Текст книги "Торговец будущим 5 (СИ)"

Автор книги: Мархуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Глава тринадцатая

Реакция Наполеона была озвучена Шампиньи 20 октября, в пятницу. Франция отказалась от любых попыток продолжать какие-либо мирные переговоры (пусть и предварительные) с Великобританией, оскорбившись тем, что её занесли в разряд «непорядочных». Представитель Швеции поддержал позиции русских и французов, а это означало практически абсолютную изоляцию британцев. Часть своих оккупационных войск французский император отправил в Голландию и Испанию, чтобы покончить с блокадой флота и окончательно добить остатки испанской армии. Некие секретные распоряжения ушли из Петербурга в Ганноверское курфюршество.

Война, в итоге объявленная Россией Великобритании, выглядела несколько нелепо, так как по сути пока нет более-менее внятного Балтийского флота, зато в скором времени вступит в боевые действия Черноморская эскадра Сенявина. Фактически у англичан имеются лишь две эскадры: в Портсмуте и в Голландии против которых действует Ревельская флотилия и начнут воевать черноморцы. Поразительно, но осознание предстоящих событий вроде дошло даже до выспренных амбициозных британцев.

Экстренное заседание Непременного совета, ясное дело, было посвящено объявлению войны. Некоторые наиболее сверхосторжные члены сразу высказали свои сомнения.

– Ваше величество, но ведь жили же в рамках оборонительной доктрины. Всё было налажено, а теперь пойдут нежелательные расходы. Зачем нам всё это?

– Господа, давайте попросим министра финансов и военного министра пояснить нам насколько дорого обойдутся военные действия. Егор Францевич, прошу вас.

Канкрин чуток прокашлялся и начал объяснения.

– Господа министры, не буду приводить цифры, а упомяну лишь некоторые особенности именно такой войны. Во-первых, действия эскадры Сенявина особых дополнительных расходов не затребуют, ибо она и так, занимаясь патрулированием и наблюдением, затратна без отдачи. Сухопутные военные действия в Ганновере вообще были в начале года оплачены англичанами, так что дополнительные суммы окажутся невелики.

– А как же полное прекращение торговли с британцами? Не скажется ли потеря этого рынка сбыта на поступлениях в казну?

– Никоим образом. Фактически достаточно большие плодородные придунайские земли были из-за войны приведены в негодность, так что продовольствие, предназначенное Англии, будет выкуплено полностью французами и австрийцами. Как и другие товары которые мы производим.

В принципе, ответ удовлетворил всех, так как действительно это выглядело не особо дорого, как обычные войны ради «имперского величия». Да и у военных интендантов сложности возникнут при попытке воровать из-за относительной минимизации тех или иных расходов, отличающихся от обыденных. Зато сразу проявилось любопытство по поводу предполагаемой кампании. Так что настала очередь военного министра поделиться хотя бы приблизительными планами военных действий.

– Как вы знаете, господа, курфюршество и так находится под полным нашим контролем, как и торговый город Бремен. Поэтому на его территории никаких боевых действий происходить не будет. Другое дело, что предполагаем послать тридцати-сорокатысячный корпус в сторону захваченного англичанами Флиссингена, чтобы отжать их к морю. Но боевую операцию следует согласовать с французами, а это займёт время. Более того, сам Наполеон выделяет сорокатысячный корпус для того же самого, дабы разморозить французский флот, заблокированный в Антверпене.

– Алексей Андреевич, так ведь говорили, что французский флот находится вроде в Амстердаме?

– Увы, господа министры, это было ошибочное мнение.

Вот всегда так, когда кто-то где-то перепутал одни карты или географические названия с другими, а более высокое руководство даже не удосужилось перепроверить поступившие из нижнего эшелона данные. Впрочем более серьёзные и важные вопросы предполагалось разрешить, воспользовавшись войной и временной британской немощью, но их обсудили на совещании членов Негласного Комитета.

– Господа советники, извольте ознакомиться с картой Европы, – начал своё слегка загадочное выступление Александр Первый, – объявление войны Великобритании позволяет нам без боёв овладеть Ганноверским курфюршеством. Однако, пусть и формально, герцогство Ольденбург пока независимо и вполне возможно, что Наполеон не будет против, если мы заберём его себе. Тем более, что сопротивления оно оказать не сможет, да и не будет. Номинальный герцог душевноболен, а его опекун не станет противиться тому, чтобы именно мы владели Ольденбургом и Любеком.

