Текст книги "Оторва 12 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

Глава 36

Александр припарковал автомобиль около главного входа в третью городскую больницу и показал рукой на беседку.

– А вот и Людмила Ивановна. Сейчас узнаем, что с нашим прыгуном.

Люда тоже их заметила и сразу выдвинулась навстречу.

– Живой, – сказала она, едва Наташа выбралась из автомобиля. – Перелом ноги, трещина в ключице и в довесок лёгкое сотрясение мозга. Вероятно, и внутренности встряхнул, но можно считать, повезло. Мог бы и убиться, дурак.

– Ты уже с ним поговорила? – спросила Наташа.

– Нет, – Люда скривилась. – Врач упёрся как баран, а я не стала устраивать скандал, чтобы Яша ещё больше не перепугался и не вздумал сбежать, спрыгнув и здесь. Он на втором этаже, в травматологии. Там врач – стоит взглянуть на его «витрину», и всё сразу понятно. Про имечко я вообще молчу. Зовут Алипий Акакиевич.

Наташа нахмурилась.

– Это что, правда? Нашёлся титулярный советник?

– Именно, – ухмыльнулась Люда. – Того, правда, звали Акакий Акакиевич, но этот ничуть не лучше и строит из себя чуть ли не главного врача всей Молдавии. Я подумала, что не буду лишать тебя удовольствия лично пообщаться, – она прыснула.

– Ясно, ну пойдём, прогуляемся, – сказала Наташа, и они прошли через открытые двери в больницу.

Первым, кого они увидели, оказавшись в травматологическом отделении, был странный человек в длинном белом халате, пуговицы которого были застёгнуты по самую шею, а на кончике носа сидели крошечные круглые очки.

– Это он и есть, – шепнула Люда. – Алипий Акакиевич.

Наташа не ответила и сразу двинулась ему навстречу.

– Женщины, вы куда? – пробасил голос сбоку, и на них из небольшого помещения выдвинулось нечто тумбочкообразное. – Посещения на сегодня закончены. Поворачивайте на выход. Смотри на них! Только полы помыла. Ну-ка, быстро!

Наташа хмуро оглянулась и, остановившись перед «мумией» в халате, раскрыла удостоверение:

– Капитан Комитета государственной безопасности, Колыванова Наталья Валерьевна.

Она развернулась и показала своё новенькое удостоверение и женщине в синем халате, которая с гневным видом надвигалась на них.

– Немедленно проводите в палату к пострадавшему, доставленному к вам несколько часов назад. Яша… как там его фамилия, не знаю. С переломом ноги и трещиной в ключице, – сказала Наташа, снова разворачиваясь к доктору.

– Пациент в тяжёлом состоянии, – попытался промямлить Алипий Акакиевич, – и до завтра я бы хотел ограничить его общение с кем бы то ни было.

– Да мне плевать, что ты там хотел, – надвинулась на него Наташа. – В целях государственной безопасности мне с ним нужно срочно поговорить, а иначе вас сейчас всех доставят, куда я прикажу. Ты хоть понял, кому препятствуешь?

Наташа сразу вспомнила этого «лепилу», как обозначила его когда-то Бурундуковая, рассказывая о происшествии в больнице. Если они на взрослых устраивают такой наезд, то неудивительно, что Ева устроила им разнос в больнице – с её-то темпераментом.

– В какой палате? – рявкнула Наташа, вращая глазами. – Бегом проводил!

– В третьей, – Алипий Акакиевич, скукожившись, показал на дверь.

Наташа взялась за ручку и заглянула внутрь. Шестиместная палата была полностью укомплектована. И ведь не поговорить спокойно. Наташа пробежалась взглядом по больным и закрыла дверь.

– Алипий Акакиевич, – сказала она, – я вижу, нужный мне пациент чувствует себя вполне сносно. Немедленно доставьте его в процедурный кабинет.

– Но у него сломана нога, – попытался возразить доктор.

– Потому и говорю, – хмуро ответила Наташа, – доставьте на каталке и пошевеливайтесь, иначе вменю вам препятствие следствию.

