Текст книги "Оторва 12 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 14
Хорошо хоть не пришлось долго разыскивать радиоприемник. Во всяком случае, этот транзистор, как его назвала Люся, оказался у них дома – огромный, тяжелый, прямоугольный ящик. Всего каких-то тридцать лет, а как сильно мир изменился! В кармане можно было носить и телефон, и приемник, и фотоаппарат, и кучу всего – и всё в одном устройстве. Кому рассказать в 1977 году – никто не поверит, сочтут дурочкой с переулочка.
А Люся еще и похвасталась, что это, видите ли, экспортный вариант «ВЭФ-206».
Я приволокла этот ящик домой и принялась его настраивать. Было около одиннадцати вечера, когда, прокручивая ручку, я услышала нечто знакомое.
Чего? Я прокрутила ручку в обратном направлении. Нет, не показалось. Какой-то мужик, отвечая на вопросы, упомянул Молдавию.
Диалог шел на английском языке, но слова «юнион», «советик», «Молдавия» повторили несколько раз. Треск в динамике немного мешал, но я сдвинула ручку еще на пару миллиметров, и звук наладился.
– Итак, сейчас семнадцать часов пять минут, и у нас в студии Ларри Мартин, профессор экологии и эволюционной биологии. Среди его достижений – исследования триасовой рептилии, а также любопытное описание динозавров. Что вы можете сказать по поводу утреннего происшествия в Советской Молдавии на соревнованиях по мотокроссу? Верите ли вы, что там над городом действительно летал динозавр?
Мне, конечно, было интересно, что по этому поводу подумают в заморских странах, учитывая, что, как выяснилось, на соревнованиях присутствовали иностранные журналисты. Но зачем в таком случае брать подписку у честных граждан Советского Союза, если сенсация сразу попала за рубеж?
Да и в Кишинёве особо скрыть не удалось. Когда я ставила мотоцикл, в соседнем гараже четверо мужиков под водочку обсуждали сегодняшний мотокросс.
– Ева, – окликнул меня один, – ты была на соревнованиях? Видела что-то?
А с меня подписку брали. Чёрт знает что.
Я глянула на две пустые бутылки и ответила:
– В борьбе с зелёным змеем побеждает зелёный змей.
А во дворе с десяток бабулек громко обсуждали то же самое, утверждая, что подобные явления всегда к войне. Совсем сбрендили.
– Ну, во-первых, – раздался резкий голос, примерно так скрипит рояль, когда его двигают по полу, – птицы – не динозавры. Моя гипотеза состоит в том, что птицы и динозавры, хоть и имеют общего предка – архозавра, развивались как две отдельные линии. Поэтому могу с уверенностью утверждать, что полет над городом не мог осуществить динозавр.
– Значит, это была птица, по вашему мнению?
Странно, что драконом не назвали огнедышащим.
– Несомненный факт. В ходе своей карьеры я описал род позднемеловой зубастой птицы и могу лишь признать родство дромеозавров и их крылатых сородичей. Уверен, что манирапторы – не динозавры, а вторично нелетающие птицы, хотя мой коллега (слушал сегодня его выступление) пытается доказать обратное.
– И кто же тогда, по-вашему, мог объявиться на мотокроссе?
– К сожалению, об этом пока рано говорить, хотя, судя по переданным описаниям, возможно, одна из разновидностей птеродактиля, вероятно, мутировавшего за последние несколько тысяч лет.
– А правда ли, Ларри, что вы, едва узнав о происшествии, тут же обратились в советское консульство и уже завтра к полудню будете в Москве?
– Да, это я подтверждаю, хотя в несколько ином порядке. Я обратился к профессору Агаджаняну Александру Карэновичу, с которым однажды сталкивался при весьма необычных обстоятельствах. Это русский профессор, который работает в Палеонтологическом институте, можно считать, мой коллега.
Агаджанян Карэнович… Я прыснула. Действительно, и фамилия русская, и тем более отчество.
– И уже через несколько часов мне открыли визу, за что я ему бесконечно благодарен. Но нужно правильно расценивать эволюцию и палеонтологию. Никакая холодная или горячая война между государствами не может помешать общему изучению Земли. Учёные стояли и должны стоять выше этого.