– Ваше величество, но что скажут в Европе? – привнёс свои три копейки Новосильцев.

Видимо его роль в Негласном комитете в том и заключается, чтобы осторожничать и выказывать несогласие. Единственный среди нас консерватор хоть как-то пытался увязывать желаемое с действительным. С учётом того, что Куракин (бывший франкофил) с Кочубеем (бывший англофил) пока не вернулись из Вены, приходится заседать уменьшённым составом.

– Сейчас Европа это Наполеон, поэтому никто ничего не скажет. Более важным будет другая часть предполагающейся аннексии. Я очень хочу восстановить свои права на Голштинию, которых по сути меня лишила бабушка. И это не для имперских амбиций и величия, а по вполне практичному поводу. Если найти возможность и забрать ту часть Гольштейна, которая лежит к югу от линии Туннинг-Фридрикстад-Киль, то у нас появится вариант для строительства собственного канала по рекам Голштинии.

Как начинать строить каналы в России уже знают. Для этого создаётся небольшое товарищество в Петербурге из четырёх личных друзей императора и его лично, как частного лица. Затем в Гааге регистрируется компания средних размеров, в которой тридцать процентов акций принадлежит этому товариществу. И лишь после создаётся большая компания по строительству и эксплуатации какого-нибудь солидного канала (например «Волга-Дон») силами и умениями тех же голландцев. Да, контроль неполный, но он есть. Самое главное, что всё предварительное было зарегистрировано в 1808 году, а уже в этом году и сам вышеупомянутый канал начал строиться. Худо-бедно, но в ближайшие год-два он будет запущен и станет ясно умеем ли мы строить каналы.

Начавшие прибывать в Испанию подкрепления обеспечили разгром двух испанских армий: в битве при Оканье и в сражении при Альба-де-Тормес. По сути непокорённой осталась лишь Андалузия на юге, а с учётом того что в нашей реальности британцы не помогали испанцам, то восставшие были обречены, хотя и продолжали героически сопротивляться.

К концу года, постепенно, начал заполняться французскими солдатами лагерь под Булонью, что вызывало очень нервическую реакцию в Лондоне. Вроде относительно неподалёку находится эскадра Коллингвуда, готовая перетопить создающийся десант, но тогда у неё нет возможности прикрывать южное и западное побережье Англии от возможных нападений Ревельской флотилии и эскадры Сенявина. Тридцатипятитысячный экспедиционный корпус во Флиссингене из-за лихорадок уже сократился до тридцати тысяч и по сути бездействует, так как предполагавшаяся помощь сабсидного корпуса пруссаков отменена. Самих пруссов отправили в юго-восточную Англию поближе к башням Мартелло, что вроде позволяло обеспечить отражение наполеоновского вторжения.

Наполеон, занятый бракоразводным процессом, согласился на аннексию герцогства Ольденбург, но отказался от помощи русских ганноверцев в разборках с Флиссингеном. Вышвырнуть лимонников из голландского городка он собирался показательно, а поэтому собирался это сделать своими силами. Так что нашим особо никуда и ходить-то не пришлось, ибо ольденбургские правители по доброй воле отказались от своего родового герцогства. Подслащивающей пилюлей стал брак сына ольденбургского регента Петра Фридриха Георга и великой княгини Екатерины Павловны Романовой. Молодой семье выделили в правление Тверскую губернию, которой принц с превеликим удовольствием принялся управлять, вникая во многое до мелочей.

Объединение Ганновера, Ольденбурга и Любека де-факто превратило набор герцогств в королевство, которое согласно указа Александра Первого возглавил Константин Павлович Романов. Неплохой вариант, кстати, тем более что ему самому понравилось быть независимым монархом, да ещё со своим собственным русским воинством. Ну, а то что на это правление со старта были наложены кое-какие ограничения, так абсолютно свободных монархов почти и не встречается в природе. Оставалось лишь решить вопрос с Голштинией, а точнее с владеющей ей Данией.

В начале декабря англичане сдулись, отведя большую часть своего экспедиционного корпуса и сняв блокаду в Голландии. Впрочем тех, кто остался, быстро одолели подошедшие солдаты маршала Бернадота, окружившие город вместе с голландскими ополченцами. Британцы просто сдались в плен, чтобы не искушать судьбу излишним героизмом. Эскадра контр-адмирала Ричарда Стрэчена была отправлена на отдых, корабли поставлены на ремонт по необходимости, а к весне предполагалась реорганизация.

