Текст книги "Изыди, Гоголь! (СИ)"

Автор книги: Nemo Inc.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Ловя на себе насмешливые взгляды, Агата поворачивается к дочери. Она цедит сквозь зубы:

– Мерзкие гадюки! Как им хватило наглости испортить твой праздник?! Нужно сказать Ледовикину, чтобы он что-нибудь…

Ольга сдержанно усмехается:

– Не обращай внимание на тех, кто ползает под ногами. Твои слова, мама, – девушка касается материнского плеча. – Мой праздник в порядке. Меня больше волнует, где папа…

– Прямо здесь!

Мощный бас раздается прямо над ухом, и обе Зимины вздрагивают.

Буран Зимин радостно улыбается и приобнимает дочь за плечо.

– Ну, как дела у нашей новоро...

Бородатое лицо мужчины вытягивается, когда он замечает вырез... все вырезы на платье дочери.

– Кхм... хорошо... эм... выглядишь...

– Спасибо, – робко улыбается Ольга.

Какой-то умный служка тут же подскакивает к задыхающемуся патриарху и подает бокал шампанского.

Осушив бокал одним глотком, Буран морщится и хрипло говорит:

– Тащи... коньяк...

Служка убегает.

Патриарх делает лицо кирпичом и обводит глазами зал.

Ольга, пряча разочарование на лице, отворачивается. Похоже, она волновалась зря. Отцу, как и всегда, плевать на нее.

– Где пропадал? – с безразличным видом спрашивает Агата.

– Проверял кое-что.

– Ну, конечно, – криво ухмыляется женщина. – Трескунец. Все вокруг ведь только и мечтают о том, как отобрать его у тебя.

– У нас, – поправляет Буран. – Трескунец – это залог силы и безопасности всего нашего рода. Я получил его от своего отца, а он от своего отца, а тот...

– А Оля получит его от тебя, – перебивает Агата. – Правильно?

Зимин бросает взгляд на дочь. Она не подает вида, но наверняка ждет ответа больше матери.

– Кхм... я...

Как нельзя вовремя под боком появляется служка с бокалом коньяка. Надо будет выписать ему премию.

– Я должен уделить внимание гостям.

Буран забирает бокал и уходит к знакомым патриархам. Но очень скоро перебирается к компании молодых дворянок.

– Кобель, – фыркает Агата.

Она оглядывается, находит служку с подносом шампанского и говорит:

– Мне нужно выпить. Справишься без меня?

Ольга отчужденно кивает. Агата мнется, но алкоголь побеждает на чаше весов, и она оставляет дочь одну.

В дверях вновь появляется дворецкий.

Музыка стихает, гости замолкают.

– Этот сударь только недавно вернулся в столицу из дальнего путешествия, – торжественно произносит дворецкий. – Он приносит извинения за неожиданный визит, но он уверен, что если бы Буран Казимирович знал о его возвращении, то несомненно пригласил бы на праздник своей дочери. Также сударь желает устроить сюрприз для всего высшего общества Петрограда и потому вынужден был надеть маску.

Заинтригованные дворяне перешептываются. Патриарх Зиминых недобро хмурится и бросает взгляд на бойцов родовой гвардии, которые стоят в углах зала.

Они не подают вида, значит, им сообщили и все в порядке. Должно быть в порядке.

– Итак... эм... – дворецкий достает из кармана карточку. – Король Кошмаров, Магистр Темных искусств, Грандмастер Проклятий, Властный Герой, Избранник Богинь и Представитель филиала Тьмы на Земле господин Ворон!

Двери распахиваются сами собой, и в зал с громогласным "КАР" влетает ворон.

Он кружится над головами гостей. Дворянки испуганно прикрывают свои прически руками. Когда напрягшиеся гвардейцы Зиминых начинают шевелиться, ворон с последним "КАР" пикирует в центр зала.

От столкновения птицы с паркетом поднимается фонтан черных перьев. Он принимает форму человека, и вскоре перед гостями оказывается высокий, статный, немного худощавый мужчина в черном сюртуке.

