Текст книги "История о снежном демоне (СИ)"

Автор книги: Небывалая История Души

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

  – Я не против, чтобы ты смотрел, – проговорил парень, поймав очередной взгляд на себе.

  – Я!... Я не то!... – Миша начал запинаться от страстного желания оправдать свой интерес.

  Почти задыхаясь, он задрожал всем телом и неожиданно для себя расплакался. Закрыв лицо ладошками, сильно испугался того, насколько легко и просто незнакомый человек прочёл самые потаённые мысли.

  – Всё в порядке, – попробовал успокоить его парень. – Ты можешь прикоснутся.

  Он привстал и сел поближе к Михаилу, аккуратно взяв его за руку, приложил ладонь к своей груди, разгорячённой летним солнцем коже. Проведя пальцами подросток удивился ощущениям, а в особенности, приятным чувством доверия, испытываемого в рядом с человеком того же пола. Мир в одно мгновение перестал существовать, исчез, растворился. Остановилось время и прекратились звуки, будто всё окружение залюбовалось искренним проявлением ничем не замутнённых чувств, прозрачных и боязливых, словно рыбки в чистой воде юного сознания. У Миши дрожали руки, но слёзы уже не окропляли яркие, гранатовые щёки. Он осмелился поднять лицо и встретился с взглядом ярко-зелёных глаз, который не отвергал его, а наоборот, сиял заинтересованностью. Ритм дыхания постепенно успокаивался, только всё сильнее обжигал уста. Сглотнув, Миша облизал пересохшие губы, со всем вниманием рассматривая сотканное атомами тело, казавшееся величайшей драгоценностью. Сидящий напротив улыбнулся и склонив голову набок, нежно утёр влагу с густых ресниц юноши, а после облизал свои пальцы. Миша снова сглотнул, плавясь под лучами присутствия двух святых солнц.

  Мир возник снова, завертевшись, заструившись по венам минутами, случившись прошлым... Кто-то бросил камень и ещё такая тихая, светлая реальность разразилась звериным хохотом, дикими вскриками и грязными плевками. Мир окрасился в ржавый кармин. Ещё один камень рассёк пространство, а следующий попал в лицо волейболиста, искажая его болью, пачкая свежей кровью душу, калеча глубокими ранами, поганя воспоминания.

  Травля началась повсеместно. Немного полегчало лишь после перевода в другую школу. Окружение, да? Его возможно сменить, вот только душу не переоденешь, а опыт не стереть. Чтобы его переплавить требуется любовь, но законы вселенной трудятся для каждой души по своему. Изменения порой приходят в жизнь через достаточную форму страданий и испытаний, иногда превышающими человеческие силы. Где искать поддержки юному существу? Родители, да? Они обычные люди, ожидающие беспрекословного признания, переполненные очарованием мелькающих генов в новой личности. Отец в последние годы своей жизни становился всё более отрешённым от окружающих и тщательно делал безразличный вид, оставив проблемы сына без внимания, будто его не касались гонения на мальчика. Мать, нацепив генеральские погоны лишь командовала, заглушая любой голос, кроме своего собственного.

  В пятнадцать юноша попробовал лёгкие наркотики, просто так, для забавы. В шестнадцать он впервые переспал с мужчиной, просто так, от скуки. В семнадцать он стал моделью для нескольких модных показов и фотосессий. В восемнадцать он кое-как окончил школу, выпустился благодаря связям матери и пролежал в одном спец учреждении около полугода. В девятнадцать поступил учиться на экономиста, лелея мамины надежды стать в будущем успешным специалистом в данной сфере. А потом... А потом кто-то нашептал, слова о надежде, слова о борьбе за свой выбор, что состояла не кулаках разодранных до костей, не в безразличии и смирении, а в поиске и учёбе жить в мире с самим собой.