В ноябре-декабре возвернулись из дальних походов последние из тех французских линкоров и фрегатов, которые судьба разбросала по морям и океанам за последние полтора-два года. Ревизия флота выявила более тридцати линкоров, которые лишь числились в штате, но как и в Англии (и в других странах) не могли считаться «водоплавающими». Другое дело, что на французских верфях заканчивалось строительство новых линейных кораблей, часть из которых являлось боевыми судами первого класса. Поразительно, но размеры кораблей практически достигли своего предела для деревянных, поэтому корабелам приходилось изощряться в размещении пушек.

Во всём остальном год заканчивался тихо и спокойно.

– И это неудивительно, господа, – делился своим мнением Куракин, – Европа готовится к фактически последней войне. После неё практически нечего будет делить, а сама военная кампания начнётся весной.

– Будет ли участвовать во вторжении Россия? – полюбопытствовал Новосильцев.

– Точно пока не согласовано, ибо тяжесть её готов взять на себя Наполеон.

Предрождественское совещание Негласного комитета хоть и было посвящено итогам календарного года, но достаточно быстро перешло к ситуации в Европе. Мы все ещё раз поздравили друг друга «с Ганновером», с Терсейрой, с нахождением золота в «мельбурне».

– Господа советники, прошу особо не расслабляться, – попросил государь, упорно думавший какую-то свою сфинксовскую думу, – война с Англией не столь сложна сколько её последствия. И нашим дипломатом ещё изрядно придётся попотеть после победы, когда начнётся согласование кому сколько и чего отойдёт от «английского наследства».

– Ваше величество, думаю что сам факт победы над Великобританией является самым главным призом, – поделился мнением партии англофилов при дворе Новосильцев, – достаточно строгих договоров, которые Лондон будет соблюдать.

– Нет, Николай Николаевич, договоры рано или поздно заканчиваются, а то и нарушаются. А то что получим в качестве контрибуции, репараций и трофеев станет реальными призами, как вы их называете. Наш подход прост и надёжен: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе».

Для очень богатого Новосильцева вопросы денег малосущественны, вот он и мыслит моральными категориями. Увы ему, увы, Россия всё больше перестраивается на принципы практичности и предприимчивости, а духовность переходит несколько на второй план. Если в этой реальности русским солдатам доведётся войти в Париж когда-нибудь, то хрен кто им позволит вернуться домой лишь с гордыми воспоминаниями и трофейными ночными вазами. Ещё и от самой Франции отгрызём какие-нибудь территории и порты, во как.

Да и сам Александр Первый уже не тот лирично-революционно настроеный вьюнош, каким был в апреле 1801 года, хотя и не тот монстр-правитель, каковым стал в десятых годах девятнадцатого века в реальной Истории. Сейчас это тридцатидвухлетний правитель неоднократно убедившийся в превосходстве прагматичности над «имперским величием», «братской помощью великим державам» и подобными ошибками. Ещё бы не убедиться, коли валовой доход, который не тратится на понты и бессмысленные завоевательные походы, настолько велик, что позволяет внедрять в жизнь реформы о которых мечталось. А что может быть приятнее ощущения, возникающего при констатации факта «очередная мечта сбылась»?

Наполеон небось тоже ждёт весны 1810 года, предвкушая реализацию самого главного проекта своей жизни, а именно вторжения в Британию. Хотя, вполне возможно, ему важен сам факт поставить Англию на колени, чем будущие трофеи и компенсации. Конечно, он от разграбления бритосов не откажется (всё-таки революционер, а не буржуа), но наверняка опять будет хапать чисто по-наполеоновски.

Один сирый я ожидал окриков и ударов по рукам со стороны своих союзников-гигантов, мол, нужно быть благородным и удовлетвориться мелочами, дабы проявить великодушие. А уж сами «батьки» определят чем таким аглицким меня поощрить и отблагодарить.

И никто из нас даже не подозревал как ловко англичане обведут нас, таких грозных, вокруг пальца…

Глава 14

Глава четырнадцатая

В то время когда Франция и Россия согласовывали планы военных действий не будучи союзниками, но имевшими общего противника, англичане совещались рядили и мудрили. И ничего особого намудрить не могли, ибо каперские действия усилили блокаду настолько, что британские капитаны торговых судов просто попрятались на просторах Мирового океана. Высокие идеалы им оказались по барабану, а личные суда, которые в создавшейся ситуации могут захватить с лёгкостью, им не хотелось терять. Набобы растерялись, осознав что можно окончательно остаться без товаров, а то и без колониальных владений уже вовсю бузили в парламенте, требуя мира. Всё уткнулось в Первого лорда Адмиралтейства, а точнее в информацию, которую он довёл.