– А на что вы надеетесь? Неужели думаете, что там действительно появился птеродактиль? Ведь это уже давным-давно вымершее существо?
– То, что не все динозавры и не все доисторические птицы вымерли, я давным-давно об этом говорю. Где-то находится затерянный мир, но, к сожалению, мы пока ещё с ним не столкнулись.
– Но разве не слишком много сенсаций появилось за последнее время, даже с фотографиями сомнительного качества?
– Вот именно, сомнительного. Но я не отмахиваюсь ни от одной. Каждый раз проверяю, но здесь впервые птицу видели тысячи людей, а это уже не может говорить о выдумке. Никак. Это не может быть массовый гипноз, потому как, по сообщениям, у разных людей были совершенно разные поступки. Никто не уснул, каждый действовал в рамках своего сознания. Поэтому да, я уверен, что эта таинственная птица существует.
– А что вы скажете по поводу того, что она умудрилась изрыгнуть пламя? Вы верите в нечто подобное?
– Весьма вероятно, – согласился профессор, – рептилии могли эволюционировать, изменяться, приспосабливаться. Но если это действительно так, то тем более мы обязаны разыскать это невероятное существо.
– Но неужели вы надеетесь её отыскать и думаете, русские позволят вам приблизиться к ней на расстояние вытянутой руки, чтобы изучить? – ведущий рассмеялся. – Если, конечно, удастся её поймать.
– Удастся, – уверенно ответил профессор, – в этом я нисколько не сомневаюсь.
– А вы сообщите о своей уверенности нам здесь, в студии? Ведь даже если её и видели, она уже давным-давно могла покинуть город.
– Вы, вероятно, забыли, но я напомню. Триасовая рептилия. Уверен, один из предков феномена русских. Птица огромная и за счёт этого очень тяжёлая. От гнезда дальше, чем на двадцать пять – тридцать километров она не улетит. Русским просто нужно будет создать буферную зону такого диаметра, и не пройдёт и недели, как она попадёт в объектив. В этом можете быть уверены.
– От гнезда? Вы думаете, что у неё где-то рядом гнездо?
– Именно, и это впервые за много лет, когда мы так близко подобрались к разгадке великой тайны.
– И сколько яиц может оказаться у этой рептилии, по-вашему?
– Я думаю, не меньше пяти-шести, и потому нам просто необходимо отыскать гнездо, чтобы извлечь оттуда яйца.
– Извлечь яйца? Но вы ведь можете уничтожить будущее планеты?
– Наоборот, – воскликнул профессор, – тем самым мы их спасём.
– Вы хотите сказать, что лучше вырастить рептилоида в инкубаторных условиях, вместо естественной среды?
– Разумеется. В естественной среде большая часть может погибнуть, или срок рождения замедлится при неблагоприятных условиях.
– Любопытная теория. А почему именно Советская Молдавия, как по-вашему мнению?
– Вот это как раз неудивительно, если вспомнить, что в каких-нибудь нескольких сотнях километров находится замок графа Дракулы, а у него, как нам известно, находились на службе летающие ящеры. Весьма вероятно, что им стало тесно в одном месте обитания. Еды требуется много, поэтому одна особь могла покинуть насиженные территории и отправиться исследовать новые места. Молдавия известна множеством пещер, которые, к сожалению, никто не посещает, и найти себе прибежище рептилоиду проще простого. Но сегодня всё изменится. Будут привлечены военные, и я уверен: в очень скором времени мир получит невероятную сенсацию, и к этому обязательно буду причастен я.
– Но неужели вы надеетесь, что русские поделятся с вами хоть одним яйцом, если удастся отыскать гнездо?
– Я не просто надеюсь, я уверен. У нас лучшие лаборатории в мире, и ради науки они просто обязаны будут отдать яйцо нам. Здесь я смогу вырастить в домашних условиях даже птеродактиля.
Весело, конечно. Полетала над городом, а теперь сотни придурков будут искать летающего ящера. Как вообще в это можно было поверить?