Рука опирается на трость с набалдашником в виде головы ворона. Лицо прикрывает маскарадная маска из черных перьев с клювом.

Какая-то дворянка лукаво спрашивает:

– Кто-нибудь узнает эти губы?

– Может, это граф..?

– Нет, скорее всего это барон…

– Он кажется знакомым, но…

– Маска мешает понять, хотя она и маленькая.

– Да, если бы не маска…

Незнакомец оказываетя в центре внимания. Пока дворяне шепчутся о нем, он оглядывает зал так, будто в нем и вовсе никого нет. С широкой улыбкой Ворон, постукивая тростью, пересекает зал и останавливается перед виновицей торжества.

– Припозднился, прошу прощения, – не снимая улыбки, кивает он. – Пришлось повозитья с подарком.

Сердца молодых дворянок трепещут от его тихого, но глубокого голоса. Их глаза загораются интересом.

Все разговоры стихают. Все взгляды устремляются лишь на двух человек.

Зимина окидывает фигуру незнакомца изучающим взглядом. Пристально всматривается в его лицо с застывшей плутоватой улыбкой. Наконец, бросив попытки опознать незнакомца, Ольга сомнительно вскидывает бровь:

– И где же он?

Улыбка Ворона становится шире.

Он вытягивает пустую ладонь и сжимает ее в кулак. Когда ладонь раскрывается, на ней оказывается небольшая шкатулка. Незнакомец одним пальцем откидывает крышку, и по залу проносятся восхищенные женские вздохи.

Внимание дворян приковывает к себе черный драгоценный камень шестандцати каратов в сверкающей оправе из золотого георгина. Драгоценная брошь утопает в багровом бархате шкатулки.

Ворон двумя пальцами достает аксессуар и подносит его на уровень глаз.

– Это Проклятый Рубин, – говорит он.

Проследив за взглядом незнакомца, Ольга удивленно вскидывает брови. Тень незванного гостя двумя пальцами держит пустоту.

Словно и нет в руке никакой броши.

Рядом с девушкой вырастает человек из охраны.

– Госпожа, осторожно!

Зимина жестом останавливает гвардейца.

– Все в порядке, – говорит она, не сводя глаз с маски незнакомца. – Я не чувствую в нем магии. Это самый обычный рубин. За исключением того, что в природе не бывает черных рубинов, да еще и без тени.

– Вы правы, Ольга Бурановна, – кивает Ворон и кладет шкатулку с брошью на поднос подоспевшего служки. – Его лишила тени и сделала черным вовсе не природа, а проклятие. Проклятие любви…

Улыбка незнакомца гаснет, в его темных глазах отражается глубокая печаль. Зимина ловит себя на том, что не может оторваться от этих глаз.

– Странное проклятие… – шепчет она. – Расскажете о нем?

Ворон качает головой, будто отгоняет плохие воспоминания.

Он отпускает трость, которая остается стоять прямо, и протягивает новорожденной ладонь.

– Расскажу, – лукаво улыбается незнакомец. – Если вы подарите мне танец.

В спину незванного гостя впиваются десятки испепеляющих мужских взглядов.

Глаза Зимины грозно сверкают:

– Это может быть опасно, господин Ворон.

Улыбка незнакомца становится только шире.

***

– Наживка уже внутри, – говорит связной группы.

Отряд останавливается в кустах, на краю лесополосы. Дальше начинается парк, после него небольшой сад с беседками на заднем дворе. Чтобы разглядеть "Подснежник" – родовое имение Зиминых, приходится смотреть в бинокль с ночным визором.

На крыльцо выходит брат патриарха. Он перекидывается парой слов с гвардейцами на веранде, чуть повышает голос, и вот бойцы нехотя скрываются внутри особняка. Остаются лишь те, что патрулируют внешний периметр, ближе к лесополосе.

Север остается курить в одиночестве.

Командир отряда бросает взгляд на одного из членов группы. Темно-серая кожа, длинные уши, раздутое эго.

