Текст книги "Кукла 9 (СИ)"

Автор книги: Мир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)

Но по итогу, и к счастью, такое балансирования позволило вырастить более мене хорошо воспитанную «вторую дочь», как ласково зовет девочку супруга. Прилежную, довольно послушную… и одаренную! И не только как охотницу, чей дар весьма силён, но и как простого человека, необделанного простым человеческим талантом.

Её бы все равно ждал успех по жизни даже без силы охотника! Если, конечно, дед все же не впал бы в маразм к годам преклонным, и не решил запереть внучку от мира, чтобы та случайно, чего не нагуляла – проблем, детей, свою семью, куда можно сбежать, али еще чего, не того, лишающее старичка любимой внучечки. Но став охотницей, она и вовсе попала в струю! Дед – охотник, «мама», что бабушка – тоже! И оба сильны! Пусть и немного в разных плоскостях.

Дед, несмотря на то, что его дар, ближе всего к целительским, чистый боевик, что умеет вытягивать саму жизнь из монстров и людей, впихивать её в себя, заживляя раны. Иными талантами он к сожалению, обделен, но ему и этого вполне достаточно, чтобы быть весьма… успешным в определённых делах.

В делах пыток людей, ведь отъёме жизненной маны, мягко говоря болезненный. И в делах убийства тварей, которых сложно убить иным способом. Например троллей, что для этого старичка, словно бы ходячая батарейка, а из-за болевого шока, что есть даже у монстров, твари и вовсе не в состоянии ему что-либо противопоставить один на один. А при бое с группой, он может просто блокировать их регенерацию, позволить бойцам разобраться с существом самостоятельно и без лишней хитрости, неспешно нарубая все на кусочечки, и ожидая, пока хлеставющий фонтан силы из разорванного «шланга» наконец иссякнет.

Это не значит, что он сам бессмертен! Напротив, у него масса уязвимостей! Например, магический металл подземелий. Он оставляет на его теле раны, которые очень трудно заживить, и требует, как бы промыть края от чужеродной магии, тратя на это уйму сил. Травмы головы, спины, иных жизненно важных органов, ведущих к мгновенной смерти, так же критичны, и он так же может умереть, как те тролли, что не смогли собраться из кусочков обратно в целое.

На старости лет так и вовсе, с регенерацией начались проблемы. И то, что раньше было плевым делом, стало чем-то почти невыполнимым. Помогала супруга, но… его силы охотника, скорее препятствуют стороннему лечению, чем помогают, и супруга для него, сильная четыре звёздочная целительница, скорее живая батарейка. И она для «дочери» настоящий кладезь методов ведения бизнеса. Ведь давно работает на поприще свободных охотников, оказывая услуги вне подземелий, за определенную мзду.

И вот сейчас, его внучка говорит, что влюбилась. Да, ей уже далеко не тринадцать, а почти на десять лет больше. И все врачи говорят, что у такой сильной охотницы никогда не будет никаких проблем с беременностью, в плане вынашивания ребенка, или родов, и нагрузку от плода на тело она скорее даже не заметит, чем как-то пострадает.

Но… как можно не переживать и не волноваться за внучку, когда дочь умерла при родах⁈ И даже трехзвездочный целитель не смог её спасти, а мать бедняжки в это время была в подземелье с группой. Отчего потом и завязала с этой работой, начав частную практику, несмотря на свой дар, стремления и желании. Несмотря на все уговоры коллег и товарищей остаться.

Так что эмоции деда после слов «дочуни» кипели бурным котлом – не пущу! Не допущу! Не позволю! Но в тоже время он осознавал и понимал, что не сумеет и не должен держать внучку подле себя вечно, препятствовать её семейному счастью, рождению правнуков, и вообще – быть старым брюзжащим дедом, «Вам бы только трахаться по углам!», явно не в его природе! Он ведь и сам… только сейчас, на старости, сумел по нормальному познать всю прелесть близости.

