Текст книги "Оторва 12 (СИ)"
Автор книги: Ортензия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Глава 32
– И её зовут не Оля, – добавила Соня, окончательно раскрывая моё инкогнито.
Совсем не хотелось, чтобы ребята знали, кто я на самом деле. Поэтому и изоленту с номера не сняла: мало ли сколько «Яв» в Молдавии зарегистрировано, а тут такой облом.
– Ты в самом деле Герой Советского Союза? – Константин прищурился и уставился мне в глаза.
Учитывая, что отпираться было бесполезно, так как обе девчонки, пока я ковырялась с деньгами, успели досконально рассмотреть удостоверение, я кивнула.
– Ага, но вам бы лучше этого не знать.
– Покажи, – распорядился Константин и протянул руку.
– Вот сейчас, – ответила я, глядя на его ладони.
Он хоть и вытер их тряпкой, но и она была не первой свежести, а ладони так совсем не располагали к тому, чтобы держать подобный документ.
Он глянул на свои руки, скривился и сказал:
– Сама покажи.
– А ты думаешь, оно не настоящее? – усмехнулась я, но положила деньги на диван и раскрыла удостоверение.
– Бурундуковая Ева Илларионовна, – прочитал он вслух, – за проявленное мужество и героизм.
Юра и Эдик тоже сложились пополам и вытянули шеи, чтобы разглядеть собственными глазами небывалое чудо.
– За мужество и героизм, – повторил Эдик, – теперь понятно.
– Что тебе понятно? – поинтересовался Юра.
– Как что? – удивился Эдик. – Понятно, как она сальто сделала над ямой. Герой Советского Союза. Их там этому обучают.
– Наверное, – согласился Юра.
Я сделала серьёзное лицо, всеми силами удерживаясь от смеха. Чему обучают героев? В космос готовят?
– За проявленное мужество и героизм, – сказала Марина, – а расскажешь про свой подвиг?
– Расскажу, – пообещала я, – только не сегодня. У меня небольшие неприятности, и мне срочно нужно оказаться дома.
– Так ты из Кишинёва? – спросил Константин.
– Ага, – подтвердила я.
– А я не пойму, – вдруг сказал Юра, – а зачем ты от ментов убегала? У нас сосед через два дома – Герой Советского Союза, он эту награду никогда с пиджака не снимает, так ему участковый всегда честь отдаёт. И видел: в магазин зашли как-то двое, один даже в звании майора, и оба ему козырнули. Что бы тебе сделали? Да ничего. Или что такое ты натворила, что они за тобой гонялись?
– Вам лучше не знать, – ответила я, – и, если можно, быстрее покрышки поменять.
– Уже поменяли, – сказал Константин, – осталось накачать.
– Тогда накачайте, – попросила я, – и я свалю. Через пару дней, как закончу дела, я вернусь за вещами и расскажу. Правду говорю.
– А сколько тебе лет? – поинтересовалась Соня, пристально рассматривая меня. – Как-то ты выглядишь не старше меня.
Решила не врать. Поохают и успокоятся. А ей сколько? В этой робе она выглядела как на возраст Бурундуковой, так и на все двадцать. Хотя на двадцать – это, пожалуй, чересчур. Может, восемнадцать?
– Пару дней назад шестнадцать исполнилось, – сказала я.
Обе девчонки распахнули глаза и синхронно плюхнулись на диван. Пацаны опять сделали удивлённые рожи и открыли рты.
– В смысле, тебе сейчас шестнадцать лет исполнилось? – спросил Константин и пальцем прошёлся по носу, оставив чёрный след.
– В смысле – да, – подтвердила я.
– Епать-колотить, – проговорил Юра, – шестнадцать лет. Герой Советского Союза в шестнадцать лет. Как такое вообще возможно?
Константин глянул на сестру и сказал:
– Соне пятого августа шестнадцать исполнилось, а она до сих пор в куклы играет.
– Костя! – пискнула девчонка и вся зарделась.
