Текст книги "Негаданная Судьба (СИ)"

Автор книги: Лунная Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Я все еще в своем лесу, в котором ты, гном, всего лишь нежеланный гость, – не полез за словом в карман Леголас. – Но я пришел не затем, чтобы искать ссоры.

– Трандуил послал тебя шпионить за нами? – прорычал Торин, делая шаг вперед. – Или он решил нарушить слово чести?

Леголас покачал головой. На его лице тенью промелькнуло сожаление.

– Отец тут ни при чем. Я пришел по собственной воле, – сказал он. – Я успел уйти, прежде чем Ворота Лесного Королевства закрылись по его приказу. Трандуил понятия не имеет, где я.

Торин помедлил лишь мгновение. Несогласие внутри венценосной семейки, кто бы мог подумать.

– Даю тебе минуту на правдоподобное объяснение твоего появления в моем лагере. – жестко сказал он. – В противном случае, я посчитаю, что ты пришел за волшебницей, и с чистой совестью раскрою тебе башку.

Леголас остался спокойным.

– Вы идете в Эсгарот. Думаешь, городская стража будет в восторге от появления у городских ворот дюжины гномов, вооруженных до зубов мечами да секирами? В лучшем случае они возьмут вас под стражу и отведут к градоправителю, в худшем – просто перестреляют из луков.

– Какой мне прок от тебя? – осведомился Торин.

– Эсгарот ведет дела с Лесным Королевством испокон веку. Я могу убедить их позволить вам пройти через город.

– С какой стати я должен тебе верить, эльф?

– Я не прошу верить мне, – пожал плечами Леголас. – В конце концов, ты ни чем не рискуешь – я один. Отец изменился, – помрачнев, добавил он. – Его больше не интересуют дела, что творятся за пределами нашего Королевства. Он не позволяет нам очистить лес от гигантских пауков, от этих отвратительных порождений Унголианты... Как и не позволяет преследовать орков, разоряющих людские селения. Он перестал понимать, что приди в Средиземье большая беда – она станет общей.

Торин заколебался. Ему было сложно это признать, но в словах эльфийского принца была логика.

– Хорошо, – согласился он. – Можешь остаться. Мне все равно, где ты будешь спать, но не приближайся к лагерю.

– Я не нуждаюсь в сне. И не побеспокою твой лагерь потому, что твои гномы так безобразно храпят, что я не услышу и собственных мыслей, – насмешливо произнес он, и, не дожидаясь комментариев Торина, легко вспрыгнул на камень, на котором несколько минут назад сидела Гермиона, и застыл изваянием, не мигая уставясь на темные воды.

* * *

Гермионе не спалось. Она, нервничая, сидела у костра и с беспокойством прислушивалась к голосам на берегу, тщетно пытаясь уловить хоть что-нибудь. Она яростно ощипывала подобранную с земли сухую ветку, бросая в огонь скрученные пергаментные листочки. Те вспыхивали, не долетая до пламени, и рассыпались горячим красным прахом.

Старый Балин тоже не спал и, меряя шагами отлогий берег, вглядывался в темноту. Однако он выглядел не в пример более спокойным, чем волшебница. Он остановился напротив Гермионы, с улыбкой наблюдая, как она с ожесточением тычет палкой в костер. К небу взметались тучи искр и пепла. Балин чихнул и потер слезящиеся от дыма глаза.

– Милая, костер в чем-то провинился? – миролюбиво спросил он.

Гермиона подняла на него перепачканное в саже лицо.

– Ты выглядишь... Беспокойной, – тщательно подбирая слова, пояснил гном.

– Просто не хочу спать, – пробурчала Гермиона, но Балин только покачал головой.

– Ты ерзаешь, милая. Причем с тех самых пор, как Торин вызвал Трандуила на поединок. – Балин мечтательно закатил глаза. – Наконец-то он сумел надрать ему задницу!

– Да. Нет. О, черт!! – Гермиона вскочила и заметалась по лагерю. – Ты уверен, что они там все-таки прислушаются к здравому смыслу и повременят убивать друг друга?

Балин рассмеялся.

