Текст книги "История о снежном демоне (СИ)"

Автор книги: Небывалая История Души

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

  Очередной рассвет менял цвет небес, окрашивая небо золотисто-розовыми тонами, постепенно завоёвывая новые пространства, отбрасывая глубокие тени предметов. «Счастье» пробудился, когда полоска света на горизонте засияла, коснувшись прикрытых век, смахивая ночную влагу с ресниц.

  «Здравствуй, Солнце! – улыбнулся мужчина и поднявшись, потянулся руками к небу. – Мне пора пожелать одной прекрасной душе доброго утра.»

  Спустившись в квартиру, он принял душ и выбрал светло-молочного оттенка вельветовые брюки, низ которых предпочитал подворачивать почти до середины голени, одел белую футболку-поло с серыми полосами вдоль воротника, по низу рукавов и на талии. Повязав белый платок вокруг головы, он обул ноги в лёгкие бело-серые шлёпанцы и направился в пекарню. У заднего входа его встретил Андрей, проработавший технологом у прежнего владельца шесть лет. Увидев Юки, мужчина слегка нахмурился, а после кивнул в знак приветствия. Он недолюбливал японца и при любом удобном случае охотно проявлял своё недовольство по отношению к нему. Впрочем, в окружении Андрея не было человека, к которому он бы относился с достаточным почтением и любовью. Данная персона отличалась сухой озлобленностью характера и презрением к успешным в социальном плане, людям. Причину неприязни можно было легко понять, Андрей сам мечтал стать партнёром по бизнесу и горько жалел о появлении неизвестно откуда взявшегося Юки, с явным талантом к выпечке и управлению персоналом. Дела пошли в гору и пришлось признать, что в явном соперничестве не было смысла, лишь вязкое чувство зависти готово было переполнить слабый человеческий сосуд.

  – Хорошего нам рабочего дня! – вежливо улыбнувшись, проговорил «Счастье» и прошёл внутрь.

  Сначала следовало замесить тесто для хлеба и разделить его на порции. Этим последнее время занимался Юки, ему легко давалось всё, требующее физических усилий благодаря силе демона, бурлящей внутри. Андрей же непосредственно следил за процессом приготовления и многими организационными вопросами. «Счастье» с непривычки страшно обжигался о противни, что слишком уж будоражило фантазии молодых покупательниц, таскающихся в пекарню лишь ради внимания блондина. Завидев новый шрам на руках, юные девицы бросались утешать и сочувствовать, предлагая услуги по обработке ожогов, практически останавливая всю деятельность в пекарне.

  – Ты снова опоздал! – воскликнул технолог, встретив в дверном проёме парнишку, лет восемнадцати.

  – Ооооох! Простите! Только не кричите! – умоляюще сложив руки перед грудью в молитвенном жесте извинялся юноша. – Я всё никак не привыкну так рано вставать...

  – Такими темпами тебе не придётся привыкать! Уволю к чертям! – не унимался Андрей.

  – Оооох, прошу, только не это!

  – Привет, Александр! – поприветствовал Юки и вытерев руки о полотенце, провёл пальцами по скуле парня. – У тебя уже круги под глазами, ты хоть высыпаешься?

  – Угх... здравствуйте, Юки-сан...– пробормотал юноша и залился румянцем.

  – Я беспокоюсь о тебе, как и Андрей Михайлович. Переодевайся и нам пора готовить противни.

  – Я быстро! – воскликнул Саша и рванул к своему шкафчику.

  Андрей лишь фыркнул. Около шести утра первая партия хлеба была уже испечена, осталось заняться круассанами и маффинами. Сегодня был их день.

  – Всем привет! – поприветствовала всех присутствующих миловидная девушка, убирая волосы в высокий хвост. – Всем хорошего рабочего дня!

  – Здравствуй, Екатерина! – улыбнулся Юки, тщательно вытирая столы. – Ты снова рано пришла.

  – Не надейся, что тебе оплатят за переработку! – рявкнул из соседнего помещения главный технолог.

  – Мммм, дома так скучно! К тому же я принесла кофе, предыдущая пачка уже опустела...

