Текст книги "История о снежном демоне (СИ)"

Автор книги: Небывалая История Души

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

  – Ты кое-что забыл снять, – проговорил Миша, ёрзая по дну ванной.

  Юки опустил взгляд и ухмыльнувшись, неторопливо, принялся стягивать белье. Белая резинка заскользила вниз, по костяшкам бёдер, по внешней части напряжённых мышц, таща за собой взгляд юноши. «Счастье» не пытался показать более изящные движения, он хотел чтобы его видели таким, какой он есть, ведь это он выбрал такое тело. Его руки, грудь, живот, ноги были вылеплены мышцами, пружинившими от напряжения, играя светом и тенью на поверхности бледной кожи. Татуировка, столь блеклая ещё несколько недель назад, стала ярче, словно чернила постепенно появлялись под слоями эпидермиса, что совершенно не поддавалось стандартному, логичному объяснению, но мужчина понимал, в чём причина изменений. Страстное стремление и привязанность невидимыми цепями опутали его обещанием остаться рядом с возлюбленным, тяжёлыми гирями повиснув на сердце, проковыряв чернотой грудь, оставив иероглифы, слов, столь важных, способных разорвать выбранную им плоть, раздробить слепленный скелет, заточить демона внутри клетки из размашистых линий, наполненной чернилами кистью.

  – Я тоже весьма сильно возбуждён, – словно отвечая на не прозвучавший возглас, проговорил Юки, внимательно наблюдая за взглядом возлюбленного, скользившего по линии широких плеч, мощной груди, рельефному прессу, жёстким бёдрам и немного задержался на месте внизу живота. На коже японца отсутствовали родинки и волоски везде были очень светлые, напоминая пух. Казалось сущим наказанием лишь смотреть на столь совершенную фигуру и не позволять себе прикосновений столь долгое время.

  – Может присоединишься? – спросил Миша, кивнув в сторону ванной, приглашая окунутся в воду.

  Юки явно не смущался своей наготы, даже наоборот, он красовался, перенося вес с одной ноги на другую. Ему нравился взгляд возлюбленного, неглубокое дыхание и такой красивый оттенок брезжащей крови под кожей на скулах и ушах. Ализариновый. Мужчина вздохнул, после чего нахальная ухмылка искривила его пухлые, чуть розоватые губы, обнажив краешек клыка. Он медленно и очень аккуратно, будто страшась излишне всколыхнуть водную гладь, эмоции и похоть, забрался в ванную. Облокотившись о спинку и откинув голову назад, Юки раскинул руки по верхним краям ванной, вытянул ноги и прикрыл веки. Миша весь напрягся в ожидании и нерешительности. Любимый казался совершенно иным, балансирующим между абсолютным контролем и столь же абсолютным безумием. Казалось, что ему требовалось время дабы переступить некую черту, проведённую в собственном сознании, выйти за границу знакомого мира. Мужчина глубоко вдохнул и открыл глаза. Отстранившись от жесткого металла ванны и наклонившись, он внимательно всмотрелся в лицо Миши, окунул руки в воду и провёл мокрыми ладонями по своим волосам, заправляя их назад.

  – Я так хочу тебя, – прошептал Юки и притянул к себе юношу, властно удерживая за плечи, надавливая чуть сильнее необходимого.

  Он принялся целовать шею, ключицы, грудь, иногда проводя чуть шершавым языком по поверхности кожи, где находились целые плеяды родинок и веснушек, лаская соски и проводя кончиками пальцев по глубокой линии позвоночника. Приторно пахло жасмином, вязко цепляясь за рецепторы в носу.

  – Ах... Меня нужно подготовить...– простонал Миша. – Стоит спустить воду и включить душ. Я бы мог сделать это сам, но я хочу довериться тебе.

  – Что мне сделать?– спросил возлюбленный, скользнув языком по плечу до самого уха.

  – Хаааааа... Вытащи пробку, она где-то за мной. А теперь тебе стоит надеть презерватив на палец и ввести его, эммм...

  – Я могу это сделать без презерватива?– прошептал Юки, облизывая ушную раковину. Он выдавил немного лубриканта на пальцы.