– Ты боишься за Торина или за того светловолосого красавчика? Все будет в порядке, уверен. Иногда наш вожак бывает более рационален, чем это может показаться со стороны. Но поговорим о тебе, – неожиданно перестав улыбаться, сказал седовласый гном. – Сдается мне, что ты не в своей тарелке, Эмин.

Да, я действительно там. А еще я совсем перестала понимать окружающих.

Гермиона внезапно ощутила потребность выговориться. Она тяжело вздохнула и бухнулась на землю.

– Что-то поменялось, – сказала она. – И я чувствую себя неуютно оттого, что не могу понять причин.

– Не бери в голову, – беззаботно отозвался Балин. – Возможно, тебе просто кажется. Воздух здесь дурманит, понимаешь ли. Вспомни, как твоему дорогому дядюшке почудилось, что деревья разговаривают.

– Полагаю, ему не так уж и почудилось, – пробурчала Гермиона. – Торин стал по-другому ко мне относиться, – неожиданно добавила она. – И от этого мне не по себе. Я слишком привыкла к тому, что он считает меня досадным недоразумением и всячески пытается напомнить, что я всего лишь помеха, – она хохотнула, – Огрызаться друг на друга превратилось для нас в образ жизни. А сегодня утром он, не задумываясь, рискнул ради меня жизнью, был рядом весь день и прямо сейчас заявил, что я, оказывается, приношу пользу и для него имеет значение моя безопасность.

Балин деликатно откашлялся, но промолчал, давая ей возможность продолжать.

– Кили не сказал мне ни слова с тех самых пор, как мы вышли из Лесного Королевства, более того – он упорно избегает меня. Напряжение, исходящее от него, я, кажется, могу даже потрогать руками. Может, я чем-то обидела его? – спросила она, с надеждой глядя на старого гнома. – Мне, наверное, нужно извиниться.

– Не стоит, – осторожно возразил Балин. – Кили вовсе не злится на тебя. Не беспокой его, ему нужно время, чтобы прийти в себя после того, что случилось в Лесном Королевстве.

Гермиона насторожилась.

– После чего? – спросила она. – Почему мне кажется, что я единственная, за исключением, пожалуй, Бильбо, кто ничего не смыслит в происходящем?

– Видишь ли, девочка... – начал Балин, но осекся, увидев Торина.

– Ни одного слова! – резко бросил он, в упор глядя на старшего гнома. Тот поднял ладони вверх в примирительном жесте и улыбнулся.

Гермионе же было не до смеха. Она застыла в напряженной позе, и теперь сверлила гномов подозрительным взглядом.

– Кто-нибудь, наконец, возьмет на себя труд и объяснит мне, что тут творится? – осведомилась она, наблюдая, как Балин аккуратно ретировался в сторону своих спящих сородичей. Она перевела вопросительный взгляд на Торина.

– Ложись спать, Эмин, – устало потирая лоб, сказал он. – Прошу тебя, послушайся. Хотя бы раз.

* * *

Гермиона открыла глаза и не увидела ничего, кроме молочно-белой пелены тумана, недвижно висящей над землей. Было сыро и холодно, и единственным звуком, нарушившим безмолвие, был хруст примороженной травы под подошвами ее сапог, когда она встала на ноги.

Было, по-видимому, раннее утро, белесое и неуютное. Из густого слоистого тумана выступали недвижные очертания деревьев и прибрежных валунов, где-то внизу что-то по-тихому шептала речка.

Девушка зябко повела плечами и попыталась согреть заиндевевшие руки теплотой дыхания. Изо рта вырвалось облачко белого пара. Капельки тумана оседали на волосах, делая их тяжелыми и влажными. От сырости они завивались мелкими колечками и лезли ей в глаза.

Боковым зрением Гермиона уловила практически незаметное движение справа от нее, и, повернувшись, увидела подле себя маленькую востроклювую птичку с неприметным серым оперением. Та косила на нее любопытными пуговками черных глаз и деловито чистила о камень свой тонкий клюв.

– Привет, – произнесла Гермиона, подивившись тому, как гулко отдавался голос в этом нескончаемом тумане.

Птица подняла серую головку и издав мелодичную трель, порхнула на соседний камень, потом на другой, и еще... Гермиона наблюдала за ней как завороженная.

