Текст книги "Негаданная Судьба (СИ)"

Автор книги: Лунная Кошка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Минерва воззрилась на открывшееся зрелище взглядом человека, увидевшего привидение.

– Альбус!.. О, Мерлин мой, Альбус... – простонала она, закатывая глаза и оседая на пол.

* * *

Гарри вышел из камина в кабинете Дамблдора, и слегка замешкался, отряхивая от пепла собственную куртку. И тут же получил тычок в спину – следом вывалился Сириус, уже трезвый, но еще не вполне владеющий собственным телом. Первое, что бросилось двум волшебникам в глаза – бледное лицо полуобморочной МакГонагалл, бессильно распластавшейся в кресле.

– Чаю, Минерва? – ласково осведомился Дамблдор, склоняясь над нею. – Или лимонную дольку?

– Ты издеваешься, Альбус?! – взвилась та. – Я больше не хочу чаю! Я выпила уже пять чашек и столько валериановых капель, что не смогу превратиться в кошку по меньшей мере еще неделю!

На подлокотнике кресла рядом с МакГонагалл вполоборота сидела неизвестная женщина и трепетно держала старую преподавательницу за руку. Войдя в комнату, Гарри не увидел ее лица, только плащ длинных, странно знакомых пушистых волос, уложенных на висках в затейливое плетение. Но на звук открывшегося камина незнакомка обернулась, и Гарри понял, что вот именно сейчас ему немедленно понадобится нечто покрепче валериановых капель.

Потому, что у этой незнакомой, величавой женщины в странной, нездешней одежде было лицо его подруги Гермионы Грейнджер.

Женщина поднялась им навстречу и слегка поклонилась, прижав руку к сердцу, и молодой волшебник невольно попятился, краем глаза отметив, что рядом прямой, как стрела, Сириус жмурится и трясет головой, очевидно пытаясь отогнать видение. В какую-то минуту Гарри захотелось сделать то же самое.

– Гарри, мальчик мой, с тобой все хорошо? – как ни в чем не бывало поинтересовался Дамблдор. – Ты побледнел.

– Черта с два со мной все хорошо, директор! – неожиданно для себя взорвался Гарри. – Что это? – он указал в сторону странной гостьи, все еще отказываясь верить своим глазам.

– Э-ээ... мисс Грейнджер, я полагаю. – серьезно сказал Дамблдор, взглянув на молодого волшебника поверх очков-половинок.

– Позвольте мне, сэр, – девушка... Гермиона остановила директора движением руки, и Гарри не мог не отметить ее властность и уверенность в себе. Эта женщина не была похожа на его маленькую подругу с чудовищными волосами и вечно перепачканными в чернилах пальчиками. – Во-первых, это действительно я. Гарри Поттер, Мерлин мой, не заставляй меня думать, что я пришла только для того, чтобы лицезреть твое перепуганное лицо! – вдруг гневно воскликнула девушка, всплеснув руками.

Перед глазами молодого человека немедленно возникло видение его Гермионы, которая с таким же сердитым выражением на лице выговаривала ему и Рону за неподобающее поведение за столом во время обеда в Большом Зале. Пока он соображал, что ответить, мимо вихрем пронесся Сириус и со сдавленным ликующим воплем заключил девушку в объятия.

– Сириус... ох, ты меня удавишь. – пробормотала она, смущенно выбираясь из его цепких рук.

Гарри накрыло в одно мгновение. С неожиданностью снежной лавины на него обрушилось понимание того, что эта длинноволосая незнакомка в средневековом платье, с каскадом локонов и кос на голове – именно его лучшая подруга Гермиона, которую он оплакивал на протяжении долгих пяти лет. С тихим стоном он качнулся вперед, в ее раскрытые объятия, отмечая как при этом расслабились ее плечи.

– Ох, Гарри, я уж думала, что ты никогда этого не сделаешь! – в ее голосе слышалось явное облегчение.

– Как, Герм? – едва слышно прошептал он. – Одно только слово... как?

Гермиона отстранилась и, удерживая его за плечи, серьезно посмотрела ему в лицо.

– Арка в отделе Тайн – всего лишь Врата в другой мир. – сказала она. – Они не убивают, как видишь, – она грустно хохотнула, но тут же посерьезнела. – Но они должны быть уничтожены, Гарри.

