Текст книги "История о снежном демоне (СИ)"

Автор книги: Небывалая История Души

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

  – Ммм?... – промычал в ответ незнакомец и слегка наклонил голову в бок. Послышался неестественный хруст, словно металл проскользил по толстому льду. Миша поморщился, припомнив звук скрежета мела по доске и произнёс:

  – Я уже получил право владения этой жилплощадью и без раздумий, несколько раз ввалился сюда, без предупреждения...

  – Мм...мм?! – неожиданно у блондина расширились глаза, задрожали губы, сдерживавшие беззвучный вопль, а на лице отразился священный ужас. Он резко подобрался, укутавшись в окружавшие его вещи, сжался в комочек, обнимая себя за плечи и затрясся от буйной дрожи.

  – О Господи! – воскликнул молодой человек. – Простите! Я не хотел Вас напугать! Я пришёл не для того, чтобы Вас выгнать или причинить какие-либо неудобства! Я даже не знал!... Поверьте! Простите меня! Я...я... Я лучше пойду!

  Миша уже было прошёл мимо трясущегося незнакомца, совершенно растерянный реакцией на собственные действия, но ещё раз вскользь посмотрел на азиата. Совершенство черт лица и их сочетание с отсутствующим взглядом, поражало, приводило в замешательство. Новоиспечённый владелец, мысленно кляня случай, сведший их к встрече, было поклялся себе больше никогда не возвращаться в квартиру и забыть о встреченном человеке, но, практически сразу осознал, насколько тщетны будут попытки совершить подобную аферу со своей памятью, в миг припомнив о запрещённой во многих странах процедуре лоботомии. Да и к тому же, куда бежать, если в документах о наследовании его имя значилось единственным?

  После поспешно сделанных шагов, пару раз оступившись на, казалось, ровном месте, Михаил уже почти скрылся за входной дверью, но именно необычайность ситуации, заставила его обернуться, услышав шорох тканей, сквозь заглушающие весь остальной мир, удары собственного сердца. Он увидел, как незнакомец, запутавшись в растерзанной груде вещей, раскиданной вокруг, завалился на бок и тянул руку к уходящему, разомкнув уста, наполненные немой мольбой. Столь беспомощным, столь обессиленным, столь одиноким он выглядел в тот момент, что парень совершенно бесконтрольно ринулся к лежащему, пойманному в ловушку из рукавов рубашек. Развернувшись на одних лишь каблуках ботинок, он подскочил с желанием помочь и застыл в нерешительности, не понимая, с чего начать: распутывать узел из белья первым делом или попробовать поднять незнакомца, но тогда бы пришлось коснуться руки, а подобное казалось совершенно невозможным! Вдруг он таким образом нанесёт оскорбление или и вовсе, его рука пройдёт сквозь тело. После некоторых метаний мыслей в голове и тревожных всплесков бессвязных восклицаний, Миша опустился на колени перед блондином и принялся раскидывать по сторонам опутавшие руки и ноги предметы одежды. Справился он быстро и выдохнул, словно спас тонущего из бушующей стихии. Тишина и неловкость застыла между ними. Молодой человек с копной непослушных, каштановых кудрей, никак не решался поднять взгляд, отодвигая подальше от себя рубашку светло-серого цвета, почти запихнув её под комод.

  – Наверное это Вы присматривали за квартирой и сохранили её в таком хорошем состоянии, – проговорил Миша, заталкивая рубашку всё дальше, будто она олицетворяла собой нечто мерзкое и гадкое.

   Не услышав ни звука, он медленно поднял взор и оглядел обстановку. Стены и мебель оказались на те же местах, а значит ничего сверхъестественного не произошло. Выдохнув, наконец набрался смелости и посмотрел на незнакомца, принявшего прежнюю позу, подмяв под себя ноги и принявшись расправлять многочисленные слои одежд.

  – Вы здесь оставили всё таким же, как при отце?

  – Мммм? – промычал в ответ тот, недоуменно смотря перед собой, широко распахнутыми светлыми глазами.

  – Вы не знаете русский язык?

  – Мннн,– ответил тот, слегка качнув головой в сторону.