  – Ну да, конечно...– пробормотал Андрей и направился в кладовую.– Всё дело в «нём».

  – Как только закончу, сварю на всех кофе, – ополаскивая мыльную губку, предложил «Счастье». – Там ещё оставался сыр и салаты, так что сможете позавтракать.

  – А разве вы с нами не останетесь?– спросил Александр.

  – Не сегодня, – залив в кофейник воды, Юки взял новую пачку с кофе.

  – Вы так каждый раз отвечаете,– проговорил юноша, корча недовольную гримасу.

  – Правда? Кстати, я заказал свежие цветы. Думаю, что они идеально украсят помещение.

  – Оооо! Это же прекрасная идея! – всплеснула руками Катя от восторга, даже не заметив как ловко Юки сменил тему. – Мне так нравится то, что вы делаете и все ваши идеи!

  – На самом деле, – начал Юки, – Андрей предложил это.

  – Чтооо?!– изумились оба помощника.

  – Чтооо?!– воскликнул Андрей, чуть не выронив противень со свежей выпечкой. -Яяяя?!

  – Да, – спокойно продолжил японец. – Это же ты принёс тот журнал о современной кулинарии и популярных ресторанах?

  – Ах, нууу...– замялся технолог, смущённый столь явным вниманием.

  – Что ж, мне пора, – Юки мягко улыбнулся и сняв белый, хлопковый комбинезон, вышел с кухни.

  – Вот дьявол...– пробормотал Андрей.

  – Я бы хотел почитать тот журнал...– задумчиво протянул Саша, неловко облокотившись о столешницу.

  – Прибери сначала здесь всё, бездельник! – швырнув полотенце в юношу, прокричал технолог.

  – Я так и думал... У вас ужасный характер...

  – Чтооо?!

  Глава

  Юки в несколько прыжков осилил лестничные пролёты, крепко сжимая бумажный пакет в руке. За ним тянулся тонкий аромат свежей выпечки, специй и жасмина. В это время пекарня ещё не открывалась, но для «своих» организовали доставку по утрам. Школьники имели чаевые, а их вечно занятые родители могли насладиться только что испечёнными булочками.

  Тихонько затворив за собой дверь в квартиру, «Счастье» скинул шлёпанцы и прошёл в спальню. Сквозь щель между шторами просачивался солнечный свет, тонкой полосой касаясь ковра, постели, оголённого плеча спящего, его шеи, запястья и перебравшись по подушке, разрезал стену комнаты. Юки слегка нахмурился. Солнечный свет касался кожи Миши совершенно нахальным образом, а он таких фривольностей позволить никак не смел. И дело было не в какой-либо договоренности между ними, в строгом запрете или же отсутствии желания в близости. Никто из них не решался даже завести разговор о причинах установленных границ, о принятом законе о неприкосновенности чужого тела. Юноше всё ещё казалось, будто он не отмылся от недавних «приключений», «Счастье», хоть и ощущал невероятное притяжение, ничего не знал о любовных отношениях и решил дождаться готовности обоих сторон к сближению на ином уровне. К тому же он не был уверен, что позволив себе кроткое касание, будет способен отпустить руку возлюбленного, желая лишь приблизить, поглотить, подчинить, привязать, изменить под жерновом воли. Но прочитанные мысли в книгах рассказывали о другом, о возможности отдавать без выгоды, делиться без ожидания и Юки мечтал о высшем благе для того, ради которого переродился, обрёл разум, человеческую речь, мечтал о том, чтобы Михаил захотел и решил для себя стать счастливым. Поэтому мужчина наслаждался краткими моментами нежности в прикосновениях, помогая надеть верхнюю одежду или принимая из рук возлюбленного сумку с продуктами. Он испытывал столь сильные чувства, страшась порой подойти ближе, признаться вслух о мыслях, кочующих день ото дня по кругу его размышлений.

  Наклонившись над ухом молодого человека, Юки прошептал заветное пожелание доброго утра и улыбнулся невнятному, сонному бормотанию в ответ.

  – Ммммм, – промычал Миша и перевернулся на спину. – Сколько времени?...

  Полоса солнечного света заструилась по лицу и глазам, заставив зажмурится и прижать ладонь к щеке.