Вероятно, до Алипия Акакиевича дошло, что никто с ним сюсюкаться не будет, а могут очень даже быстро сопроводить в совершенно чуждую для его организма среду. Он принялся быстро распоряжаться, после чего нужный пациент уже через пять минут оказался в процедурной.

Когда они остались втроём, глаза у Яши испуганно забегали по сторонам.

– Почему убегал? – спросила Наташа, даже не поинтересовавшись, как он себя чувствует.

Яша насупился.

Наташа раскрыла своё удостоверение.

– Мне некогда. Давай рассказывай, или я тебя быстро в тюремный лазарет определю.

– Коменданта ударил, – Яша опустил голову, но потом с жаром добавил: – Он в душевой за девушками подглядывает, а мою невесту обозвал проституткой. Вот я ему и врезал.

– Вот дурак, – сказала Люда, – и поэтому чуть не покалечился?

– Я нечаянно поскользнулся. Я так уже лазил, – сказал Яша.

– Ладно, – перебила его Наташа, – нас интересует другое. Вспомни воскресенье. Меня нужны любые подробности, связанные с полётом неизвестной птицы или животного.

– Так вы за этим приходили? – удивлённо произнёс Яша. – А я подумал, комендант на меня в милицию донос написал. Он пообещал.

– Ты вспоминать будешь? – поторопила Наташа.

Яша задумался на мгновение.

– Я в субботу ходил в кинотеатр, смотрел фильм «Легенда о динозавре», вот и перепугался. А уже потом, когда вспоминал, как всё было, решил, что что-то было не так.

– Что конкретно?

– Никодимыч меня убедил, что он из города летел, но я точно знаю, что этого не могло быть. Ведь видел, как тень пронеслась сверху. Я как раз шнурок завязывал и выпрямлялся, и вдруг – что-то огромное с хлопаньем крыльев. У меня мама орнитолог, и я с ней бывал в заповеднике. Не здесь, её пригласили на какой-то симпозиум, она меня взяла с собой, и после этого мы посещали большой заповедник. Вот там прямо над головой взлетел пеликан. Он очень громко хлопал крыльями. Я это хорошо запомнил. Этот звук и был, только сам он гораздо больших размеров. Я ведь видел его сверху, как он летел. Это выглядело, словно белка-летяга прыгнула с дерева на дерево. У него не было больших крыльев, вот что меня удивило. Тело было длиннее, и я даже подумал, что он летит боком.

– И каких размеров он был? – спросила Наташа, прищурившись.

Яша задумался, вспоминая, но потом покачал головой.

– Точно не смогу сказать, может, три метра в длину, он ведь летел очень быстро. Но что я запомнил: у него голова переливалась на солнце, как будто на ней был какой-то шлем, и солнце, попадая на него, пускало «зайчики».

– А кроме головы? – поинтересовалась Наташа.

– Что кроме головы? – переспросил Яша.

– На самом теле что-то переливалось так же?

– А, нет. Само тело выглядело так, как если человек наденет длинный плащ и раздвинет руки в разные стороны. Ну, как белка. Только очень большой человек. Я имею в виду размеры. Ведь это точно не мог быть человек.

– А летел, значит, с вышки?

– Наверное, да, – кивнул Яша. – Я думаю, что этот птеродактиль прилетел из города, но потом сидел наверху и отдыхал. Отдохнул и полетел дальше.

– Какой птеродактиль? – изумилась Люда. – Ты только что говорил, что похож на белку, на человека, и вдруг – птеродактиль.

– Белки очень маленькие, а он был огромным, больше человека. Кто же тогда ещё с крыльями? – спросил Яша. – Наверное, птеродактиль. Милиционер, который приходил, так и записал со слов Никодимыча.

Наташа переглянулась с Людой и сказала:

– Понятно. Ладно, выздоравливай. Если что-то ещё вспомнишь, сразу звони. – Она записала в блокноте номер телефона и, вырвав листок, протянула его Яше.

– А вы ведь главнее, чем милиция, правда ведь?

– Правда, – согласилась Наташа.

