Текст книги "Изыди, Гоголь! (СИ)"

Автор книги: Nemo Inc.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Ты же знаешь, что я не мог, – фыркает брат патриарха.

– Ты продолжаешь собирать деньги? Я думала, мы все решили, что выкуп – это всего лишь обманка.

Север пытается развести руками, но морщится от боли в раненном плече.

– А вдруг нет? – говорит он. – Вдруг господин Ворон ошибся? Что тогда?

Я снисходительно усмехаюсь. Чтобы Аластор Кроули – и ошибся?

Только вот Агата бросает на меня неуверенный взгляд.

– Я просто обязан прикрыть нам тыл, – продолжает Зимин-младший. – Собрать деньги, подготовиться к переговорам. Пойми, это все ради Ольги. Она моя племянница, и я переживаю за нее не меньше твоего, Агата. Но я не могу тратить время на, возможно, бесполезные занятия.

Жена патриарха открывает было рот, но так и не находит, что возразить. Ссутулившись, она наконец говорит:

– Ты прав. Прости, Север. Это все из-за нервов. Я не хотела тебя обидеть.

Служанка наконец приносит напитки. Но Агата не спешит брать чашку. Она складывает на коленях руки и сжимает пальцы в замок, чтобы скрыть мелкую дрожь.

Заметив мой взгляд, дворянка виновато улыбается.

– Вы сказали, что похитителям нужна именно моя дочь. Теперь никак не могу отделаться от дурных мыслей. Что они хотят с ней сотворить?

Я наклоняюсь к женщине и успокаивающе сжимаю ее кисть. Север недобро прищуривается.

– У меня есть догадки на этот счет. Если они верны, похитители не тронут Ольгу и пальцем.

Зимина заметно расслабляется. Мои слова оказывают нужный эффект.

Взяв чашку кофе, я откидываюсь обратно на диван.

– И вы, разумеется, не скажите их? – успокоившись, Агата возвращает себе дворянскую стать.

Я качаю головой и делаю глоток кофе.

– Непробиваемый, как скала, – фыркает женщина. – Ведете себя так, будто каждый день сталкиваетесь с подобным.

Я отвечаю плутоватой улыбкой.

– У меня богатый опыт, – я оглядываю притягательную фигуру Агаты. – А вы ведете себя так, будто уже теряли ребенка. Хотя я был уверен, что Ольга ваш с мужем первенец.

Север тут же распушивает хвост.

– А это уже вас не касается, Ворон! Вы и так уже достаточно влезли в личные дела нашей…

Я перевожу взгляд на мужчину. Икнув, он замолкает.

Агата примирительно поднимает ладонь.

– Все в порядке, Север. Это не секрет, да и я уже выплакала все слезы.

Взяв свой ромашковый чай, дворянка делает глоток и только потом продолжает:

– Мы с Бураном долгое время пытались зачать ребенка. Но магический геном отца всегда перебарывает материнский, – ее голос едва заметно дрожит. – Сами понимаете, к чему может привести развитие плода с даром холода в организме мага огня.

Выкидыш. Имунная система колдунов порой беспощадна.

– По-хорошему, – говорит Агата, – Буран должен был найти себе наложницу, чтобы она родила ему наследника. Но тогда мы были молоды и еще любили друг друга, – на этих словах женщина горько хмыкает. – Мы не оставляли попыток, и в какой-то момент случилось чудо.

Я понимающе киваю. Еще недавно я удивлялся, как огненную ведьму могли взять в род магов севера? Но ответ до безобразия банальный и разочаровывающий.

Всемогущая Любовь.

– По факту, – продолжает дворянка, – Ольга наш третий ребенок. Но всего их было четыре.

Мои брови взмывают куда-то под челку.

– Вы имеете в виду…

– После всех мучений Бог одарил нас сразу близнецами, – кивает Агата. – Буран тогда аж запрыгал от радости. Можете себе это представить?

Север поддерживает улыбку снохи. Насладившись приятными воспоминаниями, женщина продолжает:

– Мы решили назвать их Екатериной и Ольгой. В честь одной из императриц и ее младшей сестры. Самое удивительное, что каждая унаследовала по дару. Огонь и холод, представляете? Даже Склифосовские приезжали посмотреть на это чудо. Буран никак не мог нарадоваться. Все носил меня на руках и даже устроил праздник в честь наших дочерей, на который пригласил всех, кого считал заклятыми врагами. Чтобы показать, что род Зиминых продолжит жить. Что у него еще будет наследник.