Я наморщила носик. И этот профессор… Русские обязаны будут отдать ему яйцо, чтобы он вырастил в домашних условиях птеродактиля, который плюётся огнём? Учёные все такие ненормальные? Это что, комнатная собачка? Идиот.
Глава 15
– Уже целый час сидим, – проговорил Артём, оглядываясь на Наташу. – Мог бы уже отбиться от задания, а тут сидим без толку.
– Шеф придёт, и всё станет ясно, – ответила Колыванова, не отрываясь от книги, которую захватила с собой. Как знала, что ждать придётся долго.
Артём хотел ещё что-то сказать, но в этот момент двери распахнулись, и на пороге показались двое: подполковник Солдатов Михаил Петрович и неизвестный. Во всяком случае, ни Артём, ни Наташа ни разу не встречали эту личность на Лубянке.
Подполковник пропустил гостя, вошёл сам и, плотно прикрыв за собой двери, произнёс:
– Товарищи офицеры.
Артём и Наташа к тому времени уже успели вскочить со своих мест и теперь молча стояли в ожидании.
– Познакомьтесь. Это Егор Иванов. Он работает в аппарате ЦК КПСС помощником Юрия Владимировича Андропова. Товарищ Иванов, это мой помощник, старший лейтенант Кудряшов Артём, и психолог группы, старший лейтенант Колыванова Наталья Валерьевна. Все, кто на данный момент свободны.
– Товарищи офицеры, – произнёс гость, оглядывая небольшую комнату, где расположилась команда подполковника Солдатова, – ваш отдел относится к оперативно-тактическому управлению, поэтому решено было привлечь именно вашу группу. В подробности вас посвятит непосредственно ваш начальник, я же просто внесу некоторые правки. Присаживайтесь. – И он положил объёмную папку на стол.
Когда все расселись, Егор Иванов продолжил:
– Ситуация на данный момент крайне непонятная. Первое: в Кишинёве над городом летает некое существо. Это факт, хотя бы потому, что сегодня из шести стран прилетают профессора-палеонтологи. Наши учёные тоже возбудились до неприличия, и мы вынуждены признать, что какое-то неизвестное летающее животное присутствовало. К тому же очень много свидетелей происшествия, так как неопознанный объект появился во время проведения мотокросса. В вашу задачу входит полностью изучить плёнки и составить свой собственный вывод. Вопросы есть?
– В Кишинёве? – Наташа слегка напряглась. – Зачем Москве заниматься каким-то животным, которое летает в Молдавии? – спросила она. – Интерес палеонтологов ясен, но при чём здесь силовые структуры, тем более в Москве?
– Изучение неопознанных летающих объектов – это защита страны от любого вторжения извне. Разве это не наша первоочередная задача? – спросил Иванов, и задать ещё один вопрос Наташа не решилась.
Слишком строго глянул на неё гость, да и подполковник стрельнул глазами, показав, что спрашивать нужно только по существу, а начальству лучше знать, кому и чем заниматься.
– Надеюсь, от вас поступят результаты в кратчайшие сроки.
Он раскрыл папку и вынул из неё две киноплёнки и видеокассету.
– А это точно животное? – поинтересовался Артём. – А каких оно размеров?
– По мнению очевидцев, порядка двух – двух с половиной метров в длину. Опросы присутствующих имеются. Они отфильтрованы, и вы сможете со всеми ознакомиться, – он показал на стопку бумаг и оглянулся на подполковника. – Куратором назначен полковник Жуков, и если появятся вопросы или замечания – напрямую к нему.
Он поднялся, ещё раз оглядел команду Солдатова и повторил:
– Товарищи офицеры, ждём ваших результатов в кратчайшие сроки.
– И что это было? – поинтересовалась Наташа когда дверь за гостем закрылась. – У нас своих дел мало, чтобы развлекаться с птичками? Могли бы орнитологов привлечь. А мы каким боком?
– Кишинёв, – усмехнулся Михаил Петрович, – он мне на ушко шепнул, что Большаков никак не угомонится. Пытается притянуть наш объект к этому делу за уши.
– Бурундуковую? – поморщилась Наташа.
– Ну а кого ещё, – подтвердил Михаил Петрович, – слишком долго она в свободном плавании. Пора её закруглять из Кишинёва, чтобы была под постоянным присмотром.
