Текст книги "История о снежном демоне (СИ)"

Автор книги: Небывалая История Души

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

  И вот теперь, день ото дня сверхъестественное существо наблюдало за русской душой, чей запах призвал в страну с берёзовыми рощами, за тысячи километров и тысячи дней от привычных горных вершин, лесов и рек, вдалеке от страны, где ему подарили бытие. Демон помнил данное обещание когда-нибудь заполучить жизнь человека, записав его иероглифами на груди, выбив чёрной татуировкой у сердца.

  Глава

  Перемены, явившиеся после возвращения домой, день за днём въедались под кожу хозяина квартиры на четвёртом этаже и с наступлением очередной весны, он полюбил ухаживать за огромными кустами азалии, что пышно зацвели, украшая клумбы у ограды забора. Опадая, лепестки окрашивали святой белизной, землю. Казалось, словно первый снег выпавши, никак не таял, даже в жаркую погоду. Стройная ива, окружённая березами, кленами и дубами, хранила зелень листьев до первого месяца зимы, запаздывая с капитуляцией перед холодами. Постепенно двор стал выглядеть весьма ухоженным, но мужчину слегка удручал тот факт, что солнечные лучи будто по собственной воле избегают освещать деревья, кусты и по этой причине, место выглядит неприветливым. Скамейки пустовали и редко слышались беседы праздно прогуливающихся пар, а ему так хотелось привнести озорных солнечных зайчиков, отражённых от капель дождя на листве, внутрь квартир. Тогда демон, взявший образ человека, присвоивший себе руки и пальцы, ноги и суставы, сребряные власы, череп, без определённых черт лица и пустующими глазницами, стал по вечерам забираться на вершину кроны какого-либо дерева и ловить свет от заходящего солнца для кустов азалии.

  Белый призрак зимы не знал, видел ли владелец квартиры его хоть раз. Замечал ли в отражении на оконных стёклах или зеркал, боковым зрением, когда взгляд сфокусирован на каком-либо случайном предмете. Ощущал ли прохладное присутствие сверхъестественного, знал ли о его нахождении, благодаря предчувствию, вживлённому под кожу древними инстинктами, повествовавшими о временах, когда боги ходили средь людей. Или может, хоть вечерние тени подсказали ему о любопытствующем взгляде пустых орбит в призрачном черепе демона, который на самом деле сомневался, желает ли он быть увиденным этим человеком. В каком образе, исчадье белых пустынь, предстанет пред взором, рождённого существа? Сумеет ли молодой мужчина встретиться как с равным с существующим на задворках жизни, узреть истинным взглядом свободного хищника пред собою? К сожалению, после любопытства, снежный демон познал горечь сомнений и неуверенности.

  Иногда он хватался ладонью за одну из перекладин пожарной лестницы и упираясь босыми ступнями о кирпичную стену, зависал в таком положении, пока хозяин квартиры проводил дни и ночи у окна, за столом, в своём кабинете, окружённый множеством книг, увлечённо читая одну за другой. Некоторые книги, на вид старые, потрёпанные временем и прикосновениями чужих рук, он перечитывал снова и снова, а на полях новых, оставлял пометки остро заточенным карандашом. Странно, не смотря на одинокое проживание хозяина этой квартиры, у него была привычка зачитывать вслух понравившиеся отрывки произведений и молодой демон прислушивался к его голосу, в котором, со временем, научился различать интонации. Не зная названий часто сменяющимся настроениям человека, он начал понимать собственные ощущения от звучания голоса, которое приносило порой лёгкость и тогда он слегка раскачивался из стороны в сторону, держась за перекладину лестницы. А порой, всё естество наливалось тяжестью и даже крепкие пальцы отказывались удерживать демона над землёй.

  ...Я тебя отпущу, снова и снова. Беги, спеши, лети, я не стану держать. Скорее, неудержимо стремись вперёд! Со всех ног, запинаясь, без объяснений и прощаний, захлопни дверь за собой. Убегай, далеко, ещё дальше, ищи свободы, ищи забвения, ищи себя. Надейся на другой мир, на спасение, на счастье. Беги, убегай от меня. И для возвращения не ищи причин...