– Все готово?

Дроу прекращает перебирать четки и открывает глаза. Они должны были быть белыми, почти бесцветными, такими они и были совсем недавно. Но после молитвы их непонятной богине глаза дроу становятся чернее беззвездного неба.

– Матерь с нами, жалкий человечек, – говорит темный эльф. – Но не надолго.

Будто в подтверждение словам дроу, из его носа вытекает струйка крови. Он тут же вытирает ее и надевает балаклаву, которая скрывает цвет кожи, но, к сожалению, не торчащие уши.

Но, если все пройдет по плану, их никто и не увидит.

Командир достает рацию.

– Альфа, это Омега. Начинаем. Прием.

– Вас понял, Омега. Начинаем. Отбой.

В переднем дворе Зиминых припаркованы десятки первоклассных автомобилей, которым не хватило места в гараже. Там же находится личная охрана гостей. И там же меньше, чем через минуту после команды, раздается визг шин, предупредительные возгласы гвардейцев Зиминых и первые выстрелы.

Гвардейцы, патрулирующие парк, останавливаются и связываются по рации с начальством. Грохот автоматным очередей перемежается с ревом огня и хрустом льда.

В ход с обеих сторон пошли заклинания.

Командир группы Альфа жестом говорит "вперед". Тьма вокруг бойцов сгущается, отряд становится неразличимым в ночи. Проскользнуть мимо патруля не составляет труда.

Север, смотря на ночное небо, выпускает клубы дыма. Где-то с другой стороны имения уже во всю гремят автоматы и вспыхивают заклинания. Когда из темноты выныривают боевики, он кидает взгляд на камеры.

Понеслась.

Вместе с тем, как правая рука бросает окурок, вторая выстреливает в сторону вторженцев. Воздух вокруг Севера едва успевает кристаллизоваться, как в его тело вонзаются четыре пули.

Автоматный глушитель оставляет от грохота лишь свистящие хлопки, которые едва ли дотянутся до внешнего патруля.

Пошатнувшись, Зимин хватается за перила. Он, стиснув зубы, борется с болью и подступающей слабостью. Но силы быстро покидают его, и он падает на веранду.

Боевики с автоматами наготове, игнорируя распластавшегося мужчину, вбегают на крыльцо. Опуская на глаза приборы ночного видения, они один за другим скрываются в особняке.

Потребовалось меньше пяти минут, чтобы отвлечь внимание гвардии Зиминых и проникнуть в поместье. Но подготовка к этим пяти минутам заняла почти полгода.

Перед тем, как отдаться в холодные объятия забытья, Север глотает ком крови в горле и хрипло шепчет:

– Еще раз прости...

Глава 10. Кукла колдуна

Ольга кладет ладонь в мою, и я вывожу свою невесту в центр зала.

Аристократия от моли расступается перед нами.

Зимина кладет левую ладонь мне на плечо. Когда музыканты берут первые ноты вальса, я начинаю вести. И тут же понимаю, что Ольга предупреждала не шутки ради.

– Как красиво! – вздыхают девушки.

– Впервы вижу что-то подобное! Это и есть дар Зиминых?

– Черт, а я еще хотел пригласить ее на танец… все ноги бы переломал!

Каждый шаг Ольги оставляет на паркете ледяной цветок. Каждый стук ее каблуков выбивает ледяную крошку. По следу нашего танца протягивается ледяная дорожка.

Если бы не моя тень, ставшая прокладкой между моими ботинками и льдом, мне пришлось бы собирать кости по всему залу. Что в моем-то, хех, возрасте не самое легкое занятие.

Первые несколько шагов Ольга была удивлена. Но теперь просто сверлит меня колючим взглядом. Красавица-роза, которую не удержать без железной руки. И как только юный Гоголь собирался шантажировать всю ее семью?

Юная Зимина умница, красавица, так еще и, по местным меркам, гений от магии. На каждом углу трубят о ее великом будущем. Да вот беда: жених у нее никчемная серость с горой долгов за плечами. Как так вышло?