– Чёрт, – прохрипел Эдик, словно килограмм мороженого утопил, – хоть в двух словах расскажи, что сделала. Я даже представить не могу, за что тебя наградили.
– И не представляй, – поддакнула я, – а лучше колёса накачайте.
Или им тоже рассказать, как мужественно закидывала логово Али-Бабы и сорока разбойников гранатами, чтоб отстали с каверзными вопросами? Один раз ведь прокатило.
Парни потоптались на месте, с восхищением разглядывая меня, и ушли. Марина вытянула себе две купюры и убрала в карман, а третью оставила лежать на диване.
– Ты забыла, – сказала я, рассовывая по карманам шорт документы и деньги.
– Нет, – отрицательно мотнула она головой, – двести достаточно.
Я глянула на неё и подумала, что и Ленке нужно всунуть под нос удостоверение. Глядишь, сдачу даст с прошлого и скидки будет делать в будущем.
– Ладно, – сказала я, – спасибо. Это как для героя?
Марина улыбнулась и молча кивнула.
Уважали героев даже фарцовщики, хотя почему фарцовщики? Бизнесмены. Это в СССР их сажали, а по всему миру «купи-продай» процветал.
– Два дня, – сказала я, прежде чем газануть, – через два дня приеду, обещаю.
Они дружно вышли провожать меня к задним воротам, а Марина уже в пятый раз напомнила Соне, чтобы та сообщила ей, когда я приеду.
Я стукнулась с каждым кулачком на прощание и стартанула. До первого угла, где, пару раз оглянувшись и никого не заметив, стянула с номера изоленту.
Теперь я точно не имела никакого отношения к мотоциклисту, который гонял по стройке.
Парни вполне подробно объяснили, куда ехать, чтобы обойти места, где обычно стоят гайцы, а Эдик так вообще предлагал проводить до самого дома, обещая, что проведёт меня самой короткой и безопасной дорогой.
Я отказалась. Проще всего я запоминала подобные тупики, когда сама из них выбиралась. А ехать за ним было бы всё равно, что сидеть на пассажирском сиденье в автомобиле: ни один поворот в памяти не откладывался.
Константин не только объяснил, но и сделал небольшой рисунок на тетрадном листе. Как обычно, все дороги сводились к церквушке, которая, кстати, была закрыта. А после, по единственной главной,на удивление упакованной в нормальный асфальт, вероятно, потому, что на небольшой площади было несколько магазинов, куда доставляли товар, я добралась до небольшого проулка.
На этом месте на листке, объясняя дорогу, Константин поставил крест. Дорога уходила прямо, но мне требовалось свернуть налево и оказаться на конечной троллейбуса. И здесь же я впервые увидела сразу полтора десятка девятиэтажек – считай, на окраине города.
Никуда более не сворачивая, я скатилась вниз, узнала родную школу и памятник разбитому автомобилю. Он всё так же стоял на пьедестале, привлекая людские взгляды, как магнитом.
Я остановилась перед гаражом и впала в ступор. Покрышки-то я поменяла, но, как всегда, было одно «но».
На выезде из гаража и даже на самой дороге прекрасно были видны следы от протектора, оставленные за последние несколько дней. И в гараже их наверняка было немало. Впрочем, я быстро в этом убедилась, открыв ворота.
Я покрутила головой в разные стороны, припоминая, что не раз видела, как владельцы автомобилей, выгоняя свои «ласточки» из гаража, мыли их. Не домой ведь ходили за водой – однозначно.
Ближайшее здание – ментовка на Роз, 13, которая уже стала родной. Но вот почему в таких случаях меня гложут сомнения? Или я должна поверить, что за водой бегали именно туда?
Взгляд зацепился за нечто похожее на гидрант всего в нескольких шагах, и тут же я в этом убедилась. Парнишка подошёл к нему, несколько раз надавил на круглую трубу сбоку, и – вот чудо – сильным напором пошла струя. Парень наклонился, сделал глоток и двинулся далее по своим делам, а вода ещё некоторое время продолжала вытекать.
