Текст книги "Оторва 12 (СИ)"

Автор книги: Ортензия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20

Лейтенант государственной безопасности Крылов Александр Евгеньевич повернул ключ зажигания, и двигатель затих.

– Вот, – он показал рукой, – трасса мотокросса. Наталья Валерьевна, где оставим машину? Здесь или куда-то в другое место подъехать?

– Здесь, – проговорила Наташа, глядя в открытое окно, – походим, посмотрим вокруг и тогда решим.

– А что будем искать? – поинтересовался Александр. – Здесь, собственно говоря, на несколько километров во все стороны всё осмотрели. И все версии перебрали, вплоть до самых фантастических. Не думаю, что удастся отыскать что-то новенькое, что могло бы пролить свет.

– Мне майор Гаркавенко уже объяснил, что зря Москва вам не доверяет. Я полностью убеждена, что вы всё осмотрели, но мне, хочу или не хочу, а свой рапорт составить нужно, и потому будем осматривать, – Наташа толкнула дверь и выбралась из автомобиля.

Артём и Люда последовали за ней.

Александр скривился, но тоже открыл свою дверь и выбрался из-за руля.

Его, в принципе, можно было понять. Собирался в отгулы, а тут как снег на голову свалилась комиссия из Москвы, и начальство назначило его гидом. Мол, потом отгуляешь. А зачем ему потом, если Ленка тоже взяла пять дней за свой счёт и они собирались махнуть вдвоём на море? Вечером даже поругались из-за этого. Она отмотать дни назад уже не могла и теперь заявила, что сама поедет и никто не испортит ей настроение, а он может сидеть на своей работе.

– Саша, – Наталья Валерьевна раскрыла папку, достала карту-схему и спросила, – глянь сюда. По какой траектории осуществлялся полёт?

Александр подошёл ближе, ткнул пальцем в карту, оглянулся и махнул рукой в сторону:

– Ушёл он точно между вот этих двух деревьев, а вот откуда появился – трудно сказать. Он вынырнул из-за холма, и точно определить место не удалось. Он ведь летел, и на земле никаких следов не оставил.

Наташа глянула на высокие тополя и спросила:

– А вот на этих двух деревьях кто белой краской полосы оставил? Во время поисков, чтобы не перепутать место, где он исчез?

Александр оглянулся. Действительно, след от краски был только на двух деревьях, хотя росли тополя в десяти шагах друг от друга, но проход имелся только здесь, а с двух сторон на склоне рос густой лес.

– Мы краску не привозили, – уверенно ответил Александр. – Зачем? Вероятнее всего, метку сделали сами участники, чтобы знать, где оставить мотоциклы. Они как раз напротив дерева с меткой и находились. Вон следы от пожара на земле.

Наташа подошла ближе, глянула в низину и вытянула губы трубочкой. Справа и слева – бурелом.

– Саша, глянь вниз.

Александр остановился рядом с Натальей и спросил:

– И что там?

– Балка делает поворот направо метров через семьсот-восемьсот.

– Я знаю, – подтвердил Александр, – мы там тоже всё осмотрели.

– А чуть выше, метров на двести слева и справа от балки, – два дерева. На правом – метка белая вертикальная, а слева от балки – горизонтальная. Они там зачем?

– Я не знаю, – честно признался Александр, – но в самой балке есть следы от мотоцикла. Возможно, здесь ездили и отметили поворот.

– Я вижу только один след, – заметила Наташа. – Если бы по балке устраивали ралли, было бы гораздо больше. На этих деревьях краска свежая, и я уверена, что и на тех, что внизу, её тоже нанесли недавно.

– Ну и что с того? – непонимающе спросил Александр. – Кто-то побаловался краской, но какое это отношение имеет к неизвестному существу?

– Просто пытаюсь понять, – снисходительно ответила Наташа, – почему в протоколе осмотра местности указано, что по краю растёт сорок два тополя? Почему указано, что проезд был осуществлён между двенадцатым и тринадцатым деревом? Но почему не занесено в протокол, что именно на двенадцатом и тринадцатом дереве есть метки от краски?

– Но, может, потому, что не было и кто-то оставил их, к примеру, вчера?