  Глава

  Порой в пекарне собирались уютные компании из постоянных посетителей, проживающих в соседних домах. Очарованные изменившейся атмосферой в заведении, но в особенности новым владельцем, несколько человек стали постоянными завсегдатаями, заинтересованные в хорошо приготовленной пищи из качественных продуктов. Для Юки не представляло особенных трудностей выяснить личные предпочтения каждого, с лёгкостью завоевав место в сердцах одиноких трудоголиков и мужей, не обласканных уютом и домашним ужином своих благоверных жён. Было решено раздвинуть привычные рамки меню пекарни, что по началу было воспринято персоналом весьма скептически, но когда образовались конкретные группы по несколько человек, проводивших философские вечера и книжные завтраки, даже Андрей Евгеньевич признал идею «Счастья» удачной находкой, принёсшей известность в среде городских жителей, а также прибыль. Хотя увеличение трудовой нагрузки внесло некоторые коррективы, например повышение ежемесячной зарплаты и полугодовых бонусов, работники пекарни поначалу даже не знали как относится к подобным сабантуям, но со временем включили их в свой обычный режим трудового дня. Чтобы упорядочить поток желающих, на сайте предлагалось приобрести бронь на определённое время и посадочное место. Чтобы исключить нерадивость, бронь была платной и поэтому не делалась бездумно.

  – Юки-сан, сегодня же пятница, – проговорил Саша, застенчиво улыбаясь. – Останетесь с нами до вечера?

  – Ты всё ещё побаиваешься наших соседей-интеллигентов? – укорил мужчина и нежные смешинки заплясали в его глазах.

  – Они имеют привычку втягивать меня в их споры! А я чаще всего даже не задумывался над темами типа, генотеизма или теории путешествия во времени.

  – Но это же такие интересные вопросы!

  – Мне ж только девятнадцать!

  – И когда ты собираешься создать собственную философию жизни?

  – Угх, Юки-сан... Я же обычный парень, хожу на пары в универ, подрабатываю...

  – Знаешь, что иногда удерживает многотонную каменную плиту на высоте сотен метров над землёй? – лукаво улыбаясь, спросил Юки.

  – Что?...

  – Сила убеждений! – воскликнул мужчина и обнял Александра, который вконец раскраснелся.

  – Любите же вы пошутить надо мной...

  – Наверное, нам стоит приготовить ужин для тех, кто придёт вечером, поможешь?

  – Конечно...

  Порой казалось, что японец специально останавливает себя дабы не превзойти ожидания, не разрушить хрупкий баланс настоящего и приобретённого. Он объяснял упорство в познании и труде лишь тем, что находится в постоянном поиске утоления чувства голода по истине, в желании развить осознанное, мыслящее сердце. Настойчиво разыскивая возможность остаться в этом мире рядом с любимым, Юки часто задумывался о значении счастья, придя к выводу, что данное состояние формируется в мышлении и после изливается изнутри. Стать счастливым и удовлетворённым своей жизнью способен каждый, признавая собственную ответственность за каждый сделанный шаг. Даже если результат действий оказался отрицательным, даже такой исход стоит принять с благодарностью. Боль является уроком, порой её отсутствие не позволяет выучить его. С благодушием желая счастья встреченным людям, он вкладывал в него свободу выбора. Человек ограничен лишь своим разумом и для каждого индивидуума важно ограничивать свой выбор лишь из собственных соображений морали и совести, а не из-за нужды и общественного мнения. Никто не имеет права ограничивать повзрослевшего члена общества, навязывать свои представления о внешнем виде, вероисповедании, месте жительстве и диете. Каждому необходимо научится самостоятельно нести ответственность за любой поступок и сказанное слово. Юки часто рассуждал на подобные темы в окружении коллег в пекарне. Андрей Михайлович оспаривал практически каждое заявление, критиковал за идеалистические представления о мире и обществе, но всё же уважал за трудолюбие и незлобивость, ибо редкостью стало встретить персону, имеющую собственную голову на плечах. «Счастье» легко прислушивался к чужому мнению, основанному на жизненном опыте, но всё же видел не только чёрно-белые оттенки.