  – Начало восьмого. Сегодня у нас шоколадные маффины, – ответил мужчина, жадно ловящий взглядом каждое движение тела возлюбленного.

  – Хорошо, я иду.

  – Я заварю, чай.

  Потянувшись, молодой человек с веснушками у глаз, сбросил одеяло. Благодаря Юки он полюбил каждое утро, полюбил просыпаться в любую погоду и в любой день недели. Поднявшись с постели, он одел рубашку и не застегнув её, натянул брюки. Позёвывая, Миша по привычке погладил голову, касаясь немного отросших волос. Сонный, он смахнул слезу с уголка глаза и прошёл мимо «Счастья» через столовую, не потрудившись поправить сползшую с плеча пижаму. Мужчина искоса наблюдал, насыпая заварку в чайник, размышляя над отсутствием у данного человека инстинкта самосохранения. «Интересно, существует ли столь неразрушимая клетка, сумевшая бы меня сдержать, если бы я возжелал овладеть им? Он бывает слишком беспечным...– думал Юки, ожидая, когда закипит чайник. – Удивительное тело и самая надёжная тюрьма – это мозг.»

  Приведя себя в порядок в ванной и сбросив пелену сна, Михаил пересёк гостиную, отодвинул стул и устроившись поудобнее, спросил:

  – Как дела в пекарне?

   – Пока я справляюсь, – улыбнулся мужчина и поставил заварочник на стол. – Но мне не всё пока удаётся.

  – Оооо, я уж надеюсь! – рассмеялся Миша и наполнил чашку ароматным чёрным чаем с цитрусовыми нотами. – Иначе бы все сразу бы заподозрили в тебе бога!

  – Хммм, мне бы не хотелось кого-либо вводить в заблуждение, – задумчиво пробормотал японец, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от внезапно возникшего образа в его сознании.

  Позавтракав, молодой человек убрал со стола и вымыл посуду, Юки же вернулся в пекарню. Так проходил почти каждый их день, «Счастье» много трудился, а его дорогой студент старался наверстать упущенное по учёбе. Они оба посвящали время прочтению философских трактатов различных стран и времён, ища ответы на извечные вопросы. Миша пытался наполнится знаниями, дабы не впасть в уныние и животное состояние, как делал это раньше встретившись с трудностями на перепутье, а Юки страстно желал обрести свой путь и остаться человеком, найти для себя место и волю, способную сохранить ценные мечты.

   Прошло всего несколько месяцев с момента, когда демон осознал себя, но Михаил порой подмечал в выражении лица мужчины тени, таившиеся в глубинах его удивительного существа, словно рябь на поверхности воды, нечто тревожило гладь приятных черт внешней красоты. Юноша сам всё ещё учился жить в обществе, хотя ему уже стукнуло двадцать, поэтому размышлял, как бы не переусердствовать с опекой и не всегда нужными объяснениями или вопросами, желая оказаться рядом, когда в нём станут нуждаться.