– Это масляная краска, – возразил Артём. – Время высыхания – 48 часов, а по ней видно, что прошло несколько дней. Можно взять в лабораторию, и получим точную дату.

– Возьми, – кивнула Наташа, – а заодно – с тех двух внизу, и пройди по балке дальше: может, и там что-то интересное обнаружишь.

– А мы пойдём туда, – махнула рукой Наташа, – посмотрим, откуда могло выскочить это любопытное существо. Раз его впервые увидели, когда оно появилось из-за холма, значит, оно точно так же проскочило между тополями. Их там тоже штук тридцать. Александр, там тоже всё осмотрели?

– Конечно, Наталья Валерьевна, я ведь говорю: мы здесь на несколько километров всё прошерстили, и лес этот – особенно. Надеялись наткнуться на гнездо, но ничего не обнаружили. Словно призрак какой-то. А там оно могло пролететь между любых деревьев, – Александр умолк, ошарашенно глядя на дерево, около которого остановилась Наташа. – Вот же… – он сплюнул и бросил взгляд на следующее.

– Две вертикальные метки, и, я уверена, сделаны той же самой краской, – сказала Наташа. – И теперь мы можем точно определить путь полёта.

– Но, Наталья Валерьевна, не думаете же вы, что это настолько разумное существо, что оно краской сделало себе траекторию… – он не договорил.

– Возможно, случайное совпадение, – согласилась Наташа, которой не верилось в нечто разумное. Собираясь в дорогу, она была уверена, в конце концов выяснится: над Кишинёвом летал большой орёл, случайно забредший в город.

Метки на деревьях всё ставили с ног на голову.

– Балка приблизительно через пятьсот метров поворачивает направо. Александр, мы с Людмилой постоим здесь, а ты, пожалуйста, переберись на другую сторону, дойди до поворота и ещё метров на двести-триста выше. Посмотри, не найдутся ли там какие-либо следы от краски.

Александр принялся спускаться вниз, а Наташа, обернувшись к Людмиле, кивнула на полосу краски:

– Что думаешь по этому поводу?

– Двести тридцать километров в час? – вопросительно проговорила Люда. – Случайность более правдоподобно выглядит. Ты же не думаешь, что кто-то изобрёл крылья и сумел разогнаться до такой скорости? Это просто невозможно, – она выговорила последнее слово по слогам.

– Полностью с тобой согласна, – кивнула Наташа, – но очень хотела бы знать, кто ходил с краской по маршруту, на котором внезапно появился некто, из-за которого нас погнали в Кишинёв.

– Наталья Валерьевна, – к ним приблизился слегка запыхавшийся Артём, – я взял образцы краски со всех деревьев, а там, внизу за поворотом балки, нашёл ещё шесть деревьев, помеченных белой краской. Они стоят попарно приблизительно через каждые сто метров.

– Так часто? – удивилась Наташа. – А дальше?

– А дальше ничего, – пожал плечами Артём, – там полуразвалившиеся сараи, и за ними начинаются поля. И потому те метки можно принять за конец трассы. По всей видимости, мотоциклисты отметили. Возможно, хотели погонять на таком склоне, вот и отметили поворот, ну и конец трассы, чтобы не угодить лбом в сараи.

Люда показала на белое пятно краски, возле которого остановился Артём:

– А здесь метки для чего? Тут на мотоцикле не покатаешься.

– Ого, – проговорил Артём, обернулся и посмотрел на соседнее дерево, – а это вообще как?

С другой стороны балки появился понурый Александр. Выбравшись наверх, он со вздохом кивнул:

– Две метки. Слева вертикальная, а справа – плюс.

– В смысле «плюс»? – переспросила Наталья.

– На дне этой балки ручей, и она с разрывами, а на повороте она соединяется со второй балкой, на дне которой есть следы от мотоцикла. Если по второй балке двинуть прямо, то она расширяется, и как раз сейчас внизу по ней ехал трактор. Там справа бригада стоит.

– То есть «плюс» может означать метку вертикальную и горизонтальную одновременно, – заключила Наташа. – А давайте-ка сравним следы мотоцикла, который ехал по этой балке, и того, который ехал по второй. И пока, Артём, ты будешь этим заниматься, мы спустимся к сараям и посмотрим, что ещё интересненького можно отыскать.