  По началу демон только слушал, внимательно, жадно, вникая в суть, желая постичь каждое слово, отпечатать каждое чувство, оборачивая новорождённое естество в строки поэзии и невыразимой тоски. Что за мир способен рождать столь удивительные переливы эмоций, столь изящные выражения, столь хрупкое время? И глубокая грусть вплеталась нитями в его сознание, соединя фразы с тканями естества, дополняя новыми смыслами оттенки пустоты. Любопытство подсказало желание узреть саму явь, а не сны о ней и демон принялся искать свой взгляд, подолгу выбирая глаза, перебирая меж пальцев ледяные градины. Он игрался с ними, забавляясь с цветом и формой, ища подходящие, создавая подобие человеческому, вставляя внутрь глазниц один шарик, подходящего размера, за другим. Очередной ввалился внутрь и застрял в глотке. Долго пришлось выковыривать несовершенный овал длинным и острым когтём, почти разодрав шею до основания, но демон не оставлял попыток создать подходящий именно ему орган зрения. С каждым разом выходило всё лучше, поверхность становилась менее шероховатой, цвет становился более чистым. Вот хладный вдавил сотворенное глазное яблоко и попробовал моргать. Образец удался, но при его помощи никак не удавалось хорошо рассмотреть мелочи и детали, только размытые, тонкие силуэты окружающих предметов и смутные движения при дневном освещении. Тогда он продолжил искать материал и способ, позволяющий объять весь мир. Раскрошив меж пальцами стекло, смешав с пригоршней размолотого льда и фарфора, он разжевал немного гудрона и аккуратно выплюнул внутрь овальной формы, червоточину. Демон принялся раскатывать смесь по белому насту, смешивая прозрачность и холод, уплотняя, творя новизну. А после долгого, кропотливого труда, аккуратно вставил кругляшок в глазницу черепа, проворачивая до момента слияния. Крапинка тьмы засияла в центре и тогда он впервые улыбнулся.

  Светлые, мутно-серые радужки глаз молодого существа, постепенно учились всматриваться, искать подробности. Иногда, чтобы разглядеть выражение лица, он ловил нерасторопных птиц и поедал их. Окрашенные свежей кровью очи, пусть совсем ненадолго, могли любоваться улыбкой хозяина квартиры, морщинками у его губ. Взгляд, сквозь принесённую жертву, позволил запомнить родинку над правой бровью, цвет карих глаз.

  Очень часто квартира наполнялась незнакомыми ароматами для обоняния сверхъестественного восприятия, пропитывая собой пространство, владельца квартиры, вырываясь на улицу, через открытые балконные двери. Человек поглощал издававшую странный запах пищу, аккомпанируя ритмичными звуками, например, похлопывая себя по бедру или притаптывая ногой. Молодой мужчина помогал правильно звучать мелодии, что часто напевал. Звуки отголосками доходили до слуха снежного демона и вызывали постепенные изменения в его натуре. Ему удавалось улавливать знакомые слога, а постепенно, и целые слова. Снежный демон, привлекаемый звуками, стал чаще пробираться внутрь квартиры, внимательнее прислушиваясь к тому, как говорит человек. А когда тот засыпал, демон оставался подле него и не мигающим взглядом провожал вечерние сумерки, встречая первые звёзды и свою Луну, слыша знакомые слова в мыслях хозяина квартиры. Слова часто звучали как мелодия, порой весьма поспешная и неуёмная, порой тягучая и навязчивая. Но чаще его мысли были лёгкими, почти невесомыми, как пёрышки птиц в полёте, которых демону так и не удалось поймать звонким движением пальцев рук. Даже в пасмурный день комнаты наполнялись теплом от размышлений и пространных рассуждений, на мало понятные темы. Этот свет согревал хладные очи демона и текли из них слёзы, похожие на хрупкие льдинки, напитывая новорождённое естество эмоциями, оборачивая в длинные строчки из стихотворений.