– За чем же дело стало? Я готов отправиться в Министерство и шарахнуть их Бомбардой прямо сейчас!

– Не теперь, Гарри. – тихо сказала она. – После того, как я уйду.

– Что?! Нет, Герм, только не говори, что не собираешься остаться! – взвился парень. – Рон и Джинни, и остальные – они пять лет горевали о тебе!

– Гарри, милый Гарри, – она взяла его лицо в ладони. – Ты так повзрослел, так изменился... но сейчас в тебе говорит ребенок. Для тебя прошло пять лет, для меня – всего три года, но и это немало. Именно тебя я позвала сюда, потому что и Джинни, и Рон устроили бы ненужную истерику. Не усложняй мне задачу – она и так непроста. Я прощаюсь навсегда с миром, где я родилась, и с теми, кто был мне дорог. Если ты не поможешь мне справиться с этим, я потеряю последнее мужество.

Гарри невольно отпрянул от нее. Она собирается уйти! Мерлиновы яйца, он собирается потерять ее снова!

– Ты изменилась не только внешне. – сказал он. – Маленькой всезнайки Гермионы, вздрагивающей от звука снейповского голоса и больше всего на свете боявшейся не сдать СОВы, больше нет, так?

Она улыбнулась и, достав свою палочку, приложила ее к виску, дюйм за дюймом вытягивая серебристые нити воспоминаний. Нити были длинными и светлыми, и Гарри завороженно наблюдал, как они заструились, обвивая палочку и кисти рук Гермионы. Он машинально взял протянутую Дамблдором склянку и передал ей.

– Это – воспоминания о последних трех годах моей жизни, – сказала Гермиона, затыкая пузырек пробкой и протягивая его другу. – Позже ты посмотришь их сам и покажешь всем, кому посчитаешь нужным. Сириус, – она подошла к последнему из Мародеров и нежно коснулась его щеки. – Ты перестанешь винить себя в том, что случилось. Это была судьба, рок, и именно мне они предназначили этот путь. Теперь я принадлежу тому миру. Там моя семья, мой дом.

– Я всегда думал, что мы – твоя семья! – не унимался Гарри. – Что я скажу остальным? Что Гермиона Грейнджер жива, но не пожелала никого из них даже увидеть?

– Я прожила там три года. Существуют люди, с которыми я прошла не меньше, чем с вами. Кроме того... – девушка замолчала и опустила глаза.

– Она замужем, Гарри. – неожиданно подал голос молчавший до сих пор Сириус, и молодой волшебник воззрился на подругу, раскрыв рот.

– Она...Что?

– Вот это, – Сириус указал на тонкую изысканно сплетенную цепочку, украшающую левое запястье Гермионы. – Очень похоже на ритуальный браслет. Он цельный, замочка на нем нет, и он слишком узок для того, чтобы можно было снять его просто так. Могу только предполагать, каким образом его на тебя одели, милая. – усмехнулся он. – К тому же, на нем подвеска с изображением двух птиц. Раньше в чистокровных семьях такие браслеты заменяли кольца. Если один из супругов умирал, подвеску разламывали пополам.

Сириус пристально взглянул на Гермиону. Ее смущенный вид и порозовевшие щеки красноречиво подтверждали его правоту.

– Что тебя удивляет? – огрызнулась девушка на недоуменный взгляд друга. – Насколько я понимаю, ты тоже женат и в свои двадцать имеешь двухлетнего ребенка. Стесняюсь спросить, как это вы с Джинни все успели? – ехидно заметила она.

Гарри выглядел смущенным.

– Была война, Герм. Мы торопились жить. Прости, я просто не представляю тебя в роли замужней женщины... тебе только восемнадцать.

– Тогда тебе будет вдвойне интересно посмотреть мои воспоминания. Гарри, у меня мало времени, я должна вернуться. Ты отправишься со мной в Отдел Тайн.

Она медленно обвела взглядом комнату. МакГонагалл уже рыдала в голос, но Дамблдор был спокоен. Сириус стоял, прислонившись к каминной полке и скрестив руки на груди.

