам Людвиг Людвигович оказался сухопарым мужичком лет шестидесяти. Чёрные волосы наверняка были крашеными и молодили его, да и вообще для своего возраста он выглядел, можно сказать, отлично, потому, как мне всегда казалось, что шестьдесят лет – это предел мечтаний: пенсионер ходит с палочкой и на подвиги уже не способен. Людвиг Людвигович был не таким.

– Так, значит, вы и есть тот загадочный персонаж, о котором за вас попросил цельный министр? Любопытно, любопытно, – произнёс он, рассматривая мою экипировку. – И на мотоцикле. Не бережёте себя, совсем не бережёте. Ну и зачем пожаловали? Галина Михайловна попросила вам помочь с особым костюмом, – он глянул вопросительно на сумку и продолжил: – Вы со своим материалом? А вот это зря. Я, позвольте уверить вас, могу предложить гораздо лучше: и то, что имеется в наличии в готовом виде, и то, из чего могу сшить для вас нечто незаурядное. Вам стоит только захотеть, а уж Героя Советского Союза мы уважим.

– Не уверена, – ответила я и, раскрыв сумку, вытащила на стол материал.

В глазах Людвига Людвиговича появилось изумление.

– Вы хотите из этого пошить себе костюм на свадьбу? – он покряхтел. – Хочу заметить, что это не совсем подходящий материал для, хмм, такого события. Вы не находите?

– Разумеется, нет, – я улыбнулась, – но мне нужны машинки, на которых действительно можно сшить нечто вроде костюма для некоторых специфических мероприятий. Типа клоунады и чего-нибудь в этом духе.

– Но это ведь армированный нейлон, – проговорил Людвиг Людвигович. – Зачем именно армированный? Я ни разу не слышал за свою жизнь – а я, поверьте, прожил немало, – чтобы кто-то когда-то шил себе одежду из армированного материала.

– Он самый, – подтвердила я, – поэтому именно к вам и обратилась в надежде, что у такого уважаемого человека найдется всё, чтобы это сделать.

Портной покрутил носом и, вздохнув, проговорил:

– На что не пойдешь ради Галины Михайловны! Ну, показывайте: имеется рисунок, чертежи, что вы хотите пошить? Не кольчугу ведь?

Он рассмеялся, вероятно, посчитав свою шутку смешной.

– А вот это, Людвиг Людвигович, – сказала я, – главная задача. И мне нужно это сделать в полной секретности. Исключительно…

– Позвольте, – озабоченно произнес портной, – но как вы хотите, чтобы мы что-то сшили, если у меня не будет размеров? Это ведь невозможно.

– А мне и не нужно, чтобы мне кто-то что-то шил. Мне нужно арендовать у вас помещение, подходящие машинки, желательно пару штук, и я сама займусь изготовлением. Помещение мне нужно большое, скажем, пятьдесят квадратных метров на неделю. И еще мне нужно у вас прикупить нейлон 420D – двадцать квадратных метров, и 600D – в районе пяти. А также кожу, хорошую, прочную. Имеется такое в наличии? И да, капроновый шнур, метров двести.

Глаза Людвига Людвиговича издали хлопок. Звук примерно такой, когда муха попадает в сеточку, привлекаемая особым приборчиком. Громкий «чпок».

И так как он не ответил, я переспросила:

– У вас есть такой нейлон? Или его нужно поискать в другом месте?

– Нейлон есть, – согласился Людвиг Людвигович, – но мне никто не говорил, что вы хотите сами шить одежду. У нас это как бы сказать, не принято, да и машины… Вы уверены, что умеете на них работать? Для этого нужен немалый опыт, а не просто прострочить строчку. Вы меня понимаете?

А чем могли отличаться китайские машинки в двадцать первом веке от советских конца двадцатого? Я решила, что если отличия и имелись, то не слишком много их должно было быть. Да и на старых приходилось строчить, без всяких компьютерных программ. И моторчик обязан был присутствовать – не с ручным же приводом, хотя, глядя на портного, начала подозревать именно это.

Людвиг стоял, задумавшись, и молчал. И я, чтобы подтолкнуть его мысли в правильном направлении, негромко добавила:

– Это государственный заказ, и потому деньги значения не имеют, вы меня понимаете? Потом поставят на поток, но первый экземпляр я хочу сделать самостоятельно и предоставить его экспертам, чтобы получить патент изобретателя и заключить долгосрочный контракт на его изготовление.