  Изначально, белый призрак зимы и не помышлял что-то узнавать о худощавом теле, вмещавшем в себе чистое, беззлобное сердце и добрую душу. Он перестал задаваться вопросами, почему при встрече не убил этого человека, как остальных путешественников, почему остался в мире людских грёз? Зачем подходит настолько близко, что способен дотянуться? Какая неизвестная магия удерживает его подле квартиры на четвёртом этаже? Ведь он способен выбрать другое место, мир оказался огромным и не единственным обиталищем для подобных ему. Научившись слышать, снежный демон усаживался где-то поблизости и жадно разглядывал предметы и людей отзвуками размышлений странного, прекрасного человека, испачканного желанием быть понятым и испорченным нелюбовью к себе. Обхватив колени руками, сверхъестественное создание медленно раскачивалось взад-вперёд, перебирая пальчиками на ногах, подыгрывая звенящими колокольчиками, напеваемой мелодии.

  Младое естество становилось жадным. Немного отогрев пальцы и глаза светом человеческой души, юного демона захлестнуло желание прикоснуться к вещам, что берёг хозяин квартиры, возжелал проявиться, быть увиденным и приобщённым к вечной жизни в чужих воспоминаниях. И желания стали каплей, что упав на гладкую воду поверхности мироздания, вызвала волну за волной, возмущая реальность, приводя в мир неизвестное логике, законам физики. Неизвестное расселилось по уголкам, затаилось до времени, поджидая момент, дабы проглотить настоящее, напитаться силой человеческого духа. Демон привёл за собой возможность для перевоплощения другим сущностям, искавшим лазейку в трехмерное пространство и он им её предоставил, расширив рамки возможного и совершенного. И многому теперь следовало случиться.

  Он менялся, приобрёл взгляд и слух, вылепил черты лица, но не успел заметить насколько изменчив окружающий его мир и сколь быстротечно время для человека, увлечённого жизнью. Поэзия минут и часов распадалась на строчки, рождая стремления и надежды для зримого и невидимого.

  Глава

  Сколько раз солнце и луна сменяли друг друга на небосводе с того момента, когда хозяин квартиры в доме с серыми облицовочными кирпичами, тихо затворил за собой дверь и оставив ключ под ковриком, ушёл? Куда? Кто знает... Зачем? Уходят, когда оставаться нет сил...

  Молодой демон так и не научился считать время человеческими мерками, лишь терпеливо ожидая возвращения хозяина квартиры. Ему необходимо было верить, что день, когда в замочной скважине повернётся ключ и дверь отворится, обязательно наступит. Иначе отчаяние захлестнёт его сознание с бушующей силой, накроет лютой озлобленностью и буйством презрения. Вера необходима дабы не впасть в остервенелое безумие, вихрем сокрушающее созданное за долгое время терпение. Он бы мог повалить деревья, сломать скамейки и ограду во дворе дома, взрывая когтями землю, растерзать всех живущих людей в соседних квартирах, вопя от ярости и неизвестного до селе чувства растерянности. Если бы только белому призраку хватило смелости уничтожить всё, принадлежащее тому человеку, всё, с чем он соприкасался каждый день, может быть тогда он перестал страдать от столь глубокого чувства покинутости, излечился и отправился с иное странствие.