  Наверное, единственный навык, что никак не давался японцу, так это письмо. Его почерк походил не то чтобы курица писала своей лапой, нет. Скорее, курице сначала отрубили голову, во время её попыток что-то написать и лишившись головы она не остановилась. Именно такое сравнение идеально подходило к дёрганным буквам, истеричным знакам препинания и пляшущей в пьяном угаре линии письма. Если у кого-то из помощников случались трудности или провалы в какой-либо сфере деятельности, то Юки подписывал для этого человека открытку. В сравнении с его почерком, который вызывал истерический приступ смеха, всё начинало казаться не таким уж безнадёжным.

  Понедельник, вторник, среда... Дни следовали друг за другом влюблённые в смену дня и ночи.

  – Как ты себя чувствуешь? – в очередной раз спросил Юки у застывшего в одной позе на последние полчаса возлюбленного, упорно печатавшего доклад. Миша снял очки и потёр глаза, отставив ноутбук.

  – Я в порядке. Доктор конечно предостерёг от столь, эммм, интенсивного проникновения и прописал свечи, что я с особым тщанием пользую, – с улыбкой протараторил юноша и наклонив голову, опёрся щекой на руку.

  – Я рад, – улыбнулся в ответ Юки и положив кухонное полотенце на столешницу приблизился к сидящему на диване Михаилу. – Так приятно испытывать взаимную симпатию.

  – Это ни с чем несравнимое удовольствие!

  – Лучше чем мороженое?

  – Лучше... Хочу чтобы ты знал, я не воспринимаю наши отношения как должное и бываю очень часто напуган, вероятностью расставания.

  – К сожалению, я последую за тобой даже после смерти, – мужчина опустился на пол перед Мишей и уложил лицо на его колени. – Как мило, у тебя ресничка на щеке.

  – Погоди! Я отгадаю на какой! Хмммм...– юноша крепко зажмурился и его губы беззвучно прошептали о желании быть с Юки всю свою жизнь. – На правой!

  – Верно, – ответил возлюбленный и нежно провёл подушечками пальцев, внимательно проникая взглядом в размякший от внутреннего жара шоколадный оттенок радужки глаз. А потом, как бы невзначай провёл пальцами по левой щеке. Его цвет глаз становился всё темнее, словно грозовые облака сгущались в эпицентре снежной бури.

  «Ах, если бы ты знал, как легко ты выдаёшь свои истинные чувства... – подумал Миша и придвинулся ближе к „Счастью“. – Я знаю, когда ты лжёшь.»

  Они раздевались на ходу, небрежно сбрасывая одежду на пол и в поспешном нетерпении упали на кровать. Комната наполнилась цветочным ароматом, дурманившим, путающим мысли, похлеще алкоголя. Поцелуи становились всё жарче, насыщаясь пламенем страсти, благодаря тому, сколь Юки умело использовал своё тело, прижимаясь, надавливая, извиваясь и скользя, вызывая внутренний трепет у партнёра. Достав из прикроватной тумбы тюбик со смазкой, он выдавил небольшое количество на ладонь, согревая трением меж пальцев. Слегка приподняв поясницу юноши, он ввёл один палец внутрь тела и услышав дрогнувший стон, обеспокоенный, спросил:

  – Больно?

  – Твои пальцы... я просто отвык.

  – Ты такой горячий внутри.

  – О боже... Ах!

  Изогнувшись, Миша почувствовал как Юки проскользил языком посредине грудной клетки, добравшись до подбородка слегка укусил, а после отстранился и глубоко вдыхая, хищно облизал губы.

  – Вкусно! До чего же сладкие звуки ты издаёшь.

  – Аааах!... – Миша закинул руки, закрыв ладонями раскрасневшееся лицо, безрассудно, безотчётно отдаваясь возбуждению от прикосновений. – Аааах!... прошу... достаточно.

  – Ты слишком нетерпелив.

  – Аааах! Чёрт, так приятно...

  – Мне так нравится прикасаться до тебя. Ты каждый раз показываешь иного себя, – мужчина осторожно ввёл ещё один палец и почувствовал как Миша задрожал всем телом.

  – Слишком... я слишком перевозбуждён. Скорее...

  – Ещё недостаточно.

  – Юки... прошу, Юки.

  – Грязный приём.