  – Не стоит... Секс с мужчиной...

  – Твоё тело... Хочу почувствовать тебя. Я буду аккуратен.

  – Ох... – Миша почувствовал как партнёр коснулся одной рукой его члена, а второй поглаживал анальное отверстие.

   Юки наблюдал как тело юноши начинает вибрировать и откликаться на ласки. Ему так хотелось познать физическую любовь и при этом подарить себя без остатка тому, кто принял его, безликого. Страстно впившись в губы, Юки медленно ввёл первый палец.

  – Скажи, если я буду делать что-то неправильно.

  – Ты очень быстро всему учишься... Аааах! – восклик застиг обоих любовников врасплох, наградив минутным замешательством.– Со мной такое впервые.

  – Я чувствую как ты сжимаешься.

  – Я постараюсь расслабится. Попробуй ввести следующий палец... Ах!

  Их поцелуи были долгими, нежными и немного нетерпеливыми, их взгляды стали тёмными водами, их касания ощущались словно они впервые притрагивались друг к другу. Миша слегка подтолкнул возлюбленного облокотиться о скат ванной и тот повиновался.

  – Позволь мне любить тебя, – прошептал юноша и начал постепенно опускаться бёдрами на его живот. Он задержал дыхание и ладонью осторожно помогал члену войти в себя. Постепенно его медленные движения вверх и вниз позволили телу привыкнуть к ощущениям и вместе с болью проступило на коже удовольствие. Юки лишь придерживал его бёдра, позволяя опускаться и подниматься в нужном ритме. Он испытывал немыслимый восторг от движений тела, от вкуса пальцев юноши у себя во рту, от выражения лица Миши, его стонущего голоса, что хрипловато мычал, закусывая нижнюю губу и тяжело выдыхал от сильно стиснутых пальцев Юки на своих бёдрах.

  – ммммнгх... я скоро... – пробормотал юноша и стал двигаться быстрее, сжимая ладонь на тыльной стороне шеи возлюбленного.

  Он стал нетерпеливее, выплавляя звуки, горячо выдыхая, то поглаживая, то пощипывая сосцы Юки. Великая жажда подступила к их глоткам, алчная и терпкая, растворяя в поту контроль, оглушая ударами сердца, стирая всё бывшее с ними и заклинающее их души прилепится друг к другу. Миша заметил, как цвет глаз блондина стал светлее, напоминая горячечное признание в любви, сказанное в самую тёмную и морозную ночь при полной луне. После оргазма юноша словно мгновенно обессилел и опустился на грудь возлюбленного мужчины, прислушиваясь к ритму сердцебиения, постепенно успокаивая дыхание. «Счастье» рассматривал как вздрагивают прикрытые веки, а на ресницах блистают капельки воды или может слёзы. Он обнял со всей осторожностью тело любимого, желая одарить благодарностью за испытанное удовольствие. Время отступило, даря им испытать каждый миг физической близости.

  – Ты такой тёплый,– проговорил Юки, наслаждаясь тем, как затих весь мир. – Столь щедро и смело отдаёшь всё, что имеешь.

  – Я так боялся, что мы не сможем... что тебе станет противно. – проговорил Миша и пристально всмотрелся в глаза «Счастья», окрашенные карамелью. – Процесс весьма, эм, специфичный.

  – Особенный. То, что я испытал с тобой не поддаётся описанию заученными словами. Моё сердце безумно влюблено в тебя, твоё тело священно и наивысшим благом стало занятие с тобой сексом. Но вся остальная наша жизнь так же мне дорога, без совместных завтраков, бесед и прогулок, без тебя, я просто прекращу существование в наполненном мире. – Юки произносил признания не отводя взгляда, он говорил о своём решении любить и о своих чувствах. – Я так благодарен тебе за лёгкость, с которой ты отдал своё тепло, за то, что научил проявлять свои чувства ещё одним способом. Прошу, доверься мне ещё больше, прошу покажи ещё.

  – Я порой не узнаю себя в твоих словах.

  – Может у меня получится показать?

  – Хааа... – Миша выдохнул и выпрямился. – Я чувствую как он пульсирует внутри...