И это в то время, как многие народы Африки страдают от нехватки питьевой воды, а тут она ручьями течёт по улицам. И всё потому, что Молдавия пока ещё не свободная страна. Это потом появится жадный водоканал и закатает в асфальт подобную роскошь.
В селе, где проживала моя родная бабушка, все колодцы зарыли, заявив, что это в целях безопасности граждан. Мол, там нашли вирусную палочку, стрептококк или ещё что-то заразное. Так что пользоваться можно только водой, которую выдаёт государство, и только через счётчик, а иначе заплатишь как за Чёрное море. Как будто вода, которая поступала в дома, была не из подобной скважины. Из той же. Просто между потребителем и народным достоянием встала толпа нахлебников. Лохотрон на государственном уровне.
Глава 33
Демянский Кирилл Александрович, тренер сборной СССР по мотокроссу, внимательно вгляделся в документ, который Наташа раскрыла перед ним, и с удивлением перевел взгляд на хозяйку удостоверения.
– И чем же я могу помочь государству? – поинтересовался он. – Или вы по поводу неопознанного летательного объекта, благодаря которому мы прозябаем тут? Хотя, с другой стороны, ребятам нужен отдых, а тут к тому же прекрасный лесной воздух и фрукты. А держать себя в строгой физической форме можно где угодно.
– Кирилл Александрович, – проговорила Наташа, – у меня к вам вопрос консультационного порядка. Не могли бы мы пройтись, скажем, по лесу, чтобы никто нам не помешал?
– Отчего не можем? – улыбнулся Демянский. – Конечно, можем. Я как раз собирался совершить прогулку вокруг озера. Я сам, знаете ли, заядлый рыбак, а тут, вы бы видели, каких толстолобиков таскают прямо с берега! Удивление берёт. Подумываю приобрести удочку, как-нибудь посидеть на бережку пару вечеров.
– Вот и отлично, – сказала Наташа, и они, выйдя через открытые ворота турбазы, направились по тропе здоровья, вдоль которой стояли флажки и каждые десять метров асфальт был помечен полосой краски.
– Мне бы хотелось, чтобы вы охарактеризовали главных участников соревнований. Их волю к победе, степень риска, который они вкладывают во время заезда.
– Наталья Валерьевна, – Демянский остановился и с укором глянул на собеседницу, – а может быть, вы прямо скажете, что вам нужно, а я тогда выложу всё, что мне известно по интересующему вопросу? Чтобы мы не ходили вокруг да около. Я заслуженный тренер сборной СССР с 1970 года и своих подопечных знаю от и до. Вас интересует конкретный человек? Ну так прямо назовите его имя.
– Нет-нет, что вы, – Наташа сделала обаятельную улыбку, – мне в действительности нужна консультация.
– И какого плана?
– Ну ладно, – сказала Наташа, продолжая улыбаться, – мне хочется знать, кто из ваших подопечных хоть раз прыгал на мотоцикле с трамплина и делал при этом в воздухе сальто назад.
Демянский глянул на капитана Комитета государственной безопасности – во всяком случае, именно это звание он прочитал в удостоверении – как на ненормальную. Да ещё с этой улыбкой психопата.
– Простите, Наталья Валерьевна, – переспросил он, – я вас, вероятно, недопонял. Какое сальто? В каком смысле?
– Но разве они не прыгают с трамплинов во время соревнований? – ответила Наташа. – Я сама однажды присутствовала и видела, как высоко они умудряются взлетать в воздух на огромных скоростях.
– Конечно, это обязательный атрибут заезда, но сальто никто никогда не делает. Мы не циркачи, хотя я уверен, что и в цирке такое не покажут. И даже больше скажу: если бы кто-то в мире совершил такой трюк, уж поверьте, я был бы одним из первых, кого поставили в известность. Только представьте такую сенсацию! Пока же весь «цирк», который на сегодня существует, – это зрелищный аттракцион «гонки на мотоциклах по вертикальной стене», который можно посмотреть в любом парке Москвы, да и здесь, в Кишинёве, я видел подобные афиши. Но взлетать и делать сальто в воздухе – нет. Поверьте, это невозможно, – Демянский тряхнул головой и уверенно повторил: – Невозможно.