   Чертыхнувшись и вынув пальцы, «Счастье» вытер их о влажные салфетки, выпрямился, расправив плечи, показавшись ледяным изваянием, прекрасным и одиноким, сохранившимся с древних эпох, ушедших времён, таявших под диском луны. Он медленно наклонился, захватил запястья Миши ладонью, прижал их над его головой, а после медленно проник во влажное отверстие. Партнёр жадно принял его, сразу же расслабившись, получив желаемое, обхватил ногами спину, воскликнул:

  – Я сейчас!...

  – Настолько приятно? – прошептал мужчина, облизав ушную раковину и проталкиваясь с каждым толчком всё глубже.

  Тело юноши хрустело и распадалось, взрываясь поминутно от каждого последующего всплеска наслаждения и боли. Руки возлюбленного собирали его воедино вновь и вновь, прижимая к себе, поглаживая и надавливая. Они оба тонули, захлёстнутые новой волной обожания, выныривали, истончая каждое нервное окончание в теле, задыхаясь от аромата взаимного вожделения. Юки словно плавился и по коже, перетекая одна в другую, струились вязкие капли, что пропитывали простыни, тяжело скатывались по изгибам напряжённых мышц, спадая даже с его светлых, длинных ресниц. Его тело походило на водяную иву, лишенную коры и потому кровоточила, источая сок. Возбуждение растворяло мужчину как огонь плавит воск свечи и он исходил ароматом, изливаясь потом и клятвами, которые со всей страстностью желал исполнить.

  – Если ты только попросишь, я весь истеку на тебя, пропитаю собою, обволоку столь плотно, дабы и великие боги потеряли твои следы. Их кара не настигнет твою душу и не смогут осудить за счастье. Если понадобится, я сотру каждый твой след с грешной земли, чтобы запах твой остался никому неизвестен, ни зверю лесному, ни охотнику, ни тёмному жнецу. Только пожелай и я останусь с тобою навеки, лишь попроси и я пройду весь путь рядом, только согласись... – шептал Юки, покрываясь испариной, звуча в такт движений тела, пока Миша отзывался на молитву стонами, хрустя плечевыми суставами при каждом толчке, изредка выдыхая имя возлюбленного. «Счастье» крепко удерживал предплечья притягивая к себе юношу, удерживаясь в нём, напористо умоляя о любви. Каждый из них желал остановиться лишь вдоволь напившись временем, переплавленным в пот, слёзы, тихий шёпот и поцелуи, задохнуться в крепких объятьях, перестать существовать отдельно друг от друга, бесконечно долго заниматься любовью, а не сексом, удовлетворив любое желание. Лишь когда они выдохлись физически, наполненные нежностью и благостью, осознали сколь жадными стали, отдав другому все одинокие мысли и несбыточные мечты, разочарование дней и пустоту бессонных ночей. Страхи, сжимавшие тисками сердце в груди, остались в скомканных простынях, запутавшись между переплетёнными нитями, в складках тканей.

  – Я абсолютно удовлетворён сейчас, – проговорил Миша, убирая с лица возлюбленного слипшиеся, влажные пряди волос, осторожно проводя пальцами по линии бровей, вискам и подбородку, любуясь его профилем. – И вместе с этим чувством, я испытываю настоящий ужас лишь представив в своём воображении, что однажды не сумею дотянуться до тебя. Не по собственному выбору, а лишь по причине жестокой привычки сил вселенной разделять единое.

  – Разделять единое? – повторил Юки и повернул лицо к юноше.

  – Знаешь ли ты греческий миф о том, что изначально женщина и мужчина имели одно тело? Четыре руки и ноги, единые детородные органы, словно гермафродиты, сросшиеся между собой спинами. И не существовало создания сильнее. Устрашившись подобной мощи, боги решили разделить их. Так родилось поверье о родственных душах и половинках, что мы всю свою жизнь пытаемся отыскать.

  Юноша провёл кончиками пальцев по резкой складке между бровей мужчины, взор которого темнел и глубокие тени закрадывались под глазами. Мысли об ожидании, об одиноком проживании целых дней, в опустевшей квартире среди забытых, оставленных вещей, чёрной нефтью покрывали внутренности, причиняя почти физическую боль. Брось спичку и запылает пламя яростного проклятия.