Охотница в ответ на вопрос, не отвечала довольно долго, мотая деду нервы по полной программе, заставляя перебирать возможные варианты сексуальных партнеров. А потом до него вдруг резко дошло – а откуда они только что вышли? Главнее – от кого⁈

ДА БЛИН! Дома надо срочно взять ремень и выпороть! Чтобы всякие мысли о маленьких мальчиках, втрое младше этой дурочки, в голову даже и не лезли! Что бы… на всю жизнь запомнила! Что бы… навсегда забыла об этом… мальчике! И с чего бы ей в этого мальчугана вообще влюбляться⁈ Они виделись то с ним всего ничего! И даже толком и не обещались! Диалог в основном вела его сестра!

КАРАУЛ! Она же её убьет! Эта девка… Убьёт… крошку!!! Просто потому что… только слепец не поймет её взгляда… на… нет!!! Точно нужен ремень и срочно! Пока не стало слишком поздно!!! Пока… ТА… не прознала, не почуяла, не осознала…

И охотник стал раздумывать, насколько целесообразно выдрать дочь прямо тут, на мосту, у всех на виду? Или лучше где-то там, под ним, в условной укромности? Но понял, что это явный перебор, драть её здесь и сразу, где их могут заметить из замка, да и стоит подключить к делу супругу, так всяко вернее будет – она та уж точно вобьет в голову дурынды ум и разум, не пожилая терять и вторую дочь из-за глупой влюблённости второй дурдурочки.

Однако внучка, заметив, что эмоции деда ушли куда-то не туда, и вместо заинтересованности, на его лице стали читаться эмоции обещания всыпать ремня, да исполосовать спину, поспешила пояснить, пока не стало слишком поздно:

– Я влюбилась в их мастерство! – проговорила она, сияя глазами от восторга, – В их… искусство работы с магией! Это… потрясающе, дед! Никогда такого не видела!

Их «вторая дочь» с момента пробуждения отличалась особым виденьем магии, которым редко кто-либо был одарен. И ей пророчили светлое будущее на поприще артефактов или иной научной-около научной деятельности, где с такими талантом можно многое наворотить. Но она такой жизни не захотела.

«Хочу в бой!» – сказала она тогда деду, сияя глазами вот как сейчас, – «В подземелья, как ты! Быть полезной команде, и быть хорошим боевиком!». И даже выписанная двойная порция с горкой «ремениума», и от бабки, и от него самого, не сумела помочь и исправить ситуацию – девочка могла быть упрямой, когда того хотела. А «родители»… были слишком мягки к своей любимой девочке, и не смогли долго на неё злится, бить всерьёз, или хотя бы подольше противится капризу.

В результате долгих тренировок, и поисков иных сильных сторон и талантов их девчонки, у неё обнаружился дар к магии внешнего типа. А именно – возможность создавать молнии. Слабенький дар, но вот он – развивай, не хочу! Но… новый каприз – хочу, как ты, лицом к лицу с врагами!

И на этот раз досталось и самому деду от супруги, что не могла не высказать «Чему ты дуру учишь? Что за байки ты ей травишь, что она так рвется с монстрами на кулачках сражаться⁈». И новая порция «ремениума» в квадратичном размере, да по жопе «дочки», тоже не принесла никакого проку или хотя бы намека на результат.

Биться на кулачках её кончено не пустили, дали меч и… по итогу вышло неплохо. Оружие, усиленное стихийной магии, довольно эффективно крошило врагов на близкой дистанции. А поскольку куда-то в подземелья выше четвертого уровня её не пускали и не пускают, то и проблем с не совсем правильным развитием нет никакой. А дар видеть магию «доченьки», частенько используются её стариками для оценки магических предметов и вещей, которым оплачивали бабке её работу целителя, и как следствие и с деньгами и хорошим обмундированием у внучки влиятельных стариков тоже все даже слишком неплохо.

Так что по сути, ходя в опасные места, она в опасности не была ни разу, если не считать недавней волны тварей. Но и там, при обороне города, дед воткнул дорогую кровинку на самый край, на самое острие полумесяца обороны. Туда, где даже в самый жаркий час, было больше скучно четверке-охотнице, чем опасно. Сам же дед напротив, влез в пекло, и был одним из тех немногих, что там выжил вместе с председателем.