– Удивительно, – произнесла Наташа, задумываясь.
– Ничего удивительного, – категорично заявил Демянский. – Вы только представьте себе такой трамплин: почти вертикально вверх на огромной скорости и перевернуть мотоцикл в воздухе. А приземлиться как? Только представьте себе, какие при этом нужны точные математические расчеты. Одна ошибка – и трагедия. Акробат, упав с высоты на такой скорости, разобьётся. Натянуть сетку, скажете вы, но в этой сетке встреча с тяжёлым мотоциклом просто неизбежна. Шансов остаться в живых и не получить увечий ничтожно мало. Поэтому поверьте: никто и никогда не будет рисковать своей жизнью ради мимолётной славы.
– Я не то хотела сказать, – проговорила Наташа. – Удивительно не то, что это невозможно выполнить какому-либо спортсмену. Удивительно в таком случае совершенно другое. Сегодня утром я и несколько моих коллег, а также не менее полусотни людей наблюдали прыжок мотоциклиста над котлованом, и он совершил сальто, о котором я вам сейчас и рассказала.
– Вы шутите? – Демянский почувствовал, как его глаза от удивления расширились, а на правом виске запульсировала жилка.
– Увы, нет, – ответила Наташа. – Поэтому мне бы и хотелось, чтобы вы охарактеризовали гонщиков, чтобы с вашей помощью определить, кто мог бы такое совершить.
– Да никто, – Демянский развел руки в разные стороны. – И, честно говоря, мне не совсем ясен ваш вопрос. Если у вас уже есть один такой, – он поиграл желваками, – зачем вам ещё один? Вы решили устроить акробатические соревнования? И, честно говоря, я бы с удовольствием глянул на этого психа. И что за трамплин там установили?
– Нет, – Наташа отрицательно мотнула головой. – Там нет специального трамплина. Строительство идёт, и экскаватором сделали ров. Вот над ним неизвестный мотоциклист и показал сальто назад.
У Демянского зачесалось между лопатками. Он попытался достать туда рукой, но, сообразив, что дотянуться не может, шагнул к дереву и прислонился спиной.
– Извините, – сказал он, возвращаясь к прерванному разговору, – а мы не можем съездить сейчас к тому рву, чтобы я мог на месте определиться?
– Разумеется, – тут же согласилась Наташа, – буду вам премного благодарна. Наш транспорт находится с другой стороны турбазы.
– Простите, – не согласился Демянский, – но если вы не будете против, то я поеду самостоятельно. Спортивная федерация Молдавии выделила автомобиль на всю неделю с учетом того, что мне нужно решать кое-какие вопросы касательно прерванного чемпионата СССР. Сами понимаете.
– Пожалуйста, конечно, – согласилась Наташа, – но если и вы не будете против, я поеду с вами. А на выезде из парка двинемся за нашим автомобилем.
* * *
– Здесь? – удивленно поинтересовался Демянский, подойдя к краю рва.
– Именно, – сказала Наташа. – Видите этот бугор? Вот с этой стороны он приземлился. Отчетливо видно, где он это сделал. А совершил прыжок он со стороны стройки. Там такой же спуск.
Демянский подошел ближе и внимательно присмотрелся к следу, оставленному мотоциклистом.
– И где же ваш трюкач? – спросил он. – Можете меня с ним познакомить?
– К сожалению, нет, – ответила Наташа, – он сбежал. Поэтому я и обратилась к вам.
Простояв не меньше минуты в раздумьях, Демянский сказал:
– Вы знаете, Наталья Валерьевна, у меня есть один хороший знакомый. Летчик. Во время войны его самолет оказался подбит, и ему пришлось прыгать с парашютом. Территория была занята советскими войсками, поэтому вроде как ничего страшного не могло произойти. Но у него не раскрылся парашют. Высота около пятисот метров, и шансов выжить у него, естественно, не было. Но была зима, и он приземлился на склон холма. Представляете? Скатился с него, как на саночках, только вместо саночек был ранец с парашютом. Не только остался жив, но и не пострадал. Когда к нему подбежали красноармейцы, которые видели и бой, и его падение, он уже стоял на ногах и даже двигался самостоятельно им навстречу.