  – Я не желаю верить в такую судьбу, – ответил Юки, продолжая хмуриться.

  – А вот морщинка твоя вызывается гневом, – улыбнулся Михаил, проведя пальцем до кончика носа. – Её ещё называют морщиной Давида Микеланджело. Красиво. Она о непокорности, о желании бороться с врагом, намного превосходящим в силе.

  – Если у Давида получилось сразить Голиафа, разве стоит мне сдаваться? Разве он победил лишь благодаря божьему благословению? Да, не я выбрал свою натуру, даже появление на свет мне не принадлежит. Ни место, ни время, ни язык, ни прошлое. Перечисленное лишь присвоено мне, насильственно натянуто на скелет изо льда и пустоты. Жизнь не дарована мне, я её выбрал сам, услышав биение твоего сердца. Важно не то, кем мы пришли в этот мир, а то, что мы способны сделать с собой, с окружающим нас пространством, имеет значение только то, на каких вещах мы сосредоточиваем внимание, в чём ищем вдохновение. Моя любовь столь сильна ибо не случайна, я сам прилепил своё сердце к душе, что облечена в мужское тело. И я готов выбирать тебя снова и снова, выбирать настоящее, выбирать мысли и действия, которые помогут осуществить наши мечты.

  – Я тоже в тебя очень сильно влюблён, – признался Михаил и сел на постели. – Хочу чтобы ты правда выбрал меня.

  Сев на постели, юноша засмущался собственных слов, искренности признания, звучавшего чистым хрусталём, хрупко и прекрасно. Его щёки запылали румянцем, всё таким же нежным, привычным для взора Юки, который приподнялся и опёрся на руки, словно потянулся вслед за Михаилом, сжимая в ладонях складки простыни с сумасшедшей силой, отбеливая костяшки пальцев. Не отводя взгляда, переполненный сладостью единения, ощутив дыхание на своём лице и влажный поцелуй мягких губ любимого, его руки в волосах, дрожь тела от напряжения, он замер в трепетном ожидании. Спустя долгое, проникновенное слияние взглядов, Миша придвинулся ближе и перекинул через бёдра мужчины левую ногу, скользя по поверхности кожи. Поддавшись вперёд, он облизал внутреннюю часть нёба во рту Юки горячим языком, простонав и отстранился, смущаясь нетерпения. «Счастье» не касался его тела, позволяя сделать самостоятельно следующий шаг, любуясь линией плеч, вздымавшейся грудью, раскрасневшимися от ласк сосками, аккуратным пупком и набухшим от прилива крови пенисом. И поцелуй стал протяжным воплем двух задыхающихся душ, словно бы жаждущему позволили сделать глоток воды, пообещав неиссякаемый источник живительной влаги. Обхватив одной рукой шею мужчины, Миша приподнялся и помогая другой рукой, ввёл внутрь напряжённый от возбуждения, член. Пронзённый эротизмом, юноша застонал и опустил голову, уронив кудри мягких волос на грудь возлюбленного, понемногу двигаясь и привыкая к ощущениям. Он прижимался бёдрами к прохладному телу любовника, цепляясь пальцами за плечи, обводя взглядом рельефы и контуры, поминутно напоминая себе, что происходящее не сон и был благодарен боли, творившей реальностью сей миг. Впервые он был столь честным обнимая другого человека, слыша как скрипят, хлюпают, текут животной страстью прикосновения, наполняя желания эгоизмом и невиданным до селе упоением. Подняв взгляд, Михаил едва сдержал изумления от того с какой нежной преданностью взирал на него возлюбленный, светло-серебристыми глазами, истекающими слезами клятв и восхищения. Юноша ускорил темп, опираясь одной рукой о бедро партнёра и удерживая в левой ладони белые пряди волос. Его челюсти сжимались всё сильнее от упорства в достижении оргазма. Юки чувствовал как мышцы сжимаются вокруг него и заворожённый красками ощущений, он позволил себе лишь придерживать ягодицы партнёра, сохраняя ритм движений. Они кончили почти одновременно, излившись каплями высвобожденной любви. Теперь мужчина позволил себе обнять его, казавшегося таким хрупким, почти сломленным силой экстаза. Проведя пальцами вдоль выпирающего позвоночника, пересчитывая бугорки, обводя каждый нежным прикосновением, Юки прошептал:

  – Ты так прекрасен.