Агата замолкает, собираясь с мыслями. Я не тороплю. Судя по тому, что дочь у Зиминых только одна, в этой истории есть большое "но".

– Но однажды, на шестом месяце, я слегла с болезнью, лихорадкой, во время которой у меня чуть не случились преждевременные роды, – дворянка подтверждает мои мысли. – Врачам удалось остановить схватки. А позже они выяснили, что… ребенок остался только один.

– Такое иногда случается с двойными плодами, – вставляет хмурый Север. – Один поглощает другого, потому что не хватает места или питательных веществ.

– Но не на шестом месяце! – отрезает Агата. – Мы посетили лучшие клиники. Никто не смог сказать, в чем дело, даже Склифосовские! Врачи каждый раз разводили руками и сваливали все на "неординарный" случай. Якобы раньше не было случаев зачатия близнецов с противоположными дарами, и мы должны радоваться, что у нас остался хотя бы один ребенок!

На лице Агаты играют желваки. Чай в чашке, которую она держит обеими ладонями, начинает закипать.

– Я тогда едва сдерживалась, чтобы не зажарить их заживо… Ой!

Спохватившись, дворянка отставляет чашку и откидывается на диван. Словно маленькая девочка, она обнимает себя руками.

– Ольгу я родила без осложнений. Мы рассказали ей о сестре, когда она могла все понять. Я стараюсь воспитывать ее как подобает, но любви во мне все еще на двоих, и она достается ей без остатка, – женщина вновь горько хмыкает. – К сожалению, с тех пор, как случилось… эта аномалия, Буран охладел ко мне. И я его прекрасно понимаю! Неизвестно, какой еще фортель выкинет бракованный организм жены. Патриарх не может рисковать своим наследником, и теперь активно делает их на стороне.

Я подавляю смешок, а вот Север не выдерживает:

– Агата! Я не потерплю таких слов в адрес моего брата! Ради тебя он пошел против воли отца. Если ты не видишь, как Буран любит тебя, значит, ревность окончательно затмила твои глаза. Когда-нибудь она сведет тебя с ума!

Дворянка отворачивается и грусто усмехается:

– Ревность! Как же…

Усмешка только подначивает Севера. Лицо брезгливо кривится. Он показывает свою истинную натуру.

– Чтобы грязная девка уличала в чем-то Зиминых? Не смеши! Если бы не мой брат, ты бы так и сгинула вместе со своим поганым родом! Ты должна быть благодарна, что Зимины приняли тебя и дали шанс на нормальную жизнь!

Дерзкое заявление. В местном дворянском котле я варюсь недолго, но кое-что уже понимаю.

У местных дворян довольны продвинутые нравы. Невеста не обязательна должна быть девственницей. Так что "грязной" дворянку, да и любую женщину в этом мире могут звать только в одном случае.

Да и что такого натворил род Гореловых, что попал не просто во всеобщую опалу, но настоящее презрение?

Наблюдая за реакцией Агаты, делаю глоток кофе и улавливаю запах жаренного. В прямом смысле.

Дворянка хищно наклоняется к деверю. Лицо искажается злобой. Кажется, от смертоносного прыжка женщину удерживают только ее собственные когти, которые впиваются в диван.

Дорогая обивка тлеет прямо на глазах.

– Вперед! – с вызовом бросает брат патриарха. – Меня не добили похитители, так добей ты! Докажи, что Зимины зря приняли тебя в род!

Я встречаюсь глазами со служанкой. Поняв меня, она убегает из гостиной. Я поворачиваюсь к Северу.

Не нравится он мне. Если большинство людей – это серая моль, то младший брат патриарха Зиминых – скользский слизняк, телодвижения которого заставляют тебя морщиться от отвращения.

Я делаю глоток своего кофе и говорю:

– Север Казимирыч, раз уж вы сами их упомянули, не поделитесь деталями своей стычки с похитителями?

Дворянин, вздрогнув, хлопает глазами.

– Что, простите?