  Однажды, Юки не помнил точного дня, знал лишь что случившееся принадлежало времени в конце августа, он позволил себе дрёму на пару часов в постели, а не на крыше, за столом или на диване. Очнувшись от собственного скрежета зубов, он тотчас совершенно позабыл образы привидевшиеся в забытьи, но смятые в комок чувства повествовали о неведомом ему до селе страхе. Его новорожденная человеческая сущность испытала удушающий ужас от жутких глубин небытия, в которые затащили цепкие когти снежного демона. Выкованные терпением глаза взирали в бесконечность, в несуществующую реальность, в хаос, сплетённый из страха тысяч сознаний первобытных людей. Гигантский Паук мироздания собрал воедино кошмарные сны и пугающую реальность, соединив крепкими нитями, пульсирующими сосудами вселенский космос. Раскинув сеть, Пауку оказалось мало пространства и времени для паутины, сворачивающейся по углам, тогда вселенная принялась расширяться и ширились вместе с нею страхи и ужасы, потаённые, рождающие настоящих монстров, ибо быть напуганным неизвестностью куда страшнее, нежели присвоить холоду лицо и место жительства, которое можно огородить, придумать заклинание и ритуалы, запретить посещать пустующие земли, пытаться разгадать тайные предчувствия. В эту сеть и попался Юки. После того дня кошмары с завидным постоянством терзали его сознание, пробуждая ото сна и оставляя в полной растерянности из-за незнания причины их возникновения, лишь ощущая внутри пробуждающуюся тьму. Свидетельствами агонии испытываемой в забытьи, являлись капли пота на лбу, влажные ладони и всклокоченная постель. Терзания ночными фуриями никак не отражались на внешнем виде после пробуждения, что скорее являлось проклятием, нежели благословением, ведь так его страхи покрывались занавесом тайны, неделимой ни с кем. Лишь при воспоминании о снах на несколько минут взгляд его темнел, а лицо приобретало бледность лепестков цветка лотоса, неестественную, почти фарфоровую, отталкивающую. Тело, вылепленное из ненужного мусора, превратилось в крепость, сдерживющую могучую волю, страсть и жажду, и заснув Юки позволил прорваться мрачному нечто, сквозь покровы кожи, слезные протоки, голосовые связки, превращая его в монолитный холод мраморной статуи. Стоило теперь мужчине провалиться в сон, он начинал меняться, внешний облик трансформировался, увеличиваясь в объёмах, словно раздуваясь изнутри, грудная клетка расширялась от вздохов, тяжелело туловище, вдавливаемое в матрац тоннами атмосфер, вены вздувались на шее, запястьях, предплечьях, бурля кровью вселенских глубин и загадками далёких планет. Сатурном казался он в такие моменты, яростным, движимым трескучим холодом и нестерпимым одиночеством, опустошённым и в то же время, наполненным самой сутью стихий и гравитации. Пряди волос окрашивались в пыльно-розовые тона, издавая шелест и скрежет крошимой металлической стружки, конечности вздрагивали от спазмов в мышцах, хрустели кости, звуком напоминая перемалывание килограммами сухую штукатурку и фарфора. Деформированный, расплавленный жидким азотом, расширенный до пределов, только отчасти сохраняя человеческий образ. Зрелище, способное напугать любого человека не заставило отвернуться Михаила, что однажды вернувшись домой раньше запланированного времени, застал спящего, мучимого внутренними демонами. До того момента молодой человек и не подозревал сколь многого не знает об окружающем мире, ведь то явление, что он наблюдал, пробирало до дрожи невероятностью происходящего. Мужчина не был болен или ранен, увы, ничего такого, с чем бы ему мог помочь юноша, ничего поддающегося общепризнанному научному объяснению и снова внутренний голос молил о бегстве, вот только ноги словно приклеились к полу и он наблюдал, затаив дыхание, как пряди волос лентами колышаться над изголовьем кровати, как хрустят позвонки и вторят им стиснутые челюсти.

  – Юки?... – нерешительным, приглушённым тоном произнёс Миша, будто и не желал вовсе быть услышанным.

  Сдавленный хрип вырвался из глотки спящего. Молодой человек вздрогнул и попятился к двери, желая поскорее затаиться в каком-либо углу, лишь бы подальше. Осторожно отпустив ручку, он всё никак не мог понять, как ему поступить, что именно следует сделать? Пройдя в кабинет, он сел за стол и накрыл голову руками. Увиденное не являлось галлюцинацией, впрочем, юноша не был полностью уверен в хорошем состоянии своего мозга после нескольких лет зависимостей, наркотической и алкогольной, но навряд ли его фантазия способна породить подобные видения. Теперь ему необходим был план, как жить дальше, как общаться с Юки и на какой дистанции выстроить отношения, но страх опутал его мысли. Молодой человек снова не был готов принять какое-либо решение, назвать каким-либо термином наблюдаемое явление, придти к точным выводам. Его сердце громко стучало, а перед глазами восставал образ массивной человеческой фигуры, парившей над постелью, увитой слабым мерцанием и холодом.