  – Мне потрясающе хорошо с тобой, – улыбнулся юноша и поцеловал возлюбленного, пытаясь передать частицу своего отчаянного удовольствия. Его дыхание почти прилипало к раскрытым порам.

  – Позволь, я отнесу тебя в ванную?

  – Да, пожалуйста.

  Сметя с постели подушки и одеяло на пол одним резким движением, укутав тело Михаила в простынь, «Счастье» легко поднял его словно бы тот весил как котёнок и отнёс в ванную.

  – Я закину в стирку бельё и заварю чая, – проговорил Юки и поцеловал чуть выше правой брови парня, лицо которого стало почти пунцовым от смущения. Улыбнувшись, он вышел из помещения.

  Включив душ, Михаил обрадовался ровным струям воды, разбивающимся о поверхность раскрасневшейся кожи, смывающими нежные прикосновения. Стекая, они смешивались со слюной и спермой и он ощущал на себе только присутствие чувств, заменившими кожу, органы чувств. Все мысли, знания и опыт сожгли взгляды вожделения, терпкие поцелуи и сладостное упоение близостью. Юноша познал удивительную лёгкость бытия, без сомнений и страхов, приобретя понимание о собственной значимости, которое уже не устранить, оно внутри сердца, внутри лёгких, будто сами альвеолы расцвели им внутри грудной клетки. Наверное поэтому говорят, что от любви можно задохнуться, а объятья удерживающие любимого становятся настолько крепкими, что способны задушить. Почему-то слова признаний звучат столь одинаково, но значение для каждого несут своё, как и последствия.

  Выдавив на мочалку гель для душа, с ярким, свежим ароматом, Михаил принялся тщательно тереть грудь, плечи, живот опускаясь всё ниже.

  « Чёрт! Я весь испачкан» – простонал он про себя. – «Столь грязный вид секса. Подобным можно заниматься лишь от большой любви или из-за сумасшествия.»

  Его руки безвольно опустились вдоль тела и молодой человек наблюдал как вспененная вода стекает с коленей на голени, потом на ступни и наконец, сливаясь в единый поток, пробирается к сливу. Прозрачные капли спрыгивали с его бровей, ресниц, целуя кожу на щеках, облизывая пухлые губы. Он стоял слегка наклонив голову вперёд, ссутулившись, будто вся тяжесть рока водрузилась на его плечи. Не выдержав грузных мыслей, Михаил опустился на колени и подняв подбородок, крепко зажмурил глаза, словно сквозь них проникали сомнения в его сердце.

  – Боже, не отнимай этого счастья. Прошу не дай моему сердцу измениться, – произнёс он, прижимая ладони к своей груди, выжимая прозрачно-белые пузырьки из мочалки.

  Тёплые струи воды и уносили с собой слёзы робкой молитвы. Проведя ладонью по мокрым кудрям, он открыл глаза, почувствовав, что больше не одинок в ванной комнате. Обернувшись, парень увидел Юки, стоявшего в проходе, подпиравшего откос левым плечом. На нём были только спортивного вида брюки белого цвета, зауженные манжетами к щиколоткам. Обнаженный торс, правильный рельеф груди и пресса, широкие плечи украшали пропорции фигуры, увлекая взгляд следовать за каждым изгибом, ямочкой, линией. Статность осанки, грациозность каждого шага, прекрасное лицо и удивительный взгляд души горного озера. Его внешность на самом деле способна испортить смотрящего, искусить яблоком вожделения, заставить желать познания его вкуса, извратить мышление, породив представление о жизни в идеальном мире. И этот мужчина искренне любовался Мишей. В его глазах плясали искорки страстного нахальства и плохо скрываемого обожания. Немного пухлые, нежно розовые, чувственные губы, изогнулись улыбкой, а у глаз собрались несколько коротких морщинок.