– Похитители, – терпеливо повторяю я. – Поделитесь подробностями о них.

Наконец Север поворачивается ко мне. Я захватываю его внимание, хотя Агата продолжает пытаться прожечь в нем дыру взглядом.

– Какого… плана? – прочистив горло, спрашивает брат патриарха.

– В их отряде был сильный маг. Буду благодарен, если вспомните о нем что-нибудь. Я хочу подготовиться к новой встрече.

Посверлив меня взглядом, Север берет свою чашку с кофе. Он косится на свою сноху, но та, кажется, начинает остывать.

Агата тоже заинтересовается, но не рассказом деверя, а, скорее, моим собственным интересом.

– Я уже рассказывал эту историю брату. Но если вы думаете, что она вам чем-то поможем, то ладно.

Посетил прием, поговорил с несколькими людьми. Потом вышел во двор покурить. Там и столкнулся с отрядом похитителей. Попытался атаковать их, но, по словам самого Севера, пули опережают большинство магов до шестого-седьмого уровня.

Последнее я успел узнал на собственной шкуре. Но интересует меня в этой истории совсем другой момент. Вернее, заинтересовать он должен кое-кого другого.

– Стало быть, на веранде вы были одни, – задумчиво говорю я. – Куда же делась гвардия?

Покосившись на Агату, Север меняет позу.

– Я… кхм… отозвал охрану внутрь усадьбы.

Изящные брови Зимины улетают вверх. Я едва сдерживаю улыбку.

Скользская моль угодила в ловушку.

– Вы знали, – протягиваю я, – что на ваш род готовится нападение, но при этом намеренно ослабили защиту своего дома?

Агата настораживается. Переводит хмурый взгляд с меня на Севера. Надо отдать должное, он держится ровно.

– У меня выдались трудные будни, – говорит дворянин. – Я хотел побыть в одиночестве. Хотя бы пять минут.

Иррациональное желание. Впрочем, когда человеческая моль отличалась рациональностью? Это не делает из Севера похитителя его собственной племянницы.

С другой стороны, сколько я на своих веках повидал переворотов и предательств? В большинстве случаев они организовывались родственниками против родственников.

С улыбкой оглядев настороженного аристократа, я пожимаю плечами.

– Конечно. Всем нам иногда хочется одиночества.

Мои вопросы заканчиваются, но, кажется, они появляются у Агаты.

– Ты не упоминал об этом своем желании раньше, – задумчиво шепчет она, всматриваясь в лицо деверя.

Север нервно поправляет воротник рубашки.

– Просто не посчитал это достаточно важным.

Агата подрывается на ноги.

– Безопасность моей дочери, твоей племянницы, для тебя недостаточно важна?!

Север, выплескивая кофе, подрывается следом. Несмотря на раны, он готов бежать подальше от рыжей бестии.

Я же еще не допил свой кофе, поэтому вмешиваться не собираюсь.

К счастью Севера, в гостиную в этот момент влетают его брат на пару с начальником родовой гвардии.

Я благодарно киваю протиснувшейся следом служанке.

Буран падает в кресло рядом со мной и приказывает Владе принести кофе. Ледовикин остается на ногах.

Дождавшись, когда Агата с Севером под его осуждающим взглядом успокоятся и сядут на места, патриарх поворачивается ко мне и спрашивает:

– Как прошел ритуал? Скоро будут первые результаты? Надеюсь, мы сможем сузить круг поисков.

Кажется, Агата собирается что-то сказать мужу. Но в этот момент по моей руке, свисающей с подлокотника дивана, проходится шершавый язык.

Буран краем глаза замечает вынырнувшего из тени пса и напрягается.

– Это..?

Темная тварь игнорирует настороженные людские взгляды. Она млеет, стоит мне почесать ее за ухом.

Я говорю:

– Мои гончие нашли Ольгу. Одна осталась следить за местом, вторая покажет дорогу.

– Что, уже?! – подпрыгивает Север.

– Расстояние? – подает голос Ледовикин.

– Судя по времени поиска, километров пятьдесят от усадьбы.

Буран подрывается с места, Агата вслед за ним.

– Ты остаешься, – приказывает он.

Прикусив губу, женщина кивает и садится обратно. Ее бьет нервная дрожь, наверняка ей хочется чем-то помочь. Но при этом Агата прекрасно понимает, что женщине не стоит лезть в мужское дело.