  Спустя минут десять, отчаявшись отыскать самостоятельно выход из противоречивых чувств, борясь со страхом перед Юки и ужасом, представляя расставание с ним, Михаил прошёл на кухню, принявшись заваривать травяной чай. Насыпая заварку, он заметил как дрожат его руки, как взмок лоб, когда он коснулся его тыльной стороной ладони, пытаясь смахнуть прилипшую прядь волос. Парень трепетно дышал, вздрагивая от звуков, производимых им же самим, пугаясь собственного размытого силуэта, отбрасываемой тени, а после, тихонько вошёл в спальню. Расположившись на стуле у кровати, он поставил чашку на комод и осторожно взял ладонь спящего. Он вспомнил, насколько были холодны руки, тогда ещё немого, хрупкого блондина, но сейчас температура казалась и вовсе недопустимо низкой для человеческого организма. Поглаживая ладонь, он молился о том, что сможет пробудить сознание Юки и вернуть в свой мир, отвлечь взгляд от непроглядной тьмы, таящийся в любом сердце. Шёпотом призывая «Счастье» выдыхая на обледенелую кожу руки желание возвратить того, кем стал встреченный несколько месяцев назад незнакомец. Мужчина распахнул веки и можно было видеть как меняется цвет его глаз, растворяя в белизне оттенки колкого сапфира, успокаиваясь в жемчужных тонах. В сознании кипела борьба за надежду привыкнуть к сдерживанию тайны, осознать пути её проявления и постараться не навредить важному для своего сердца человеку. Юки слышал, будто сквозь толщи льда к нему пробивался негромкий стук, мягко доносился зов, мягким, нежным тембром.

  – ...нгх... – словно бы поперхнувшись рыбной косточкой, прохрипел «Счастье».

  Он тяжело вздохнул и моргнув, окрасил радужку и даже белок глаза в тёмные оттенки грозового неба. Устремив взгляд в потолок над собой, мужчина словно бы ещё не отошёл ото сна, его тело вздрагивало, а по поверхности кожи волна за волной проходили мурашки. Михаил судорожно сглотнул и заметил как в глазах Юки туманными разводами серые тона смешивались со светлыми, будто он не имел глазных яблок, а на их место вставили колбы с жидкостью и роняли в них сгустки цветного пигмента. Юноше не показалось это уродливым, только странным и свойственным лишь тому, кого он называл «Счастьем».

  – Знаешь, если в этом мире живут боги, скорее всего лучше не иметь с ними встреч. Сколько бы я не слышал о них историй, они не лучшие примеры для подражания. Жестокие, тщеславные, жадные. А ещё это обещание награды за страдание после смерти! Не особо я умею доверять неизвестному, – Миша улыбнулся и немного помолчав, продолжил. – Но удивительно, какими они нас создали, правда? Разве по собственному образу? Способность человеческой натуры прощать, радоваться мелочам и продолжать свой путь, даже после смерти близкого, любить и оставаться верным, вопреки всем доводам разума, пред подобной силой духа даже боги могли утратить контроль над жизнью и преподнести благословение людям, таким жалким, в сравнении с ними, всемогущими и вечными. Впрочем, всё, чего мы не понимаем стараемся облечь в слова типа, «вечность», «бесконечность», «безграничность», а богов навряд ли способны понять... Как себя чувствуешь?

  – Ты веришь в богов? – спросил Юки и повернул лицо к молодому человеку. Миша поёжился под покровами ткани от взгляда наполненного растекавшимися по, казавшимися прозрачными, белкам глаза, оттенками от светло-серого, почти серебристого, сверкавшего в темноте до темно фиолетового, перемежавшегося с розовыми и синими тонами.

  – Я верю, что определённую часть души может заполнить только вера в какую-либо верховную Личность. Вселенная слишком упорядочена, слишком огромна и не познана для обыкновенной случайности. Разве мы знаем из чего состоим и откуда взялись?

  – Отчасти. Для жизни требуется простейшие атомы такие как, водород, кремний, углерод, что создают основу материального мира. Мы состоим из давно умерших звёзд, изживших своё время и взорвавшихся. Они и породили облака газа и пыли из мельчайших крупинок на пространстве в миллионы световых лет. А после вступает в игру гравитация, магнитные поля, тёмная энергия и материя, сковавшие в единое переплетение планеты и солнца.