– Джентльмены, у нас имеется лишь тридцать четыре линкора и шестнадцать фрегатов на плаву. Ещё одиннадцать линкоров находятся под мелким и средним ремонтом, так что охранять всё сразу и одновременно быть готовыми к отражению вторжения на острова мы просто не в состоянии. Или одно, или другое.

Впервые Великобритания столкнулась с подобной проблемой и не находила выхода из сложившейся ситуации. Всё упиралось в отсутствие поставок материалов для кораблестроения, как из Европы, так и из той же Америки. Новый президент Соединённых штатов ещё в прошлом году запретил своим торговлю с Англией, а теперь его торговцы с удовольствием покупали каперские патенты.

– То есть, мы по сути отрезаны от всего мира, сэр Генри? – уточнил премьер-министр.

– Да, сэр Спенсер, и ситуация будет ухудшаться с каждым днём.

Те, кто держал за горло всю планету железной морской рукой за горло, вдруг осознали что остались без сей удавки. Дальше шли обсуждения того, как бороться если вторжение всё-таки состоится и в итоге пришли к горькому выводу. Примером послужили раздербаниванья Австрийской империи после двух войн, потерявшей значительные территории. Вот только сама Великобритания не столь велика по площади и коли её расколят на части страны-победительницы, то непонятно что от страны останется.

Выход, как ни странно, предложил регент Георг, официально наконец-то провозглашённый таковым.

– Джентльмены, к всеобщему сожалению, но нам лучше сдаться на милость победителя сейчас, в преддверии вторжения, чем потом когда войска Франции и России будут на нашей территории.

Кощунственные слова правителя сначала возмутили членов кабинета, но затем были признаны разумными. Всё-таки нация торгашей умеет выпутываться из разных ситуаций в отличии от наций «благородных», которые не признают реалий от слова «совсем» и готовых воевать до последнего своего налогоплательщика. Мало того, ближе к концу января 1810 года (год Белой Лошади, кстати) Спенсер Персиваль нашёл-таки вариант того, как ещё при этом запудрить мозги противникам.

– Мы можем сдаться, запросив временной приостановки военных действий, и вступить в переговоры, но… Каждой из стран отдельно, хотя и в одно время.

Ход конём, но по голове, причём великолепный в создавшейся ситуации. Ну не будут Париж и Санкт-Петербург согласовывать свои требования к Лондону в деталях. Тем паче, что французам нужно одно, а русским другое. Да ещё и каждый из великих монархов сегодняшнего европейского дня постарается перехитрить другого, а в итоге может обмануть самого себя. А примкнувшего к ним третьего жадного медвежонка проще простого можно будет обвести вокруг пальца, всяк это понимает.

В конце концов под конец января в Париж и Петербург прибыли три полномочных представителя короны, удивив, честно говоря, готовностью сдаться «на милость победителя». Учтя нюансы, возникшие в Вене, к министру Шампиньи пожаловал лорд Ричард Уэлсли. С канцлером Куракиным в переговоры вступил хоть и бывший, но авторитетный, министр иностранных дел Джордж Каннинг. К нам с Кочубеем – старый знакомец, покладистый лорд Грэй.

Единственным общим во всех трёх переговорах явилась дата приостановки боевых и экономических действий, а именно 20 февраля 1810 года по григорианскому календарю.

– Сэр Чарльз, вы же понимаете, что одномоментно невозможно остановить боевые действия и тем более каперскую войну. Уйдёт не менее трёх месяцев пока до каждого капитана дойдут соответствующие приказы, – я лично опускал на землю представителя регента.

– Мы всё понимаем, ваше величество, и никто в Лондоне не ждёт слишком быстрой реакции. Если вы, например, уже отправили свою эскадру куда-нибудь в Индию, то чудес наши набобы из Ост-Индской компании не дождутся. Им придётся смириться с фактом.