Патриарх кивает начальнику гвардии:

– Собирай передовую группу. Все, кто в полях, пусть выезжают нам навстречу. Господин Ворон, вы готовы?

Ледовикин, получив распоряжения, уносится из гостиной.

Я поднимаюсь с дивана и бросаю последний взгляд на Севера. Он старается не смотреть на меня.

– Вы же понимаете, – говорю я, – что как только похитители узнают о нашем прибытии, счет пойдет на минуты?

– Уж поверьте, мы не будем церемониться, – улыбается Буран.

Мне приходится по душе его улыбка. Его хищный оскал, обещающий врагам что угодно, кроме легкой смерти.

Глава 14. Выхожу из тьмы 2

Я вглядываюсь в тень нашей железной кареты, пока из нее наконец не выныривает Гончая Тьмы. Одним прыжком она перелетает через ограждение и пропадает где-то под эстакадой.

– Вниз, – говорю я.

– Съезжай! – приказывает водителю Буран.

Ледовикин, сидящий на переднем сиденье, дублирует команду патриарха по внутреннему каналу связи.

Кавалькада бронированных внедорожников "Ураган" с гербами рода Зиминых послушно съезжает со сто восемнадцатого километра КАД.

За почти час пути гончая приводит нас на южное побережье Финского залива, в город Ломоносов. Дорога выдается на удивление скучной, вот и приходится развлекать себя расспросами патриарха Зиминых и главы его гвардии.

Немного выпадает из моего образа местного жителя, но дворяне не заостряют на этом внимание.

Наша карета в сопровождении десятка аналогичных выезжает на нижнюю дорогу и сбрасывает скорость. Буран с Ледовикиным внимательно осматривают ближайшие здания.

– Дальше только порт Бронка, – сообщает глава гвардии Зиминых.

Он ловит мой взгляд в зеркале заднего вида. Я отворачиваюсь к окну и замечаю в тени одного из зданий свою гончую.

– Прямо, – киваю я.

Вскоре впереди вырастают серые бетонные коробки служебных зданий порта и желтые высотки рабочих конструкций. Внутренние дороги защищены от чужих взглядов трехметровой бетонной стеной с проволокой наверху.

Наша кавалькада съезжает с дороги за сотню метров до КПП с таможенным постом.

Первыми из своих карет выпрыгивают рядовые бойцы гвардии. После отчета о проверки местности Ледовикин кивает Зимину.

Мы выбираемся наружу. Нас тут же обдает соленый морской ветер. Я с удовольствием разминаю затекшие конечности. Рядом появляется гончая и, виляя хвостом, ластится ко мне.

Я почесываю ее за ухом, после чего достаю из багажника железной кареты свиную рульку, прихваченную еще в "Подснежнике", родовой усадьбе Зиминых.

Не глядя бросаю ее в сторону.

– Молодчина! Только не забудь поделиться с братом.

Радостно гавкнув, борзая на лету перехватывает рульку и ныряет в тень.

Буран с начальником гвардии все это время разглядывают КПП. Их физиономии выглядят кислее лимона.

Все из-за ватаги вооруженных людей в черной одежде без опозновательных знаков и в балаклавах. Некоторые выделяются габаритами. Явно полуорки.

Кареты охраны перекрывают въезд в порт. Сами бойцы стоят прямо напротив КПП и точно так же разглядывают гвардию Зиминых.

Кто-то из людей в черном, видимо, главный, связывается по рации. Как я и говорил, теперь отсчет пойдет на минуты.

– Похоже, нас ждали, – с мрачной миной произносит Ледовикин.

Они с патриархом отворачиваются от КПП, чтобы их нельзя было прочитать по губам.

– Слишком много для охраны, – говорит задумавшийся Буран. – И среди них есть нелюди. Больше похоже на наемников.

– Захват порта? – спрашиваю я, прислоняясь спиной к железной карете и погружаясь в изучение гримуара.

– Возможно, только номинально, – отвечает Ледовикин.

– Кто оператор порта? – спрашивает Буран. – Он хоть знает, что творится у него под носом?

– Организация Невский Морской Альянс. Союз нескольких родов.