  – Но Вы понимаете меня?

  – Хммм, – тяжко вздохнул незнакомец и выражение лица стало чуть спокойнее.

  Длинноволосый снежный демон был всё ещё собой, видел мир прежним, мерцающим и предметным, чувствовал запах крови, текущей по рекам вен в человеческом теле. Она всё также звала его, хотя сосуд изменился. Он слышал как сердце человека снижает ритм и скоро его стук станет мягче, легче, красное золото прекратит возбуждённо бурлить, окрашивая щёки, мочки ушей, влажные от слюны губы, линию груди, что не прикрыта тканью рубашки, фаланги пальцев, в прекрасные оттенки ярко-алых и розоватых чувств смущения, интереса. Демону удалось выкрасть столь конкретные фрагменты нового мира для своей памяти, мира, в котором с ним пытались поговорить, в котором он перестал быть невидимым. Новая реальность казалась слишком трепетной, навязчивой, колючей и снежный демон снова постепенно терял способность видеть. Слепота укрывала зыбкой пеленой его глаза, скрывая лицо человека, оставив лишь сладость аромата крови на кончике языка и слегка различимый силуэт на фоне распахнутого светом окна. Демон устало прикрыл глаза и тряхнул головой, желая избавиться от чудного наваждения, от прикосновения чужого взгляда. Слишком необычно для не имевшего физической формы, вдруг стать реальным, стать признанным.

  – Я правда не знал, что здесь кто-то живёт. Я уже не впервые здесь и мы до сих пор не встречались,– сказал Миша, наконец отстав от рубашки и вновь робко посмотрел на незнакомца.

  Мысли человека проливались яркими струями, разбрызгивая эмоции и незнакомые слова по сознанию демона, чья неопытная сущность, преображённая за последние годы, не имела инструментов, чтобы справится с подобным потоком информации. Спустя минуту неловкого молчания, демон поддался нахлынувшей безмерной усталости и словно марионетка с обрезанными нитями, стал медленно опускаться на пол.

  – Ох! Ты в порядке? Ох! Извините! Напрочь забыл о манерах... Вам не хорошо?! – юноша ринулся к блондину и успел подставить руку под голову, дабы тот не ушибся. – Переволновался, наверное. Всё в порядке.

  Сквозь пальцы рассыпались колкие, белоснежные волосы, тускло мерцающие на свету. Лицо его утратило какое-либо выражение, словно на ладони молодого человека покоилась маска статуи. Михаил наклонился ближе и ощутил лишь незначительное движение воздуха, будто незнакомец и не дышал вовсе. Сей факт заставил его резко выпрямиться и попробовать найти логичное объяснение происходящему, что на данный момент не представлялось возможным. Наверняка стоило напугаться или хотя бы отнестись с осторожностью к встреченному человеку и человеку ли? Миша не был уверен в правильности принятого какого-либо решения на данный момент. Однозначность столь эфемерна, когда возраст успел отсчитать всего двадцать лет. Незнакомец не был агрессивным или пугающим, скорее просто странным. Да и к тому же на дворе двадцать первый век! Глупо даже помышлять о всяких там, мифах! Никаких вампиров не существует, как и оборотней! Абсолютно всему найдётся логичное и вполне научное объяснение. Только вот, если бы нечто подобное произошло с кем-либо из знакомых, то он бы точно не поверил. А если бы среди прохожих повстречал человека с подобной внешностью, то заподозрил бы широкомасштабную переделку благодаря пластическим хирургам. Широкие поры на лице маскируются косметическими средствами и фильтрами, но кожа блондина казалась идеально гладкой, словно поверхность костяного фарфора. Если бы Мишу попросили описать блондина, то скорее всего он бы десяток раз повторил слово «слишком».