Намёк настолько прекрасен, что имеет смысл попробовать им воспользоваться. Впрочем не удивлюсь, если и два других представителя Великобритании по-своему мутят воду. Простой пример: каков будет размер контрибуции, востребованный Наполеоном через Шампиньи? С Австрии, например, Франция получила 75 миллионов гульденов, что соответствует шести с хвостиком миллионов фунтов стерлингов. Спрашивается какую сумму французы затребуют с британцев: стопятьсот мильонов или аж целых десять-двенадцать? И какими объёмами в этом же вопросе будет оперировать Александр? Впрочем, пусть великие мира сего сами определяют как стричь аглицкого барана, а у меня всё продумано по-своему. Думаю, что весной всем всё станет известно, главное такому сюси-пусику, как я, чтобы наконец-то наступил мир во всём мир. А то кое-что уже нахапано и хотелось бы этим попользоваться, то бишь, переварить, как удав.

Переговоры велись с учётом приоритетов, имеющихся в данный момент. Александр Первый узаконил прихватизацию Ганноверского курфюршества и отказ от него британской правящей династии. Зато из аглицких колоний его конкретно интересовала лишь одна потому что ко многим другим Россия не была пока готова. С учётом того, что особых военных действий русские не провели (кроме захвата некоторых торговых судов эскадрой Сенявина), то и на какие-нибудь солидные репарации не претендовали. Под десятилетний контроль российский император взял лишь два графства: Корнуолл и Девоншир, в первую очередь из-за портов с верфями, а значит и с соответствующими специалистами. Ну и медь с оловом, которыми богат этот регион лишними не будут, как и шерсть.

Французский император больше интересовался тем, чтобы породниться с Габсбургами, а также усилить свой военный флот. Поэтому непосредственно собирался контролировать не только столицу, но и южные графства. Он хотел чуть ли не все британские колонии, но мало иметь здоровый аппетит, которому следует соответствовать. Поэтому ограничивался самыми сладкими на его взгляд, не распыляясь на мелочи. С учётом того, что переговоры вёл Шампиньи, а не Талейран, складывалась специфическая картинка, отличающаяся от русской или от позиции королевства Эсте. А если учитывать планы Наполеона по новому обустройству Италии, то рук у корсиканца на всё просто не хватало.

Мой подход давым-давно обдуман и особо заморачиваться не пришлось, поэтому именно мы с лордом Грэем первыми передали образец прелиминарного соглашения в Лондон. Приятно, что кабинет министров ничего особо не имел против, поэтому предварительный мирный договор между Великобританией и королевством Эсте был завизирован англичанами. Лишь в начале марта примерно такие же нагибаторские предложения поступили британцам от французов и русских.

Не обошлось без некоторых эксцессов, особенно когда французский император вздрючил своего министра иностранных дел за размер контрибуции. Точнее, когда он узнал о размерах, затребованных Александром и мной.

– Мсье Шампиньи, почему вы указали сумму меньше, чем даже король Эсте?

– Ваше величество, но она и так велика, в полтора раза больше чем мы получили от Австрии. Кто же знал, что англичане согласятся уплатить его величеству Денису Первому…

Бедолаге министру было невдомёк, что я разменял несостоявшийся налёт Ревельской эскадры на Индию в обмен на проплату половины возможного дохода от «индийского похода». Шампиньи видимо понял фразу «на милость победителя» излишне буквально и решил проявить своеобразное благородство за счёт казны своей страны. Ясен перец, что регент Георг и премьер-министр обрадовались, увидев предварительную сумму контрибуции в пользу Франции в размере лишь десяти миллионов фунтов стерлингов. В то время, когда «король-заморыш» согласился ограничиться пятнадцатью миллонами взамен на другие уступки со стороны лимонников. Князь Куракин начал с сорока, но в итоге после долгих торгов согласился на тридцать миллионов аглицких тугриков. Как-никак это 150 миллионов новых рублей или 300 миллионов в старых ассигнациях (которые, правда, уже отменены).

Слава богу, что разногласий между нашими тремя странами не возникло, хотя великие британцы очень на это рассчитывали, проведя свой манёвр со сдачей впрок. Честно говоря, они потеряли намного меньше, чем если бы продолжили войну и в этом сказался их прагматичный подход. Заодно уцелели как страна, а не были расколоты, потеряв всю свою небольшую армию. Когда-то в 1815 году, союзники собирались разгромить французскую армию полностью, после чего разделить Францию на части между собой. И лишь оставить Иль-де-Франс французскому королю, якобы беспокоясь о судьбе Европы. Мол, новый Наполеон во Франции не возникнет, коли от неё остался хрен да маленько. Увы, планы не сбылись, так как маршал Груши увёл находящуюся под его командованием треть армии в Францию, вместо того чтобы подставить под удар союзных сил при Ватерлоо. А там где имеется шестьдесят тысяч всегда соберётся и двести тыщ, если родину захотят раздербанить. Одно дело воевать «за Наполеона» и совсем другое биться за свою страну.