Глава 21

«Как же вы мне все надоели со своим 77-м годом!»

Эта фраза раз десять простучала в голове самопроизвольно, и я поняла, что реально скучаю по действию. По двадцать первому веку, по прыжкам, которые здесь никак не осуществить, потому как всем кажется, что попали в фэнтези. Фэнтези… а такой жанр вообще был в СССР?

Драконы им мерещатся. Взрослые люди! Хотя, если вспомнить мою поездку, было то же самое.

Я порылась в своих вещах и выудила листок, вырванный из блокнота, с номером телефона. Недолго думая, набрала 09 и поинтересовалась у женщины на другом конце провода, как позвонить в Черноморское.

– Связь воздушная. Только заказывать через 07, – проговорила она словно скороговоркой, и в трубке пошли гудки.

Мать их. Связь воздушная – и что это могло означать? Ну, 07 так 07.

– Здравствуйте, – сказала я, когда мне в ухо «аллокнули», – мне нужно позвонить в Крым, в Черноморское.

Продиктовала номер телефона.

– Кого позвать?

– Майора Каренина.

– Ждите в течение часа, – и тоже отключилась.

Настроение было совсем никаким, и я уселась перед зеркалом наводить красоту, чтобы порадовать себя хоть как-нибудь. Прошло почти два часа, когда телефон требовательно зазвонил, и я так резко подпрыгнула, что стул с грохотом перевернулся.

– Каренина нет. Разговаривать будете?

Только выругаться и оставалось. Ну хоть передать, чтобы мне позвонил. Сколько дней прошло, а он ни гу-гу.

– Конечно, буду!

– Говорите, – сказала дамочка, и в трубке повисла тишина.

И с кем говорить?

– Алло?

– Слушаю вас, – раздался в ответ женский голос.

– Мне майор Каренин нужен, – сказала я, – когда он будет на месте?

– Майора Каренина нет. Я ведь уже ответила. Когда он будет – это закрытая информация.

И в трубке снова пошли гудки. Вот же шалава. Сучка сутулая. Я два часа ждала, когда меня соединят, а в итоге ответила озабоченная стерва.

Я едва положила трубку на рычажки, как он снова зазвонил длинной трелью. Даже обрадовалась, что можно будет сообщить, что звонила Бурундуковая.

– Разговор окончен. Две минуты, – мне опять выдали скороговорку, и снова раздались короткие гудки.

Это было две минуты? Да эта дура даже десяти секунд со мной не разговаривала.

Захотелось грохнуть телефон об стенку, еле-еле сдержалась и, клацнув по рычажкам, снова набрала 07. Минут двадцать накручивала заветные циферки, но повторно дозвониться так и не удалось.

Снова вернулась к зеркалу, поправила стул и закончила последние штрихи. Покрутила головой в разные стороны и, оставшись довольной своим личиком, принялась подбирать одежду для вечерней прогулки.

Не совсем прогулки. Решила покататься по городу, найти ателье и сделать фото на паспорт, чтобы завтра потратить на это действо весь день, но получить «серпастый и молоткастый».

В итоге прогулялась пешком, вспомнив, где находится ателье.

Настроение не поднялось, да ещё Люся на меня обиделась, потому как сама с перепугу нырнула в кусты и разбила коленку.

Утро началось весело. В восемь утра позвонила Тория и сообщила, что меня вызывают в комитет комсомола на девять часов.

Я сразу прикинула, что Ольга Павловна уже наверняка проснулась, все пороги обила, свою подружку на уши поставила и скорее всего, переврала всю ситуацию.

Чтобы сбить спесь, надела костюм, нацепила все награды и, разумеется, накрасилась, чтобы выглядеть на все сто и, если что, самой топать ногами.

Тория, едва я открыла дверь, моментально вскочила на ноги, словно встречая своего босса. Так как в приёмной больше никого не было, я вопросительно глянула на неё:

– Ты чего так вскочила?

Тория пожала плечами и неуверенно улыбнулась:

– Как-то неудобно сидеть, когда входит Герой Советского Союза, – ответила она.

– Да ты дурная, – я рассмеялась, и в кабинете мгновенно послышались шаги.

Дверь распахнулась, и первой, кого я увидела, была Ольга Павловна.