И сейчас похоже, дар «крошки» дал о себе знать с немного другого ключа. И она видела то, чего не видел он. И… получив вопрос «И что же они там такое делали? Что тебе так понравилось» начала щебетать без умолку, рассказывая, что она там видела, сокрытое от глаз всех иных людей и охотников.

– Ты представляешь, дед! Их весь замок, это один сплошной массив! Система магии! Гигантская! Просто колоссально огромная! Мега контур, что… запитан непонятно на что и делает непонятно что, – слегка потупила «доченька» взор и погрустнела, замолчав буквально на мгновение. – У них там каждая стена, обращена в некий многоуровневый артефакт! Высшего уровня! Дед, сколько времени надо, чтобы такое создать, а⁈

– Я не знаю, – улыбнулся мужчина, чувствуя, как сжавшееся от тревоги сердце «Влюбилась дура, несите новую», потихоньку отпускает, ведь влюбляться в работу мастера, это не то, и незазорно, – Я же не видел этого, кхм, кхм, рисунка.

– Я тебе… нет, я даже это не объясню этого! Там словно бы вся стена, на всю глубину, изрисована магией в какие-то узоры! Их так много, что они порой сливаются воедино! Ты представляешь⁈ Я это даже не сразу заметила! А только тогда, когда они через стены ходить начали! Тогда из потока узоров, выделялся один и проводил некое… действие. А может он был и не один, а два… или несколько… А еще!.. – продолжала щебетать и щебетать дедина вторая дочка, а тот лишь тихо улыбался себе в усы, слушая все это уже в пол уха, и радуясь, что всё не так уж плохо, и порка не требуется.

А еще радуясь тому, что не зря взял девочку с собой, и теперь у него есть что доложить Павлу. А еще… придется поговорить с супругой, чтобы вдвоем суметь повлиять на крошку, дабы та не разболтала лишнего об увиденном – ни к чему об этом знать тем, кому это знать точно ни к чему. Это опасно как для председателя, его людей, и самого дедка и его старой задницы, с волком вместе работающего, и от того сидящего с ним «в одной лодке». Да и для самой внученьки тоже, опасно, ведь дар её, и возможность видеть магию детей, может вылиться в попытку заставить её работать над разгадкой тайн этих деток. Любыми доступными методами! Похищения, пытки, шантаж…

А еще деда волновало то, сколь быстро дети сделали то, что должны были сделать. Ведь он рассчитывал, что придется ходить сюда «на примерки» неделю, месяц, год подряд! Столько, сколько потребуется! А по итогу, ему сделали броню почти на все тело, фактически за вечер.

Точно подогнанную, ощущаемую… словно её и нет! Даже ту часть, что капюшон, и надевается на голову, прикрывая заодно и уязвимую шею, толком и не ощутить, и он не мешается и в сложенном виде, и легко извлекается из-под обычной одежды в одно движение. И в этом вся задумка, ведь прикрыть голову порой… надо ну очень спешно, а носить «шлем» на голове постоянно, не всегда приемлемо.

Броня, что ни где не трет, даже подмышками и в паху! Что держит удары дорогущего меча их крошки, купленного год назад на аукционе за полтора миллиарда Юнь! Что способен в лёгкую ранить охотников-пятерок. Пусть и в руках внучки, этот меч больше тянет на палку – надо бы найти ей наконец нового учителя-мечника! Раз уж взялась девка отыгрывать эту роль.

Прошлый учитель… он был слишком красив и хорош собой, по мнению как бабки, так и деда. Холост, свободен, и… На новую роль преподавателя для крошки… нужно подыскать какую-то девушку, и уровня не ниже, чем мечница из группы Четыре Четверки. Возможно её саму и нанять, если она все же согласится оторвать свой взгляд хотя бы ненадолго от своего возлюбленного парня.

И такая скорость создания столь сложного обмундирование детками в замке, заставляет старичка думать о том, не рухнет ли рынок? Если дети начнут массово что-то подобное производить. И… не начнется ли новая «война», как та, что была совсем недавно, в попытках выжить из детей как можно больше ценных предметов, пока срок их жизни еще не вышел, и сила не покинула их тела.