Патриарх Зиминых морщится, припоминая.

– Это которые Болотниковы, Белозерские и остальная загребущая шобла?

– Они самые.

Буран замолкает. Но раздумья длятся недолго.

Он кивает начальнику гвардии:

– Передай нашему секретариату, чтобы связались с НМА и предупредили о нашем вторжении. Минут через десять.

Пока Ледовикин выполняет поручение патриарха, его заместитель в это время командует отрядами гвардии. Небольшая ее часть как раз закончила с разведкой.

– На внешнем рейде ожидают два сухогруза, на самом причале три катера, вероятно, принадлежат наемникам, – докладывает замглавы гвардии, передавая планшет со снимками. – Все работы на территории порта приостановлены. Дрон срисовал три отряда наемников: два патруля и один охраны, приставленный к складскому комплексу. Вероятно, там и держат сотрудников порта.

– Что по другим КПП? – спрашивает Зимин, изучая снимки.

– Помимо этого есть еще восточное, полкилометра отсюда, если по прямой. Там охраны раза в два меньше.

Ледовикин с замом выжидающе смотрят на патриарха. Тот бросает взгляд на меня и, помедлив, качает головой.

– Только время потеряем и откроем спину для удара. Готовьтесь к штурму здесь.

Заместитель Ледовикина убегает отдавать распоряжения. Начинается суматоха.

Бойцы в полной выгрузке бегают мимо нас, кто-то перегоняет кареты, пытаясь занять выгодные для боя позиции. Таких почти нет, потому что вокруг пустырь.

Зиминых ждет варваская стычка лоб в лоб.

Понаблюдав за работой своей гвардии, Буран поворачивается ко мне.

– Ольга точно там?

Дорога, по которой мы приехали, у самого порта разделяется две части, въезд и выезд. На них отбрасывает тень переходный коридор массивного здания КПП и таможенного поста.

Именно в этой тени я замечаю обеих Гончих Тьмы. Кажется, они делят свиную рульку. Прямо за спинами у охраны порта, которые не замечают этого лишь чудом.

Вот же наглые псины.

Я указываю пальцем на патриарха Зиминых:

– Вы уже поставили на меня. Будьте последовательны.

Буран тяжело вздыхает, после чего отходит к Ледовикину. Тот, получив последние распоряжения, твердым шагом направляется к КПП. Пальто он снял, так что теперь ничто не мешает изучить его снаряжение.

Грудь прикрывает бронежилет. В наплечной кобуре пистолет. На поясе висит пара боевых топоров. Судя по светящимся голубым рунам, явно артефактные.

После короткого совещания от группы охраны КПП отделяется один человек. За ним выдвигаются двое сопровождающих, вооруженных автоматами. Сам же переговорщик оснащен примерно так же, как и Ледовикин. Только вместо топоров у него на поясе висят кинжалы. Наверняка тоже артефактные.

Какая-то варваская мода у местных магов. Настоящий колдун, не говоря уже о чернокнижнике, должен во всем полагаться только на себя. На свои руки, чертящие печати, и на язык, слогающий заклинания. Другие орудия дают лишь иллюзию силы.

Пока начальник родовой гвардии Зиминых занят переговорами, его заместитель уже заканчивает подготовку к штурму.

Ко мне поворачивается Буран, снявший верхнюю одежду. На поясе кобура, на бедре ножны, поверх белой сорочки бронежилет. Последнее, на мой взгляд, лишнее.

В этом мире наверняка существуют заклинания, вроде Воздушного доспеха, способные защитить от физических атак. И это только простейшее, что я вспомнил из своего мира.

Хотя возможно, что местные маги просто не любят усложнять, когда можно обойтись подручными средствами.

Окинув меня скептичным взглядом, Буран протягивает свой пистолет.

– "Грач" четыреста сороковой серии. Девятый калибр, восемнадцать патронов. Стрелять умеете?

– За кого вы меня держите? – морщусь я.

Но оружие принимаю и двумя пальцами закидываю во внутренний карман пиджака. Ворон внутри меня радостно каркает. Не в его правилах отказываться от подарков.

Я оглядываюсь и втягиваю воздух. Сладкий аромат скорой битвы будоражит тело.