– Это же певчий дрозд, – пробормотала она, припомнив птицу, которую уже видела во время поездок с родителями в лес Дин. Однажды она даже нашла на дереве гнездо с пятью яркими, будто бирюза, пятнистыми яйцами. Удивительно, что у такой невзрачной птицы – и такие красивые, похожие на поделочные камни, яйца.

Дрозд порхнул вниз, к речке, и, сев на землю, запрыгал к воде, поглядывая на Гермиону и заливаясь призывным свистом.

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой? – проговорила девушка, – Я разговариваю с птицами. Мерлин, какой бред!

Птица, словно подтверждая ее догадку, взвилась в воздух и нырнула в туман над рекой.

Гермиона подошла к речке, с сомнением глядя на темную воду у себя под ногами, и в следующее мгновение, еще не слишком хорошо понимая, зачем она это делает, шагнула в колыхающееся туманное море впереди себя...

… И неожиданно обнаружила себя на совершенно незнакомой, поросшей вереском и обдуваемой холодным ветром равнине.

Не было бесконечного Великого Леса, реки Бурой с берегами, поросшими жидким кустарником.

По воздуху все еще плыли разрозненные клочья тумана, но сквозь них уже виднелось голубоватое небо и холодное высокое солнце. Вокруг, насколько хватало взгляда, простиралась каменистая равнина, с редкими острыми зубьями скальных осколков.

Вместо маячившего далеко впереди седого пика Одинокой Горы, влекущего путешественников будто путеводная стрелка, перед нею, образуя глубокое черное ущелье с низвергающимися в него пенными потоками, возвышались три исполинские заснеженные вершины, темные, словно грозные стражи.

Была и река, серебристая и звенящая, будто целый сонм маленьких колокольчиков. Она спокойно текла у ног Гермионы и впадала в идеально овальное озеро, покоящееся на ложе из зеленых лугов.

Серый певчий дрозд, ее старый знакомый, со свистом пропорхнул мимо ее уха, почти задев крылом и взметнув волосы.

– Ах, вот ты где! – воскликнула Гермиона. – Куда же ты меня завел? – Нелепость происходящего почему-то совсем не волновала ее.

Она спустилась к озеру, прислушиваясь к собственным шагам, гулко отдающимся в вязкой тишине, и, повинуясь странной тяге, наклонилась над темной, похожей на ртуть водой.

Озеро было не просто недвижимым. Ни малейшего волнения не чувствовалось в его спокойных водах, больше всего напоминающих идеально гладкое темное зеркало. Приглядевшись, Гермиона поняла, что вода непрозрачна и вовсе не черная, а всего лишь исчерна-лазоревая, похожая цветом на ночное небо.

К своему изумлению, вместо облачного неба, тусклого солнца и собственного отражения, она увидела в водном зеркале темно-синий бархат ночного неба и сияющие звезды. Открывшийся вид завораживал, темная глубина затягивала, кружила сознание... Гермиона почувствовала, что падает в эту неизвестную жуткую и прекрасную глубину. Она вскрикнула от удивления и резко выпрямилась, выставив вперед руки и будто отталкивая наваждение...

… И проснулась.

Тяжело дыша и хватая ртом воздух, она вскочила на ноги и дико заозиралась по сторонам, тут же угодив в объятия Торина, уже успевшего проснуться и почуять неладное.

– Эмин! Что случилось?! – он встряхнул ее, заставляя прийти в себя. Гермиона сфокусировала все еще туманный взгляд на его лице. В ее глазах промелькнуло узнавание и она прекратила вырываться.

– Что случилось? – повторил Торин, видя, что она успокаивается.

– Я видела странный сон. Место, где я никогда не бывала... запустение и каменные плиты дороги, заросшие травой, разбитые статуи и надписи, стертые ветрами... будто люди ушли оттуда давным-давно. И три самые высокие горы, которые я только могла себе представить, будто стояли плечом к плечу, как воины, которых окружают враги... было так страшно, когда я едва не упала...

– Куда ты чуть не упала? – терпеливо спросил Торин, успокаивающе гладя ее по растрепавшимся волосам.