– А поговорите, пожалуйста, с комендантом. Я ведь когда вернусь, меня могут совсем отчислить. А это он виноват. Он всех девушек оскорбляет всегда. И все молчат, чтобы он их из общежития не выгнал.

Наташа кивнула:

– Я обещаю. Лично разберусь, в чём там дело. А ты про наш разговор никому, понял?

– Спасибо, – сказал Яша, кивнул и глянув на свой гипс, вздохнул. – И с врачом можете поговорить, чтобы он ко мне Вику пропускал. А то я слышал, как она приходила, а её не пустили.

– Вику? – переспросила Наташа. – Это та девушка, что была в комнате с тобой?

Яша кивнул.

– Ладно. Я скажу. В положенное время пусть приходит.

– Спасибо, – поблагодарил ещё раз Яша и откинулся на подушку.

– Куда теперь? – спросил Александр, когда они забрались в автомобиль. – Уже начало восьмого.

– В гостиницу, – ответила Наташа. – И вот что, – она задумалась, – собери мне на завтра список всех швейных предприятий Кишинёва.

– Зачем? – полюбопытствовала Люда.

– Хочу себе костюм сшить, – усмехнулась Наташа и, глянув на Александра, который удивлённо вскинул брови, добавила: – Поехали. Я, как бы, проголодалась.

Глава 37

Я потянула крючок вверх, и одна часть ворот самопроизвольно распахнулась.

«Почти автоматика», – подумала я и, усевшись на «Яву», въехала во двор.

Вечером ничего особенного не случилось, кроме того, что к нам во двор припёрлись полкласса и рассказывали про мотоциклиста. Делал доклад Лазарчук, как главный супервайзер, а остальные ему поддакивали.

Люся прибежала возбуждённая, раскрасневшаяся и нытьём всё-таки уговорила выйти на улицу. Я некоторое время постояла рядом с рассказчиком, а потом, зевнув, заявила, что это враки, и ушла домой.

Сколько мне вслед прилетело «добрых слов» от одноклассников, кто бы знал, но я даже не оглянулась. Хотела пальчик показать, но и этого делать не стала, вспомнив, что ни один из них не дорос до подобных знаний.

А утром поднялась, сделала зарядку в комнате Прасковьи Дмитриевны (учитывая, что на моей половине осуществить подобное было невозможно), позавтракала и поехала к новым знакомым.

Провозившись с воротами, я их, в конце концов, закрыла и, громко газуя, чтобы не застать никого врасплох, подкатила к гаражу.

– Привет, – поздоровался со мной Константин, вытирая тряпкой руки.

– Привет, – ответила я, снимая с головы шлем, – возвращаю.

Мне не очень понравилось, как он сидел на голове, да ещё и хлястика под подбородком не было. То есть – бесполезная вещь. При аварии мог слететь с головы ещё до того, как ты приземлишься.

Я положила его на столик и забрала свой, к которому уже успела привыкнуть.

– А где остальные? – полюбопытствовала я.

Константин говорил, что вышел в отпуск, а вот чем занималась остальная гвардия, мне было неизвестно.

– Юра ушёл со стадом, наша очередь, а Эдик с Соней поехали травы накосить для кроликов. Жена на работе.

Бамс! Так у Кости ещё и жена присутствовала. А Юра – с каким-то стадом? Решила не переспрашивать.

– Понятно, – сказала я. – А кем тебе Юра и Эдик приходятся? Соня, я поняла, твоя сестра.

– Юра и Эдик? – спросил Константин. – Они братья. Моя жена Лида – их старшая сестра. Через забор жили. Мы поженились, и часть забора убрали.

А я ещё думала, откуда такой огромный огород.

– А родители? – спросила я.

– Что родители?

– Родители Лиды, Юры, Эдика.

– Мать уже пять лет, как померла, а отец – и ещё раньше. Так и живём вместе.

– Извини, не знала, – сказала я и, кивнув на мотоцикл, который вчера стоял без заднего колеса, спросила: – Собрал?

– Да, – ответил Константин, – это Эдика. Вот вернется – отправлю его покататься. А ты вроде говорила, явишься через пару дней.