  – Вид твоего обнажённого тела возбуждает безумно. Тебе очень идёт румянец и то, как ты смотришь на меня, словно просишь о чём-то, облизываешь губы и слегка покачиваешься. Внутри так горячо, это так приятно.

  Простонав, Юки запрокинул голову, прикрыв глаза и пару мгновений наслаждался ощущениями, пропитывался волнами возбуждения, накатывающими по всему телу, концентрируясь в паху. Приподняв веки он уловил взгляд Михаила и подхватив его одной рукой, помог себе другой подняться на ноги. Прислонив юношу спиной к гладкой плитке, прошептал на ухо:

  – Я удержу тебя. Лишь обхвати меня ногами.

  – Чёрт, ты удивительно сильный.

  Подхватив ладонями бёдра, Юки начал двигаться, покрывая шею возлюбленного поцелуями, вылизывая ключицы и мочки ушей. С каждым моментом близости, он ощущал внутреннюю расстревоженность неизвестными до селе чувствами, захлестывающими сознание и с каждым прикосновением, сквозь поры начало проступать сокрытое глубоко внутри. Постепенно слегка порозовевшая поверхность кожи белела, становилась более гладкой на ощупь, так что Миша не был способен удержаться ладонями за плечи любовника, руки соскальзывали, словно бы он хватался за таявшую глыбу льда. В него проникали глубже, толчки становились всё напористей, в его плоть впивались зубами, всё сильнее сжимали пальцы упругие бёдра. Дыхание мужчины стало напоминать северный ветер, глухо проникавший из лёгких стужи арктических морей. Вены вздулись, украшая острыми шипами и витееватыми узорами шею, предплечья, ноги, придавая бледной коже сиреневый оттенок. Конечности пробирала дрожь, а радужка глаз окрасилась цветом пустых облаков в снежной пустыне, закрывших собой зрачки, будто сознание покинуло могучее, выносливое тело, отбрасывавшее теперь огромную тень. Ритм движений неистовый и жадный говорил о желании сломать юношу, проникнуть, подчинить, приковать, прожечь, подмять. Каждый выдох и капля пота выплавляли хищника мечтавшего о контроле, безропотном обладании тем, что уже было отдано без боя, без ропота и колебаний.

  Нежные пальцы закрыли его вновь невидящие глаза и тихий, дрожащий от слёз голос звал Юки по имени, звал человека, которым он стал, уговаривая не страшиться быть покинутым, оставленным и сначала исчез звериный оскал с лица, потом преобразился взгляд, наполнившись дождевыми облаками и кожа перестала потрескивать, словно замкнутое льдами озеро из-за сильного мороза. Преображённый демон, выпустил из рук Михаила, а сам отрешённо опустился в ванную, утопая в клубах пара и опустошённости. Его тело вернулось к плотному, былому состоянию, став менее объёмным. Закрыв лицо большими ладонями, он проговорил обречённым, скрипучим голосом:

  – Прости... Я не уверен, но видимо моя истинная натура всё ещё жива во мне.

  – Быть столь страстным – нормально. Это же твой первый раз. Ты такой красивый, когда смущён. Посмотри на меня, пожалуйста.

  Опершись о прохладную стену, Миша стоял, казалось из последних сил. Кожа горела, тело истязала боль, но он решил быть сильным ради них обоих, поэтому отказывал себе опуститься рядом и присесть. Юки поднял лицо. Красные прожилки покрыли уголки его глаз и боль исказила прекрасные черты лица. Загнанный мыслями зверь, забился в клетку из сожалений, расстроенный и звучавший словно пианино без клавиш из ответов. Лишь сомнения. Он снова зашептал извинения, умоляюще выпрашивая прощение за несдержанность и поднялся на некрепких ногах, утративших под собой опору. «Счастье» осмотрел влажные кудри волос, что в беспорядке обрамляли голову Михаила, раскрасневшиеся от слёз щёки, искусанные губы, окрашенные красноватыми отпечатками жестоких прикосновений груди, плечи и бёдра юноши.

  – О боже...