– В озеро, – прошептала Гермиона, прикрывая глаза. – Там было большое озеро со страшной черной водой, в которой не отражалось ничего, кроме звездного неба, хотя небо было вовсе не звездное... светило солнце. Странно правда? – она взглянула на Торина, который уже смотрел на нее со смесью беспокойства и шока на лице.

Заповедное озеро?.. Откуда ей о нем знать?

Несмотря на собственное удивление и желание понять случившееся, он подумал и решил, что пока не будет ставить ее в известность о том, что сон был вещим.

– Успокойся, – сказал он, осторожно привлекая ее к себе. – Это был всего лишь ночной кошмар, новый день и солнечный свет быстро развеют его. Я прогоню твои страхи, Эмин, и не дам тебе упасть.

Глава 10. Сказка – ложь, не захочешь, а поверишь

Когда Судьба смешает краски,

Нагрянут сны из полумрака,

И былью обернется сказка,

И оживут ночные страхи.

Все ближе бой. Достигнув цели,

Познав тебя, себя познаю,

Пусть сбудется, чего хотели,

Пусть то минует, что пугает...

Людской век слишком короток. Люди живут тем мгновением, которое называется жизнью и называют своим наследием дела не так уж давно минувших дней. Несколько десятилетий для них – это целое поколение, и память человеческая тоже недолга и не распространяется дальше пары веков. Люди верят в то, что видят или могут потрогать руками, а старые сказки так и остаются для них сказками.

Память о великом гномьем королевстве Эребор, у стен которого селились люди, и о нашествии огнедышащего дракона Смауга начала изглаживаться из памяти живущих, а сердца их, особенно молодых и горячих, уже не трепетали перед драконом, ибо даже Смауга уже считали не более чем выдумкой, а старших, которые утверждали, что видели город Дейл в огне драконьего пламени, и вовсе порой поднимали на смех.

Эсгарот был диковинный город. Он стоял прямо посередь озера, на воде, поднятый на деревянных сваях. С земли туда можно было попасть по широкому деревянному мосту. Вместо улиц у него были каналы, вместо повозок – лодки, а жители его промышляли рыболовством да торговлей с лесными эльфами.

Здесь, на Севере, испокон веку селились люди сильные, смелые и не боящиеся трудностей, а теперь, после разорения Эребора, только такие и остались. Именно здесь когда-то скрылись те несчастные, что остались живы и бежали из горящего Дейла, потеряв своих родных.

Теперь дальше Долгого озера были только пустоши да скалы, и ни одной человеческой души. Правда, были далеко на севере Серые горы да Железный Кряж, а что за ними – и вовсе неведомо. Может, там кто и жил, но об этом ничего не было известно.

Эсгарот был богат в давние времена, когда на Севере процветал прекрасный Дейл в соседстве с Одинокой Горой, под которой также кипела жизнь. Эта часть Средиземья не была пустынной да безлюдной. По Долгому озеру ходили флотилии кораблей, плавали они и по Бегущей, да что там говорить, славное было время, и даже через Лихолесье люди ходили по старой эльфийской тропе без боязни.

Потом, привлеченный блеском гномьего золота, пришел неизвестно откуда Смауг Ужасающий, спалил Дейл, выкурил гномов из-под горы, на многие годы лишив их крова. Что не успел он – докончили орки да гоблины, и жизнь на Севере замерла.

С Эсгаротом теперь торговали только лесные эльфы, корабли больше не причаливали к старой пристани, город обеднел, но люди остались. И те, кто не ушел со временем на юг, приучились жить здесь, под боком спящего зверя, не зная, что о него ждать. А потом и вовсе стали забывать о Смауге.

Гномы в эту часть Средиземья не захаживали уже лет сто, поэтому появление у сторожевой будки такой разношерстной многочисленной компании должно было неминуемо вызвать вопросы. И Торин решил сделать остановку перед самым Долгим озером, недалеко от устья Бурой реки, да хорошенько обдумать что делать дальше.

Ближе к устью река стала шире и спокойнее. Путники расположились на камнях под прикрытием прибрежных кряжей, чтобы их компания не была видна со стороны сторожевого поста, да кроме того, гномы не хотели наткнуться на поздних рыбаков, которые вполне могли оказаться поблизости.

Здесь уже чувствовалось дыхание самой настоящей зимы. Над озером поднимался пар, у кромки воды намерзал прозрачный словно тонкое стеклышко ледяной припай.