– Да всё нормально, – я пожала плечами, – думала, будут бегать искать.

– Слушай, – сказала я, когда Костя закончил отмывать руки и вода перестала шуметь, – а ты вообще где работаешь?

– На насосном, – ответил он, оглянувшись, – а что за любопытство?

– А кем?

– Бригадир смены на конвейере.

Приблизительно представила, но всё равно полная непонятка.

– А какая у тебя зарплата? Просто хочу охламона одного пристроить и думаю, куда ему лучше пойти.

– У меня в среднем 500–550, но если новичок, можно в бригаду сборщиков, у них места есть. На первых порах будет иметь 180–200.

Новичок будет иметь зарплату больше, чем у Наташи? М-да. С зарплатами, как и с ценами на товары, у меня в голове был полный раздрай.

– А ты чем занимаешься? Школа?

– Ага, – подтвердила я, – перешла в десятый.

Он вытер руки полотенцем и, не выдержав, спросил:

– А за что героя дали? Расскажешь?

– Да запросто, – согласилась я, решив поведать маленькую толику из своих приключений, – как раз думала всем сразу рассказать, чтобы не повторяться.

– Юра не придет, – ответил Константин, – а Соня с Эдиком должны уже быть. Давно уехали. Травы накосить для кроликов.

Не успел он закончить фразу, как раздался звук мотоцикла, а через минуту появилась Соня, у которой в волосах застряло полно травы. Симпатично получилось. Как на старинных картинах про сенокос.

– Привет, – радостно сказала она, – здорово, что ты приехала, – и тут же спросила: – Расскажешь? Я только за Маринкой сбегаю.

Я, как чувствовала, что у них кофе могу не найти, захватила с собой молотый и турку. Да они его и не очень пили. Только Константин попробовал чашечку, а так хлестали чай всё время.

Про бензовоз ничего не рассказала, просто не видела в этом ничего героического. Наврала им с три короба, как на слёт попытались проникнуть американские шпионы и я их всех в плен взяла с автоматом без патронов. Они ведь не знали, что это учебный автомат. А я на них случайно наткнулась.

Глаза у ребят как дыни сделались, но поверили, а куда деваться. Удостоверение чистыми руками потрогали, повосторгались. Наверняка, и я на их месте смотрела бы на Бурундуковую как на чудо.

Я уже собиралась махнуть домой, когда на задний двор вышел капитан милиции. Причём проник тихо, обошёл дом и застал нас врасплох. А за ним выполз старлей.

Попробовали бы они это сделать в двадцать первом веке! А тут – как к себе домой, и сразу принялись качать права:

– Ну-ка, предъявляем мотоциклы на досмотр!

Ребята остолбенели, а я подумала: совсем обнаглели.

– Ау! – возмутилась я. – Что значит «мотоциклы на досмотр»? А где ордер? Понятые? Что за милицейский беспредел?

– О! – обрадовался капитан. – В вашем полку прибыло. И чья «Ява»?

– «Ява» моя, – заявила я, опираясь на сиденье, – но я не увидела ни ордера, ни постановления, да к тому же вы, ребята, не представились. А потому на этом закончим прения, а то я сейчас позвоню на горячую линию, и вас отсюда попрут и не совсем вежливо.

Ребята и девчонки выкатили на меня глаза ещё больше, чем когда я про свои героические приключения рассказывала. А я думала, больше некуда.

– Паспорт есть? – капитан набычился и двинулся ко мне.

– Конечно, – подтвердила я, – во внутреннем кармане.

Он опустил взгляд на мою полупрозрачную блузку, вероятно, пытаясь отыскать на ней тот самый внутренний карман. Придурок.

– Константин, – сказал он, сообразив, что на такой одежде вообще никаких карманов не может быть априори, – это кто?

– Подруга Эдика, – я кивнула подбородком на парня. – Знаете? Охи, вздохи, поцелуи. Или вам в подробностях постельные сцены описать?

Поняла, что переборщила, когда и Эдик, и Соня вспыхнули и глянули друг на друга. Надо было на Юру валить, потому как у этой парочки, похоже, что-то намечалось.