– Послушай, внуча, – сказал дед, останавливаясь, и прерывая словесный поток своей любимицы.

Девушка замолчала, но сделала еще пару шагов по инерции, осознавая ситуацию, и выходя из возбужденного состояния «Ты представляешь! Там… они!..», чувствуя серьёзный тон деда, что вместе с бабкой заменяли ей отца и мать. Остановилась, обернулась, постаралась придать лицу как можно более серьёзное выражение, хотя глупая улыбка дурочки, что впервые увидела писю, так и лезла на её лицо.

– Для вех, кроме Павла, мы в замке ничего не получали, – сказал дед, максимально серьёзным голосом, сверля двадцатитрехлетнею девочку немигающим взглядом, – Для всех кроме Павла, ты в замке ничего не видела, ясно⁈ – почти прорычал он, и девушка, осознав ситуацию, коротко кивнула, понимая, что это действительно не стоит никому, кроме своих, рассказывать, во избежание целой кучи проблем.

Но интересно, можно ли считать Егора за своего? За часть семьи, пусть семья о нем и не знает! Или… пока еще рано о подобном говорить, и подобное ему доверять? Сначала… испытание предками, да?

А ещё интересно то, что та девочка, пятерка-копейщеца, малолетка лет семи-восьми, явно знакома с телами людей не понаслышке! Уж больно ловко она снимала мерки с тела деда и вела примерку, не стесняясь ничего и никого. В то время как даже ей, в три раза более старшей девушке! Чтобы не сгореть со стыда, во время примерки и подгонки штанов на дедушку, пришлось срочно выбегать из комнаты прочь, наблюдая сквозь щеку двери, сколь беззастенчиво и безынтересно обращается с чужими гениталиями эта мелкая девица.

А её дед сейчас, во время прогулки по городу до метро, думал о том, что чтобы девчонка-внучка все же и правда не проболталась, придется к делу в любом случае подключать супруженьку, что заодно проведет тест на длинный язык, пытаясь выведать сведенья, которые рассказывать будет нельзя. Ну и… самому выдоить из внучки побольше сведений, для доклада главе. Вдруг, для него они будут чем-то важным, и помогут в его непростом деле балансирования на гране пропасти с текущим видом ассоциации Вана.

Глава 9

Сбежать от возжелавшей сна в обнимку сестренки мне не удалось – отвлекся на новых гостей, по мосту топающих, что оказались просто-напросто нашими «хомячками», на иных гостей, что на присосках по стене ползущих, но с ними разобрался наш дворецкий и без меня, да на ситуацию в Шурелге, где действительно нужна была моя помощь во избежание. Все же группа Ёрика… или как там его? Йорка! Имеет ценность, и у меня на неё планы. Да и просто бросить доверившихся мне людей как-то… некрасиво.

Сестрица момент не упустила, догнала, скрутила, заломала, в койку сквозь пространство перенесла, обняла, и… засопела! Всем своим видом и естеством намекая, чтобы я тоже, не просто прилег, и лежал в обнимку калачиком, а тоже, нырнул в омут сна. В то, что и не сон вовсе! И чтобы наши энергии… нет! Нельзя! Никак! Ни разу! Недопустимо! Это… опасно! Но… соблазн так велик…

Как же давно я… НЕТ! Лина еще не полноценный организм! Вот совсем. Она… по-прежнему кукла! Хоть и уже встала на путь становления. Но… её энергия, то, что питает её тело и разум – моя энергия! И если вынуть из этих контуров эту силу, то…

Да ладно силу! На место вынутой мощи придет иная, и хоть магия Лины немного отлична от моей, она по-прежнему может работать на той магии, что чиста моя! Проблема в том, что в след за течением магии как энергии, потянется и магия, что сами контуры! Получая повреждения и… выходя из строя.