   Смятение вызванное обманом, изменой данному слову, вызывало пылкое возмущение, раздувая внутренности, взрывая глазные яблоки, ломая форму позвонков, изгибая колени. Демон рокотал истошной бурей льда, распаляясь, будто снежная лавина, силясь гравитацией и массивностью содержимого, он плавился изнутри, уподобляясь тьме космоса в желании утолить жажду, ради которой его породили. Но обретя вид человеческий, хладный приобрёл сознание, сковавшее гуманизмом жестокие порывы. И так раз за разом, вопия от беспомощности его младое естество горело, пылая вселенским холодом, поднимая дыбом белоснежные волосы, скручивая пряди в канаты, охватывавшие шею, руки, ломая, выкручивая их, пугая беззвучным хрустом и неестественным грохотом надвигающейся бури. Распахнутый рот вопрошал о справедливости, узнанной из слов, разинутые челюсти просили отмщения, сведенные судорогой скулы, требовали новой жертвы. Но стоило ему наткнутся на выписанные в отдельную тетрадь стихи, немного корявым почерком, как отравляющая ревность к миру, затихала под ледяными покровами его грудной клетки. Обезображенные ломотой конечности сокращались, суставы становились на место, челюсть и вывихнутые пальцы вновь вправлялись. После каждого грозного боя с самим собой, жалкое создание ползало по паркетному полу, собирая по крупицам ледяной свой взор, бережно скатывая в новый глаз дрожащими от страха, худыми ладонями. Снова собирал он плечи и суставы, ноготки и звенящие колокольчики, что закатывались под комод, стол, шкаф. Терпеливо расставлял на места потревоженные дрожью его сущности, наборы посуды, талисманы и фарфоровые статуэтки. Сомнения равняли гладь его кожи, успокаивали цвета бездонной ночи в его глазах, остужая рокот внутри его глотки. Демон усмирял ненависть вопросами об истинности прошлого и о будущем, с каждым разом припоминая обещание. Ждал ли он его исполнения? Или не оно одно удерживало демона подле человека? Не только любопытство, но нечто более важное? Ему пришлось признать самое главное своё желание – оставить для хозяина квартиры знание, что его ждут, ждут возвращения столь страстно, будто весь этот мир создавался для их встречи. Ждут его неровного дыхания, неловкой поступи по гравийной дорожке, ведущей от ворот к двери в подъезд дома. Незримое существо готово принять его таким, какой он есть, когда рядом никого нет, его извиняющуюся улыбку, его привычку что-то бессвязное бормотать под нос, его нелепую привязанность к мелочам и странным вещицам, его спокойное созерцание сменяющих друг друга времён года и безумную влюблённость в тембр голоса малоизвестной французской певицы.

  С уходом человека, квартира опустела, стала холодной и безликой. Никто не приходил и демон сначала признал, что остался один, а после, смог ощутить одиночество. Его окружали милые сердцу хозяина квартиры фарфоровые чашки с блюдцами, одежда и предметы мебели, всё напоминало о прошлых днях, а больше призрачное, пустое создание, ничего уже не помнил. Не желал вспоминать страну, подарившую жажду крови и людей, наделивших его прекрасным ликом. Родные края одели его в драгоценные одежды из легенд и обрекли на бесцельное существование, столь призираемое свободной мыслью. Снежный призрак пожелал смириться с собственной судьбой и остаться гостем данного мира, гробницы, принадлежавшей русской душе, с добрым сердцем.

  Изредка, только в солнечную погоду, он выбирался из какого-либо тёмного угла квартиры и ловил непослушными пальцами, свет для кустов азалии. А встретив закатные лучи небесного светила, забирался обратно. Замёрзший, изломанный, теряя по пути значения слов, выпуская из хрупких пальцев полы длинных платьев, роняя шаги и звонкие колокольчики, словно распадаясь на части, растворяясь в воздухе, прячась от неиссякаемого ожидания, продрогший от пустого горизонта города. Крадучись вдоль стока, он надеялся сохранить на месте глаза, дабы снова заснуть и желая продлить сон сколь можно долго. Забвение пробуждало воспоминания, проистекавшие сквозь его новорождённое существо, смягчая яростную беспомощность. Слегка терпкий, чуть сладковатый запах, который остался на одежде в шкафу, пропитывал демона, пронизывая его суть, продолжая менять, делая менее бесцветным для мира.

  И однажды ключ, что хранился под ковриком у входа, был взят юношей с весьма непослушной шевелюрой тёмно-каштанового цвета. Ключом открыт был замок и снова отворена дверь.