Если бы ему позвонил не министр и не попросил бы помочь всеми силами, вероятнее всего, на этом разговор наш и закончился бы.

Понятное дело. Я бы всё равно разыскала, но по времени могла не уложиться.

Но звонок и то, что перед ним стоял Герой Советского Союза, сделали свое дело, несмотря на мою молодость.

Он почесал макушку и кивнул:

– Ну хорошо. Давайте попробуем. Покажете, что вы можете, и будем подбирать вам помещение.

Так как среди представленных образцов имелся «Веритас», за него я и села и вполне успешно сдала экзамен, несмотря на то, что пот со лба Людвига Людвиговича пару раз капнул на стол.

Помещение нашлось – десять на шесть метров, с уже установленным оборудованием, хотя пару машинок я попросила вынести, а те, что остались, расположить немножко по-другому, чтобы получить больше свободного пространства.

Оставили «Веритас», уже знакомый, и немецкий «Кохлер-Зиг-Зак», на котором тоже приходилось работать.

Материал попросила отправить на покраску, которая располагалась в подвале здания, внесла аванс напрямую в карман Людвиговича – после которого он стал относиться ко мне более лояльно – и отправилась на мебельную фабрику, которую, кстати, мне посоветовал портной и даже сказал, к кому лучше обратиться.

Разместив заказ и там, приобрела краску, кисть, перчатки и отправилась отмечать маршрут полета.

Домой вернулась поздно вечером, усталая, но довольная. Потому как, если не случится каких-либо эксцессов, мне вполне хватало четырех дней, чтобы изготовить то, что я задумала. А в субботу – найти место и испытать свое первое творение в новой жизни.

Даже непонятно было, почему мне раньше в голову не пришла идея на двадцать лет раньше придумать вингсьют. Достаточно будет любителям подобного спорта глянуть на полет, и последователей найдется немерено. Вопрос лишь в том, как могло отреагировать государство на такие возможности и не сочтет ли, что подобные развлечения не могут быть достоянием народа. Засекретят и будут использовать исключительно в военных целях. Какие великолепные перспективы у десанта в Афгане могли появиться! Вот только вингсьют – это не планер, этому учиться нужно. Сделать аэротрубу, где можно будет тренироваться, и прочее, и прочее.

А запатентовать промышленную версию – и, глядишь, первый чемпионат проведут уже лет через десять в СССР. И кто будет чемпионом, несложно представить.

Уснула, продолжая мечтать, вероятно, потому Алан всю ночь мне снился.

Глава 10

Всё ж таки китайские машинки XXI века превзошли старые немецкие. «Зиг-Заг» – та вообще ни о чём, а «Веритас» работала так, словно шпалы заколачивала: не успевала менять иголки. И это профессиональные в 1977 году! Неудивительно, что подобным костюмом начали заниматься только через двадцать лет.

Мне не нужно было ничего придумывать, так как всё самое лучшее было вложено, и оставалось только строчить, прекрасно зная как. А вот родоначальнику, который первым осуществил свой полёт, было несладко. К тому же он не знал, как поведёт себя костюм в воздухе, и ему требовалась большая высота.

Без обеда, потому как меня охватил азарт, с восьми утра и до шести вечера я практически закончила с первой частью. Оставалось вшить вставки и отправиться куда-нибудь испытывать всё в деле.

Но, немного поразмыслив, я пришла к выводу, что мне нужна нормальная, хорошо обтекаемая парашютная система, а не лететь с горбом, который тупо тормозит и создаёт завихрения.

Остановилась на «Джавелине», учитывая его минимальный вес и тонкий профиль, который отлично уменьшал лобовое сопротивление и был предназначен исключительно для прыжков в вингсьюте. А модель парашюта взяла у топовой фирмы «Аэроспорт» – последний вариант, немножко его уменьшив.

Когда-то приобрела и то, и другое за десятку зелени, а потом подогнала под свой вес, изготовив новые самолично. Вот и сейчас, учитывая размер тушки Бурундуковой, я уменьшила купол до восьми квадратов вместо одиннадцати, на которых летала в прошлой жизни. За счёт этого и количество строп заметно сократилось.