  Сознание легко способно не замечать самых очевидных вещей, игнорировать любые доводы разума для собственного спокойствия и благополучия. Органы чувств передают уйму информации и человек просто сошёл бы с ума, если бы отвлекался на каждую мелочь. Но мозг – великий инструмент, устроен весьма замысловато. Всегда готовый отсеять не важное, по его мнению, и перестроить весь мир лишь бы сознание регистрировало только конечный продукт, уже принятое решение, а не тонны доводов мыслительного процесса, почему стоит повернуть налево, а не на право. Вот и Миша, плод прогрессивного и рационального общества, заметив странное лишь пожал плечами и задвинул невероятное под «комод», доверил будущему позаботиться о себе. Поэтому не спрашивая себя «почему» и «зачем», молодой человек с непослушной шевелюрой и красивыми веснушками у глаз, решил остаться в квартире с только что повстречавшимся ему незнакомцем, с тем, кто навряд ли принадлежал знакомому миру, но имевшем веские причины находиться в пустой квартире его отца.

  Миша не считал себя достаточно сильным, но всё же предпринял попытку поднять блондина с пола и уложить на диван, и это удалось без особых усилий ибо весил тот, килограмм сорок от силы. Белые платья хрустели от прикосновений словно ледяная корка на снегу под тяжестью шагов. Ткани шуршали, струились позёмкой, мерцали, отражая солнечные лучи, будто их кропотливо украсили драгоценными камнями. Верхнее одеяние покрывала изящно выполненная вышивка, повествовавшая о горах, упирающиеся вершинами в небеса и ключевых ручьях, кристальной чистоты, впадающих в реки и озёра. На подоле расцвели словно живые нарциссы, украшая золотыми лепестками белизну переплетённых нитей ткани. Миша расположил незнакомца на софе в гостиной, подложив под голову небольшую подушку, бережно рассыпал волосы по ней и заботливо убрал одну из прядей с лица дремавшего. Коснувшись лба, юноша удивился насколько температура кожи оказалась непроницаемо холодной. Длинные белёсые ресницы мирно покоили сон ослеплённых глаз, словно покрытые инеем. Юноша положил ладонь на грудь блондина и ощутил лишь слабый отзвук биения сердца. Ничего другого не оставалось, как все наблюдения и выводы предоставить для будущего себя, который будет способен принять правду такой, какая она есть на самом деле, без приукрашенного удобства или предрассудков собственного сознания. Способен ли затуманенный знаниями разум принять чуждую истину? Позволит ли сердцу понять, как поступить? Миша пожелал услышать историю незнакомца и может быть даже поверить в неё.

   Пройдя в другой конец гостиной, юноша заинтересованно пробежался взглядом по перегруженным книгами, полкам. Особого порядка он здесь не наблюдал, создавалось впечатление, что в них скорее всего постоянно искали нечто. Часть из них стояли корешками наружу, часть, распахнутая на каких-либо страницах, покоилась обложками вверх, а часть из них и вовсе были вложены друг в друга. Он знал, что отец славился начитанностью и неординарностью мышления, никогда не скрывал этого, но и не гордился сим фактом, а лишь считал особенностью характера и наличием свободного времени. Ответы на какие именно вопросы он пытался обрести среди напечатанных кем-то букв? Что так подстегнуло его интерес? Навряд ли когда-либо удасться узнать...

  Юноша выискал на одной из полок книгу знакомого автора и устроившись поудобнее в кресле с высокой спинкой и потертыми подлокотниками, находившегося напротив дивана, приступил к чтению. За окном взбудораженный новостями город, обеспокоено гудел. Сновавшие туда-сюда машины напоминали о том, что остальной мир всё тот же и ничего из ряда вон выходящего не произошло. Вечер постепенно заглатывал солнечный диск, а значит завтра снова наступит новый день, так случается каждый раз по установленному кем-то, порядку.