  – Ты внимательно читал книги по астрофизике, – улыбнулся Миша. – Но что ты ответишь мне, если я спрошу, зачем всё это? К чему миллионы лет времени и работающие законы физики и химии?

  – Зачем? – глазные яблоки снова стали однородными, плотными, белыми, лишь в уголках оставив раскрасневшиеся сосуды и наконец, проявились зрачки. – Для меня это простой вопрос. Лишь для того, чтобы я мог быть здесь, рядом с тобой.

  – Что?... – от неожиданности юноша отпрянул от постели, качнувшись на стуле. Его глаза широко раскрылись и приоткрытый рот молил повторить сказанное снова.

  – Да, звёзды первого поколения быстро погибли, являясь непомерными громадинами. Потом возникли второго и просуществовав свой век, за несколько миллиардов лет, наконец, повинуясь танцу жизни и смерти, образовали галактику Млечный Путь, на самой окраине которой, в сгустке плотных облаков, родилось наше Солнце. Спустя время вокруг него заплясали планеты, газовые гиганты и ледяные миры. И пока весь остальной мир кружится по своей орбите, мне достаточно слышать, как бьётся сердце в твоей груди.

  – Я... – смог лишь вымолвить Михаил, застывший в одной позе, очарованный признанием и затягиваемый притяжением радужек, оттенка топлёного молока и стальных нот.

  – Люблю простые ответы, – улыбнулся мужчина и поднявшись с постели, направился к выходу из комнаты. – Сегодня на ужин запечённый батат со свежим шпинатом и страчеллой.

  – ... я бы с удовольствием предпочёл тебя... – прошептал молодой человек и прижал к груди колени, обняв их руками, приникнув к ним раскрасневшимся лицом.

  – Ты что-то сказал?! – спросил «Счастье», выглядывая из-за двери, пытаясь спрятать, впрочем безуспешно, самодовольную ухмылку.

  – Абсолютно ничего! – Встревоженно воскликнул Миша, будто бы его застали за чем-то неприличным.

  Глава

  С наступлением осени Миша вернулся к учебе в свой университет. Во взглядах преподавателей он часто встречал не произнесённые вслух слова презрения. Юноша не мог их винить, вспоминая, как часто его пытались разбудить на парах, как несдержанно он вёл себя, споря о результатах экзаменов, как выставлялся за счёт родителей. Можно было бы сказать, наркотический бред ослеплял разум, но это не так. Он сам выбирал отсутствие в реальном мире, никто не заставлял тянутся за новым вздохом ядовитых грёз. Мать была права, отмыться будет сложно.

  Дни стали тихими, как осенний дождь, вязкими на вкус, как чай с шиповником и красочными как ранний кленовый листочек. Михаил не пытался кому-либо доказывать, что изменился и без оглядки выдерживал нападки одногруппников, делающих ставки на длительность его прилежного поведения. Никто не хотел верить, что человеческий дух прекрасен стойкостью. Кое-кто стал подозревать, что за столь разительными переменами стоит другой человек и многие сходились на мнении, что скорее всего мамаша взялась за блудного сына. Но некоторые выражали мнение, что молодой человек попросту влюбился, ловя на его устах блуждающую улыбку и искорки нежности во взгляде.

  Подготовка к первой сессии занимала почти всё время, не оставляя возможности для полноценного сна и места для размышлений на отвлеченные темы. После пар в университете, Миша обычно отправлялся в библиотеку, только сейчас осознав пропасть в знаниях по многим предметам, но пробудившееся желание учиться не позволяло сдаться, отказаться от возможности начать жизнь с белого листа или хоть отчасти переписать чёрные.

  Город переоделся в сумрачное пальто из туманов, сверкая яркостью опадающих листьев и влажного от долгих дождей асфальта. Изредка выглядывавшее солнце появлялось из-за плотных облаков, наверняка только для того, чтобы проверить, на месте ли здания и спрятаться вновь, явно утомившись за весну и лето наблюдать за бесконечными потоками встревоженных машин и спешащих людей.

  – Это я! – сказал Михаил, затворив за собой входную дверь. Юноша торопливо скинул ботинки и поспешил в гостиную.