  – Послушай меня, ты такой же как кофе, что готовишь. Жгучий, крепкий, терпкий от перца. Каждый глоток хочется запить водой, разбавить, ведь ты слишком... во всех отношениях. Но я точно решил испить тебя до дна, я принимаю все твои стороны и поэтому прошу, не кори за любовь. Вместе получиться.

  – Ты не оставишь меня?

  – Я люблю тебя, демон.

  Ты существуешь для того, чтобы мои слюньки проистекали из самых тёмных глубин души, цепляя каждый кусочек воспоминаний о тебе, скапливаясь под языком, наполняя рот вязким желанием.

  Робко коснувшись ладони, Юки словно бы искал разрешения подойти ближе, не напугав, не оттолкнув, прося о доверии и Миша крепко обнял его, нежно поцеловал в губы, подарив солоновато-сладкий привкус горечи признаний и слёз. Отыскав опору друг в друге, они некоторое время привыкали к новым себе, изменившимся после познания страсти, опаляющей крылья нежности. Молодой человек включил душ и позволил омыть себя, после чего накинул халат и вышел из ванной комнаты.

  Оставшись в одиночестве, «Счастье» позволил струям воды свободно стекать по коже, волосам, окропляя ресницы, разбрызгиваясь об острые контуры мускулистого тела. Он размышлял о судьбе и удаче. Возможно ли назвать его судьбой встречу с юношей и является ли удачей она для Михаила? Подходит ли существу из легенд, несущего собою смерть, подобное, светлое имя? Способен ли он стать олицетворением положительных перемен в личности, или же так и останется злым роком, селевым потоком, сносящим добрые воспоминания и надежды? Хотел бы он себе ответить на эти вопросы с полной уверенностью, что да, он сможет понять кем именно является и стать лучшей версией самого себя. Он правда, со всей страстностью желает себе сил для перемен, если уж и мечтать так это о возможностях, о выборе.

  Обтерев кожу полотенцем, Юки одел брюки и оставляя за собой крупные следы голых, влажных ступней на паркете, прошагал в столовую, заправляя мокрые пряди волос назад. Его появление было встречено мягкой улыбкой и наполненным бокалом вина. Ужиная, пара обсуждала обыденность и планы на следующий день, приняв случившееся как ещё одну историю, что была пережита вместе. Теперь они стали чуточку понятнее друг к другу, узнали, что намного смелее, чем им казалось до этого момента телесной близости.

  Достаточно быстро провалившись в сон, Михаил тихонько постанывал, меняя позу. Части тела, хоть он и старался не подавать виду, были травмированы. «Счастье» нестерпимо страдал от испытываемых мук совести и пролежав в постели около трёх часов, решил подняться на крышу, встретить блуждающий лунный свет, что стучал в окна, ища верного собеседника. Бесшумно выскользнув из-под одеяла, мужчина оставил лишь толику тепла после себя и примятую подушку. Он натянул светло-синие домашние спортивные брюки и накинул серый, крупной вязки кардиган, на плечи. Не страшась холода даже в сырую осеннюю ночь, Юки вышел из комнаты. Невозможно замёрзнуть, пока есть кто-то желающий согреть тебя. Оказавшись на крыше, он встретился с порывистым ветром, что разметал его удлинившиеся до плеч волосы. Тяжёлые пряди трепетали, безвольно следуя за велением северного циклона. Тяжело опустившись на небольшой коврик, прислонился спиной к кирпичной трубе, когда-то служившей по назначению. Немного успокоившись, он достал из-под досок банку с завернутыми в тряпицу сигариллами и спички. Они сахарили уста, а вязкий дым на мгновения растворяли окружающий мир. Для Юки стало настоящим ритуалом приходить сюда с целым ворохом переживаний и большинство оставлять здесь же, чиркнув спичкой он поджигал леса из сомнений, поля из пустых надежд, погружался в собственную тьму, пока свет луны соскучившийся по давно знакомому демону, нежно касался чуждых черт лица, изливался по холодной коже, не ощущавшей боли, ласково перебирал пряди волос, заигрывая оттенками бездны. Неверный свет луны словно продажная женщина, нашёптывал искушения, вспоминая прошлое и обещая наслаждение абсолютного забытья. Но «Счастье» лишь ожидал, когда ветер принесёт весть о наступавшем рассвете, протяжно вдыхая никотин и выпуская его искажённым дыханием и мыслями.