В пятницу всё было закончено, и я, подбросив Людвигу Людвиговичу остаток оговоренной суммы без всякой кассы, прямиком ему в карман, поблагодарила и попрощалась.

Он, конечно, поинтересовался, что я всё же строчила, так как рюкзак с парашютом выглядел обыкновенным и определить, что в нём, несведущему человеку было невозможно, но я только улыбнулась в ответ.

Испытание провела в Ваду-луй-Водах напротив пионерских лагерей. Илья Спиридонович подсказал, когда я поинтересовалась, где у нас поблизости имеются скалы высотой от ста пятидесяти метров. Когда-то на этом месте парашютная вышка стояла. Вышку убрали, остался только остов и почти вертикальный обрыв. Вместе с металлоконструкцией почти двести метров выходило.

Я прямо на площадке облачилась в костюм и, постояв несколько минут, разглядывая пропасть, сиганула вниз.

Вероятно, следовало бы изначально спуститься по тропинке и осмотреться на местности, но мне и так был виден пятачок земли, уходивший в реку; там и решила приземлиться.

С такой высоты быстро не полетишь, поэтому выбросила медузу приблизительно на ста метрах и определила скорость падения как пять метров в секунду, что было просто идеально.

Приземлилась на мягкую землю и даже спокойно устояла на ногах. Погасила парашют и громко сказала:

– Да! Добро пожаловать домой!

Посторонний шум за спиной привлёк моё внимание, и я оглянулась.

На небольшом пригорке сидели четверо парней и с открытыми ртами глядели на меня.

Илья Спиридонович рассказывал, что в этом месте на Днестре прекрасные рыболовные места, но я как-то не подумала, что внизу могут находиться любители. И только оглянувшись, заметила вдоль пятачка с десяток тычек с колокольчиками, а в самом заливе – торчащие две длинные удочки.

– Привет, – я помахала рукой и принялась стаскивать с себя подвесную систему.

Они принялись в ответ здороваться, а двое подошли ближе и глянули вверх, откуда я совершила прыжок.

– Ничего себе, – сказал один, – это ты оттуда прыгнула? Или с самолёта? Видели, сегодня с утра уже летали парашютисты.

– Отсюда, – ответила я, – проверила, как парашют работает.

И это было правдой. Я сделала себе систему открывания, до которой ещё почти сорок лет изобретатели не дойдут. Ну и со стропами определилась.

– Готовишься к каким-то соревнованиям? – спросил второй парень.

Место для укладки парашюта было идеальным, поэтому я начала его складывать, попутно отвечая на вопросы.

А их было множество. Перебивая друг друга, парни сыпали ими, как из рога изобилия.

Всё пытались выяснить, к каким соревнованиям я готовлюсь, как давно тренируюсь, сколько мне лет, и, главное, просили повторить прыжок.

– Нет, ну что, тебе жалко? Я так близко никогда не видел. Прыгни ещё раз.

Я ответила, что подумаю, и попрощалась.

Всего-то тринадцать килограммов за спиной, но уже через треть пути – хотя нужно учитывать, что тропинка шла под острым углом, – я почувствовала усталость. Раньше таскала и по двадцать, но и тренировалась, часто поднимаясь с рюкзаком по лестницам подъезда вверх-вниз, а вот к этому телу какое-то наплевательское отношение было.

Поднялась с двумя передышками, а парни так и стояли внизу, глядя мне вслед, пока я не скрылась. Надеялись до самого конца.

Когда приехала домой, встретила Люсю, которая огорошила меня новостью. Завтра с классом они едут на мотокросс, смотреть соревнования, и она бы мне раньше рассказала, но целую неделю меня не видела. А в конце поинтересовалась:

– А где ты была? Мама говорила, что ты утром уходила и возвращалась поздно вечером. Чем ты занималась?

Я отмахнулась и, выяснив, что мотокросс начинается в девять утра, сказала, что обязательно буду, но сама туда доберусь и ждать меня не нужно.

С другой стороны, я рассчитывала уже часиков в семь загнать мотоцикл в гараж, стало быть, могла отправиться на зрелище вместе со всеми.

Вот только с самого утра всё пошло наперекосяк.