Когда-то Никита Гоголь, почивший дед почившего же Григория, спас Силу Зимина, деда Ольги. Дело было по молодости, на срочной службе в корпусе чистильщиков. Оба тогда еще наследника своих родов сдружились и поклялись породниться.

Спустя годы у них родилось по сыну, которые, уже сами будучи взрослыми, в дань уважения отцам дали ту же клятву. Так Никита и Сила давно уже отдыхают на том свете, а отдуваются за них дети и внуки.

Это мне рассказали Маргарита с Анной. Как и план юного Гоголя по шантажу Зиминых.

Мол, Гоголи разрывают помолвку, берут на себя клеймо клятвпреступников, а Зимины взамен погашают все их долги.

Учитывая, что Григорий не успел предложить это Зиминым, то вряд ли они виновны в его гибели.

В любом случае, это глупая затея, которая, возможно, и сработала бы. Если бы не преждевременная кончина Григория, снявшая с Зиминых все обязательства, и не мое появление, обязательства вернувшее. А снимать их я не намерен.

У меня на Ольгу и ее родственничков большие планы. Идея с погашением долгов Гоголей за чужой счет мне, несомненно, понравилась. Но зачем лишаться невесты и гробить свою репутацию, когда можно сохранить и то, и другое?

Не то, чтобы меня волновали дела смертной моли… но когда еще мне посчастливиться развлечься с невестой? Да еще и своей собственной!

– Вы про меня не забыли? – иронично спрашивает Ольга. – Ваши танцевальные навыки заслуживают похвалы. Но я все еще жду историю моего рубина.

Я непроизвольно хмыкаю. Похоже, моя невеста та еще собственница. Впрочем, и я не без греха.

Мы кружимся в вальсе под многочисленные взгляды дворян. Они так и горят восхищением, жадностью, завистью и откровенной похотью.

Десятки мужчин, гораздо более богатых, именитых и влиятельных, чем я, желают заполучить Ольгу. Однако все ее внимание сейчас принадлежит мне.

С легкой улыбкой я начинаю рассказ:

– Это старая легенда из мест, где я недавно был. Много веков назад этот рубин был самым обычным. Сверкающим, как застывшая во льду кровь. Он был достаточно красив, чтобы один злой колдун решился подарить его своей возлюбленной. Невзрачной простушке из деревни, которую обходили стороной голод и чума. Все благодаря этой девушке, ее доброте и теплой улыбке, которые смягчили черствое сердце старого колдуна.

Я замолкаю, невольно погружаясь в воспоминания. Ольга не выдерживает паузы:

– И что случилось, когда этот колдун подарил простушке рубин?

– Она отвергла его, – говорю я. Резче, чем следовало. – Отвергла и подарок, и чувства колдуна.

Юная Зимина сверлит меня нетерпеливым, заинтересованным взглядом.

– И что было дальше?

Хороший вопрос. Надо было перенести и эти воспоминания в гримуар Ворона, чтобы сейчас они не травили душу.

– Колдун разозлился, сжег всю деревню и заключил возлюбленную в рубин, который почернел из-за горьких слез несчастной девушки. Вот и вся сказка.

Ольга вскидывает бровь, без слов говоря, что не верит, будто все так и закончилось. Справедливо, чего уж там.

Подаренный мной рубин, который в будущем встанет одному носатому коротышке в кругленькую сумму, почернел не из-за проклятия, а из-за простого заклинания. Оно заключило тень внутрь камня, из-за чего он изменил цвет и лишился, собственно, тени.

Настоящий же Проклятый Рубин остался где-то в другом мире. И лучше оставить там же правду о том, почему он почернел.

– Я разочарованна вашей историей, – произносит Ольга спустя несколько па. – Почему та девушка отказала колдуну? Как она с ним вообще познакомилась? И почему рубин "проклятый"? Это же предполагает какое-то несчастие или злой рок, я права?