  Постепенно, он перестал прислушиваться к обыденному городскому шуму и лишь спустя какое-то время, перечитывая в третий раз начало нового абзаца, признал чтение не столь занимательным фактом, в отличии от наблюдений за дремлющим блондином. Вид успокоенного сном человека привлекал его куда больше, нежели сюжет. Михаил смутился и прикрыв обложкой книги половину лица, коснулся губами пожелтевших страниц. Он никогда прежде не встречал столь удивительную внешнюю красоту, сочетавшую изящество с хрупкостью, строгость лаконичных линий овала лица, скул и носа с нежностью на губах, на подрагивающих ресницах, словно морозное утро обрело образ человеческий, а узоры на стекле перенесли на одежды. Ни одна из встреченных женщин не обладали подобной внешностью, подаренной мужчине. Взгляд юноши скользил по складкам на одеждах, обрамлявших грудь, плечи, руки блондина, пытливо осматривал манжеты, прикрывавшие запястья, точно браслеты из белого золота. Бледные пальцы левой руки, оканчивающиеся длинными, прозрачными ногтями, похожими на лепестки хрустального жемчуга, почти касались пола. Волосы струились вдоль предплечья, волнами ниспадая на ковёр, разливаясь прозрачной гладью, мерцающей переливами холодных оттенков серебра. Миша чувствовал себя безропотно очарованным и заинтересованным в том, кого случайно повстречал, поддавшись пробудившемуся до селе неизвестному желанию узнать о душе другого человека. Ощущение проснувшейся магии посреди обыденности, околдовывало тайной, будто произошло нечто необыкновенное, не поддающееся логическому объяснению. Если бы он сейчас позвонил бы матери или друзьям, то кто бы поверил на слово? Скорее всего решили бы, что он просто наглотался дури или напрочь утратил рассудок. Михаил и сам себе не мог поверить, сомнения смущали нелогичностью происходящего, и от того заставляли чувствовать себя особенным, избранным из тысяч, миллионов людей, снова и снова задавая один и тот же вопрос, правдивы ли впечатления?

  Засыпая, он сомневался в том, что прошедший день приключился на самом деле. Или может только привиделся? Наверняка, проснувшись утром, всё окажется лишь чудным наваждением и он утратит присутствие в столь удивительном настоящем. Стараясь отогнать усталость, Миша пытался увлечь себя пересказом недавно прочитанной книги, но веки смыкались против воли, а тело наливалось тяжестью. Действительно ли он встретил кого-то или же ему померещилось знакомство? Способно ли сознание породить столь уникальный образ, словно сошедший со страниц книги сказок? В последний раз взглянув сквозь приоткрытые веки на незнакомца и слегка улыбнувшись, он успокоился предположением о собственном сумасшествии.

  Глава

  Проснулся Михаил под утро, разбуженный не робким рассветом, а смутными сомнениями и воспоминаниями прошедших суток. Он слегка вздрогнул всем телом и с его груди соскользнула книга, издав обиженно-шуршащий звук, свалившись на пол. Тотчас, распахнув глаза и рукой коснувшись подбородка и рта, вытирая слюнку, он постепенно приходил в себя, припоминая подробности вчерашнего дня и встречу с человеком, не умевшем говорить. Анализировать в столь ранний час что-либо являлось пустой затеей, но юноша уверился в двух вещах: первая, всё тело ниже талии абсолютно не ощущалось; вторая, софа находилась в полнейшем запустении, сразу же окунув с головой в приступ паники и отчаяния. Решив, что сознание всё-таки сыграло жестокую шутку, породив ложные воспоминания о несуществующем призраке пустой квартиры, молодой человек испытал огромнейшее разочарование, словно ему продали билет в страну Чудес, а поезда вдруг отменили. Холод одиночества накрыл сознание, стиснув грудь в стремлении выдавить слёзы, ведь молитва оказалась безответной. Молодой человек сполз с кресла на пол и приступил к разминанию ног, дабы нормализовать приток крови, расшевелив руки, потянулся изо всех сил и постепенно ощутил, как тело, онемевшее ото сна в кресле, наконец стало приходить норму. Левой рукой он растормошил шевелюру на голове, поднялся на ноги и позвоночник отозвался напряжённой скованностью.

  – Ммммм, ээээй! – воскликнул Михаил, на ходу разминая мышцы плеч и поочерёдно заглядывая то в одну комнату, то в другую. – Эээээй! Ты здесь? Ты же не приснился мне?! Правда же ведь?! Прошу...

  Обойдя квартиру, он вошёл в спальню и прислонившись ухом к шкафу, постучал.

  – Ээээм, ты здесь?