– Товарищ подполковник, но вы ведь не думаете, что это Ева отрастила себе крылышки и принялась летать над городом?
– Я – нет, – сказал Солдатов, – вот поэтому нам и поручили разобраться, так как выдумкам Большакова не очень доверяют. Но как он умеет рыть землю и подтасовывать факты, нам известно, а к Бурундуковой у него прямо-таки неземная любовь. Я плёнки уже видел и имею мнение, но давайте ещё раз посмотрим вместе. Из четырёх плёнок, на которые снимали мотокросс, нас интересуют две. К сожалению, остальные были направлены в другую сторону, и на них ничего не запечатлелось.
– А почему тогда здесь три?
– Одна находилась рядом с траекторией полёта неизвестного существа. И хоть на ней ничего не запечатлелось, но явно слышен шум крыльев. Изначально исходили из того, что это был летательный аппарат. Но после просмотра пришли в тупик, вот на нас и свалили это дело.
– А кто этот Иванов? – спросила Наташа. – Больше на псевдоним похоже.
– Так и есть, – ответил Михаил Петрович, – бывший журналист. Его отец более тридцати лет проработал в ПГУ на оперативной работе, вот Андропов и притянул его к себе.
Наташа поджала губы и кивнула.
– Артём, опусти шторы.
Михаил Петрович подошёл к уже установленному аппарату и вставил плёнку. Дождался, когда в комнате наступит полная темнота, и включил его.
– Радиус, который захватывает кинокамера, по месту имеет тридцать два метра. Время пролёта неизвестного – 0,4 секунды, и наши эксперты предполагают, что скорость животного – порядка 230–240 км/ч.
– Ого, – сказал Артём уважительно, – ничего себе.
На экране показались мотоциклисты и зрители. Камера стояла на месте и показывала холм, над которым участники соревнований взлетали и приземлялись с другой стороны. Неизвестное существо появилось внезапно и, прикрытое мотоциклистами, так же внезапно исчезло. Пауза тоже ничего не дала, потому как изображение полностью размыло.
– Это всё? – разочарованно проговорила Наташа. – Но ведь здесь вообще ничего невозможно разобрать.
Артём только присвистнул.
– А они не могут поработать с плёнкой, чтобы хоть как-то замедлить? – спросил Артём.
– Работают, но это не быстрый процесс.
– А разве ящеры или вообще кто-нибудь в состоянии летать на такой скорости? – сказала Наташа.
– Вот это нам и предстоит выяснить, – ответил Михаил Петрович. – Размах крыльев предполагается около пяти метров. Вероятно, пошло резко и быстро на снижение, сложило крылья, и потому скорость нереально большая.
– Так, может, орёл? – спросил Артём. – Он тоже, когда падает вниз, набирает приблизительно такую же скорость.
– Вот именно, – ответил Михаил Петрович, – когда падает. Объект же движется практически горизонтально, и орлы не бывают такими крупными.
– Ну и как мы сможем хоть что-то определить? – развела руками Наташа. – По плёнке ничего, то есть требуется перелопатить горы свидетельств и уже исходя из них приходить к каким-то выводам.
– Именно так, – подтвердил подполковник, – изучить и определить, с какими свидетелями есть смысл поработать. Это ваша епархия, Наталья Валерьевна, к тому же у вас всё равно есть незавершённое дело в Кишинёве.
Наташа вздохнула и потянула часть протоколов к себе. Пробежала глазами по первому и с удивлением глянула на Михаила Петровича.
– Огнедышащий дракон? Это ещё что? Он ещё и мотоциклы поджёг?
– Разумеется, он ничего не поджигал и пламя изо рта у него не летело. Но мы в известность ни наших учёных, ни зарубежных об этом ставить не будем. Пусть шатаются в поисках.
– То есть рептилию, которая плюётся огнём, можно полностью исключить? – резюмировала Наталья Валерьевна. – И кто это сделал? Уже установили?
– Фриц-Олоф Тунберг. Актёр озвучивания. Родился 21 мая 1925 года. В пятидесятых годах вёл радиопрограмму. Режиссёр. Прибыл вместе с оператором, который снимал соревнования, а Фриц собирался сделать репортаж. Это официальная версия.