Демянский замолчал.
Наташа несколько секунд молчала ожидая продолжения, но, так и не дождавшись, спросила:
– И какое отношение имеет ваш знакомый к прыжкам на мотоциклах?
– Самое непосредственное, – ответил Демянский, – у него при падении без парашюта было гораздо больше шансов остаться в живых, чем у вашего неизвестного психа.
Глава 34
Я думаю, гараж не сиял такой чистотой никогда – даже после сдачи его в эксплуатацию.
Я решила: раз уж мыть пол, чтобы убрать следы пребывания старых покрышек, так и вообще привести его в состояние, близкое к идеальному. Тем более что имелись ведро, тряпки и ветошь, а на полке – две пачки стирального порошка «Новость», выпущенного ещё в 1959 году. Старше меня на два года!
Внутри лежали серовато-зелёные сгустки без какого-либо запаха, и я растворила их в ведре. Вымыла не только пол, но и смела паутину из углов, выкинула старьё, лежавшее на деревянных полках, и спрятала рюкзак с парашютом в сервант, который выполнял роль шкафа, тумбочки и небольшого столика одновременно. Мешки с пустыми банками перетащила в угол, чтобы они не отсвечивали из-за серванта. Вымыла две тарелки, две чашки, две рюмки и две ложки, которые видели воду, вероятнее всего, ещё при жизни отца Бурундуковой, и спрятала их за стекло.
Обнаружила две новые покрышки с тем самым протектором, от которого только сегодня избавилась, но на них были резиновые усики, и с первого взгляда было понятно, что в эксплуатации они не были ещё ни разу.
Пока убиралась, подошёл старший лейтенант Искандер Зарипов и с любопытством заглянул в гараж.
Давно не виделись. Во всяком случае, с тех пор как я грохнула маньяка и обшарила его квартиру, а потом Саша – так на русский язык переводилось имя Искандер – пошёл меня провожать, а я, воспользовавшись его беспомощностью, едва не зацеловала до смерти. И самое смешное: бывший женишок в это время где-то в кустах прятался, и, возможно, не один, а со Звёздочкиной.
– О, – обрадовалась я, – сто лет не виделись! Ты где пропадал?
Памятуя, что он сам предложил разговаривать на «ты», я не стала заморачиваться, якобы забыв об этом. Да и вообще, в какой-то мере я была его крёстной.
– Так я сейчас в центральном РОВД, – сказал он. – А ты никак генеральную уборку затеяла?
– Ага, – я подошла ближе и, убрав руки за спину, чтобы не запачкать ему форму, чмокнула его в губы.
– А вот это правильно, – сказал он, – давно было пора убраться.
Я оглянулась, сдунула чёлку, упавшую на глаз, и тут же решила его припахать.
– Ага, – согласилась я, – совсем другое пальто. Вот только вместо того чтобы смотреть, как народ в поле пашет, товарищ старший лейтенант, набери полное ведро вон в том гидранте, пожалуйста, только обязательно ополосни.
– Ладно, – легко согласился он и, вылив грязную воду в кусты, отправился качать мышцы, а я получила двухминутный отдых.
В принципе, я уже полностью закончила с уборкой, осталось только сполоснуть руки и заскочить домой за домовой книгой, после чего двинуть в паспортный стол за новеньким документом.
– А ты чего здесь? – поинтересовалась я, закрывая ворота.
– За Людой зашёл, – ответил он и тут же пояснил: – За лейтенантом Звёздочкиной. Ну, ты её ведь знаешь.
– Разумеется, – я рассмеялась, вспомнив, как она набросилась на меня, решив, что с её Искандером гоняю шуры-муры.
– А она будет только через два часа. Вышел и увидел тебя.