Ну вот, недаром мне ночью арбуз приснился. Так и знала, что крику не оберечься.

Каково же было моё удивление, когда англичанка расплылась в улыбке:

– Евочка, как хорошо, что ты уже пришла. А мы ждём тебя.

Ждут они меня. Вроде улыбка у Ольги Павловны была в этот раз добрая, но я всё равно ей не поверила, решив, что камень у неё за пазухой спрятан. Но на всякий случай кивнула:

– Доброе утро, Ольга Павловна.

Мало ли. Может, ей во сне явился архангел Михаил и пальчиком погрозил, чтобы не терроризировала Бурундуковую, а то «ай-яй-яй» сделает. Или в кои-то веки выспалась, и теперь у неё прекрасное настроение.

Я с недоверчивым видом прошла в кабинет и оглядела присутствующих. Почти тот же состав. Добавилась женщина, с которой, впрочем, мы уже были знакомы: она присутствовала вместе с главным кукурузоводом на собрании, когда Ольга Павловна желала меня наказать по комсомольской линии. Был и директор школы, Пал Палыч. И он тоже весь светился.

– Здравствуйте, Евгений Леонидович, – поприветствовала я главного секретаря комсомола по Ботанике и кивнула всем остальным, добавив: – Всем доброго утра.

И постаралась изобразить очаровательную улыбку.

Все до одного дружно поднялись со своих мест, а Евгений Леонидович и вовсе засеменил мне навстречу, лучезарно улыбаясь.

– А вот и наш герой пожаловал! – Он крепко обнял меня, постоял так несколько секунд и отступил назад, рассматривая мои награды. – Товарищ Бедулова, – сказал он, оглянувшись, – подайте мне папку и коробочку, будьте любезны.

Александра Александровна мгновенно передвинула на край стола искомое, и у Евгения Леонидовича в руках оказалась медаль на голубой колодке.

– Вот, товарищи, – произнёс он, – куда бы ни поехала наша Бурундуковая, она везде совершает героические поступки. Только представьте: автобус с участниками олимпиады упал в воду, и Ева не растерялась, а бросилась в воду и спасала их с десятиметровой глубины. За мужество и героизм наша партия награждает её медалью «За спасение утопающих».

Всё-таки добавили ещё одну медаль мне на грудь. Но теперь точно нужно было разжиться планками, чтобы не таскать такие тяжести. К тому же планки можно было носить каждый день.

Евгений Леонидович лично прикрепил медаль, совершенно не озадачиваясь тем, что при этом несколько раз ощупал мою грудь. Во всяком случае, я это прекрасно почувствовала, а вот он, похоже, от волнения даже не обратил внимания.

– Поздравим, товарищи, героя! – сказал он, справившись с таким трудным делом, и кабинет затрясся от аплодисментов.

– И это ещё не всё, товарищи, – заявил Евгений Леонидович, когда народ перестал отбивать себе ладони, – грамота.

Хотела сказать, что такая грамота у меня уже есть – в Гомеле вручили, – а потом махнула рукой. Чем-то они ведь должны отличаться.

Но тут я ошиблась. Грамота оказалась за первое место на олимпиаде. Не обманула Раиса Арнольдовна.

– Вот честно, товарищи, – продолжил свою речь Евгений Леонидович, – я, когда узнал, что Ева поменяла язык, на котором должна была выступать, был уверен, что ничего подобного не дождаться. И вдруг – первое место. Пал Палыч, поздравляю и вас с таким ошеломляющим успехом.

– И Ольгу Павловну, – поддакнула я. – Между прочим, без её усиленных консультаций я вряд ли бы смогла так блестяще выступить.

На лице англичанки появилось некоторое непонимание, но я поторопилась закончить, прежде чем у неё появится вопрос:

– Да-да, именно Ольге Павловне мы обязаны такой победой. Несмотря на её остеохондроз и прочие болячки, она мужественно терпела свою боль, и каждый день занималась со мной по несколько часов. И вот результат.

Мне не жалко, пусть едет в свою Сергеевку на грязи, а то действительно загнётся, и кто тогда будет у нас преподавать? Та девочка, что принимала у меня экзамен? Так ей самой ещё учиться и учиться.