От раздражения у меня дергается щека. Чтобы сменить тему, я киваю на шоу, которое разворачивается в толпе дворян:

– Что это за недоразумение в красной свитке?

Моя невеста пару секунд недовольно сверлит меня глазами и, не глядя, отвечает:

– Это наместник Петрограда, Афанасий Тучнов. Простолюдин из семьи знатных чиновников, – не удержавшись, Ольга бросает короткий взгляд в сторону и без улыбки добавляет: – Ходячий анекдот.

Этот самый Тучнов, напоминающий наружностью безусого моржа, валяется сейчас на полу. Видимо, подскользнулся на ледяной крошке, которой, благодаря Ольге, вокруг достаточно.

Забавно то, что сначала ему пытались помочь служки и стоящие рядом дворяне. Однако каким-то образом Тучнов утянул и подмял под собой их спутниц. И теперь эту кряхтяще-пищящую кучу мала пытаются разобрать гвардейцы Зиминых.

– И давно это с ним? – спрашиваю я.

Если мои догадки верны, жить наместнику Петрограда осталось совсем ничего.

– Понятия не имею, – дергает плечом Ольга. – Он интересует вас больше меня?

Я останавливаюсь на очередном шаге и поднимаю руку, позволяя девушке исполнить простой пируэт. Она встает напротив, скрестив руки и вопросительно приподняв бровь.

Внимание гостей, отвлеченное бедолагой Тучновым, возвращается к нам.

– Музыка скучновата, – говорю я и поднимаю ладони. – Как насчет повеселиться по-взрослому?

Ольга хмурится, но ничего не отвечает. Тогда я начнаю хлопать в ладони, задавая ритм. Мои руки приковывают к себе глаза толпы, поэтому никто не замечает, как тени музыкантов захватывают их конечности и начинают свою игру.

Мотив задает гитара, которую тени раздобыли непонятно где. Скрипка, рояль и контрабас подхватывают, сливаются в крещендо, и вот уже бальный зал заливает версия вальса с южными мотивами из моего мира.

Я предлагаю Ольге руку. Девица мнется в нерешительности, поворачивает голову, будто прислушивается к чьему-то шепоту. После чего, кивнув самой себе, наконец принимает мое приглашение. И тут же после моего рывка заходится в пируэте.

Крутанувшись, Ольга оказывается в моих объятиях. Ее бедра прижаты к моим, грудь часто вздымается, аромат хвои и смородины щекочет мой нос.

Юная Зимина поднимает на меня возмущенный взгляд. Впервые за весь вечер на ее лице такие яркие эмоции.

– Предупреждаю, – шепчу ей на ушко, – это может быть опасно.

Ольга в ответ лишь фыркает и, освободившись из объятий, заходится в новом пируэте.

***

Одно дело, когда твоя дочь в порыве подросткового протеста одевается… чуть более откровенно, чем следовало бы. Но сегодня ее вечер, ее праздник, так почему бы и нет?

В конце концов, красота дочери – это повод для гордости и родителей.

Вот Ольга делает очередной пируэт, и подол ее серебристого платья, закручиваясь вверх почти до самого исподнего, орошает зрителей ледяной крошкой.

По толпе дворян тут же проходит восторженный шепоток, который тонет в музыке.

– ...ох, эти ножки!

Вот Ольга прижимается к партнеру, проводит ноготком по его подбородку, а затем резко отталкивает от себя.

– …никогда бы не подумал, что Снежная Принцесса может быть такой… горячей!

А вот нога Ворона оказывается промеж ног Ольги. Она почти седлает его бедро, и каждое его движение из стороны в сторону заставляет молодую дворянку покачивать уже своими бедрами.

– …черт бы побрал этого Ворона! Почему он, а не я?

Да, одно дело – небольшая уступка в честь дня рождения.

Но совсем другое дело, когда твоя дочь, твоя маленькая лапуля, которую ты, кажется, еще вчера баюкал на руках, сегодня трется бедрами о какого-то хмыря!

Что вообще нашло на Ольгу?!