– А пошли тогда со мной, – предложила я. – Два часа не гарантирую, но час точно пройдёт.
– А куда? – спросил он. – Надеюсь, в подъезд опять не предложишь?
– А могу, – сказала я, и мы весело рассмеялись.
Мне болтать с ним было приятно, поэтому я даже обрадовалась, что он согласился меня проводить.
Я не стала переодеваться. Взяла сумочку, переложила туда документы, деньги и выскочила на улицу, боясь, что Искандер передумает.
Он расспрашивал, чем я занималась летом, а я ему надула в уши всякие неправдоподобные истории, которые могли произойти со мной на слёте, как ездили во Львов – не про деда Алана, если что. Про него я вообще не упомянула, всё больше про крепости рассказывала.
Верочка меня уже ждала. Списала из домовой книги адрес, подождала, пока я поставлю автограф в трёх местах, и, улыбнувшись, попрощалась. А моя сумочка пополнилась ещё одним документом.
Расстались мы у подъезда. И хотя на улице было светло, недалеко девчонки прыгали на скакалке, а чуть дальше, прямо на дороге, ещё одна группа детей играла в классики, бросая коробочки из-под крема для обуви (Люся рассказала, что это, и объяснила правила), я, прощаясь, обхватила Сашу за шею и притянула его к себе. А то так недолго и забыть, как пахнут мужские губы.
Он опять вспыхнул и, придерживая фуражку, которая едва не слетела у него с головы, быстрым шагом свернул за угол дома, а я потопала медленным шагом по ступенькам.
Из душа пришлось выбираться мокрой и замотанной в полотенце. Слишком уж требовательно кто-то зажал кнопку звонка.
Распахнула дверь и ошарашенно уставилась на гостью. Только и выдохнула:
– Это ты?
Глава 35
А что я ещё могла подумать? Опять на разборки явилась. Если снова где-то в кустах сидела с Валерой, то и от него визит можно было ждать, да ещё и со стихами.
– Я войду? – спросила она.
Учитывая, что сделала она это робко, без всякого намёка на вражду, я решила не усугублять и, шагнув в сторону, сказала:
– Конечно, проходи.
Последний раз мы с ней вроде на «ты» перешли, к тому же перед слётом пиво почти на брудершафт трескали под рыбку. Можно сказать, побратались.
Сначала, правда, хотела захлопнуть дверь перед её носом, учитывая, что пять минут назад рассталась с её женихом. Могли бы уже заявление подать, а не встречаться как школьники, если, конечно, уже знали, что делать друг с другом наедине. А то как представляться, так «лейтенант Звёздочкина Людмила Викторовна», а как ножки раздвинуть, чтобы хоть немного подобреть, так коленки судорогой внутрь сводит, словно банку трёхлитровую пива в себя втопила.
Сейчас, когда с Искандером шли, я поинтересовалась у него, какие у них отношения, так он вместо ответа скривился. Но ведь пришёл за ней, чтобы выгулять её в парке. В общем, всё сложно.
Люда замерла на пороге, и пришлось подсказать:
– Обувь снимай, и идём на кухню. Хотя чего ты явилась – непонятно. Там Саша уже больше часа тебя дожидается, между прочим. Могла бы отложить визит для более подходящего случая.
– Я знаю, – ответила она и проследовала за мной.
– Кофе будешь? – спросила я, доставая турку.
Я всё равно собиралась пить, и вопрос стоял лишь в том, сколько мне ложек бухнуть.
– А давай, – сказала она, словно я ей водки предложила, и, как показалось, от неё бы она тоже не отказалась.
Я чиркнула спичкой и подожгла конфорку. Установила на ней турку, почти полную – как раз на две чашки хватало, – и, развернувшись, застала Люду около табуретки.
– Может, сядешь? – поинтересовалась я, устраиваясь напротив.
– Да, – ответила она, но осталась стоять.
Я вопросительно глянула ей в глаза, и только тогда она рывком распахнула сумочку, вытянула из неё что-то и положила на стол.
– О, – сказала я, подхватывая двумя пальцами пулю, – так это всё-таки ты её умыкнула. И зачем?