  В ответ дверца слегка приоткрылась, издавая жалобный скрип. Юноша опустился на колени, мысленно благодаря всех богов, о которых слышал, за вчерашний день, не являвшегося плодом воспалённого воображения. Сделав глубокий вздох, он заглянул внутрь и смог разглядеть в слегка растворённой предрассветным небом, темноте, обрамлённый белыми волосами силуэт человека.

  – Почему ты снова здесь?

  – Мммм... – пробормотали во тьме.

  – Мы ещё не познакомились. Меня зовут Михаил.

  – Мммм...нннн...

  – Попробуй по слогам «Ми-ха-ил».

  – Мииннн... мннн... иииил... Мииинннлллл... Мииии...нннн...

  – Мииии-хааааа-ииииил, – протянул молодой человек, продолжая вглядываться во мрак, отыскивая глаза, губы незнакомца.

  – Миииии-хаааа-ииииил... Миии-ха-ииил...

  – Здорово! У тебя получилось! Значит тебе можно помочь! Научить говорить! Это же так классно! – радостно воскликнул Миша, обрадованный будущим перспективам. – Только, как же мне узнать, каково твоё имя?

  – Михаааил...

  – Хммм... Ты же из Японии? – спросил он у блондина, но звучал вопрос скорее как утверждение и принялся выуживать телефон из кармана брюк.

  – Ммм...

  – Таааак, «популярные мужские имена в Японии», – проговорил Миша, набирая запрос в поисковике.– «Аки», «Акира», «Акихико– яркий принц»... Хмм, не совсем то. «Джиро», «Изаму», «Хироси»... О! «Юки»! Означает «счастье» и «снег»! Идеально! Здравствуй, Юки!

  – Мммиихаиил... – ответил названный «Счастьем» и протянул ладонь.

   Миша осторожно сжал протянутую руку и почти обжегся холодом, но не отдёрнул свою, а лишь выпрямился и потянул Юки к себе, который осторожно выбрался из шкафа, кротко повиновавшись. Мутно-белые глаза демона различали лишь ореол ауры человека перед собой, но запах крови влёк к себе, вызывал доверие, сердце звучало добродушием и хладный снова сделал шаг навстречу, робко прислушиваясь к шёпоту надежды. Начало дня ознаменовало для него начало новой истории, освящённую блеском умирающих звёзд, утративших целостность тысячи лет назад, но всё ещё живущих воспоминаниями о себе.

  Глава

  Михаил смотрел на предстоящего пред собой Юки и испытывал детский восторг, словно подобрал код к сложной головоломке или отыскал клад.

  – Может быть выпьем чаю? – предложил он, бестактно заглядывая в светлые глаза Юки.

  – Ммм, – промычал в ответ японец и опустил голову.

   Волосы, словно занавес, опустились на лицо. Он пытался разглядеть свою ладонь, которую нещадно жгло от прикосновения, не понимая причин столь неприятных ощущений. Поверхность руки словно оплавляло яростным пламенем и внутри начинало клокотать тупое бешенство из-за испытываемых мучений.

  – Тогда я схожу в круглосуточный. Надеюсь, у них найдётся что-то приличное. Знаешь, мой отец, он очень хорошо разбирался в сортах кофе и чая и много мне рассказывал, но я тогда был ещё ребёнком и слушал его в полуха.

  Продолжая что-то говорить, Михаил мягко выпустил руку «Счастья» и уходя, обернулся. Освещённый робким светом, худощавый азиат, рассматривал ладонь, обрамлённый колючими, белыми волосами, словно статуя в древней гробнице, увитая плющом и распустившимся белым вьюнком. С его левого плеча сполз рукав, оголив ключицу и плечо. Цвет кожи отливал голубоватым, холодным свечением, словно бы ледяному изваянию забыли подарили чуток мягкости человеческого тепла. Юноша практически заставил себя отвернуться и закрыть за собой дверь, напомнив себе о более насущных вопросах, например, отсутствие туалетной бумаги.