  Сквозь сигаретный дым я вижу этот мир другим

  Но я хочу чтобы кто-то сквозь стекло очков узрел Меня иным

  Хочу сложить стихи

  Хочу быть увиденным

  Хочу быть видоизменённым

  Но я прозрачен словно дым

  – Я так и думал, что найду тебя здесь. – Раздался вкрадчивый голос Михаила. – Да ты же практически раздетый! Как так можно?!

  – Угх! – поперхнувшись дымом, закашлялся блондин. Раскинув руки он пригласил юношу сесть перед собой.

  – Подхватишь воспаление лёгких! – ворчал тот, усаживаясь и спиной прижимаясь к груди мужчины. – Ах, ну ты же специально! Чтобы я не мог видеть твоего лица!

  – Оно безобразно в такие моменты.

  – Ох, ну что что чушь! – воскликнул парень, пытаясь развернутся, но Юки крепко обхватил его плечи левой рукой. Он молчали, пока тот курил.

  – Скажи, почему ты с такой лёгкостью поверил мне? – спросил «Счастье», уткнувшись лицом в непослушные кудри волос, с благоговейным трепетом вдыхая тёплый аромат кожи возлюбленного.

  – Хм... Знаешь, это мир одиноких людей. Каждый сам по себе, близкие, думающие, что знают друг друга достаточно хорошо, почти досконально, легко отворачиваются от нуждающегося в помощи или поддержки человека, поэтому многие обозлены, ведь их слова никем не услышаны и не поняты. Я думал, что стану одним из таких или же как мой отец, потеряю какой-либо интерес к жизни и тихо уйду. Но потом я заметил одну удивительную способность, одну мысль, пронизавшую слова в книгах, сквозившую через мысли людей в личном общении. Мы повсюду ищем любовь. Даже если для любви нет причин, мы способны её выдумать, но не для того, чтобы оправдаться перед окружением или собой лично. Нет. Любить также жизненно необходимо как сердцебиение. Утрачивая любовь, мы умираем и такая смерть куда ужаснее остановки дыхания. И мы ищем, надеясь расцвести под тёплыми лучами солнца, как одуванчик, что прорастает сквозь трещину в асфальте. Ищем любовь во сне и наяву, в реальном или виртуальном мире, остро нуждаясь в ней, как в смысле существования. И какая разница, где ты смог обрести взаимность! Важно лишь решится стать счастливым, отыскать в себе силы последовать за ценным для тебя человеком.

  – Спасибо. Наверное, я понимаю.

  Я знаю, что можно влюбиться в мгновенье времени.

  В эмоции и переживания, что ты испытываешь прямо сейчас. Не важно, что именно вызывает подобное ощущение полёта, важен сам момент времени, он запомнится тем, как сильно ты хотел его продлить.

  Все люди стремятся к бесконечности существования, поэтому религии это обещают, каждая по-разному, но конечности для тебя в них нет. В любви, которая продлится после смерти и ты снова найдёшь возлюбленную душу. В материальных вещах, дабы они служили столько, сколь тебе понадобится.

  Вот только вся суть в конечности. Вся ценность, в том, чтобы насладиться этим мигом и отпустить его. Полностью его ощутить, прочувствовать на кончиках пальцев и дать возможность стечь по твоим ладоням, оставить позади себя лишь ароматом. Думаю, этому нужно учиться, быть сдержанным, чтобы момент удовольствия не был очернён твоим жутким эгоизмом. Удержание приводит только к гниению чудес.

  – А теперь мы можем пойти спать? – спросил Миша.

  – Хорошо, что ты пришёл за мной.

  – Я бы хотел развеять все твои сомнения в отношении моей искренней привязанности к тебе. Хотел бы пройти с тобой сквозь любые бури.

  – Я желаю сделать то же для тебя.

  – Пойдём, я хочу засыпать и просыпаться с тобой в одной постели.

  Глава

  Утро выходного дня настигло влюблённых в объятьях друг друга, обещая наслаждение от каждого прожитого мгновения. Кажется странным ощущать себя счастливым от простых вещей вроде услышанного пожелания доброго утра и возможности остаться дома. Шум дождя за окном напомнил насколько ценен домашний уют.