Капитан не обратил на мои слова никакого внимания.

– Константин? – повторил он снова.

– Никита Андреевич, – ответил Константин, – это, между прочим, Герой Советского Союза.

Сдал меня с потрохами. Рановато. Я хотела сначала довести их до белого каления и уж потом припечатать. Но что сделано, то сделано.

Вынула из сумочки удостоверение и продемонстрировала.

Капитан осторожно помацал мой документ, а старлей высунулся у него из-за плеча и тоже упёрся в него глазами.

– Подполковник Козырев Илья Спиридонович жениться собрался на моей матери, а генерал Брадулов Николай Константинович будет у них на свадьбе шафером. Знаете таких?

Менты затихли. Капитан отдал мне удостоверение и приложился рукой к фуражке.

– Товарищ Герой Советского Союза, – проговорил он, а старлей на всякий случай тоже козырнул.

– Очень рад познакомиться, – продолжил капитан, – нам уже доводили ваш беспримерный подвиг по участкам. Но по фотографии я вас не признал. Вы гораздо более привлекательны в жизни.

Кажется, у меня тоже слегка вспучились глаза. Доводили по участкам? Про Бурундуковую? А ведь приятно, чёрт возьми. Что бы далее ни случилось, а Еву запомнят. Не то что Синицыну. Дай бог, если приходили на сорок дней и помянули.

– Спасибо, – сказала я, – ну что у вас? Зачем мотоциклы к осмотру? Я же понимаю, служивые. Вам что приказали, то и выполняете.

– Вот, – тут же отреагировал капитан, доставая лист А4, – гляньте. Нет ли у вас среди знакомых мотоцикла, у которого вот такие шины стоят?

Он развернул лист, и я увидела отпечатки своего мотоцикла. До вчерашнего дня. Стали бы сами менты так суетиться? Сомнительно, а стало быть, Наташа пошла вразнос. А иначе, зачем её сюда пригнали? Найти и изловить.

Я улыбнулась.

– У меня в гараже такие имеются. Новенькие, в упаковке.

Константин тоже глянул и вполне убедительно пожал плечами:

– Никита Андреевич, даже на рынке таких нет. Из Белой Церкви привозят. Они квадратиками, а тут – ёлочка. Вы бы уточнили, в каком городе их изготавливают.

Капитан скривился. Резонный вопрос. Действительно, выяснили бы, где завод-изготовитель располагается. А то по отпечатку долго можно искать.

– Да-да-да, – сказал он, – я знаю про Белую Церковь. Но нам команду дали проверить мотоциклы по участкам, никуда не деться.

– Ну ты, блин, даёшь, – сказал Эдик, когда менты ушли, – это наш участковый.

– Теперь, прежде чем заглянуть, оглядываться будет, – рассмеялась я.

– Это точно, – согласился Константин, – ты их своими «знакомыми» здорово напугала. А то до сих пор являлся постоянно. Где что, мотоциклист какой натворит – и сразу к нам: «Где вы были? Что вы делали?». Пока несколько часов не промурыжит – не успокоится. И всё записывал, а тут даже ручку не достал, и быстро ушли.

– А второй? – спросила я. – Тоже участковый?

– Нет, – ответил Эдик, – я его вообще первый раз вижу. Так ты вовремя колёса решила сменить. Почему они тебя ищут? Не расскажешь?

– Нет. Меньше знаешь – крепче спишь. Но к вам они точно ходить перестанут. Ладно, мальчики и девочки, поеду я, ещё дел куча.

– А куда ты сейчас? – спросил Эдик.

– Домой сначала, а что?

– Слушай, – загорелся он, – а давай я тебя провожу? Только ты на моём, а я на твоей «Яве». Я хорошо езжу, не волнуйся, и буду очень аккуратен.

– Зачем? – поинтересовалась я.

– Ну как зачем? – глаза Эдика разгорелись ещё ярче. – Я на «Яве» уже ездил. Я на многих ездил, но вот на мотоцикле Героя Советского Союза – никогда. Я в институте расскажу – мне все обзавидуются.