   Услышав, как захлопнулась входная дверь в квартиру и прочитав поспешно удаляющиеся шаги по лестнице вниз, демон забыл о контроле и упав на колени, возопил. Кончики его пальцев колола тысяча игл и в то же время, их словно зажимали в тиски железной хваткой, коверкая движения тела, выгибая спину, сводя судорогой конечности, растягивая связки, сокращая спазмами мышцы, ломая позвонки. Не знавший боли и сожалений демон ужаснулся, испытываемым телесным мукам. Принять то, насколько ты окоченел возможно только после познания тепла и это знание далось слишком тяжело. Он метался из стороны в сторону, спутывая волосы, вставшие дыбом, забирающиеся внутрь рта, выскабливая дыхание, словно ставшие проводами, они пытались разрезать глотку, отделить голову от туловища, скрежеча усилием. Страдающий пытался как можно крепче зажать запястье руки, улавливая хруст ломаемых костей, в страстных попытках выдавить жжение из пальцев. Расцарапывая ногтями ковёр, продирая его насквозь, демон скрежетал суставами широко распахнутой челюсти. Но боль не унималась, поселившись в теле, не желала покидать его. Из глаз демона текли слёзы, хотя он и не ощущал их влагу, пропитывавшую воротник юкаты. Агония преследовала по пятам, словно яростный бич палача, наказывая за желание быть увиденным.

  Вернувшись из магазина, Михаил нашел Юки в полубессознательном состоянии, лежащего на полу, дрожащего и заплаканного. Бросив сумку с покупками он бросился к блондину, пытаясь выяснить причину столь сильного припадка.

  – О, Господи! Юки! Слышишь меня?! Что случилось?!

  Михаил поднял его с пола, отнёс в спальню, со всей осторожностью уложив на кровать. Сильнейшая дрожь сотрясала всё тело, изо рта при выдохе показывался пар, в уголках губ пенилась слюна, словно бы человек захлёбывался сам собой.

  – Я даже не знаю что мне делать! – растерянно воскликнул Миша, осматривая Юки на предмет явных увечий. – Господи, наверное стоит вызвать скорую.

  Парень уже собирался выйти из комнаты за телефоном, что оставил заряжаться на кухонном столе, как ощутил захват цепких пальцев, удерживающих край его пальто.

  – Я сейчас вернусь! Обещаю! – проговорил Миша, но хватка лишь усилилась. – Я беспокоюсь за тебя...

  – Мммм... – промычал в ответ блондин, отрицательно мотая головой из стороны в сторону.

  Агония неистово терзала все его естество, пугая конечностью чудес. Демон страшился оказаться снова в одиночестве, в ожидании. Он бы и хотел довериться обещанию без оглядки, да только как можно, помня о прежнем предательстве?

  – Что же мне делать? – воскликнул Михаил и взглянув на японца, коснулся его лба рукой. – До чего же ты холодный!

  Тогда он вытащил из под Юки одеяло и плед, стянул с себя пальто, свитер, рубашку и забрался в постель. Накрыв себя и его с головой, начал растирать руки и лицо юноши, поминутно вдыхая на его ладони тёплый, влажный воздух.

   – Почему же так холодно? Отопление же ещё не отключили! – недоумевал Михаил. – Как только немного согреешься, я заварю для тебя малиновый чай с имбирем, а потом наполню ванну и хорошенько разотру тебя, оберну в махровый халат и укутаю в шерстяной плед. Ты обязательно согреешься.

   Миша прижал к своей груди отчаянно трясущегося парня и крепко обнял, поглаживая его по спине. Юки часто-часто моргая, пытался смахнуть с ресниц капельки влаги, не понимая отчего те образовались. Впервые он испытывал страх, не осознавая сути происходящего с ним, неизвестность острыми шипами прокалывала лёгкие, выпуская воздух изнутри, словно из воздушного шарика, нанизывала внутренности и смущала чувствами.

  – Странно, твои волосы почти ничем не пахнут. То есть пахнут, просто свежестью... Похоже, будто морской бриз в них запутался.