Так что бритосы поступили мудро, просто сдавшись на условия противников. Деньги они заработают потом и компенсируют всё что сейчас вынуждены потратить. Зато нет вытоптанных полей, разрушенных жилищ, а Уэльс, Шотландия и Северная Англия не отпочковались от Лондона. Даже колонии можно будет вернуть за десятилетия, хотя бы часть, заодно послав интересы португальцев и им подобных куда подальше. Зачем нужна Ямайка (которую заберут русские), если эти же русские с каждым годом увеличивают свой сахарный экспорт, а значит отнимают европейский рынок всё больше и больше. И кому через десять-двадцать лет будет нужен ямайский сахарный тростник?

Англичане согласились никуда не лезть в течении ближайших десяти лет, а заниматься лишь внутренним обустройством. Да, флота почти не будет, но может это и к лучшему? Наверняка последуют новые изобретения и всё равно нынешние корабли устареют, а значит деньги на их строительство будут потрачены зря. Зато восстановлена торговля и вскоре будет отменена континентальная блокада. Попутно продовольствие пошло в страну, где люди уже голодают всерьёз.

Пикейные жилеты не могли обойти стороной столь интересное событие, поэтому собрались у меня, чтобы поточить лясы на соответствующие темы.

– Денис Дмитриевич, может всё-таки следовало ограбить Индию силами Ревельской эскадры? – поинтересовался Ланской.

– В данном случае, Степан Сергеевич, я получил несколько дополнительных миллионов синиц в руках не гоняя флотилию на год с лишним в дальние дали. Да и торговлю нужно вернуть к прежнему довоенному уровню, а для этого пока нужна охрана.

– А какую часть военного флота британцев вы взяли в трофеи?

Пришлось раскладывать на пальцах, что ревельцам добавил лишь один стопушечный линкор, да и то ради понтов. За десять лет он устареет морально, кроме того на верфи в Бристоле достраиваются ещё два таких же.

– Вы это здорово придумали, – оценил Строганов, – забрать под своё крыло не только Южный Уэльс, но и Бристоль. Странно, что вам это позволили, а те же англичане признали сей захват.

– Не так всё просто, Павел Александрович. Графства Гламорган, Монмутшир и Эйвон будут под моей властью лишь до середины 1820 года. Да, сейчас я не плачу с них налоги и управляю по своему усмотрению, но потом буду обязан вернуть эту территорию Великобритании. Кстати подконтрольные России графства Корнуолл и Девоншир на тех же правах подконтрольны лишь в течении десяти лет, а потом их следует вернуть.

Про французские оккупированные владения мы беседу не вели, ибо своих конфеток хватало. Те же английские колонии пусть корсиканец нямкает, если не подавится. Россия удовольствовалась Ямайкой, причём лишь для транзитно-торговых целей в Вест-Индии. Мне вообще ничего не нужно, так как больше пекусь о будущем Гонконге, которым собираюсь совладеть вместе с Россией. Эскадра в Макао идёт, а Гонконг находится в том же заливе, просто он ещё пока так не называется.

– Важно, господа, что британцы отказались от своих прежних заявлений о том, что вся Австралия лишь им принадлежит. Теперь этот континент доступен для колонизации всем желающим.

– А сколько военных кораблей оставили Англии согласно мирным договорам? – спросил Ланской.

– Им оставили восемнадцать линкоров, из которых одиннадцать стоят под небольшими ремонтами, и дюжину фрегатов. Вполне достаточно для создания видимости обороны, а царицей морей пока побудет Франция. Кстати, наш император взял лишь один стопушечный линкор, да и то лишь для образца, – дал подробные разъяснения Кочубей.

Это выглядело странным на первый взгляд, но Александра Первого интересовали лишь новшества, а базово над разработкой новых русских линейных кораблей пыхтели отечественные кораблестроители. Преимущества пароходофрегатов и ракетоносцев над старыми громадинами уже выявлены, так что нет смысла возвращаться к прошлому.

Остаётся добавить что десять лет Великобритания должна осуществлять поставки кое-каких материалов и сырья странам-победительницам за свой счёт и своими судами. За это им будет поставляться продовольствие и всякое другое, но по нашим расценкам. И пусть богатеют хоть до посинения в таких условиях, во как. И пытаются найти заморские альтернативы хоть на Луне.