  Глава

  Молодой человек тихо вошёл внутрь квартиры, боясь потревожить старых призраков и осторожно закрыл за собой входную дверь. Щёлкнув выключателем и убедившись, что свет отключён, Михаил остановился, давая глазам привыкнуть к темноте и тяжело выдохнул, словно такие простые действия отняли немалую толику сил. Простояв пару минут в узком коридоре, он прошёл в гостиную, намереваясь распахнуть завешанные шторами окна и пригласить солнечный свет. Ему не терпелось осмотреть комнату за комнатой. Сдвинув слои плотной ткани, юноша снял с металлического крючка увесистый шнур и поочерёдно завёл за него обе портьеры. Обойдя несколько комнат и распахнув створки окон для проветривания, он смог внимательно осмотреться.

  Старая мебель не загромождала пространство, потускневшие обои, выгоревшие от воздействия ультрафиолета, кое-где сохранили первоначальные краски и цветочный узор. Оставленная на вешалке в прихожей, одежда, поведала пришедшему о любви человека, жившего здесь, к серому цвету и шляпам классического покроя. Полупустые ящики на кухни были наполнены лишь посудой, судя по форме и окрасу, привезённой откуда-то или сделанной на заказ, обладавшей индивидуальностью, а не штампом фабрики. В гостиной находилась софа, с изящными резными деталями из дерева, обитая тканью с растительным принтом, рядом с которой стоял столик и подножие, выполненные из тёмной вишни, прекрасно дополняя друг друга узорными элементами. В углу, справа от них, строгой линией возвышался торшер, а рядом стояла керосиновая лампа. Напротив, у самого окна располагались два кресла с массивными спинками, выполненные в таком же стиле, как и софа с подножием. По бокам от кресел разместились полки, заставленные в два, а кое-где и в три ряда, книгами. С потолка свисала изящная люстра, наполненная массивным декором и хрусталём. Михаил прошёл в столовую и удивился, с каким вкусом были подобраны тумбы и шкафчики по цвету и форме. Деревянная мебель с декоративными элементами из стекла, не загромождала пространство за счёт светлых оттенков, в которые она была выкрашена и казалась довольно компактной. Практически по центру располагался круглый стол и к нему прижимались пара стульев. Обойдя их, Миша распахнул двери ведущие на балкон, приглашая в гости весенний холодок. На массивном карнизе висели бархатные шторы, на подкладке изо льна, подхваченные кистями с золотистым позументом. Юноше нравилась обстановка, хотя он и ожидал увидеть нечто совершенно иное, менее приличное на вид. Вернувшись в гостиную, он прошёл к ванной и туалету, поочерёдно заглянув внутрь. Вода тоже была отключена. У ванной располагался кабинет, в котором массивный стол и стул зажимали в тиски книжные полки до самого потолка.

  Прогулявшись по скрипучему паркету из кабинета, до столовой и обратно, молодой человек остался весьма удивлённым ведь не смотря на ощущаемое запустение, вещи и мебель находились в полнейшем порядке. Отсутствовала грязь или разбросанный мусор, отсутствовал даже намёк на пыль! Странно, ведь квартира пустовала на протяжении двадцати лет! Парень предположил, что кто-то следил за порядком. Возможно отец доверил кому-то приглядывать за жилищем, не решив, как им распорядится. Миша подобрал с пола небрежно брошенную сумку и вынул официальные бумаги, полученные от адвоката сегодня утром. В них значилась общая площадь, адрес, право владения, переданное ему по достижении двадцати лет и масса юридических терминов. Адвокат также передал всю корреспонденцию и распоряжения насчёт вступления в наследование вместе с увесистой пачкой писем из других стран, на различных языках. Отец почти никогда не рассказывал о своём прошлом и новость о принадлежащей ему квартире в старом районе города, обескуражила молодого человека. Он боялся обнаружить здесь нечто непотребное и после осмотра у него сложилось весьма двоякое впечатление.