  Юки расставлял столовые приборы, напевая под нос какую-то незнакомую мелодию с лёгкой улыбкой на устах. Миша очень любил наблюдать за тем, как любимый сервирует стол, готовит завтрак, имея привычку иногда покусывать нижнюю губу, беспокоясь о правильности рецепта и вкусе поданной пищи. Совершенно напрасно. Приготовление пищи удавалось ему действительно великолепно. Поставив кофейник на стол, словно бы была сыграна последняя нота симфонии, мужчина подошёл к Михаилу и наклонившись, вкрадчиво прошептал на ухо:

  – Ты слишком пристально наблюдаешь за мной. Это так будоражит...

  – Угх...– выдохнул юноша и атмосфера между ними резко окрасилась в горячий красный.

  – Пожалуй нам стоит прогуляться после завтрака, – предложил «Счастье», обходя сидящего на стуле со спины. Шелест шёлковой ткани юкаты стелился вслед за цветочным ароматом. Знание того, что под серебристым переплетением нитей, он абсолютно нагой, разгоняло сердцебиение и кровь приливала к паху.

  – Эммм, отличная идея...– промямлил Миша, поглощаемый волнами возбуждения, краснея и покрываясь полчищами мурашек.

  – Иначе, – продолжил Юки, усаживаясь на стул напротив возлюбленного, – я просто наброшусь на тебя, мой сладкий рафинад.

  – Так не честно.

  – Я только начинаю понимать, как сдерживать свои порывы и мне стыдно за мысли наполненные лишь твоей сладостью. Твой медовый взгляд и аромат волос, задыхающийся от страсти голос...– Говоря это, «Счастье» выкладывал на тарелку творог и свежие фрукты. – Я вспоминаю каждое моё прикосновение к твоему телу, жадные поцелуи, крепкие объятия, то насколько ты горяч внутри...

  – Ха?! – Миша подскочил со стула и застыл в нерешительности. Пока мужчина медленно поднявшись, начал подходить всё ближе, в мозгу оглушительно вопиял голос умоляя о бегстве. Вот только тело оставалось на месте, ожидая, когда его поглотят.

  – Ты весьма неосмотрительно пропустил пуговицы на рубашке. Столь хрупок и безрассуден...– Юки коснулся кончиками пальцев шеи любимого и направился скользить ими по груди, соединяя невидимыми линиями и узорами между собой родинки. – Весьма опрометчив, словно приглашая меня.

  – Я почти всегда...

  – Верно, ты непритязательно относился к своему внешнему виду по утрам. Такой сонный и нежный, коснись, и расплавишься. Я становлюсь твёрдым, видя тебя таким.

  Произнося последние слова, обольститель взял юношу за руку и приложил её к низу живота. Тот резко выдохнул, обескураженный действием и тряхнув головой отвернулся, чтобы скрыть смущение.

  – Ты произносишь бесстыдные признания с невероятной лёгкостью...

  – И кажется, что тебе это нравится,– ухмыляясь проговорил Юки проводя пальцами вдоль ширинки брюк Михаила. – Я чувствую, как он пульсирует.

  – Нгх!

  – Хочу удовлетворить твоё желание, хочу наполнить.

  – Пожалуйста...

  У Миши подкосились ноги и он тяжело осел на стул, словно целую планету из-под его ног вытолкнули. Опустившись на одно колено, мужчина расстегнул ширинку, прошептав:

  – Потрясающе. Ты без белья.

  Застонав, парень схватился за ножки стула и запрокинул голову, когда ощутил как пенис объяли губами, заскользили по нему языком. Он невольно зажмурился, растворяясь в ощущениях, тело пробивала мелкая дрожь от возбуждения и удовольствия. Его словно бы столкнули в бассейн с прохладной водой, что скользила подушечками пальцев по напрягавшимся мышцам бёдер и голеней, обволакивая влажными пузырями основание члена, окружая ласками головку.

  – Ах! Я так скоро!