  – С возвращением! – по традиции ответил Юки, идя навстречу возлюбленному. – Тебе очень идёт костюм.

  Он хищно облизнул губы, вытирая влажные руки о полотенце. Желваки заиграли на скулах и он слегка коснулся носом щеки юноши, вдохнув запах туалетной воды, голода и прошедшего дня.

  – А тебе идёт абсолютно всё! И фартук в том числе! – Миша рассмеялся в своей беззаботной манере, пытаясь не загораться лишь от одной нахальной улыбки и уверенного, хвастливого взгляда Юки. – Я принёс бутылку вина.

  – Ммм?

  – Хочу отпраздновать этот день!

  – Он особенный?

  – Да! Потому что я не стану сегодня выполнять домашнее задание, не буду слушать новости и отключу телефон! Я просто хочу...– юноша запнулся и опустил взгляд. Ему потребовалось много времени и терпения возлюбленного в донесении одной очень важной мысли: важно лишь настоящее, прошлое дано только для памяти, но не для жизни в нём.

  – Думаю нам стоит немного отвлечься от ежедневной гонки за достижениями, – проговорил Юки и оставил нежный поцелуй на запястье парня.

  – Ты...

  – Ммм? – мужчина наклонился чуть ближе, ощущая кожей жар, что исходил от Михаила, видел как аллеют его щёки, желая заглянуть в глаза, разглядеть выражение лица. – Скажи, пожалуйста, прошу, я иначе не пойму...

  – Ты ещё ни разу за всё это время не целовал меня в губы...

  – Нгх...– Юки сжал руку и снова улыбнулся. – Можно?

  Юноша кивнул в ответ и через пару секунд ощутил прохладное прикосновение на своих устах. Он открыл глаза и отстранившись, внимательно всмотрелся в лицо возлюбленного, которое выражало крайнюю степень замешательства, смущения, но отсутствовал даже намёк на отвращение или неприятие. Воздух наполнился ароматом жасмина, словно распустившиеся цветки, окропил влагой дождь.

  – Это твой первый поцелуй? – спросил Миша.

  – Да, – ответил мужчина и его широко распахнутые глаза словно сияли светом изнутри.

  – Ооох, я бы хотел, чтобы он был для тебя особенным...может быть, в другой обстановке...– промямлил юноша, что всё ещё страдал от въедливых воспоминаний о проведённых ночах в похотливом полузабытьи.

  – Этот поцелуй был прекрасен ибо сотворён в любви,– сказал «Счастье» и нежно провёл ладонью по щеке возлюбленного.

  – Для следующего шага мне понадобится бокал вина.

  – Эм, я не умею открывать эти ёмкости...

  – Ха-ха-ха! Неужели ты правда что-то не умеешь?!

  – Я на многое способен... Например, я сегодня приготовил пасту по-итальянски.

  – Мы можем поужинать после...– прошептал Миша, подавая наполненный до половины тёмно-красной жидкостью бокал.

  – После? – удивился Юки, наблюдая как юноша делает жадный глоток.

  – Я бы хотел принять ванну вместе с тобой.

  – Знаешь, я ведь совершенно не опытен ...

  – Твоё тело подскажет.

  «Моё тело?– задумался мужчина смакуя послевкусие напитка на языке.– Оно всё ещё ново для меня, особенно непривычно чувствовать собственную реакцию на вкус его губ, его запах. У меня затрудняется дыхание и кружится голова, когда он стоит так близко и так беспечно растёгивает рубашку до середины груди. Я ощущаю, как проступает влага на шее и спине, когда он бросает на меня взгляд из-подлобья. Хочется притянуть его к себе крепко схватив за кудри, слиться в единую дышащую клетку... такое желание правда естественно?»

  Миша снова наполнил бокалы и взяв Юки за руку, потянул его за собой в ванную комнату. Он сделал ещё один глоток и включил воду.

  – Скажи, что ты чувствуешь? – смущённо спросил юноша, то поднимая, то опуская взгляд от лица мужчины, стоящего перед ним.