  – Странное место...оно есть и в то же время... Словно здесь совсем ничего нет, такая бездонная пустота, будто всё тепло высосали, будто в этой квартире вообще никто никогда не жил. Будто хозяевами квартиры всегда были только вещи и книги,– пробормотал юноша и зацепился взглядом за яркий корешок с надписью «Альбом».

   Сев на широкий подоконник в гостиной, Михаил принялся рассматривать кадры из прошлой жизни. Переворачивая один лист за другим, молодой человек с трудом отыскивал на фотографиях знакомое лицо. Разные места и страны, всегда новые люди окружали на тех фото отца, с неизменной, открытой улыбкой взиравшего в объектив камеры. Совсем иначе он выглядел на них. И дело было не в возрасте, а во взгляде его карих глаз, который пронизал смотрящего насквозь даже спустя полвека на выцветшей фотобумаге. В том взгляде отпечатался интерес и не безразличие, утраченные им спустя годы.

  – Хотел бы я познакомится с таким тобой, папа, – с толикой обречённости в интонации прошептал юноша.

   В своей памяти он хранил образ отца, вечно измождённого неизвестными тяготами, а после инсульта тот утратил не столько свободу движений, сколь само желания передвигаться. Изредка навещая его в кабинете, где тот проводил практически всё своё время, Михаил встречался с человеком обессилевшим и тоскующим по каким-то неизвестным причинам, поэтому его смерть принесла облегчение не только страдающему телу, но и близким, окружавшим его.

  Молодой человек поочерёдно вытаскивал из карманчиков заинтересовавшие фото и читал выведенные аккуратным почерком надписи. Казахстан, Монголия, Китай, Корея, Япония, Бразилия, Мексика, Испания, Франция, Германия, Польша, Литва, Латвия, Белорусия, Украина и на последних, Россия. Кроме стран были даты и имена людей. Порой встречались и женщины, красивые и экзотичные, так что парень даже невольно хмыкнул от весьма насыщенной жизни своего папы.

  На фото, что оканчивало великое путешествие, Миша узнал комнату в которой сейчас находился сам. Отец на ней стоял перед зеркалом и смотря в него, сделал снимок. В нём уже становился видимым тот человек, которым он станет в будущем, угрюмым и немногословным, с потухшим взглядом, а за его спиной... Миша приблизил фото к лицу, желая поближе рассмотреть удивительную игру света или же дефект плёнки, но всё что было видно так это какое-то мутное пятно, напоминающее неопределённый силуэт. Парень то приближал снимок, то отстранялся от него, но так и остался не вполне уверенным, на что именно он смотрит. Действительно ли отцу удалось заснять нечто весьма примечательное, например призрака, или же просто он во время проявки засветил плёнку? Захлопнув альбом, юноша положил его рядом с собой на подоконнике и выглянул в окно. Весна пела в городе, бойко расправляясь с остатками сугробов и звонкой капелью раззадоривала водосточные трубы. Тепло широко шагало по дорогам, слепя солнечными зайчиками проезжавшие мимо машины. Только во дворе дома, в тени от здания, зима не сдавала своих позиций, храня холод застеленных снегом клумб. Парень поёжился от неожиданного сквозняка и решил вернуться в квартиру, когда управляющая компания снова подключит электричество и водоснабжение.

  Спустя неделю и множество бюрократических проволочек, молодой человек с непослушными кудрями, отворил дверь на четвёртом этаже. Ему не терпелось переехать из родительского дома, где даже вздохнуть полной грудью казалось преступлением. Он, по привычке, сбросил с плеча сумку в прихожей и пройдя через гостиную и столовую, выглянул в окно. Скрипучие, деревянные створки балконных дверей с трудом открылись и Михаил вышел на улицу. Держа в руках всё ещё горячий кусок пиццы, он с удовольствием надкусил его и выдохнул, дожидаясь сантехника и электрика. Он чувствовал себя в весьма приподнятом настроении и с воодушевлением взирал на открывавшийся перед ним вид.