  Спустя около получаса дрожь лишь изредка пробивала тело молодого демона. Тепло исходившее от Михаила, тепло человеческой крови, благоухающей истинностью жизни, обволакивало сущность Юки, вновь обнадёживая обещаниями. Он ощущал на себе дыхание Миши, чувствовал запах его кожи, прикосновение мягких волос на груди и небольшой щетины на подбородке и любое движение волновало, одновременно, одаривало умиротворением, напоминая лёгкую качку лодки на волнах чистого, горного озера. Наверное каждый из них не выспался за прошедшую ночь и когда Юки почти перестал бить озноб, они оба провалились в сон. Всем миром стала большая, крепкая кровать на металлических ножках, с витым изголовьем и собственной историей. Она словно заботливая мать ласково хранила сон двух неизвестных.

  Глава

  Михаила пробудил тихий голос зовущий его по имени. Открыв глаза он сперва увидел обои выцветшего, персикового цвета, услышал щебетание птиц и ощутил лёгкий, почти неуловимый, цветочный аромат.

   – Миииихаааааиииил.... Мииииихааааииил...– произносил голос и чьи-то ладони нежно касались его груди.

  – Мммм... – прохрипел парень, перевернулся на спину, раскинув в стороны руки. – Наконец-то выспался. Юки ты в порядке?

   – Ммм... – промычали в ответ.

  – Ты стал теплее, – прикоснувшись ко лбу Юки, улыбнулся юноша и приподнялся на локтях. – Я наберу для тебя ванну.

   Спустив ноги с кровати на пол, он провёл рукой по лицу, по непослушным кудрям на голове и снова взглянув на японца, улыбнулся. Тот смущённо терзал край одеяла длинными пальцами, не решаясь поднять глаз, пряча лицо то в подушку, то под покрывалом волос. Миша встал и вышел из спальни.

   Молодой демон чувствовал себя озадаченно, совершенно по-иному, ведь теперь он познал тепло объятий. Постель быстро остывала и он поскорее выбрался из-под одеяла, вслед за человеком, страшась снова окоченеть от холода пустоты своего сердца, страшась снова ослепнуть. Беззвучно ступая по паркетному полу, демон медленно проходил комнату за комнатой. Квартира казалась опустошенной как и он сам. Ему хотелось наполнится. Желать чего-то так по-человечески и он шёл вслед за Мишей, стремясь за своими надеждами и чужими желаниями. Он прошёл в ванную комнату, шурша платьями, волоча за собой старую свою сущность, в стремлении отыскать нового себя.

   – Подойди поближе, – дружелюбно улыбнулся Михаил, – тебе стоит забраться в ванную.

  Демон недоуменно перевёл взгляд с ёмкости, наполненной водой, от которой поднимался пар, на парня перед собой, не понимая, что именно следует делать.

  – Сначала стоит опустить только ноги чтобы привыкнуть к воде. Она довольно горяча. А после постепенно опустится полностью, – проводил инструктаж Миша чистя зубы и полоща рот. – Я купил в магазине всё необходимое: чистые полотенца, зубную щетку, шампунь и пену для ванны.

  Демон ошарашено уставился на струи, лившейся из крана воды.

  – Всё в порядке, давай я помогу тебе. Для начала стоит снять всю одежду. Тааак, посмотрим...