Да, они не столь уж уязвимы, и подобное маловероятно, но возможно. Как и вероятны иные травмы, в первую очередь травмы разума! И я вообще, не уверен, что потеря СВОЕЙ энергетической сути, для существа, что сейчас, словно бы в зародыше, только на первом шажке становления энергетической формы, может пройти безвредно.

Мы… в этих «снах» контактируем с ней напрямую. Контактируем… разумами! И я давно бы поглотил её, если бы не позаботился о защите от подобного заранее, еще на моменте создания, но обмен данными, пусть и односторонне, но все равно происходит. Только от меня к ней, ведь на мне подобное никак не отразится. И мне даже чудится, что она не просто купается в неге моей энергии, словно бы… лежа на большой и теплой печке, а… видит… весьма непростые сны.

Плохо ли это? Не знаю. Наверное, нет – мне как бы и нечего скрывать, да и я не уверен, что все так, и она способна на подобное, и может заглянуть мне в разум. Важно лишь то, что в таком состоянии, все что отделяет её от, по сути дела, смерти, это тонкая пленка хрупкого барьера. Едва уловимая преграда, что не является хоть чем-то надежным.

Большее, поглощает меньшее! И если капля воды, коснется той, что побольше, то не будет уже этой маленькой капельки, только та, что большая, растекшаяся на месте обоих. И в случае со мной, личность сестры, просто растворится, поглотится, и перестанет существовать внутри моей. Её… не станет. Будет просто память, и только.

Это… будет концом. И это действо для меня, по сути, и усилий то не требует! Скорее наоборот – надо лишь прекратить сдерживаться, и все будет кончено. Тем более, когда она сама, сейчас, лежа телом у меня на груди, обняв всеми конечностями, ищет контакта, и разумом своим, словно бы слепой котенок, тыкаясь в лапу, ища там сисю, чтобы присосаться. Жаждет… получить свежую порцию, и погреться.

И если смотреть на эти вещи с точки зрения природы моего естества, то у меня сейчас прямо пред носом, и почти что на когтях, лежит весьма вкусная ЕДА. Вот только мой разум не имеет ничего общего к этому естеству, и видеть такое в Лине не желает категорически. Что не отменяет факта проблемы, увы.

С детьми всегда тяжело… и пусть с точки зрения человека, она – уже взрослая особь, но вот с точки зрения равного мне существа – еще младенец. Тот самый слепой и неразумный котеночек, у которого и инстинктов то толком нет! Ведь если бы они были, инстинкты энергетических тварей у этой личинки, она бы шугалась меня аки пламени, и бежала бы без оглядки, как можно дальше. Желая выжить любой ценой.

Но у неё нет и этого! Она… неполноценная. Ненастоящая! А… уже туда же, жаждет близости, что людям заменяет секс. Да, с резинкой, химией, и лубрикатор, но… её тело… я даже не могу придумать сравнения для человеческой формы, подходящего к данной ситуации! Люди, с рождения имеют полноценные, плотные и автономные оболочки! А она… по сути дела сейчас просто эфемерна! По сути и не ясно сейчас, где кончаюсь я, и начинается она! И… в этом то и проблема – если пленка барьера лопнет, нас будет не разделить. И она… станет просто памятью в моем разуме. Не более того.

Нужны ли мне такие данные? Я увижу всю её жизнь, все то, как она видела мир, меня, людей вокруг. Все что думала, чувствовала, осознавала, ощущала, о чем переживала и мечтала. Буду знать о ней абсолютно ВСЕ! И со всех сторон. И словно бы проживу её жизнь за пару мгновений. Но – зачем мне это? У меня в достатке своих воспоминаний, в том числе есть и памяти о ней, пусть и только со свое стороны – зачем мне этот, иной взгляд? Он мне ничего не даст! Совсем.

Да, порой увидеть мир с иной колокольни полезно и на благо, и можно многое узнать благодаря иной точки зрения. Иного взгляда на ситуацию. Жизнь с сестрицей это мне демонстрировала не раз, ведь ситуации, когда путь, что придумывала она. Я просто в упор не видел, хотя все было просто, и очевидно.