  Раздался звонок в дверь и молодой человек поспешно закрыв балконные двери, поспешил в коридор, на ходу облизывая пальцы. Уже через час он остался снова один в квартире, но уже с работающими лампочками и водой в трубах. Оставалось ещё многое сделать: подключить интернет, перевести одежду, закупить продукты и кое-что из мебели, но уже сейчас он мог позволить себе просто побыть наедине с самим собой.

  Наверное именно в этот момент юноша заметил, что оставленный в прошлый приход на подоконнике альбом с фотографиями, находился на книжной полке, откуда он его и брал. Неожиданно мурашки пробежали вдоль позвоночника до самой макушки, поставив на дыбы волоски на затылке. Миша громко сглотнул и заметно стушевался. Всё-таки кто-то приглядывает за этой квартирой и этот кто-то определённо ему не знаком. Только минуту назад находившийся в прекрасном расположении духа молодой человек, страстно пожелал удалиться за дверь, ощущая как похолодели кончики пальцев, как изморозь пробиралась до его внутренностей. Выдохнув, надеясь успокоится и обдумать следующий шаг, он заметил как облачко пара вырвалось из рта... Теперь похолодела сама душа и закололо в области печени. Зловещими тенями наполнились углы и ледяная стужа стала почти хрустящей на ощупь. Шагая на цыпочках, юноша пробрался до коридора, медленно поднял сумку и повернул ручку. Захлопнув за собой дверь, проскочив через несколько ступенек вниз, он оказался на улице практически молниеносно. Взглянув на верх, юноша ожидал увидеть в каком-либо из окон квартиры силуэт или же хотя бы движение занавесок, по крайней мере именно так происходило в фильмах про призраков. Но ничего подобного не произошло. Рассмеявшись над собственной глупостью, он встряхнул головой и решил постепенно обживать квартиру, начав с приобретения холодильника и микроволновки.

  Глава

  Появившись в квартире через два дня, Миша тащил в горшке огромный фикус и давал распоряжения грузчикам, втаскивающим бытовую технику. Поставив горшок в дальнем углу гостиной, молодой человек указал на свободное место для двухметрового холодильника, микроволновки и пары коробок с бытовыми вещами. Поблагодарив за расстановку чаевыми, вежливо попрощался с двумя мужчинами.

  Оглядевшись, юноша вперился взглядом в одну из дверей и не смог припомнить, заходил ли он в ту комнату хоть раз. Скорее всего там находилась спальня. Переминаясь с ноги на ногу, он прислушивался к тишине в квартире и наконец опустил вниз дверную ручку.

  Единственное окно в комнате было наглухо задёрнуто тяжёлыми, бархатными шторами, что нехотя позволяли по бокам проникать солнечным лучам. Свет мягко струился по стенам, но всё равно сохранялся густой полумрак из-за которого невозможно было что-либо рассмотреть. Молодой человек немного постоял в дверном проёме и разглядев кровать и комод, прошёл к окну. Распахнув портьеры, он сразу же был охвачен потоками света. Улыбнувшись, парень выпрямился и немного потянулся.

  – Так-то лучше, – сказал он вслух и выглянул в окно.

  В этот момент за его спиной скрипнула дверь шкафа, находящегося у самого входа в спальню. Миша сразу же ощутил, как напряглись все мышцы его тела. Неожиданный звук привёл в ужас и уровень адреналина подскочил до немыслимых высот, а по коже пробежали мурашки, поднимая тонкие волоски на руках и на шее. Только сейчас он ощутил чьё-то присутствие в квартире.

  «Сколько я здесь пробыл? – подумал парень, боясь обернуться. – Около двух часов, может. А до этого дня? Так почему только сейчас некто решил проявить себя? Чего стоит ожидать? Чёрт! Почему комната стала казаться столь тесной?!»