Бильбо хлюпал носом и беспрестанно чихал, но был как ни странно бодр и весел, да еще не переставал тормошить совсем было скисшую Гермиону, которую слова старого Балина не только ни в чем не убедили, но и окончательно запутали и расстроили.

Рана Кили почти совсем затянулась, и он чувствовал себя хорошо. Гермиона только что предприняла еще одну попытку перевязать ему плечо и заодно поговорить, но снова потерпела неудачу. Тогда она, окончательно разозлившись, сунула свою аптечку в руки сконфуженного Фили и убежала прочь, чуть не плача от обиды.

В своей прошлой жизни она вряд ли набралась бы смелости признаться самой себе, что хандрит из-за парня. Но она действительно скучала по обществу Кили. Ей не хватало его улыбок, его голоса, рассказов о Синих горах... не хватало тепла, которое он дарил ей с самого начала их знакомства. Она продолжала мучиться вопросом, что же такого могло произойти, что их отношения так резко и судя по всему бесповоротно поменялись.

– Ты не слушаешь меня, – с легким укором произнес Бильбо, когда она все-таки заставила себя обернуться в его сторону.

– Прости, дядя, я задумалась, – сказала она, натягивая улыбку.

– В последние пару дней ты только и делаешь, что думаешь, – проворчал Бильбо. В его голосе чувствовалась легкая обеспокоенность. – Я слышу, как мысли копошатся в твоей голове. Кажется, дотронься до тебя, и ты взорвешься.

– Не преувеличивай, дядя, – не очень убедительно возразила Гермиона, отводя взгляд. – Так о чем ты говорил?

Бильбо откашлялся и достал из ножен на поясе свой меч. Впрочем, это, конечно, был не меч, а просто длинный кинжал с тонким голубоватым лезвием, но для хоббита и он был целой саблей.

– Помнишь, Владыка Элронд сказал, что имя клинок должен заслужить в битве? И я дал ему имя. Я назвал его Жало.

Гермиона широко улыбнулась и обняла его.

– Это прекрасно, Бильбо, – сказала она. – Это хорошее имя для твоего клинка. Ты очень изменился со времени начала путешествия, – подумав, добавила она. – Ты больше не тот уютный изнеженный хоббит, которого я знала.

Бильбо помотал головой.

– Просто я понял, что бояться да трусить – не выход. Не имеет смысла. Своим страхом мы сами вгоняем себе палки в колеса. Шутка ли – впереди опасность, избегнуть ее никак нельзя, а ты еще и трясешься, как осиновый лист! В общем, я решил больше не пугаться. Тем более что впереди нас ждет дракон, а он, думается, будет похлеще пауков да гоблинов.

Гермиона засмеялась. Рядом с ним она никогда не сможет подолгу хандрить. Бильбо разлегся на камне, заложив руки за голову и, мечтательно сощурившись, уставился в голубое солнечное небо. Его расслабленная фигура всем своим видом выражала умиротворение, будто не было никогда страшного темного леса, пауков и чокнутых эльфов в придачу.

– Так или иначе, приключение подойдет к концу, – почти счастливо вздохнул он. – И мы с тобой сможем вернуться в Бэг-энд. Будем жить мирно и никогда больше не станем ввязываться в подобные авантюры. А если вдруг Гэндальф, этот возмутитель спокойствия, заявится к нам снова – я собственноручно вытолкаю его за дверь.

Торин внимательно следил за диалогом и теперь внутренне рассмеялся. В хоббите Бильбо Беггинсе все же было нечто такое, что заставило Гэндальфа встать горой за его участие в приключении, но вместе с этим он положительно не менялся до конца. Даже теперь, за полмира от своей норки, он мечтал об ее уюте и комфорте.

– Нам еще предстоит победить дракона, мистер Беггинс, – заметил он, желая вернуть хоббита с небес на землю. – А он, скажу я вам, непростой противник.

– Надеюсь, ты не думаешь, что Бильбо станет драться со Смаугом? – укоризненно произнесла Гермиона.

– К тому же, насколько я помню, леди собирается отыскать Врата в свой мир, – многозначительно продолжил Торин, но Бильбо уже уплыл в собственные грезы и не слушал их.