Люда, словно выполнив главную миссию, тяжело опустилась на табуретку.
– Прости. Это полковник Суховирский заставил меня сделать. Он обещал сгноить Сашу, если я не помогу ему расправиться с тобой. Изначально я думала, что его разжалуют, ходили такие слухи, но Илья Спиридонович уехал, а Суховирского перевели к нам в РОВД. Я не знала, что делать и к кому обратиться. Генерала Брадулова вызвали в Москву, и Суховирский несколько дней был врио. Он каждый день вызывал меня и требовал, требовал и требовал. Я совсем запуталась. Потом он выяснил обо мне несколько не совсем приличных фактов и начал шантажировать. Если бы кто-то узнал об этом, меня бы уволили. Я не знала, что делать, и полностью была в его власти. Я отдала ему пулю и тот чистый лист, который ты подписала.
В голосе Люды появились истерические нотки.
– Стоп, стоп, стоп, – сказала я, – ты меня совсем запутала. Давай всё по порядку, но, не перескакивая с одного на другое. Мухи отдельно, котлеты отдельно. И главное – успокойся. Я не держу на тебя зла. Но для начала: зачем ему нужна была пуля?
Люда глянула на меня, и в её глазах было столько страха, что я невольно поежилась.
Ответить она не успела. Кофе с шипением вырвался из турки и залил огонь. Я чертыхнулась и подскочила, перекрывая конфорку.
– Подожди, – я подняла ладонь, останавливая Люду, которая готова была выплеснуть на меня все тайны милиции Кишинёва (те, что знала, разумеется). – Я сейчас сварю кофе, и ты мне всё расскажешь. И не переживай, у меня есть парочка серьёзных знакомых.
Она кивнула, а я, открыв кран, вымыла турку и снова сыпанула в неё кофе. Пришлось поставить её на другую конфорку, так как та, что я залила, поджигаться не захотела.
– А где сейчас та бумага? – поинтересовалась я.
Люда, судорожно дернувшись, снова полезла в сумочку. Вот только лист в этот раз не был чистым, а оказался полностью исписан до самой моей подписи. Я пробежала глазами по строчкам и удивлённо подняла глаза на Люду.
– Ничего себе. Это он придумал такой план?
– Да, – Люда снова кивнула, – но вернулся генерал Брадулов, и Суховирского отстранили.
– И как ты получила всё обратно?
Люда взмахнула бровками, пожала плечиками и ответила:
– Это сейф подполковника Козырева. Однажды ключ потерялся, и он заказал новый. А потом ключ нашёлся. Где лежал запасной, я знала.
– А кто ещё знает об этом, кроме тебя, меня и Суховирского? Саша?
Люда отрицательно замотала головой.
– Ну и зачем ты мне это тогда рассказываешь?
В принципе, глупый вопрос. Я и сама легко догадалась. Нет, ну надо же быть такой дурой! И не пришла бы она ко мне, если бы под ногами у неё не стала земля гореть. Осталось только выяснить, насколько всё плохо и что за компромат на неё у Суховирского. Ну и за что и насколько отстранили так и не состоявшегося майора. Ведь генерал обещал его отправить на юг коровам хвосты крутить, а тут же вместо себя оставил. Козырев умотал решать жилищный вопрос, и, вероятно, Суховирский был единственным, кто хоть как-то дотягивал до этой должности, ну и за бывшие заслуги перед отечеством.
И почему Люда только сейчас решила выложить мне информацию? А потому, что хотела и рыбку съесть, и к гинекологу лишний раз не ходить. А если бы полковника не отстранили, то помогала бы ему топить меня по полной. Вот только дуля бы им вышла, и Люда это внезапно осознала или слушок прошёл – вот и кинулась во все тяжкие. Всё равно бы всплыло, и как бы я тогда поступила – неизвестно, так что лучше покаяться в надежде, что повинную голову меч не сечёт.
Кофе вновь с шипением ринулся на конфорку. Ну вот что ты будешь делать?