Глаз запылился, за книжками зарылся… метафор для такого у людей полно! И большое число знаний. Вовсе не гарантирует большую мудрость, и тем более не делает гений. Но даже гению порой нужен взгляд простака, чтобы видеть очевидное, что видно, только от земли, и невидно из-за облаков.

Про разницу в мышлении богатых и бедных, долго живущих и нет, и вовсе говорить не стоит! Ведь она столь же огромна, сколь и разница меж их жизнями и состояниями! И для получения всего это, всех этих знаний, чужого мнения на вопрос, и даже понимания ответа, вовсе не обязательно убивать немыслящего собеседника, и поглощать его память, чтобы понять, как же он всё-таки до этого дошел.

И даже если иного пути нет, что в данном случае не так, и недопонимания мы меж друг другом лишены, и если только поглотив, можно понять… то все равно! Цена, уплаченная за эти знания, будет слишком высока, что бы оно того стоило. Не в случае с сестрой! Я не хочу её терять, и мне хватает того, что я вижу её сам, своими глазами, и исключительно, со своей стороны.

Можно было бы вспомнить иных братьев по виду, тех, что не брезговали покушать, тех, кто регулярно употреблял словно в пищу всех вокруг во имя силы и знаний или просто так, для устранения конкурента. Можно вообще вспомнить пик возможности подобного роста! Того глупца, что возомнил себя богом! И в некотором роде им и стал, ведь бы почти всемогущ. Правда, почти, тут главное слово.

Ведь он, несмотря на это пресловутое «почти», был реально силён! Мог создавать миры, разрушать, изменять… и жизнями тоже повелевал порой! Пусть и имел массу ограничений и там и там, и не сильно то стремился вмешиваться во что-то, что не принесло бы ему свежей крови, новой силы, прибыли. И жил как раз ради того… что бы кушать. Таких как я, таких как та, что сейчас у меня на груди. И становился сильнее и умнее после каждого обеда.

Вот мо цель! Вот она сила! Да только я и так стал уже подельщиком, что питается объедками недоеденных Хаосом миров! Куда уж мне дальше падать то? В каннибалы? Не уж! К тому же, тогда, когда этот недо «бог» возжелал съесть и меня, на тот момент вообще несравнимо жалкого по силе на фоне этого Великого, а в запасах сил уступающего даже мне нынешнему, из встречи той вышел победителем вовсе не он, прекратив своё существование. И я… продолжил ходить под небом, пусть и тоже, вышел не без потерь из того боя «богов».

Бой этот, на само деле не был боем каких-то колоссов и реальным боем всемогущим, скорее это был бой двух уродцев, одного безрукого тощего карлика, и одного необъятного жиробаса, что и ходит то ели-ели, потрясая телесами во всех смыслах этого слова.

Впрочем, этот самосвал на ножках имел в руках даже не дубину. Не автомат, а автоматический самонаводящийся лазерный комплекс, и мог бы уничтожить меня по одном движению брови! Но вместо этого возжелал просто раздавить – поглотить! Сделать частью себя, испытывая обратные желание сестрицы, что продолжает рыскать носом в шерсти, испытывая желание силится с большим.

И это действо, это… падение в попытке раздавить слоями жира, было его фатальной ошибкой. Д, он велик! Тяжел! И жира много! Но от того – он рыхл, не плотен, и под ним можно разве что задохнутся. Но не как не быть раздавленным, будучи мелким карликом. Да и зубы мои, у меня никто не выбивал.

И я… прогрыз себе путь на волю! Перекусил артерию! И этот рыхлый шарик, лопнул, и просто вытек! Хотя и выбраться из-под пустой шкурке было занятием далеким от чего-то простого, как и не захлебнутся в потоках жира с кровью – истекающей наружу прочь из тела энергии, было столь много, что я и в лучшие свои годы, стольким не обладал.

Но сила эта была не однородной, и толком не наносила мне вреда. И сила эта была без собственной воли, иначе бы от дырки в шкурки ничего и не изменилось. Я знаю это по себе, ведь меня, просто проткнуть, сильно мало, чтобы убить. Впрочем, и у меня есть слабости, и уязвимые места.