– … а когда ты подрастешь, я выдам тебя замуж...

Торин дернулся. Дарин! Что собирается сделать этот шалопай?

– Дядя! – Гермиона округлила глаза и приняла грозный вид, изо всех сил стараясь не лопнуть от смеха.

– А что я такого сказал? – возмутился Бильбо, открывая глаза. – Все женщины рано или поздно выходят замуж, или твой мир устроен по-другому? А может ты собралась состариться рядом с ворчливым, капризным, брюзжащим хоббитом?

Гермиона надула губы.

– Ну, если я так наскучила тебе, дядя, мне, пожалуй, и правда придется поискать другой дом, – с притворной обидой сказала она, включаясь в игру. – Отправлюсь жить в Ривенделл, к эльфам.

Куда?!

Бильбо, все еще не уразумевший, что с ним шутят, даже сел. С минуту помолчав, он обдумывал слова племянницы, потом расслабился и рассмеялся.

– Вообще-то я не имел ввиду эльфов, когда говорил о замужестве, – сказал он. – Но ты ведь волшебница, да и эльфы – хорошие ребята. Кроме, конечно, того чокнутого королька, который чуть было не упрятал тебя в темницу. Хотя, сын у него, по-моему, очень достойный парень. И, кажется ты ему нравишься. Он наблюдает за тобой весь день.

Торин дернулся как от удара. Это уже было слишком для его нервов. Он с трудом усмирил желание немедленно затряхнуть шутника и ограничился тем, что смерил хоббита убийственным взглядом, резко поднялся и ушел.

Чтобы не случилось беды. А то мистеру Беггинсу скоро станет не до шуток.

Но слова хоббита уже успели запасть ему в душу. Торин пристроился в отдалении от остальных и достал кинжал, делая вид, что поглощен его заточкой, чтобы никто не мешал ему наблюдать за происходящим.

За остроухим ублюдком, – поправил он себя, со злостью убеждаясь, что наблюдательный Бильбо оказался прав, и Леголас действительно украдкой посматривает на Гермиону.

Эльф не нарушал оговоренных границ, держался в отдалении от лагеря, ни с кем не заговаривал, а во время пешего перехода был бесшумен и незаметен. В такие моменты складывалось впечатление, что его вообще нет рядом.

И все же Торин беспокоился. Он не слишком поверил в благие намерения Леголаса, и теперь внимательно следил за ним, ища повод подловить его и обвинить в худых делах.

– Скоро ночь, мы собираемся попасть в Эсгарот до темноты? – спросил его Двалин. – Торин! – рявкнул он, видя, что вопрос не достиг цели. – Куда ты смотришь?

Гном вздрогнул, лезвие соскочило с камня и обрезало руку. На песок крупными каплями западала кровь. Торин ругнулся и зажал рану.

– Не пора выступать? – повторил вопрос Двалин. – Не думаю, что ночью в городские ворота вообще кого-либо впустят, не говоря уж о нашей разношерстной компании. Тут даже присутствие эльфа не поможет.

– Он прав, – к ним подошел Леголас. Он заговорил впервые с той ночи как появился в лагере. – Я походил по лесу ночью, пока все спали. Не хочу приносить дурные вести, но видно придется. Ветер доносит орочий дух. Их немного, но они близко и идут по нашему следу. Теперь они точно будут уверены, куда вы отправились, – он кивнул на кровь Торина, алевшую на песке. – Нас просто-напросто учуют.

– Нет, – подходя, возразила Гермиона. Она склонилась и пробормотав заклинание, повела ладонью, а когда выпрямилась, песок оказался чистым и белым, без следов крови. – Твоя очередь, – сказала она, беря Торина за руку и залечивая его рану. – Кажется, это начинает входить в систему, – заметила она, припомнив случай в Бэг-энде.

– Ты и вправду волшебница, – насмешливо сказал Леголас, и бросил хитрый взгляд на Торина. – Может стоит, пока не поздно, вернуть тебя к моему отцу?

– Встали! – скомандовал Торин, провожая эльфа немигающим взглядом. – Ты треплешься, как старая женщина!