Чихать на то, кто может оказаться под маской Ворона! Этот бесстыжий танец слишком жесткое испытание для терпения Бурана. А он и так никогда им не славился…

Несколько гостей шарахаются от патриарха Зиминых в стороны. Изобразив виноватую улыбку, Буран берет свою магическую ауру под контроль. Но гнев, кажется, становися только сильнее.

Мужчина ледоколом проходит через гостей. Но на самом краю толпы Буран вдруг замирает. Ему показалось, или..?

Рядом появляется лысая макушка Ледовикина.

– Господин, – начальник гвардии благоразумно шепчет на ухо, – отряд неизвестных атаковал главный вход. Передовая группа вместе с охраной гостей успешно держит оборону. Прошу разрешение стянуть внутреннюю охрану, чтобы выбить нападающих с территории имения.

Буран выпрямляется и поворачивается на юг, где расположен передний двор. Именно с той стороны до него недавно донеслись эманации заклинаний. Сейчас они только нарастают.

Некоторые гости тоже улавливают всполохи маны, а кто-то и звуки выстрелов, доносящиеся сквозь музыку.

Взгляд патриарха то и дело пытаются перехватить. Чтение по губам входит в базовое образование дворянина, потому Буран для каждого беззвучно произносит:

– Все под контролем. Оставайтесь здесь.

Зимин поворачивается к Ледовикину, который, приложив палец к гарнитуре, ждет приказа.

– Это обманка, – сухо бросает Буран и расстегивает золотые запанки. – Направь бойцов к хранилищу. Я иду туда. На тебе безопасность гостей.

Помедлив, Ледовикин кивает и, отдалившись от толпы, начинает раздавать указания. Буран же проскальзывает сквозь толпу к выходу из зала.

Похоже, это все-таки была не шутка. Какие-то смертники и вправду решились покуситься на родовое сокровище. Более того, они осмелились испортить праздник его дочери!

Но роковая ошибка вторженцев в том, что они выбрали своими врагами именно Зиминых...

***

Прижав к себе Ольгу на очередном "па", краем глаза я замечаю, что ее отцу наконец-то доложили о заварушке во дворе.

Буран перекидывается с подчиненным парой фраз и идет к выходу из зала. Неужто сам собирается помахать кулаками и пошвырять заклинаниями? Его дочь, кажется, и не подозревает, что на их дом напали. Она отдается танцу без остатка, что мне только на руку.

Кто-то из гостей замечают неладное, но сохраняют спокойствие. Внимание большинства все еще принадлежит нам с Ольгой. Ей нравится это чувство, чужое внимание и восхищение. С каждым движением, с каждым "па" девушка отдается мне все больше и больше. Пока музыка не достигает апогея.

Я притягиваю Ольгу к себе, она врезается в мою грудь. Моя правая рука ложится на нежное бедро. Юная Зимина пытается отстраниться, но я, поддерживая за ее талию, делаю подшаг, и девушка оказывается подо мной.

После бурного танца молодая грудь Ольги часто вздымается. Блестящие от возбуждения, лазуритовые глазки изучают мое лицо, скрытое зачарованной маской. Влажные розовые губки призывно распахиваются.

Это было легко.

Я впиваюсь в губы своей невесты и, кажется, зря. За мгновение до поцелуя, который должны были увидеть все гости, все приглашенное высшее общество, бальный зал погружается во тьму.

Заклюй меня вороны, все насмарку! Еще и эта вредная девчонка до боли кусает меня за губу, чтобы я отпустил ее!

Позволив Ольге отпрянуть, я облизываю губы. Кровь уже остановилась. Как и музыка. Так что гостям теперь ничто не мешает услышать грохот стрельбы и заклинаний снаружи поместья.

Но, стоит отдать должное, местные аристократы умеют в выдержку. Пока гвардейцы Зиминых просят оставаться на местах и уверяют, что все под контролем, дворяне тихо переговариваются или связываются с личной охраной.

Впрочем, и среди аристократов находятся возмутители спокойствия.