  Собрав остатки здравого смысла и храбрости, Михаил медленно повернулся, ожидая увидеть кого угодно, человека, призрака или злой дух, что похитит его душу или же отымет жизнь.

  Дверь отворилась шире и вместе с ворохом одежды из шкафа вывалилось нечто обладающее человеческой головой, руками и ногами, спутанными одеждой. Ситуация до жути напоминала один из сюжетов какого-то хоррор-фильма и парень был готов уже закричать, но нечто перед ним стянуло с головы старый свитер и подняло лицо, после чего осталось предположить только одно: перед юношей из шкафа выбрался представитель человеческого рода. Солнечный свет слепил глаза незнакомца, неловко протиравшего заспанное лицо длинным рукавом серебристо-снежной юкаты. Изящным движением руки он провёл по векам и щекам, после уставился сонным взглядом перед собой. Белёсые радужки глаз, с отсутствием какого-либо цвета, обрамляли крохотные червоточины в центре, создавая ощущение болезненности и порождая чувство некоторого отвращения. Он не мигал, лишь упорно взирал куда-то вперёд, а после его не мигающие глаза пустились блуждать повсюду без разбора. Но что касалось внешности незнакомца... Никогда ещё в своей жизни Мише не доводилось встречать столь красивого человека и теперь глаза пришлось протирать именно ему.

  – Ооооо, Господи... – выдохнул юноша. – Как же я ... напугался...

  Перед ним на полу сидел парень, явно азиатской внешности, возможно японец. Волосы его были иссиня-белые, вместо привычного цвета вороного крыла. Искорками холода сияли пряди, словно бы морские воды замёрзли в них. Форма глаз раскосая, и всмотревшись внимательнее юноша заметил как радужка приобрела оттенки зимнего неба, затянутого снежными облаками во время сумерек. Облака гудели движением и трансформацией, растекаясь переливами проникающего изнутри, (или снаружи?) света. Правильные черты лица, словно высеченные изо льда: острые, высокие скулы, аккуратный нос, высокий лоб, чувственный рот, обрамлённый пухлыми, бледными губами, тонкая шея и хрупкое телосложение, обёрнутое лёгкими, струящимися тканями. Кожа столь бледна, словно в этом теле не блуждало ни единой капли крови, а её покровы на свету отливали голубовато-фиолетовыми оттенками. Необычность внешности и красота одеяния вызывали трепет от неестественности сочетаний строгости и холодной чувственности. Незнакомец казался хрупкой фарфоровой статуэткой, имевшей лишь внешние формы, без содержания и содержимого, будто даже смысл существования забыли вложить в него.

  «Похоже, я сейчас помру, – подумал Михаил, сглотнув. – Я почти уверен, что в квартире моего отца живёт вампир!»

  Остолбенев от неожиданной встречи, парень выдохнул и крепко зажмурил глаза, ожидая приближающегося конца своей жизни. Слишком уж он был напуган собственным предположением о вампире, испорченный предрассудками, впитав их из сюжетов глупых фильмов. Задержав дыхание, он сжал ладони в кулаки, мысленно попрощавшись с малоприветливым миром, решив, что такая смерть не так уж и ужасна. Спустя какое-то время пришлось вдохнуть ибо лёгкие загорелись жаждой и юноша озадачился вопросом, почему «вампир» тянет время? Снова выдохнув, Миша приоткрыл один глаз, проверяя, мёртв ли он уже. Ровным счётом ничего не изменилось, всё та же комната, всё в той же позе сидел незнакомец и смотрел вперёд не мигающим взглядом. Открыв второй глаз, юноша ошарашено уставился на него и предположил, что скорее всего встретил не вампира.

  – Простите... – проговорил парень с непослушной шевелюрой, осознав, что ведёт себя до крайности глупо и бесцеремонно пялиться уже третью минуту к ряду. – Я не знал, что здесь кто-то живёт.

  Румянец от смущения залил его лицо, согревая яркостью скулы, ключицы и кончики пальцев.