  – Как себя чувствуешь? – спросил мужчина, разглядывая покрасневшие следы от поцелуев и укусов на коже юноши.

  – Я в порядке, – улыбнулся Михаил.

  – Могу я? – Юки жестом руки показал, что желает подойти ближе.

  – Конечно.

  Тогда он медленно приблизился и аккуратно сел на пол, облокотившись на ванную, подперев ладонью подбородок. «Счастье» погрузился в абсолютное созерцание объекта перед собой, очарованный, смотрел со всем вниманием на юношу и в его взгляде чувствовалась уверенность, без присущего людям страха сомнений после сделанного выбора. Любовно заправив за ухо юноши выбившуюся прядь волос, он слегка наклонив голову, спросил:

  – Скажи о чем ты думаешь?

  – О том что редко кому удается встретить взаимную любовь.

  – Мне кажется, шанс есть у каждого. Я верю в возможность выбрать достойного любви человека и принять ответственность за принятое решение. Для поступка стоит дорасти, чтобы отношения складывались из предложенных даров, а не навязанных правил.

  – Разве я достаточно повзрослел?

  – Ты же сбежал, помнишь? Узнав о моих чувствах, ты испугался. На тот момент ты не мог допустить даже мысль о взаимности.

  – Да, так и было. Ведь я всегда считал, что любят по какой-либо причине, когда человек отвечает каким-либо личным потребностям другого, поэтому многие очень стараются угодить, понравиться, заинтересовать, тратя на попытки занять стойло, бесчисленное количество времени и душевных сил. Где-то по пути в стремлении к чужому идеалу даже мысли перестают принадлежать. Многие утрачивают понимание о личных границах, дозволяя совершать над собою немыслимые вещи, насилие и унижение, перестают быть собой, теряют драгоценную индивидуальность, в стремлении стать нужным, стать идеальным, вечно корректируя поведение и внешность под чужие представления. Если же действия, реакции, слова не олицетворяют выдуманный образ, то человек становиться неправильным, уродливым, презираемым, впадает в отчаяние, ненавидя мир и себя. Но Юки, с тобой всё иначе, ведь ты самодостаточен. Тебе не требуется одобрение и точно так же, ты не пытаешься заставить искать одобрения или похвалы с твоей стороны. Я могу быть честным, выздоравливать от болезненной привычки угождать и оправдываться за сказанные слова. В какой-то момент из нуждающегося человека ты превратился в того, кто способен отдавать, даря самый великий дар – свободу. Ты меня восхищаешь! Я бы хотел стать идеальным только ты каждый день доказываешь, что это совершенно не требуется, ты ждёшь меня настоящего. Даже с родителями я не чувствовал себя настолько спокойно и легко.

  – Мне кажется нормальным быть в отношениях с человеком без внутреннего напряжения, – улыбаясь, проговорил Юки. – Пойдём, попьем чаю.

  Поднявшись из воды, Михаил встряхнул головой, разбрызгивая капельки кудрями волос. «Счастье» же остался сидеть на полу, скользя взглядом по телу молодого человека, прикрыв рот ладонью, будто сдерживая стон. Глядя ему в глаза сверху вниз, юноша, сдерживая частоту сбившегося дыхания, прошептал:

  – Ты ненасытен.

  – Возьми пожалуйста ответственность за все возрастающий аппетит, – ответил ему Юки и медленно поднимаясь, почти касался кончиком носа поверхности кожи на бёдрах, животе, груди, шеи, часто выдыхая и каждый его выдох прилипал мурашками, вызывая сухость во рту и жаркий голос похоти проникал в ушные раковины, забираясь всё глубже, пока выпрямившись, мужчина не предстал лицом к лицу с возлюбленным и вновь заговорил:

  – Хочу напомнить, что ты существуешь для того, чтобы мои слюньки проистекали из самых тёмных глубин души, цепляя каждый кусочек воспоминаний о тебе, скапливаясь под языком, наполняя рот вязким желанием, растворяя каждый довод против.

  – Ааах... остановись.. – нерешительно проговорил юноша, отводя взгляд.