– Немец? – спросила Наталья Валерьевна.
– Швед, – отозвался Михаил Петрович. – Взрослый человек, и вот такая диверсия.
– А зачем ему это понадобилось? – с интересом спросил Артём. – Он не понимал, что может попасться? Глупо как-то.
– Если бы не полёт неизвестного существа, оператор не развернулся следом, и никто так бы и не узнал, кто конкретно поджёг. И главное – он очень убедительно рассказывал об огнедышащем драконе.
– А зачем он это сделал? – спросила Наталья Валерьевна.
– Утверждает, что защитник экологии. Климатический активист. Но до того, как ему чуть ли не в лицо сунули этот кадр, упирался и руками и ногами: «Не я, и всё тут. Дракон огнедышащий».
Михаил Петрович вставил видеокассету в гнездо магнитофона и нажал клавишу «Пуск».
Глава 16
Илья Спиридонович явился с утра, весь заполошенный, из своей командировки и сразу кинулся тарабанить в мою дверь. Создалось впечатление, что начался как минимум пожар: я аж подпрыгнула на диване от неожиданности.
– Ева, к тебе можно войти? Ты проснулась? – громким голосом спросил он.
Не проснёшься тут от такого грохота.
– Нельзя, – заявила я, сладко потягиваясь, – я голая.
За дверью послышались возня и сопение.
– Илья, что случилось? – раздался встревоженный голос Прасковьи Дмитриевны. – Семь часов утра!
Я потянулась за стулом к своим часикам и, убедившись, что на самом деле только начало восьмого, нахмурилась. И вот какого чёрта? Легла только в начале второго – и на тебе.
– Всё в порядке, – ответил Илья Спиридонович, – просто мне нужно задать пару вопросов Еве по поводу вчерашнего происшествия.
– А что так громко? – спросила Прасковья Дмитриевна. – И почему у Евы? Вчера уже устроили разбирательство в школе, и Ева мне всё объяснила вечером. Пролетела какая-то большая птица, а кому-то показалось, что это дракон из сказки. Ну ты-то хоть в это не веришь?
За дверью наступила тишина. Вероятно, Илья Спиридонович обдумывал ответ, и в голову никак ничего не приходило. А я маме Бурундуковой, когда мы вернулись из школы, всё рассказала, в итоге сведя всё в шутку, и мы весело похохотали над ней.
А как это ещё назвать? В классе раздали всем листочки, в которых каждый написал о своём видении происшествия и обязался ничего никому не рассказывать об этом деле. Да ещё и родители подписались в тех же листочках. Филькина грамота!
В Крыму Михаил Петрович мне тоже подсунул на подпись подобную бумажку, но там хоть оформил красиво, с подписями и печатями, а то я не знала, как подобный документ выглядит.
А здесь, на листочках в клетку из обычной школьной тетрадки, одноклассники целые сочинения написали, разбавив их своим воображением.
Чтобы от меня отстали, я тоже накалякала пару строчек о том, что ничего не видела, ничего не знаю, а рассказы одноклассников считаю плодом больного воображения, и, разумеется, чтобы их не забрали в психушку, ни с кем обсуждать ничего не буду. А снизу пририсовала трёх обезьян, чтобы уж совсем было понятно даже заядлому тугодуму.
Степан поиграл желваками, несколько раз перечитывая мой пасквиль, но в итоге дал расписаться Прасковье Дмитриевне и спрятал листок в свою папку.
И это называется подписка о неразглашении? Только подтереться.
Я вместе с мамой уехала домой. Как ни странно, но Прасковья Дмитриевна без возражений устроилась на мотоцикле за моей спиной и легко перенесла поездку. Оказалось, она с отцом не один раз уже ездила, ещё по молодости, когда у них был «ИЖ».
Все остальные теперь вместе с родителями остались во дворе школы и устроили дебаты. Не обсуждать – вот так это и называется. Да они вышли из класса и забыли об этом.
– Разумеется, не верю, – сказал Илья Спиридонович таким голосом, что в его «разумеется» не слишком и верилось, – мне просто нужно задать ей пару вопросов и узнать её мнение.