– Ну ладно, – согласилась я, – только осторожно.

– Ура! – Эдик аж подпрыгнул на месте и радостно подскочил ко мне.

– Шлем не хочешь надеть? – спросила я.

– Конечно, – закивал он и вернулся в гараж.

В принципе, он нормально держался в седле, так что я уже через пять минут перестала беспокоиться. Не первый день раскатывает. Автомобилей на улицах почти не было, не то, что в двадцать первом веке. Городского транспорта гораздо больше, чем частного.

Мы скатились мимо заправки вниз и вывернули на улицу Роз.

Я притормозила перед поворотом к гаражам около девушки с холодильником и приобрела у неё мороженое.

– Будешь? – я показала два вафельных стаканчика.

– Буду, – подтвердил он и спросил: – Сейчас куда?

– А вон, – я указала рукой в сторону гаражей, – мой самый первый.

– Давай, догоняй! – сказал он и свернул на узенькую улочку, прибавляя газу.

Я положила обе порции мороженого в корзину и выпрямилась, оглядываясь на резкий звук.

Сверху вывернул автомобиль и, визжа покрышками, устремился навстречу Эдику.

Вроде бы ничего особенного в этом не было – идиотов хватало во все времена, – но я внезапно ощутила лёгкий холодок между лопатками. Я узнала этот автомобиль, который уже несколько раз видела в своих снах: синие «Жигули». Они преследовали Бурундуковую ещё до моего переноса. Мне так и не удалось разглядеть водителя, так как меня всё время что-то вырывало из сна.

Всё произошло мгновенно. Эдик прижался к бордюру, но неизвестный водитель и не собирался его пропускать. Автомобиль вильнул и на полном ходу протаранил «Яву». Мотоцикл выбросило на обочину, Эдик, перелетев через кузов, распластался на асфальте, а «Жигули», не снижая скорости, свернули и помчались вдоль дома, едва не сбив ещё несколько девчонок, стоявших на дороге. Они с криком отпрыгнули в сторону – и только потому, что стояли лицом к машине.

Я ударила ногой по кикстартеру второй раз, но «Иж» лишь пробухтил что-то в ответ, однако не завёлся. Напрасно я его долбила, как дятел. Сообразив, что могу простоять до очередного потопа, я бросилась к Эдику.

Зря он надел красный шлем. Случилось именно то, о чём я думала: его смело с головы ещё до того, как Эдик приземлился. Парня не только протащило по асфальту, но ещё и конкретно приложило головой. Кровь была всюду. Я же стояла в полном оцепенении и материлась.

'Синицына! Тебе тридцать один год, и ты тупая, безмозглая тварь. Ты закончила юридический! Ты кучу лет потратила на своё совершенствование. Тебя ценили за твой аналитический ум, а ты – последняя лохушка, которую развели сраные дятлы. Ты, дубинноголовая, сейчас лежишь в морге на Поликарпова, потому что это криминальный морг, а тебя грохнули, когда ты отстреливалась, защищая ту жирную корову, которая ничего не желала слушать и металась бурёнкой по открытой местности. А Боткина была ближе всех от того места, где ты поймала пулю и повисла на перилах подъезда, так и не успев в него войти. Ты сдохла, потому что видела, как под тобой растекалась лужа крови. Ты сдохла ещё и потому, что только таким образом твоя душа могла покинуть мёртвое тело и переместиться в прошлое.

Ты это поняла сразу, очнувшись в той вонючей палате на койке с панцирной сеткой, среди синих зайчиков и зелёных белочек. Но как, каким образом ты, бестолочь необразованная, пропустила самое главное?

Ты, ограниченное, контуженое существо! Ты должна была сразу понять, что для того, чтобы ты очнулась в чужом теле, оно должно быть мёртвым!

Ты уже думала об этом не раз, но тебе даже в голову не пришло, что, обнаружив Бурундуковую живой, этот кто-то снова попытается её убить. Но теперь это будешь ты! Потому что ты должна была сидеть за рулём «Явы»!

Когда, когда ты выбросишь из своей головы мозги Бурундуковой и начнёшь думать как Синицына?'