  – Что же, не позволишь обернуть тебя в полотенце ? – игриво прошептал Юки, слегка надув щёки, корча милейшую рожицу обидчивости.

  – Что? Когда ты?... – удивился Михаил. – Дразнишься?!

  – Хммм? – вопросительно промычал «Счастье», наклонив голову и приклеив на лицо невинное, ничего не понимающее выражение, будто не пытался искусить, разжечь снова пламень страсти, похотливого желания, будто в его глазах, движениях не читалось вожделение, пробиравшее до дрожи.

  – Вот как?! – Миша рванул полотенце из рук мужчины и не рассчитав силу, ощутил как покачнулся мир.

  Резким движением, Юки сгрёб парня в крепкие объятия, уберегая от падения. Они замерли на пару мгновений и успокоив дыхание, блондин мягко забрал полотенце из рук юноши и обернул вокруг его талии. После чего поднял и поставил рядом с собой, без особых усилий, на мягкий коврик мятного цвета.

  – Даже если... – прошептал Юки, вновь крепко обнимая возлюбленного. – Я удержу тебя от падения, я уберегу от самого себя.

  Миша уткнулся носом в шею мужчины, обуреваемый чувствами замешательства, глубокой преданности и прошептал:

  – Благодарю... оставайся на моей стороне.

  – Обещаю, – прошептал «Счастье», выпустив юношу из объятий. Я присоединюсь к тебе, после того, как попробую остудить своё тело.

  – ...а может?...

  Глава

  Их жизнь наполнялась вкусом завтраков по утрам, ароматом свежезаваренного чая, мерцанием спокойных будней, тихим шёпотом по вечерам, лёгкостью честных слов, светлыми планами на будущее. Каждый из них без остатка отдавался труду и учёбе, увлечённо проводя время с неслучайными людьми. Они оба познавали себя через прочтённые книги и увлекательные беседы. Предчувствуя возвращение в квартиру, где они могли отогреться от суеты, и Юки и Михаил испытывали простое счастье, позабыв о постоянстве изменений. Время двигалось вперёд, Вселенная расширялась, не оставляя компромиссов и возможность законсервировать знакомую жизнь. В особенности мужчина убедил себя в вечном распорядке дней, прожитых и лишь повторяемых. Ему так хотелось оставить имеющееся счастье! Невозможная цель!

  Кошмары продолжали испытывать его физические силы, истончая связь с новым миром. Являвшиеся образы рассказывали о древних богах и цивилизациях людей, существовавших вне времени и пространства, отрешённые и лишенные страха гибели или радости сотворённого чуда жизни. В тех видениях он наблюдал Снежного демона, приходящего к тронам, на которых восседали цари прошлого, задававшего им вопросы о бытие, перерождении, разыскивая путь в места, где ему поклонялись, где его знали, прекратив противостояние с человеческим сознанием, стать сильнее, проявиться в мире благодаря новообретенному телу. Подслушивая беседы его, Юки искал истину, незыблемую основу, куда сможет водрузить древнюю сущность, оставить знание о холоде и позабыть о кровавой жажде и стать полноценным, не имея второго дна, то и дело пропускающего в обыденность нечто. Но об истине рассказывали легенды и сказки, в неё верили, но никто не встречал. И человек с именем продолжал бороться, не останавливая поиски тверди под ногами, подошедшей для могилы хищника, разыскивая в бездонном космосе карман или темницу. Ни человек по имени Юки, ни снежный демон не сдавались, теснясь у друг друга за пазухой, утаивая хлебные крошки, по которым их было бы возможно отыскать. Алчные сущности расщеплялись, а после скручивались в тугие клубки из спланированных решений, надеясь осуществить выстраданные, сокровенные мечты. Так они и боролись, единое с целым, неразделимые с поиском, слитые в желании продолжить свой путь. Сцепленные общностью начальной точки отсчёта появления на свет, оба надеялись придти первыми к финишу, победить, подчинить, не оставив иному выбора, кроме очерствелого смирения, принять избиение камнями из конкретных предпочтений, столь разнящихся для каждого из них.