  – Так хорошо? – спросил Юки, выпустив пенис изо рта. Вязкая слюна потянулась за губами и облизав языком ладонь, он начал ласкать возлюбленного рукой. Зажмурившись сильнее, сжав челюсти до скрипа от неконтролируемого желания ускорить темп и сдаться, юноша смог только кивнуть в ответ.

  – Я хочу поцеловать тебя, – прошептал мужчина, поднявшись с пола и нависнув над обуреваемым страстью.

  – Зачем?... – обронил юноша и с силой притянул к себе «Счастье». Он хотел спросить, зачем спрашивать разрешения, когда желания столь схожи. Их сомкнувшиеся губы скрыли под собой сплетённые языки и слияние дыхания. Пальцы сжались и сперма обрызгала бедро мужчины.

  – Взгляни на меня, – проговорил Юки.

  Он сильнее распахнул полы юкаты, но предпочёл не снимать её и ткань струилась мягкими складками, ниспадая с плеч, прилегая поясом к талии, очерчивая линию бёдер, упругих ягодиц, сверкая жемчугом у ступней. Мужчина стёр влажной от собственной слюны ладонью, сперму и принялся ласкать себя. Не отрывая взгляда от ошеломлённого выражения на лице Михаила, он впервые испытывал удовольствие от того, как на него смотрят. Сейчас он полностью владел мыслями юноши, взгляд принадлежал ему безраздельно и становилось заметно, что видимое возбуждало. Юки ощущал, как скоро достигнет пика и слегка ускорил темп. Сидевший на стуле в весьма вальяжной и расслабленной позе, будто забыл как шевелится, лишь переводил взгляд с набухшего, рельефного члена, на лицо мужчины, явно наслаждавшегося моментом. К его страсти хотелось прикоснуться, стать причастным к оргазму, поэтому парень сполз со стула и уселся перед возлюбленным жадно приоткрыв рот. Его светло-карие глаза немного увлажнились, а чуть прикрытые веки молили о причастии. Слюна блестела на окрасившихся в красный устах, разгулявшийся румянец не желал сходить с нежных скул, украшенных веснушками. Очарованный сиюминутной красотой молодости «Счастье» коснулся подбородка юноши, задев большим пальцем сахарные, пухлые губы и кончил. Капли засверкали на шее, кудрях и лице. Юки растёр их и наклонившись, прильнул протяжным поцелуем к столь привлекательному рту.

  – Нгх... – вздохнул Миша, немного отстранившись. – Я думал, что мы продолжим в постели...

  – Не сегодня. Твоё тело... Я ведь вчера причинил тебе боль. – сказал мужчина, выпрямляясь. Его ещё только что тёплый взгляд, остывал, становясь свинцовым.

  – Заметил кровь? Такое случается, издержки анального секса.

  Он постарался придать большей небрежности тону, которым произносил слова, будто отмахиваясь от ненужной вещи, пытаясь успокоить партнёра, обесценил последствия для себя.

  – Так не должно быть.

  – Значит в следующий раз мы будем внимательнее, – Миша улыбнулся и поцеловал возлюбленного. – Я в душ.

  – Хорошо. – Юки запахнул юкату и надев домашние брюки, вышел на балкон.

  Внутри его тела всё ещё струилось возбуждение. Оно было тёмно-фиолетового цвета, холодное и глубокое чувство, вызывавшее желание заниматься сексом до абсолютного опустошения, до потери сил и отрицанию времени. Цвет был похож на бескрайний горизонт, в котором был рождён снежный демон, на вихрь вьюг, искавших признания. Вернувшись в комнату, он замер, словно застывшая секундная стрелка на часах, в ожидании, когда Михаил присоединится к нему за приёмом пищи.

  На остаток дня они запланировали решение бытовых вопросов: стирка, уборка и поход в супермаркет за продуктами. Отдавшись на растерзание будничных забот, они постарались дать друг другу время для осознания новой реальности, в которой кроме души, им принадлежало тело, что умело чувствовать другого человека, сливаться с потребностями и желаниями. Тело, которым каждый из них мог наслаждаться, испытывая новые ощущения, трепет и взаимное удовольствие.