– Кровь врагов на твоих руках, их трупы у твоих ног, а их жены в твоей постели… – мечтательно говорю я и бросаю взгляд на Зимина. – К сожалению, у нас на это нет времени.

– Что вы предлагаете? – хмурится Буран.

План прорыва на территорию порта. Крайне эффективный, крайне самоубийственный. После становления бесссмертным придумывать другие разучаешься.

– Вы сможете отвлечь внимание врагов?

Кустистые брови дворянина подпрыгивают.

– Собираетесь отправиться за моей дочерью в одиночку?

Я заглядываю в гримуар. На экране висит описание заклинания, которое идеально подходит для сложившейся ситуации.

– Вы видите другие варианты? – я указываю большим пальцем на миниатюрную армию, охраняющую порт.

Стиснув зубы, Буран отворачивается. Охрана порта внушает, но гвардия Зиминых не меньше. Проблема только во времени, которое займет сражение.

Наконец Буран тяжело выдыхает и проходит к одной из железных карет.

В багажнике обнаруживается массивный черный футляр. Из него патриарх Зиминых выуживает Трескунца. Даже спрятанный в ножнах, артефакт испускает ощутимые волны мороза.

Лицо Бурана искажает хищный оскал.

– Мы их так отвлечем так, что от них и мокрого места не останется! – рычит он.

Я одобрительно улыбаюсь и оглядываюсь. При виде одной из заведенных железных карет моя улыбка превращается в тот же оскал, что и у патриарха Зиминых.

– Буран Казимирыч, – я кивком указываю на рычащую карету, – не покажете, как управлять этой махиной?

***

По возвращению Ледовикин рассказывает, что его, как сказали бы у нас, послали стигийскими степями.

Проезд закрыт для посторонних. С капитаном порта связи нет. Гербом Зимины могут подтереться. Причем последнее прямая цитата.

– Совсем страх потеряли! – в сердцах сплевывает Ледовикин. – Какие будут приказы?

Буран, наблюдая за телодвижениями охраны порта, сухо бросает:

– Ликвидировать. Пленных не брать.

Ледовикин тут же принимается отдавать по рации распоряжения.

– У вас будет секунд пять-семь, не больше, – предупреждает меня Буран.

Я высовываю руку из окна и хлопаю по массивной двери.

– Уже и не знаю, нужно ли мне ваше прикрытие.

– У них есть гранатометчик, – качает головой Зимин. – Хотя вы-то, может, и выживете.

– Наверняка, – отмахиваюсь я.

Буран пристально смотрит на меня. Видимо, пытается понять, шучу я или нет. Спросить напрямую хотя бы мой магический уровень не позволяет этикет местных магов. Не говоря уже о даре.

Наконец гвардия Зиминых собирается посередине дороги. Два десятка бойцов встают полукругом и выставляют ростовые пуленепробиваемые щиты. За их спинами встает второй ряд гвардейцев с автоматами наготове.

Охрана порта при виде этого начинает мельтешить. Прячется за собственными каретами и бетонными ограждениями, перекрывающими проезд. Нацеливают оружие на противников.

Повисает тишина. Мир будто замирает.

Когда возвращается Ледовикин, Буран спрашивает:

– Как в старые добрые?

Ледовикин, поправив перевязь топоров на поясе, кивает.

– Как в старые добрые, господин.

Они подходят к построению гвардейцев и вдвоем становятся третьим рядом. Я чувствую, как плетения маны, напоминающие кольчужные, покрывают их тела и большинство членов первого ряда.

Какое-то элементарное защитное заклинание. Как я и думал, бронежилеты далеко не первый уровень личной защиты.

Щитоносцы начинают движение, и охрана порта тотчас открывает огонь.

Звенит свинец, сверкают искры. Неподалеку от моей кареты гремят снайперские винтовки. Несколько бойцов гвардии осталось в тылу и под прикрытием бронированных махин отстреливают противников.

Несколько раз снайперы спасают штурмовой отряд от ручных гранат. Или что там пытались кинуть наемники. С такого расстояния толком не разобрать.

Среди охраны порта выделяется лишь один человек. Тот самый переговорщик с кинжалами на поясе. Он так и не обзавелся огнестрельным оружием. Более того, когда снайперы Зиминых ведут активный обстрел, мужчина без какого-либо стеснения стоит в полный рост, скрестив на груди руки.