Сообразив, что он от меня не отстанет, я уселась на диване, выловила ногами тапочки, встала, растягивая руки в разные стороны и громко зевая. Мог бы на пару часов позже приехать, и это ничего бы не изменило.
Я накинула халат и, затянув поясок, продефилировала в ванную.
Илья Спиридонович открыл рот, чтобы что-то спросить, но я, не обращая внимания на его потуги, затворила за собой дверь.
Без утреннего моциона всё равно не собиралась разговаривать. Не ёрзать же на табуретке, складывая коленки. А кроме этого, нужно было принять душ, заварить кофе, и вот только тогда, сделав глоток и зажмурившись от удовольствия, можно было выслушать, с чем Илья Спиридонович пожаловал, но никак не раньше.
Поставив на стол чашку, я села на табуретку и, уперевшись спиной в холодильник, закинула ногу на ногу. Полы халатика поползли в разные стороны, обнажив сначала колено, а потом и ножку до середины бедра. Я, убедившись, что дальше раскрыться мешает пуговица и выгляжу вполне пристойно, сделала глоток, зажмурилась, ещё один глоток и глянула на предков.
Прасковья Дмитриевна, нахмурив лицо, смотрела на мою обнаженную ножку, вероятно, решив, что выгляжу очень фривольно с её точки зрения. Илья Спиридонович тоже мазнул глазами и покраснел.
И что не так? Забыл, как нёс меня в мою комнату, когда его ладонь покоилась на попке? И ничего.
На всякий случай тоже бросила взгляд. Кроме того, что ножки Бурундуковой округлились за моё недолгое пребывание в этом теле и теперь выглядели вполне сексуально, ничего не изменилось.
Захотелось спросить, что их так насторожило, но в этот момент на улице забили в колокол, и громкий голос заорал:
– Мусор, выносим мусор!
Колокольчиком этот инструмент точно нельзя было назвать: сосуд размером с литровый бокал пива и здоровенным языком, который звонко колотил по стенкам. Как-то прошёл мимо меня шагах в десяти, так я едва не оглохла.
– Мусорная машина приехала, – констатировала Прасковья Дмитриевна и полезла на балкон за ведром.
– Ева, вынеси. – Она остановилась на пороге и внимательно осмотрела меня, после чего перевела взгляд на Илью Спиридоновича, который стоял в форме подполковника.
Зависла. Ева с мокрой головой и обнаженными ножками никак не могла отправиться с ведром на улицу, да и подполковнику милиции выносить мусор было бы несподручно.
Взгляд Прасковьи Дмитриевны заметался по кухне, и она, развернувшись, поставила мусорное ведро туда, откуда взяла. Сообразила, что она единственная, кто в данный момент может прогуляться.
– В среду вынесем, – сказала она и закрыла балконную дверь.
Правильное решение. И я совсем не понимала, почему за мусором нужно приезжать в такую рань. Если бы Илья Спиридонович меня не разбудил, то этот дядя со своим колокольчиком мой сон точно бы нарушил. Не в первый раз. Я понимаю: понедельник, но всё равно – какого черта?
– Мне нужно на работу, – заявила Прасковья Дмитриевна.
– Вот и иди, Паша, – сказал Илья Спиридонович. – Мне тоже нужно на работу, но прежде – задать Еве пару вопросов.
И он глянул на меня так, словно был точно уверен, что это у меня в шкафу живёт домашнее животное в виде огнедышащего дракона, а чтобы он не устроил дома пожар, я его выгуливаю по утрам. А возможно, мы даже вместе летаем.
– Что спросить? – поинтересовалась Прасковья Дмитриевна. – Спрашивай, я тоже должна знать.
Она опять включила ревнивую мамочку и принялась зыркать глазами с меня на любовника, словно мы только и ждали, когда же она наконец-то свалит на свою работу, чтобы кинуться в объятия друг друга.
– Просто хочу узнать, что было на мотокроссе вчера утром, раз уж Ева на нём присутствовала.
– Не-не-не, – тут же отбрыкалась я, – не присутствовала. Когда я подъехала, мотокросс уже закончился, и я вообще ничего не видела. Так что ничего не расскажу.