– Где Буран Казимирович?! – вопрошает какая-то женщина. – Он вообще в курсе, что здесь происходит?!

– Прошу, не беспокойтесь! – раздается грубый уверенный голос. – Я Ледовикин Вячеслав Антонович, начальник родовой гвардии Зиминых. Буран Казимирович сейча лично разбирается с нападающими, а мне поручил…

– Мне плевать, кто ты! Куда пропал свет?! – перебивает какая-то невежа.

– Похоже, нападающие оборвали сеть, – не особо вежливым тоном отвечает этот Ледовикин. – Мы с моими людьми отведем вас в бункер, как только дадут аварийное…

– Нет! Я имею в виду, почему нет света в окнах? Ни в окнах, ни в телефонах! Куда пропал свет?!

В зале воцаряется гробовая тишина. Которую прерывает тихий, но вполне слышимый шепот одного из гвардейцев:

– Гарнитуры тоже не работают. Вот гов…

Вспомнив, что среди нас дамы, кто-то затыкает коллегу. Но поздно.

Вот теперь дворяне начинают нервничать. Мне даже приходится остановить Живую Тьму, которая собирается ущипнуть какую-то дамочку за мягкое место.

Обычно я люблю мелкие шалости, но прямо сейчас паника в стаде мне не нужна. На то есть веская причина.

Одно из незначительных, но приятных свойств Таинства гримуара Тьмы – это способность видеть в темноте. Однако в захватившей нас темноте эта способность не работает.

Это, как и поглощение любого света, означает, что бальный зал и, скорее всего, все поместье Зиминых погрузилось не в простую темноту, а во Тьму.

Выходит, среди нападающих есть некто, кто, подобно мне, владеет Живой Тьмой.

Еще один посланник Мары? Нет, ее гримуар-то у меня. Но тогда кто это?

Отмахнувшись от бесполезных размышлений, я прикладываю немного усилий и маны, чтобы вернуть себе зрение. Получается откровенно паршиво.

Моя Живая Тьма проигрывает чужой в открытой борьбе. Поэтому остается только прогрызать себе путь в теле чужой Тьмы.

Она буквально расступается, и часть пространства в виде прямого тоннеля раскрашивается для меня в серые тона. Невесть что, но благодаря этому удается хотя бы найти Маргариту с Анной.

С ними все в порядке. Насколько могут быть в порядке испуганные женщины. Их жизни меня не особо волнуют, но, раз уж я настоял на посещении приема Зиминых, приходится отвечать за Гоголят.

Моя невеста тоже оказывается в относительном порядке. Стоит в паре метрах от меня, обняв себя руками, и нервно оглядывается. Будто ждет кого-то. И я даже знаю, кого…

Когда я оказываюсь рядом с Ольгой, моя рука ложится на ее стройную талию.

– Держитесь меня, и будете в безопасности, – говорю я и перехожу на шепот: – Возможно, тебе даже повезет, и я захочу поцеловать тебя еще раз.

Ольга не должна меня видеть. Прозреть сквозь Тьму могут лишь заклинания из гримуара Тьмы и, возможно, гримуара Света.

И все же она расправляет плечи, вздергивает подбородок и с присущей аристократкам гордостью заявляет:

– Вы слишком большого о себе мнения, Ворон.

С этими словами девица толкает меня ладонями в грудь, мои ноги отрываются от паркета, и я отправляюсь в настоящий полет через весь зал.

Приземление оказывается на удивление мягким. Рядом раздаются возмущенные голоса задетой мною моли.

– Ай! Кто это?

– Что случилось?

– Благодарю, господин наместник, – бросаю я своей "подушке" и поднимаюсь на ноги.

– Не… стоит… – сипит распластавшийся по полу толстяк и, как та черепаха, пытается перевернуться на живот.

Судя по всему, чужая Тьма сильно сковывает мои возможности. Чего не скажешь о моей невесте. Иначе я бы легко погасил ее толчок, который она усилила простейшей магией.