До Ольги Павловны наконец-то дошёл смысл сказанного, и она принялась кланяться, проявив на своём лице ослепительную улыбку. Даже квадратный подбородок куда-то исчез.

А я смотрела на неё и думала: «Если она и после моего великодушного поступка не перестанет ёрничать, то тогда пусть не обижается».

Глава 22

– Вытоптали всё, словно стадо слонов ходило, – посерчала Наташа, разглядывая следы мотоцикла в балке.

– Но мы же рассматривали верхушки деревьев, – ответил Александр, – чтобы это не летело, но на земле оно не могло оставить следов.

– Да? – поинтересовалась Наташа. – А вот это что? – И она указала на отпечатки обуви, оставленные под деревом, на котором имелась горизонтальная полоса белой краски.

– Но это след от женских туфелек или босоножек, – сказал Александр, присматриваясь. – Прекрасно виден след от каблучка, да и размер совсем маленький. Приблизительно тридцать шестой. Он-то какое отношение имеет?

– Самое непосредственное, – парировала Наташа. – Можно сделать вывод, что краску наносила женщина.

– Ну, это ещё под вопросом, – ответил Александр, не понимая вообще, какое отношение имеет краска, кем-то оставленная на деревьях, к существу, которое носилось по воздуху.

– И под вторым деревом те же следы, – сказала Наташа, – и можно предположить, что неизвестный мотоциклист здесь останавливался именно для того, чтобы оставить метки. И я думаю, мы сможем в этом убедиться, внимательно осмотрев все деревья, на которых имеется краска.

– То есть, Наталья Валерьевна, вы хотите сказать, что за рулём мотоцикла находилась женщина? – неуверенно проговорил Александр. – Но это тогда вообще лишено всякой логики. Я не знаю ни одной женщины, которая согласилась бы ездить по городу на мотоцикле.

Наташа улыбнулась в ответ и ответила:

– Ну, во-первых, это в компетенции ГАИ, и мы сможем у них это уточнить, а во-вторых, – она вспомнила Бурундуковую, – я лично знаю одну девушку, которая однажды уже рассекала по Кишинёву на мотоцикле.

– По Кишинёву? – недоверчиво спросил Александр. – Но вы ведь из Москвы. Вероятно, вы хотели сказать, что знаете девушку из Москвы.

– Вот как раз в Москве у меня таких знакомых нет, хотя однажды в парке Горького видела рокеров, среди которых была женщина. Но вот говорю я именно о девушке из Кишинёва.

– Но вы же сами рассказывали, что в Кишинёве впервые.

– Впервые, – согласилась Наташа, – но этот случай мне известен, и произошёл он не так уж и давно. В начале лета.

– Так может, это ваша знакомая и раскрашивала деревья? – рассмеялся Александр. – Тогда чего проще: позвонить ей и спросить, зачем она это делала, и вопрос закроется сам собой.

– Сомневаюсь, – задумчиво сказала Наташа.

– В чём сомневаетесь? – спросил Александр. – В том, что ваша знакомая могла рисовать узоры краской на деревьях?

– Да нет, – всё так же задумчиво ответила Наташа, – то, что она могла рисовать, это вполне возможно.

– Тогда в чём же сомневаетесь?

– Сомневаюсь, что, даже если бы мы застали её за этим занятием, смогли бы быть в этом твёрдо уверены.

Александр покрутил ответ Натальи Валерьевны в голове и, так и не сообразив, что она имеет в виду, переспросил:

– Я не совсем понял.

Наталья Валерьевна махнула рукой:

– Да выкрутится, как Штирлиц, ещё и нас виноватыми сделает. Идём осматривать следующие деревья. Что-то подсказывает мне, что мы везде обнаружим след, оставленный аккуратной ножкой.

– Это в каком смысле виноватыми нас сделает, – удивлённо переспросил Александр, – каким образом?

– Ну к тому времени она найдёт за что, можешь не сомневаться, – отмахнулась Наташа.

Александр закашлялся от такого поворота событий, но всё же решил задать ещё один вопрос.