– Видишь? – злорадно проговорила Прасковья Дмитриевна. – А я тебе что сказала?
Илья Спиридонович скривился, но ничего не ответил. Махнул рукой и сказал:
– Ладно, – и, взглянув на Прасковью Дмитриевну, добавил: – Потом поговорим.
Словно с ней собирался продолжить разговор.
Они, толкаясь в коридоре, вышли в подъезд, и двери захлопнулись.
Но не успела я обрадоваться, что избавилась от нелепых вопросов, как в коридоре раздался дверной звонок.
На пороге оказалась счастливая Люся. Она глянула на меня, и довольная улыбка сползла с её лица.
– А почему ты ещё не одета? Уже почти восемь, а в восемь пятнадцать мы собираемся в школе.
– Мы – это кто? – спросила я и потопала обратно на кухню.
Люся раззуваться не стала, прошла в прихожую и оттуда заявила:
– Почти весь класс соберётся, мы идём в комитет комсомола. Ты забыла? Когда вечером заходила за транзистором, я ведь тебе говорила.
Я напрягла память. Что-то она действительно пыталась до меня донести, но её лопотание в тот момент совершенно не интересовало, тем более обсуждать несуществующего дракона.
– Я не помню, – честно призналась я, заваривая себе вторую чашку, – к тому же я ещё не завтракала. Собиралась сделать себе пару бутербродов, выпить кофе.
– Но ты ведь можешь поторопиться.
– А зачем? – спросила я, лишь бы занять подружку разговором.
– В комитет комсомола, – повторила она.
– Я уже поняла, – ответила я, – что нам нужно за каким-то лешим идти в комитет комсомола, а что там делать? Нам собираются выделить ещё одну бесплатную экскурсию?
– Какую экскурсию, Ева? Я тебе говорила. Вчера звонила Гольдман Марина. В комитете комсомола будут организованы добровольные комсомольские дружины в помощь правоохранительным органам для поисков гнезда.
Я едва не поперхнулась. Высунулась из-за косяка двери и спросила:
– Какого гнезда? Люся, ты что, пьяная?
– Как какого? – удивлённо спросила она. – Дракона. Марина сказала, что все парковые зоны города будут разбиты на сектора и мы должны будем осмотреть все верхушки деревьев. Учитывая, что дракон большой, то и гнездо должно быть огромным, и его легко можно будет отыскать.
– Люся, ты себя нормально чувствуешь? – спросила я, вернувшись к завтраку. – Ну ты сама себя слышишь? Разыскивать драконье гнездо. Если Гольдман ударилась где-то…
– Это не Гольдман, – перебила меня Люся. – Марина сказала, что это решила организовать Ольга Павловна.
– Ну, то, что англичанка ударилась, нисколько не сомневаюсь, – ответила я, – так мы ещё и под её чутким руководством будем искать гнездо. Ненормальная.
– Ева, – прошептала Люся.
– Что «Ева»? – спросила я. – Твои родители на это как посмотрели? А если дракон, когда вы приблизитесь к его гнезду, нападёт и спалит вас огнём? Про это уважаемая Ольга Павловна подумала?
– А с нами будут несколько милиционеров, – радостно ответила подружка, – и Гольдман сказала, что ей сказали: это не совсем дракон, а большая птица, и нападать среди деревьев она не сможет. У неё крылья очень большие, и она может летать только над деревьями.
Я надкусила бутерброд и, прожевав, сказала:
– Это, конечно, интересно, но я не пойду. Ходить где-то у чёрта на куличках и топтать ноги мне совершенно не хочется, так что я лучше дома посижу, тем более я не выспалась.
– Как не пойдёшь? – спросила Люся удивлённым голосом. – Но ты, как главная комсомольская активистка школы, не можешь не пойти.
– Я главная активистка? – я снова высунулась из-за косяка. – Это с какого перепуга я стала главной комсомольской активисткой? Ты сама говорила: есть Гольдман, есть Кряжева, ещё кто-то из параллельного класса. А при чём тут я?