– В чем дело, гном? – не остался в долгу Леголас, – Ты боишься, что твое ворчанье надоест ей, и она сбежит из твоего отряда, не доходя Одинокой Горы, предпочтя более приятное общество?

– Заткнись! – прорычал Торин. – Хотел помочь – валяй, или не трать мое время и избавь меня от своего присутствия!

Гермиона сокрушенно покачала головой. Она остановилась, пропуская вперед остальных и дождалась Леголаса.

– Зачем ты дразнишь его? – укоризненно спросила она, когда он поравнялся с нею. – Сейчас нам не хватает только эльфийской заносчивости да гномьего упрямства. Сначала я считала, что из вас двоих, ты более вероятно имеешь голову на плечах, но теперь склонна думать, что природа пожалела здравого рассудка для вас обоих.

И пустилась догонять остальных. Леголас постоял с минуту, обдумывая ее слова и понимая их справедливость. Это действительно был перебор. Похоже, принц, ты встретил на своем пути настоящий феномен.

* * *

Сумерки быстро наползали на Долгое озеро, по воде поплыл молочный туман. И было холодно. Не так, как в мглистых горах или Пустошах, отметила Гермиона. Там осенний ветер да дождь причиняли неудобство, и только, а здесь чувствовалось настоящее дыхание севера, в воздухе повисал пар и мороз ломил пальцы. Присмотревшись, девушка увидела, что дальше, по открытой воде, плавала ледяная шуга.

Жители Эсгарота поступили мудро, поставив сторожевые будки как на входе, так и на выходе с моста. Кроме того, на всем его протяжении и даже на берегу горели масляные фонари. Нечисть из Великого леса не осталась бы незамеченной, сунься она сюда.

– Там лодка, – неожиданно сообщил Леголас, всматриваясь поверх мыса. Там и правда была удобная бухта с галечным берегом, где покачивался привязанный к колышку челнок.

– Нашел невидаль, – немедленно отозвался Торин. – Озерные жители промышляют рыболовством, только это им и осталось. А сейчас ночь – самое время проверять сети.

– Это не рыбачья лодка, – возразил Леголас. – Видишь те порожние бочки на палубе? Они из моего королевства. Наши плотогоны сплавляют их по реке к озеру, а лодочники Эсгарота отвозят их в город.

– Почем ты знаешь, что они пусты? – нахмурился Торин. – Или эльфы умеют видеть сквозь предметы?

– Смотри, как легко лодка покачивается на волнах. И осадка по борту очень мала. – невозмутимо парировал эльф. – Ты тоже заметил бы, если б был внимательнее.

Гермиона не выдержала.

– Дались вам эти бочки! – прошипела она. – Направьте свое остроумие в нужное русло – подумайте, что сказать стражникам на мосту!

Леголас опустил глаза, пряча усмешку. Было заметно, что ему доставляют удовольствие подобные перепалки. В другой момент Гермионе тоже могли показаться забавными колкости, которыми то и дело перебрасывались эльфийский принц и подгорный король, но теперь ее настроение было не благодушнее, чем у Торина, который был полон возмущения и бросал на Леголаса взгляды, коим позавидовал бы даже василиск.

Улыбка потухла в глазах эльфа в мгновение, взгляд заострился, устремившись в темноту. Он молниеносным движением бросил руку за спину, и, выдернув стрелу, натянул тетиву лука, направляя ее острие в тень деревьев за их спинами. Гномы ничего не поняли, однако за оружие схватились немедленно, сообразив, что зоркий эльф углядел неведомую опасность.

– Выйди, кто бы ты ни был, я слышу тебя! – приказал Леголас. – Иначе моя стрела найдет тебя по звуку твоего дыхания!

Послышался шорох, и из сгустившейся в сумерках тени выступил высокий темноволосый лучник в потрепанной одежде. Его умные темные глаза смотрели прямо и бесстрашно, он и не думал опускать лук.

– Проверим, кто будет первым, – без тени опасения произнес он.

Гермиона бесстрашно вышла вперед, поднимая ладони вверх и показывая тем самым, что у нее нет оружия. Она аккуратно опустила кончик стрелы Леголаса.

– Мы всего лишь путешественники, и не имеем плохого в замыслах. Почему ты следишь за нами, не обнаруживая себя? – миролюбиво спросила она.