В какой-то момент наемник с кинжалами странно дергает головой. Один из снайперов поминает его мамашу в пикантных подробностях.

Одним молниеносным, едва заметным движением владелец кинжалов уклонился от пули.

Не похоже на заклинание ускорения. Они оставляют остаточные следы от телодвижений. А раз это не заклинание ускорения, то и заклинания на улучшение восприятия и реакции этот человек не использовал. Одно без другого не имеет смысла. Вывод один.

Человек с кинжалами на самом деле не человек. И даже не орк, как некоторые его товарищи.

Зверолюд. Они не владеют магией в привычном для человеческих колдунов понимании. Но обладают врожденными силой, скоростью и реакцией, превосходящими человеческие на порядок. Кажется, Маришка, та блудливая вампирша, упоминала их среди тех, кто поселился в Российской империи.

Опасный противник. Даже интересно, что такому смогут противопоставить Буран с Ледовикиным.

Расстояние между штурмовым отрядом и охраной порта наконец сокращается до пятидесяти метров. В этот момент огонь открывают уже гвардейцы.

Один за другим несколько вражеских стрелков падают замертво. Остальные прячутся за укрытиями. С начала боя проходит почти минута, а со стороны Зиминых ни одной потери. Зато охрана порта проряжена человек на десять.

Но остается еще сорок.

Наконец в бой вступают патриарх Зиминых с главой гвардии.

От второго ряда штурмовиков они отстают метров на десять. Но сокращают это расстояние в мгновение ока. Заклинания ускорения оставляют от их тел знакомый дымчатый след.

Они одновременно срываются в прыжке.

Первым приземляется Ледовикин. Он свирепым берсерком врывается в толпу врагов.

Пули сминаются о его кожу, защищенной магическим доспехом.

Брошенную в него гранату он играюче перехватывает. Взрыв, огонь, осколки – они вредят только самим наемникам.

Каждый взмах парных топоров Ледовикина оставляет ледяной росчерк.

Каждый такой росчерк рассекает тела простых охранников надвое.

Даже могучие полуорки не выдерживают больше двух ударов.

Всего за секунду глава гвардии Зиминых избавляется от пяти противников.

Вот она, сила мага Пятого уровня. Правда действует этот маг грубо и безвкусно, как какой-то варвар. Но это норма для местных, ничего не поделаешь.

Прыжок Бурана выходит в два раза выше, чем у Ледовикина. Поэтому, когда последний уже во всю резвится в стане врагов, первый только начинает пикировать.

За спиной патриарха Зиминых раскрывается тяжелый меховой плащ. Артефакт, дарующий сопротивление низким температурам. Забавно, зачем такая приблуда магу холода?

Сверкает оголенное лезвие Трескунца. Стоит артефактному мечу покинуть ножны, как даже до меня доходит порыв морозного ветра. Лобовое стекло моей кареты вмиг покрывается слоем инея.

Один из бойцов охраны порта встает из-за укрытия и нацеливает металлическую трубу на патриарха Зиминых. Кажется, это и есть тот "гранатометчик".

Плевок снарядом, миг, грохот. Фигуру Бурана прямо в воздухе поглощает огонь.

Пуля снайпера Зиминых прошивает голову гранатометчика.

Из облака черного дыма вырывается патриарх Зиминых. Целый и невредимый.

Зверолюд обнажает кинжалы и встает в стойку, готовясь к столкновению.

Буран заносит над головой Трескунец. Клинок выпускает новую волну мороза. За фигурой патриарха Зиминых поднимается рычащий снежный вихрь.

Грохот автоматов и взрывы гранат перекрывает звериный рев Бурана:

– ЗА ТЕБЯ, ДОЧЕНЬКА-А-А!

И вслед за патриархом Зиминых на охрану порта обрушивается настоящий буран.

Снежная метель скрывают фигуры сражающихся. Гвардейские снайперы прекращают огонь. Схватив руль, я вдавливаю педаль газа.

Рычащий стальной зверь бросается вперед.

Небо заволакивают тучи. На лобовое стекло падают танцующие снежинки.

Снег посреди весны. На моем лице расцветает улыбка. Обожаю, когда попирают законы природы.