– Так ты ведь Герой Советского Союза, – продолжила удивляться Люся. – Кто, если не ты? И у тебя значок комсомольский.
– У нас в классе, кроме тебя и Гольдман, никто не знает, – отмахнулась я, – так что «взвейтесь кострами» – и вперёд. Не забудьте построиться и по лесу в поисках драконьего гнезда ходить в колонну и с песней. Порадуете Ольгу Павловну.
– Все знают, – оторопело сказала Люся. – Гольдман вчера после собрания всем рассказала, и я подтвердила.
Я скривилась и, отвернувшись, снова отхватила зубами кусок от бутерброда.
Люся помолчала, ожидая ответа, но, так как я молчала, спросила:
– Так ты идёшь?
– Нет, Люся, я не иду. Не знаю, кто придумал этот бред с драконом, но я точно не пойду его разыскивать в дремучем лесу. Это что, новые «Новогодние приключения Маши и Вити»? Так до Нового года ещё далеко.
– Почему в дремучем? – переспросила Люся. – Мы в долинке будем искать. На третьем озере. Сказали, что он обязательно должен селиться около водоёма.
– Люся, блин, и какая связь? Птичка летала на Телецентре, а разыскивать будем на Ботанике.
– На Телецентре тоже будут искать, но там будут другие комсомольские дружины ходить, – пообещала подружка. – Я ведь сказала: все парковые зоны разбили на сектора, и нам досталось место в районе третьего озера.
– Понятно, – сказала я, – но нет. Я ещё чашечку кофе выпить должна и никуда идти не собираюсь. Скажи, что я заболела и у меня высокая температура. Точно. Вызвали врача, и я не могу никуда отлучаться.
– Ну ладно, – сказала Люся расстроенным голосом, – тогда я пошла?
– Иди, – я кивнула, хотя девчонка и не могла этого увидеть.
Дверь хлопнула, и я расслабилась.
Сумасшедший дом. Драконьи гнёзда разыскивать собрались. Вот какому пьяному сапожнику это пришло в голову?
Успела заварить третью чашку и сделать ещё два бутерброда, когда снова хлопнула входная дверь.
Я высунулась в коридор, решив, что Люся с первого раза неплотно закрыла и теперь зачем-то вернулась, но увидела в прихожей лицо дяди Ильи.
Отделался, стало быть, от мамочки и явился со своими каверзными вопросами. Ну, не ножки ведь мои разглядывать.
Он прошёл на кухню и грузно опустился на табуретку с другой стороны стола.
– Что? – спросила я, прожевав очередной кусок.
– По поводу этого летательного существа, – сказал он.
– Только не начинайте, – ответила я. – Не видела, и не знаю, и вообще в сказки не верю, поэтому ничего не могу вразумительно рассказать. К тому же, дядя Илья, там столько рассказчиков было, что моё мнение вам совершенно не обязательно знать.
– Да я не про это, – сказал он.
– А про что?
Он помялся, давая мне проглотить ещё один кусок и сделать пару глотков, и спросил:
– У тебя по этому поводу никаких видений не было? Ну, что это летало, где оно может прятаться? Это очень важно.
– Дядя Илья, – я укоризненно глянула на него, – ну какие видения? Вы что, в самом деле верите в дракона?
– Ну, не в дракона, конечно, – он отрицательно мотнул головой, – но ведь что-то летало. Его видели сотни людей, и не только на мотокроссе. Уже поступило несколько десятков звонков с разных концов города. Все рассказывают, что видели огромную птицу высоко в небе. А потом она складывала крылья и стремглав мчалась прочь.
Я скептически глянула на Илью Спиридоновича, но потом сообразила, что он не врёт и звонки и в самом деле поступают в милицию. Появилась мысль, что речь вообще не обо мне. Я прошмыгнула незаметно, а вот над городом действительно летает неизвестное существо. Несколько секунд поразмышляла и решила, что всё это враки. Сейчас сочиняют про дракона, а в девяностые будут звонить в школу и рассказывать о заложенной бомбе, чтобы перенести экзамен.
– Дядя Илья, может, они орла видели, а воображение нарисовало ему рога и копыта? Мне, во всяком случае, ничего не привиделось. Впрочем…