Мужчина хмыкнул и опустил лук.

– Неспокойное время, леди, нужно всегда быть начеку. Да и ваша компания, по правде говоря, не вызывает доверия. Эльф, хафлинг и человеческая женщина в компании десятка гномов. Вы идете в Эсгарот, я прав?

– Кто ты такой, чтобы нас допрашивать? – вспылил Торин.

– Я всего лишь лодочник, а вот кто ты еще предстоит выяснить, – парировал тот.

– Пусть наша необычная компания вас не смущает, – вмешалась Гермиона. – Они, – она кивнула на гномов, – простые торговцы, шли в твой город с Синих гор, но в Лихолесье сбились с пути и подверглись нападению, лишившись почти всего...

– Ты-то сама кто такая? – усмехнулся лучник. – Одета, как эльфийка, носишь эльфийский меч, но идешь вместе с гномами?

Леголас вышел вперед.

– Я Леголас Зеленый Лист, сын Владыки Трандуила, – высокомерно произнес он. – Это леди Эмин, полуэльф, пришла в мое королевство из Ривенделла. Мы решили проводить гномов до Эсгарота, чтобы по пути они снова не влипли в неприятности.

– Вас не пропустят через сторожевые посты, – покачал головой Бард. – Ваши плотогоны, – он кивнул Леголасу, – сегодня перебрали вина в местном кабаке и проговорились, что в плену у их короля побывала целая компания гномов, да еще и вооруженных, будто на войну. Не знаю, что вы задумали, но в Эсгарот вам не попасть.

– Послушай, мы не хотим дурного, нам просто надо пройти через город, – сказала Гермиона. – Помоги нам, лодочник.

– По лесной опушке рыщут орки, – добавил Торин. – В лесу гнездятся громадные пауки. Тебе стоит поторопиться с решением, пока кто-нибудь из них нас всех тут разом не накрыл.

Бард саркастично усмехнулся.

– Похоже, вы еще одни охотники за сокровищами. Вы ведь идете к Одинокой Горе, я прав?

– Мы хорошо заплатим тебе, – встрял Балин. – Не думаю, что твое ремесло приносит тебе большой доход.

– Ваше счастье, что я нуждаюсь в деньгах, – после минутного колебания сказал лодочник. – Но вы будете делать то, что я вам скажу, и не станете мне перечить, – он выразительно посмотрел на Торина. – А если попытаетесь пусть в ход оружие – сдам вас градоправителю.

* * *

Через четверть часа Торин понял, куда клонил Бард – а именно так звали их нового знакомого – когда требовал от них полного подчинения. Как только они оказались на борту его челнока, лучник заставил гномов залезть в порожние бочки, к слову, изрядно пропахшие вином и яблочным сидром, а сверху еще и завалил их рыбой, которую вытряхнул из своих сетей.

Гермионе и Леголасу было позволено остаться на борту. Вряд ли лихолесский эльф и его спутница могли бы вызвать подозрение. Эльфы были постоянными гостями в Эсгароте. А вот гномы – запросто. Тем более в таком количестве.

Ближе к городу становилось все холоднее. В воде уже плавала не просто снежная каша, а целые беловатые льдины. Гермиона, украдкой взглянув на Барда, незаметно окутала лодку согревающими чарами, потому, что у нее уже перестал попадать зуб на зуб. Леголас улыбнулся. Он понял, что внезапная волна приятного тепла, согревшая его, – дело рук волшебницы. Бард тоже вздрогнул, с удивлением осмотрелся по сторонам и расстегнул ворот. Гермиона и Леголас хихикнули, будто заговорщики.

Уже в темноте они достигли еще одних ворот, ведущих в город. Это был путь для водного транспорта, а также пункт досмотра ввозимого товара.

Старый седой смотритель, по-видимому давно и хорошо знавший Барда и хорошо к нему относившийся, поставил печать на документы и пропустил лодку, даже не взглянув на бочки. С куда большим интересом он рассматривал эльфа и девушку. Перекинувшись с лодочником парой слов, он воровато оглянулся по сторонам и что-то сообщил ему, склонившись к самому уху. Бард нахмурился и благодарно похлопав старика по плечу, направил лодку в ворота.