Тяжелая бронированная карета виляет на покрывшейся льдом дороге, но мне удается выровнять ее.

В зеркале заднего вида замечаю, как следом за мной срывается пара других махин с подкреплением для штурмового отряда.

Только вот их кареты останавливаются перед стеной снега.

Моя нет.

Ворвавшись в непроглядную метель, моя бронированная карета задавливает пару зазевавшихся охранников. Когда впереди внезапно всплывает стена здания КПП, я отпускаю руль и призываю гримуар.

Шаг сквозь Тьму.

Я оказываюсь посреди кромешной темноты. Благодаря заклинанию получается избежать удара от столкновения. Идеально.

Это место зовется Измерением тьмы. Отсюда можно попасть, цитирую гримуар, в любое место, где существует тьма. Именно через это Измерение Мара перенесла мои разум и душу на Землю.

Выбирая заклинание перемещения, которое поможет попасть внутрь порта, я разрывался между Шагом сквозь Тьму и Теневой поступью. Теоретически, второе безопаснее и проще. Но прожорливее.

Теневая поступь пожирает ману за время нахождения в Мире Теней. Шаг сквозь Тьму расходует ману на перемещение в Измерение тьмы и, собственно, на сам "шаг". Конкретная величина трат уже зависит от длины шага.

Теоретически, Шаг дороже Поступи. Но благодаря гримуару Тьмы перемещение в Измерение тьмы для меня бесплатно. Потому мана будет расходоваться только на сами "шаги".

И так уж получилось, что, по моим расчетам, маны мне сейчас хватит именно на Шаг сквозь Тьму, а не Теневую поступь.

Стоит представить цель, как во тьме передо мной вырастает массивное здание КПП порта. Вокруг меня проявляется снежная буря, в которой посреди боя замирают фигуры гвардейцев и охраны порта.

Время в Измерении тьмы течет так, как тебе нужно.

Где-то в стороне Ледовикин сносит голову одному из наемников. Неподалеку патриарх Зиминых обрушивает клинок на зверолюда. Тот уклоняется от удара, а его кинжал вот-вот вонзится Бурану под ребро.

Я поворачиаюсь в другую сторону.

Там, в кромешной тьме, светятся фиолетовые и пупурные огоньки. Рычит и рвется голодная нечисть. Порождения Первобытной Тьмы.

Она сама только и ждет моей слабины, чтобы убить меня, захватить мое новое тело и вдоволь с ним порезвиться.

Какая гадость. И эту силу называют божественной? Тогда уж лучше быть бессмертным проклятым, чем богом в плену у Первобытной сущности.

Мое тело начинает напрягаться. Суставы скрепят, кожа трескается, словно фарфоровая.

Все-таки я не полноправный владелец гримуара, лишь "пользователь", да и магический уровень у меня низковат. Потому даже простое пребывание в Измерении тьмы разрушает мой сосуд разума и души.

Я концентрируюсь на здании КПП. Маны хватит лишь на один шаг. После него я вывалюсь внутри здания, без капли магии, абсолютно беззащитный.

Но все наемники сейчас сражаются с Зимиными. Если кто и остался внутри порта, то они должны охранять не КПП, а мою невесту. Так что беспокоиться не о чем.

Я делаю шаг. Внезапно до меня доносятся далекие отголоски знакомого шепота:

– Кроули…

– Мара, canis lupa! – выплевываю я и пытаюсь обернуться.

Но Измерение тьмы уже выплевывает меня в обычный мир.

***

– Ну какого хрена мы должны просиживать здесь жопы, пока все веселье достается другим?!

Армейский нож мелькает в руке молодого наемника по кличке Резвый. Клинок в нескольких местах вспарывает воздух. Затем парень отпускает нож, перехватывает его в воздухе левой рукой и наносит новую серию ударов.

За столом сидит старший товарищ Резвого.

Балаклава закатана на лоб, обнажая изрезанное морщинами круглое лицо. Седые бакенбарды и редкая борода придают ему сходство с тигриной мордой. Даже позывной соответствующий.

Шархан.

– Хватит мельтешить перед глазами, – говорит он.

Затянувшись, наемник выпускает струю дыма и стряхивает пепел прямо на ковер. Движения его тела обманчиво медленные.