Пока я отряхиваю свой сюртук, наместнику Петрограда удается встать на четвереньки. Однако, чтобы окончательно привести себя в вертикальное положение, он начинает искать вокруг помощь.

К сожалению или к счастью, тут уж как посмотреть, под руку толстяка попадается какая-то дамочка с шикарным бюстом.

Понятное дело, опора из ее корсета никакая, так что наместник при попытке подняться падает обратно и заодно оголяет великолепные груди аристократки.

– Ах! Помогите! Насилуют! – вопит девица, прикрывая срам руками.

Я отхожу подальше, так как на зов тут же прибегают гвардейцы. Вот теперь поднимается настоящая суматоха.

Некоторые из дворян даже плюют на приличия и, наступая другим на пятки, пробиваются к выходу из зала. Однако двери сами распахиваются перед их носами.

Внутрь, сбивая аристократов с ног, залетает группа из десятка вооруженных бойцов. Они тут же открывают целенаправленный огонь по гвардейцам Зиминых.

Похоже, видеть во Тьме им помогают эти штуки на их головах, приборы ночного видения. Явно зачарованные, иначе даже продвинутые технологии этого мира не помогли бы прозреть в окружающей темноте.

Какая-то часть дворян с криками разбегается в стороны, какая-то падает на пол. Со всех сторон фонит активированными защитными артефактами и заклинаниями.

Хоть у гвардейцев и есть оружие, но им остается только обороняться. Потому что, в отличие от вторженцев, они ни ворона не видят.

Я же стою у стола и, поглядывая одним глазком, чтобы вторженцы не зацепили Маргариту с Анной, с упоением наблюдаю за происходящим, попутно закидывая в рот оливки.

Правда очередная маслина встает поперек горла, когда один из бойцов напавшего отряда подскакивает к Ольге, одним ударом лишает ее сознания и закидывает себе на плечо.

Нет, я конечно слышал о варварской традиции похищать у жениха невесту... но не до свадьбы же!

Живая Тьма чувствует мой гнев и бурлит от радости. Она нашептывает мне, молит дать ей волю, чтобы наказать зазнавшихся червей.

Она права.

Я ослабляю "поводок", и Живая Тьма с радостным визгом срывается с места.

Обрываются стрельба и крики.

Замирает моль.

Ко мне возвращается зрение.

Моя Тьма пожирает чужую и в мгновение ока захватывает бальный зал.

Поскуливая побитой собакой, остатки чужой Тьмы убегают к похитителям Ольги. Они накрывают отряд защитным покровом, и к бойцам возвращается контроль над их телами.

Похитители тут же сбиваются в кучку, пряча за собой Ольгу.

Я делаю к ним шаг, и меня тут же берут на мушку с десяток автоматов.

– Ты еще… что за хрен… – спрашивает, судя по всему, глава отряда.

Его голос хрипит, а дуло его автомата, как и у других бойцов, ходит ходуном от дрожи в конечностях.

Вторженцы боятся. Потому что они единственные из людей, кто сейчас видит.

Видит, как Тьма вырывается из моего тела, из-под моих ног. Видит, как она кружит вокруг меня, ластится ко мне. Видит и то, как пасти чудовищ, прячущихся в темноте, отрывают от защитного покрова чужой Тьмы кусок за куском.

Еще совсем чуть-чуть, и куски будут отрывать уже от вторженцев.

Мой голос, напитанный магией, разлетается вибрирующих эхом:

– Верните то, что вам не принадлежит. Склоните головы, и, быть может, вы умрете быстро.

Глава отряда находит в моих словах что-то смешное. Подчиненные поддерживают его неровным гоготом.

Сквозь смех главарь кричит:

– Вот же высокомерный ублюдок! Хочешь, чтобы мы отдали девку? Так заставь нас, ушлепок!

Мое лицо растягивается в улыбке. Весельчаки проглатывают смех и пятятся назад.

– Договорились.

Я указываю рукой, и Живая Тьма, разрывая защитный покров, с радостным визгом бросается на похитителей моей невесты.