  Михаил не страшился причинённой боли, отлично помятуя о своём прошлом опыте. Когда он впервые испытал сексуальное возбуждение, юноша не помнил, но в сознании ярко запечатлелся момент, когда он впервые влюбился.

  Глава

   Тогда Миша учился в седьмом классе и в его окружении многие похвалялись наличием девчонки или нескольких и конечно же случившимся «первым разом», или уже не первым. Парни говорили о том, как насколько круто трахаться, хотя Михаил был практически уверен, что большинство просто выдумывало истории о невероятном сексе, или пересказывало услышанное от парней постарше. На тот момент он всем вниманием увлёкся комиксами о супергероях, почти не вникая в обсуждения о размерах груди девчонок из общего окружения или же о параметрах известных персон.

  В очередное лето, перед своим четырнадцатилетием, его отправили в подростковый спортивный лагерь, организованный благотворительным фондом от имени мэра города. Место было выбрано вполне удачно, огромное озеро находилось в окружении живописных полей и леса. Детей явно обрадовала возможность ночёвки в палатках, а не в душных от летней жары, хостелах. Тщательная организация пространства и распорядка дня, приводила к заблуждению, что подростки предоставлены сами себе, следовательно делать вольны что угодно и когда это угодно. Спортивные занятия, читальные кружки, приёмы пищи и посиделки у костра проводились по большей степени в игровой форме, позволяя окунуться в мир бурного пубертата.

  В группе, которой принадлежал и Миша, был парень из районной школы. Он отлично играл в волейбол и участвовал в соревнованиях по плаванию. Очень многие девочки засматривались в его сторону из-за отлично развитого тела и тихого нрава. Он всегда находился в окружении людей, но очень редко оказывался в эпицентре событий, чаще, просто наблюдая, прислушиваясь. Михаил слышал о нём, но лично не был знаком, находясь за чертой городских мальчиков. И на том бы история закончилась, но случай свёл их.

  Как-то купание переросло в жестокие попытки кого-либо утопить или как-либо поиздеваться. В воде с Миши стащили плавки, а в подростковом возрасте трудно представить нечто более страшное и унизительное, как только засветить оголённым задом и продемонстрировать всем своё, ещё не созревшее тело. И вот будучи на краю пропасти перед решением утопится или утопится, на помощь Мише и пришёл тот самый волейболист, отобрав плавки и вернув хозяину с явной укоризной в глазах к зачинщикам данного безобразия. Михаил, престыжённый неспособностью постоять за себя, даже не отблагодарил спасителя от вечного позора и потом весь следующий день, сказавшись больным, отказывался покидать палатку, закопавшись в смутных подозрениях к самому себе. Под угрозой выселения и возвращения в город, домой, он выбрался из скорлупы и понял, что окружающим глубоко безразлично произошедшее. Никто не вспомнил о баловстве в воде, а лишь интересовались самочувствием подростка. Миша расслабился и после занятий отправился к озеру. Вдоволь накупавшись, он выбрался из воды и усевшись на траву, зажмурился от ярких лучей солнца, отражавшихся от неровной ряби на поверхности воды.

  – Ты весь искришься, – неожиданно раздался голос позади него.

  Обернувшись, Миша увидел того юношу, помогшего выйти из весьма затруднительной ситуации. В горле сразу же образовался ком из продуманной, репетируемой весь вечер, осторожной, правильной речи, что непослушными словами облепила язык, нёба, глотку. Казалось, он и вовсе говорить разучился. Волейболист подошёл совсем близко, улыбнулся и лёг рядом на траву, закинув руки за голову, прикрыл глаза.

  – Жестоко они вчера с тобой?

  В ответ Михаил смог лишь громко сглотнуть накопившуюся слюну во рту и кивком согласиться. Он ощущал как кожу покрывали мурашки, румянец окрашивал лицо, уши, начинали потеть ладони от столь явного вторжения в личное пространство. Не желая намеренно разглядывать черты лица, то как вздымалась грудь лежащего, опускался живот, рассматривать ореолы сосков, аккуратный пупок и выпирающие рёбра, Миша искоса бросал взгляды вырывая для памяти части тела, кожи, неаккуратные шрамы, местоположение родинок и поблескивающие волоски на ногах, подмышках.