  Михаил подошел ближе к Юки и принялся внимательно рассматривать застёжки на одеянии, то, как закреплён пояс, а после аккуратными движениями приступил к расстегиванию пуговиц и развязыванию, казалось, бесчисленного количества шнуров, снимая с юноши одно платье за другим. Несколько слоев шёлковых одежд, шелестя, мягко спадали на пол. Лёгкая органза паром клубилась у ног, переливаясь отблесками спрятанных в жилах нитей, радужных оттенков. Если бы холоду подарили человеческий лик, облекли в ткани, то именно так их можно было бы представить, лёгкие, словно вдох, таящие странное очарование, словно сияние луны, изящно вышитые, будто над узором трудились боги, создавшие земные красоты, пылающие закаты, расплескивающиеся по небесному своду. Юки не шевелился и практически не дышал, пока Миша раз за разом обходил его вокруг, испытывая смущение и неловкость. Вышитые изображения бурлящих рек, пологих долин и высоких гор, походили на сборник историй, повествующих о прекрасном мире, о далёких от нынешнего времени, людей и земель. Юноша словно перелистывал книгу с иллюстрациями, искусно выполненную кропотливым и внимательным к деталям, художником. Когда же неловким движением молодой человек случайно касался прохладной кожи Юки, то замечал насколько ярка реакция, словно искорки льда, вместо капель пота, покрывали поверхность кожи, сколь сбивчиво он начинал вдыхать и вздрагивать от каждого жеста. Мише подумалось, будто до тела японца никто, никогда не прикасался до сего момента. Обнажённый, он походил на подростка, невысокого, хрупкого, неопытного в близком общении, боязливым, напоминая дикую лань, что спугнет любое неосторожное движение. Тайна его пребывания в пустой квартире, его необычайная внешность, притягивали взгляд, смущая вопросами. Прошлое Юки, как и его самого, хотелось разгадать, приобщится, встать на его сторону. Миша сглотнул. Зародившийся интерес, окрашенный в сексуальный подтекст, поднимался из глубин естества, осушая язык, губы, оттягивая мочки ушей до красноты, распаляя жар в груди из-за частого биения сердца. Юки вновь вздрогнул, ощутив неловкое касание к шее и промычав, сжал сцепленные вместе ладони.

  – Чёрт, ситуация смущает...– обронил Миша заметив в зеркале как раскраснелись щеки на его лице. – Спасибо что доверяешь мне. Обопрись на мою руку.

  «Счастье» сначала лишь дотронулся до воды кончиками пальцев ног, как резко отдёрнул назад. Обжегшись, его тело сразу же затрясло с новой силой. Являясь снежным демоном, олицетворением одинокого пути, сквозь занесённые снегом горы и пустоши, он испытывал ужас перед достаточно высокой температурой воды для ледяного покрова его оболочки, страшась утратить целостность.

   – Горячо? – Миша наклонился и опустил локоть в ванную. – Я добавлю холодной воды.

   Повернув кран и он невольно бросил взгляд на блондина. Тот стоял всего в паре шагов поодаль, совсем бледный, обескровленный. Лишь кончики пальцев, слегка розовели, похожие на сапфиры под прозрачными ноготками. Тяжело ниспадающие волосы, чуть влажные от водяного пара, белыми, плотными прядями покрывали часть лица, плечи, грудь, струясь вдоль тела. Изящно сложённый внешне, он обладал какой-то неведомой силой и мощью, замаскированной под неловкостью, спрятавшейся где-то очень глубоко, похожий на свинцовый ящик с ядерным реактором, покрытый лепестками цветов. Снова Мише пришло на ум слово «слишком», ведь обычному описанию Юки не поддавался, будто прозрачная вода приняла в себя невероятный коктейль ярких веществ, смешавшихся неведомыми человеческому глазу, узорами, звуками музыкальной шкатулки проклятий. Отвори и всему миру придёт конец под песни сирен.

  – Черт...

   Одёрнув себя от разглядывания тела Юки, Миша набрал в ладони и ополоснул лицо, провёл руками по волосам, тяжело вздохнув. Он попытался сосредоточиться на более простых вещах, например, на мысли о чае и еде.

  – Попробуй теперь, – предложил юноша и протянул руку.

  Снежный демон крепко вцепившись в предплечье Миши, опустил в воду сначала левую ногу, и твёрдо решив, что способен выдержать любую пытку и само перерождение, стиснул зубы и опустил правую. Кричать не было смысла. Никакой возглас не выразит начинавшуюся агонию плавления, казалось, его прожигают насквозь, ещё немного и он запросто раствориться в воде, как опущенный в чай, кусочек сахара, растает снегом весенней порой. Демон не знал как реагировать на ощущение, будто всё его тело вот-вот исчезнет. Он слишком сильно был напуган и с выражением полнейшей сосредоточенности, взглянул на юношу своими полуслепыми, белёсыми глазами. Сжав руку, он не сводил взгляда с человека, силуэтом отпечатывающимся в его радужках, пока опускался в ванну всем телом. Из глотки проистекали глухие хрипы, затаённый рык, а тело продолжал бить озноб. Ему потребовалось извлечь невероятные усилия, дабы не отступить и не убить стоящего перед ним невинного.