Он допустил ошибку и умер, ведь был просто рыхлой оболочкой, не способной к существованию самостоятельно, наполненный разнородным фаршем, без единой структуры, без даже намека на разум и целостность. И эта энергия, с тем, что даже осколком памяти нельзя было бы назвать при всем желании, просто вытекло прочь из перекачанной «туши», а оставшаяся дырявой и пустой оболочка, не сумела, да и не могла в принципе прокормить сама себя, учитывая её размеры.

Такое просто не может существовать в мире без своего наполнения! Распадется. Что и случилось. Эта штуковка, не прокормила сама себя, ибо уже нечем, потеряла всякую способность жить и хоть что-то делать, и словно бы кожа некого животного, снятая с тела и брошенная в пыль, высохла и истлела на солнце.

А я получил ценный урок, и новый взгляд на мир. Стал… жить иначе, чем жил до! Стал постепенно меняться и думать по-другому. И причина этому проста, и сводится к одному вопросу – зачем? И я стал невольно сравнивать его жизнь, свою, окружающих. До, после, и даже после того, как я задался вопросом «а что если?» и что-то изменил в окружающем меня мире, желая узнать реакцию мира, на это вот действия.

И что-то как-то я не хочу вспоминать что было дальше! Ведь в конечном счете свои мир, тот, где я жил, я же и погубил! И в итоге бежал в другой, а в итоге создал свой собственный, скрытый и отделенный от прочих. Но это было… сильно потом.

А еще была она, боль одиночество, горечь потерь, пустота, что подобно смерти разума, ведь делает безучастность ко всему вокруг. И словно бы возвращает к истокам, делая… просто безучастным наблюдателем, что и не живет, а словно бы спит, и видит сон.

Одному жить тяжко! И вопрос товарищей и избавления от участи одиночки стоял остро, и решал я его по-разному. Начиная от банальной жизни средь людей и попытки жить как все, привыкнув к окружающей меня скоротечности. И заканчивая попыткой создать кого-то себе подобного, вечного, того… кто телом сейчас сопит у меня на груди, а глупый разум этого глупого-глупого едва-едва оформившегося существа, отчаянно рыщет по моей энергетики, в поисках места для доступа. В поисках… запретного.

Она определенно отличается от всех прошлых мои попыток. Она… отожравшаяся и сытая, заласканная, но не избалованна, тот случай, когда, как видно, все сошлось в точке. И инкубатор все же дал плоды, и заложенное яйцо проклюнулось, а не так и осталось вечным яйцом, вечным зачатком чего-то большего, чем просто кукла. Даже если эта кукла в итоге захватила мир и убила своего творца.

Лина, несмотря на свою хрупкость и несравнимую слабость на фоне прошлых попыток, вышла идеально! Получилась той, кого я и хотел получить! Хоть это не отменяет главных вопросов её естества – захочет ли она меня сожрать, когда подрастет? Возьмут ли верх инстинкты? И кто… в итоге выживет? И что… в итоге из этого выйдет? Кто будет… по итогу жить на этом свете?

Все же, если говорить за существ моего вида, то мы для друг друга не более чем еда! И лишь в очень редких и исключительных случаях – партнёры для спаривания. Не человеческого, нет, детей таким путем не делают, это нужно совсем для иного – обмен знаниями двух равных разумов, что не могут поглотить друг друга целиком.

Но Лина определенно слишком мала для подобного, хоть и явно это не понимает. Я защитил её от самоубийства, но не смогу спасти, если она продолжит упорствовать. Еда, друг, творение… выбор очевиден! ведь тут и не из чего выбирать. Лина дорога мне, и не как память, а как личность, как живое существо, как человек, как равная, пусть и в потенциале.

Она нужна мне! Той, кем и чем она стала сейчас! Пройдя свой сложный путь, и достигнув немыслимого. Фактически стала той, о ком я только мечтал. И… даже если дальше наши пути разойдутся, даже если она меня в итоге и погубит – я ни о чем не жалею! Приму с честью положенное… и вряд ли смогу повторить этот величайший эксперимент.