– Но мне всё равно непонятно, Наталья Валерьевна. Какое отношение эта женщина, что ходила здесь с банкой краски, имеет к животному, которое тут летало? К тому же некоторые очевидцы описывали его как огромную летучую мышь. Ну, не хотите же вы сказать, что кто-то сумел его приручить и держит дома в шкафу как домашнее животное, а по ночам выпускает летать? И по совершенно случайному стечению обстоятельств оно не вернулось домой вовремя, а продолжило бродить над городом?

Наташа оглянулась на Александра. На первый взгляд такая теория выглядела абсурдно, а с другой стороны – и это нельзя было сбрасывать со счетов. Знала она пару историй, которые смотрелись как бред параноика, но на деле оказались абсолютно правдивыми, и поверить она в них смогла только по одной причине: сама оказалась свидетелем, а иначе – нет, никто не смог бы её убедить, что такое вообще возможно. А полёт на самолёте? Только вспомнить, как Ева хладнокровно застрелила единственного пилота, который мог посадить лайнер. Совершенно не раздумывая – во всяком случае, таким было общее представление, и только потом, оставшись одна, Наташа поняла: это было не импульсивное решение. Бурундуковая мгновенно оценила ситуацию и ликвидировала главную опасность. Если бы она его оставила в живых, разве кто-нибудь из них согласился бы доверить штурвал девочке? Нет! Они бы вытолкали её из кабины и пытались договориться со вторым пилотом, а он, смеясь, направил бы самолёт на спящий город. И это уже доподлинно известно.

Наташа усмехнулась:

Вытолкали бы Еву из кабины? Да она бы их там всех положила, зная, что это действительно единственное правильное решение. И чем бы всё закончилось в этом случае? С её комплекцией ей бы не удалось вытащить пилотов из кресел до сваливания самолёта в штопор, и результат был бы один. А стало быть, Ева и этот вариант просчитала и поняла: спасти пассажиров можно одним способом – застрелить пилота.

При этом если ей не удастся посадить самолёт, все погибнут, и ей уже никаких претензий не предъявить, а если спасёт, то, опять-таки, на труп закроют глаза. Ну а с учётом того, что удалось обнаружить у второго пилота дома, создаётся впечатление, будто Ева точно знала, чем закончится полёт, оставь она его в живых.

Сколько экспертов было задействовано на расшифровку чёрных ящиков, сколько времени они провели за закрытыми дверями, слушая все переговоры в самолёте, и все до одного пришли к мнению: только благодаря чётким действиям Бурундуковой самолёт не разбился. Если бы её не было в тот день на борту, в стране произошла бы трагедия, которая легла чёрной датой в историю.

Наташа задумалась. То, что ей поведал подполковник Солдатов про Большакова, внезапно приняло новые очертания, хотя изначально они над ней дружно посмеялись. Могла ли на самом деле Ева перебить кучу народа в поезде и во Львове? Тоже ведь напрочь абсурдная история, но перед глазами Наташи внезапно предстала Ева там, в самолёте. Она словно не человека застрелила, а букашку раздавила. Никаких эмоций, совершенно бесстрастное лицо. Так могла она точно так же расправиться и с остальными? Вывод один – однозначно.

Наташа в это верила, вот только каким образом Ева могла оказаться замешанной во всём? Вот это и нарушало весь ход событий.

А по поводу домашней летучей мыши Наташа вдруг поняла, что ей очень хочется заглянуть в шкаф Бурундуковой и убедиться, что там действительно не живёт никакое животное, потому как от Евы на самом деле можно было ожидать чего угодно.

Вот только ехать прямо сейчас к Бурундуковой и осматривать шкаф Наташа посчитала весьма поспешным делом. Как отреагирует Ева на такие поиски? Покрутит пальцем у виска и назовёт всю их команду неадекватными. Да и не факт, что именно обувь Бурундуковой отметилась здесь под деревьями, а если и так, то, что ей можно предъявить? Порчу деревьев? В ответ она расскажет какую-нибудь басню и пошлёт всех далеко и надолго.

Размышляя таким образом, Наташа дошла до следующих деревьев с краской и смогла убедиться, что и здесь побывали те же самые каблучки. Осталось вернуться обратно и подтвердить свои выводы, разыскав в другой балке следы от идентичной обуви. Хотя и около сараев требовалось как следует осмотреться. Возможно, и здесь удалось бы отыскать нечто такое, что прольёт свет на действия неизвестной рокерши.