  – Тяжело дышать... я словно сосуд, что вот-вот переполнится, – прошептал Юки, давясь предвкушением и явным страхом перед новым опытом. – Я не уверен, что смогу себя контролировать...

  – Поэтому ты не целовал меня? А не потому что я...

  – Я... ты слишком дорог для меня...

  – А чтобы ты хотел сделать?

  – Позволь раздеть тебя...

  Миша кивнул и отпустил руку, в которой чувствовалась нервная дрожь. Юки начал осторожно вытягивать край рубашки из-за пояса, а после, принялся растёгивать пуговицы.

  – Аккуратность не обязательна, – проговорил юноша, мягко улыбаясь.

  – Я хочу всё сделать правильно.

  – Не бойся.

  Мужчина кивнул и облизал пересохшие губы. Он громко сглотнул, а после снял рубашку с плеч Михаила. Пар наполнял комнату и кожа юноши местами порозовела от внутреннего жара. На её поверхности цвели веснушки и родинки, покрывая плечи, грудь и руки. Юки видел его таким открытым впервые, таким мягким и податливым. Он снова сглотнул и коснулся линии шеи, проведя пальцами по ключице, опустившись вниз по предплечью до запястья, после чего сжал руку и притянул юношу к себе.

  – Хочу поцеловать тебя,– его взгляд всё ещё блуждал по поверхности кожи, останавливаясь на выпуклостях сосков, цепляясь за созвездия родинок.– Как же я...

  Миша запустил длинные пальцы в серебристые, тяжёлые волосы мужчины и прильнул к его губам.

  – Открой рот,– попросил юноша, облизав уголок рта любимого. Поцелуй отличался и Юки слегка одеревенел, он не мог себе представить, что человек способен так жадно впиваться в уста, всхлипами проглатывать воздух и влагу. Язык настойчиво проникал внутрь ласкал нёба, дёсна, соскальзывая по зубам и отталкиваясь от препятствий. «Счастье» ощущал как разгорается пожар в его груди от вкуса сплетённого дыхания, от ярких вспышек под закрытыми веками. Пожар постепенно воспламенял всё тело, растворяя сомнения в ощущениях. Михаил застонал и мужчина напугавшись, отстранился.

  – Ах... всё в порядке,– восстанавливая ритм дыхания, произнёс раскрасневшийся парень. – То есть, слишком хорошо.

  – Я бы хотел снять с тебя остальное, – проговорил Юки охрипшим, скрипучим голосом.

  – Пожалуйста...

  Он расстегнул ремень, пуговицу на талии, касаясь костяшками пальцев кожи живота, будя мурашки. «Счастье» медленно расстегнул молнию ширинки и спустил брюки на пол. Он явно наслаждался ведущей ролью катализатора, зная что идеальный рецепт не терпит спешки. Михаил тяжело опустился на край ванной и поднял поочерёдно ноги, высвободив их из брюк. Его грудь прерывисто вздымалась от чувства стыда и наслаждения, от неторопливого раскачивания в любовном танце. Опершись на руки, юноша приподнялся и позволил снять с себя нижнее бельё.

  – Я очень возбуждён, так что... – пробормотал Миша, словно оправдываясь за эрекцию. – Как же смущает!

  Юноша встряхнул расплескавшимися кудрями и поспешно забрался в ванную, прижал к груди колени и обнял их руками. Взволнованная вода охватила худощавое тело, размывая границы цвета.

  – Позволь посмотреть на тебя тоже, – сказал Миша, направив пристальный взгляд в глубины светло-серых глаз, теплеющих и плавившихся словно льдинки под неумолимым жаром страсти.

  Юки медленно стянул обтягивающий его стройное тело джемпер светло-сливочного цвета. Он не спешил, зная что выглядит весьма привлекательно, ибо сложен словно греческая скульптура. Мужчина расстегнул молнию на светло– коричневых брюках, не отводя взгляда от лица возлюбленного, на котором читалось доля нетерпения. Сняв носки, «Счастье» аккуратно сложил одежду и оставил её на невысокой, деревянной полочке, стоящей в углу помещения. Оставшись в одном белье, он облокотился о стену и сложил руки на груди, позволяя взгляду медово-коричневых глаз свободно исследовать себя.