А память… та, что не моя, та, что чужая, поглощенная, или даже выменянная, мне нежна. И неважно, от близкого она человека, или от чужака, или даже врага. Я не хочу, путаться в событиях и постоянно думать о том, кто именно прожил вон тот день, и кто именно был, в том замке на той башне. Я… хочу и дальше, во веки и впредь быть самим собой! Хочу и дальше быть целостным и монолитным. И скорее делится своими знаниями и памятью с другими, если им нужно или нужнее, а не отбирать. Дарить, а красть.

Сейчас Лине нечего делать в моём сознании – она еще слишком молода! Еще слишком рано! Так что этот рыскающий по телу неразумный «котеночек», схвачен за шкварник и вышвырнут прочь. Её сознание, что тянулось ко мне сквозь грань, сквозь тела, желая стать чем-то единым, больше не рыщет у меня где-то в паху.

И предприняв еще пару попыток погрузится в чужую силу, и надобившись успеха, лишь обнаружив глухую стену, Лина наконец осознала, что «сна» в обнимку сегодня не будет, можно не пытаться. И сжав меня сильнее ножками и ручками, и что-то недовольно пробурчав, подняла голову, с трудом разлепила веки, с печалью посмотрев мне в глаза.

– Брат…

– Ты хочешь умереть, да? Столь не угода тебе эта жизнь?

– Аэ… – раскрыла ротик и захлопала глазками, все так же слегка нависая надо мной.

– Ты словно бы капля воды, на бортике лодки средь океана. Неловкое движение, и ты упадешь, сольёшься морем, и перестанешь существовать. Возможно, мне удастся починить твои контуры в случае чего. Скорее всего, я смогу вновь все запустить своей силой, но будешь ли ты… собой после этого? Твоя память, не хранится в твоей голове, не вся уж точно, иначе бы ты не запоминала ничего происходящего в тайнике, а это не так. Твоя память сейчас даже не контуры, иначе бы ты вряд ли что-то поняла, ныряя мне в суть, а это явно не так, и видно по глазам.

Задумчивое выражение, закрыв свой ротик, и кивок головы, в знак согласия.

– Контура имеют лишь заданные алгоритмы, да пару структур для хранения знания действий, что-то типо памяти подсознания, библиотека знаний, и справочник.

Новый задумчивый взгляд, и новый кивок, и как видно осознание того, куда смотреть, чтобы выудить все вложенные в неё мной при сознания знания. Все то, что там еще осталось, что лежало невостребованным, и еще не было распотрошено и изучено.

– Так скажи мне, сестра, где же тогда, сейчас, – выделил я это слово интонацией, и сделал паузу, нагнетая, и давя, чтобы точно поняла то, о чем я ей тут толкую, – хранится вся твоя пресловутая память? Где сейчас, – вновь надавил на слов я, – сама ТЫ?

Озадаченность, непонимание. Но я продолжаю:

– Я создал тебя для того, чтобы ты жила. А ты… пытаешься умереть. Я не буду счастлив, если ты, просто станешь частью меня, частью моей памяти. Это, совсем не то, чего я хочу и желаю.

Её куцая сила во мне ничего мне не даст! Память тем более. Это все даже смешно. И… я кажется придумал, как обезопасить её от столь глупого способа самоубится. Ведь надежды на то, что она просто будет сдерживаться банально нет. И это опять же, видно разу, видно по одному только лукавому взгляду хитрой лисичке, все так же прижимающейся ко мне бедрами. Девочка познала недозволенное, и теперь… просто не устоит пред соблазном повторить, и вновь ощутить это небывалое чувство. Получить что-то… от меня в этом «мире грез».

И все же, я пожалуй поспешил с выводами, посчитав, что она уже мне подобна, просто мала. Она… еще не сформирована! И её вид… не определён. И даже вызывает своим видом вопрос – а что дальше? Кем она станет… в итоге? Она уже не кукла, не человек, но еще не я, и не та тварь, из которой я развился когда-то. Она где-то посередине, на распутье, и… что дальше? Какой путь она выберет?