– Прощай, Бродяга. Обещай, что будешь беречь Гарри. Директор, профессор... благодаря вам я стала тем, что я есть. Мне жаль, что все вышло так, но несмотря на то, что я ухожу, часть моей души навсегда остается здесь. Дамблдор, вы можете выполнить одну мою просьбу?

– Все, что угодно, мисс Грейнджер.

– Я хочу, чтобы вы сделали мне подарок.

– Книги, я полагаю? – понимающе улыбнулся старый директор, блеснув стеклами очков.

– Ваш личный экземпляр «Сказок Барда Бидля» и «Хогвартс. История».

Дамблдор открыл створку книжного шкафа и достал оттуда два увесистых томика в старых, истрепанных кожаных переплетах. Гермиона приняла книги из его рук и прижала их к груди жестом смущенной первокурсницы. Потом она подошла к креслу, в котором сидела заплаканная магистр трансфигурации, и осторожно опустилась на колени.

– Профессор МакГонагалл... Минерва, – тихо сказала она, беря старую женщину за руку. – Вы смотрели в Омут Памяти и видели мои воспоминания. Не нужно сомневаться в правильности моего выбора.

Та кивнула и поцеловала девушку в лоб. Гермиона обернулась к Гарри, и через мгновение они двое трансгрессировали с громким хлопком.

Дамблдор улыбнулся и протянул Фоуксу еще одну лимонную дольку.

– Может, все-таки чаю, Минерва? С валериановыми каплями?

* * *

В Министерстве Гермиона прикрылась невидимостью, чтобы не мозолить глаза многочисленным служащим и посетителям. Гарри понимающе хмыкнул. Если бы она этого не сделала, эффект был бы даже больше, чем тот, появись она в мантии и с палочкой на изготовку посреди маггловского супермаркета.

В Отделе Тайн, по обыкновению, было тихо, пахло пылью и холодным камнем. Гермиона уже была здесь сегодня, но тогда она была слишком возбуждена и напугана, чтобы смотреть по сторонам. Все осталось тут прежним, ей даже показалось, что со времен битвы с Пожирателями на каменном полу остались следы шальных проклятий.

– Прежде, чем я уйду... – нерешительно начала Гермиона. – Ты можешь сделать для меня одну вещь? Я хочу сохранить твои воспоминания о тех годах, что я пропустила.

Парень кивнул и потянулся было палочкой к виску, но девушка остановила его.

– Не нужно. Ты позволишь? – она прикоснулась кончиками пальцев к его лбу. – Откройся для меня и не бойся. Обещаю, что личные мысли трогать не стану.

Гарри прикрыл глаза, наслаждаясь непривычным, нежным и теплым прикосновением к своему разуму. Ему показалось, будто кто-то гладит его по голове ласковой рукой.

Поток его сознания хлынул на Гермиону, и девушка задохнулась от разноцветья чувств и ощущений. Боль потерь, скорбь, злость и беспомощная ярость от неспособности спасти дорогих людей граничили с покоем, счастьем, родительской любовью...

Она оторвалась от Гарри, тяжело дыша. Глаза ее были полны слез – теперь она знала все. Она видела всех, кто погиб в финальной битве.

– Не думал, что ты такой сильный легиллимент, – выдохнул парень. – Это не было похоже на занятия со Снейпом.

– Строго говоря, это не легиллименция. Гарри, ты понял, что должен сделать?

Тот кивнул, и Гермиона достала собственную палочку. Пробежалась пальцами по ее стволу, словно по флейте...

– Виноградная лоза и сердечная струна дракона... Я хочу, чтобы ты взял ее, Гарри. – неожиданно сказала она.

– А как же ты?

– Ты ведь понял, что палочка мне не нужна. Магия в моем мире течет иначе, и она там бесполезна. Передай ее своему своему сыну, когда он немного подрастет. Думаю, она ему подойдет. Он станет великим волшебником, Гарри, хотя и не сразу поверит в себя.

– Ты все знаешь, Герм. – уже ни чему не удивляясь, произнес молодой волшебник. – Неужели нет ни малейшей надежды уговорить тебя остаться?

Гермиона улыбнулась и покачала головой.

– Я теряю тебя во второй раз. И это ничуть не легче, чем пять лет назад. Ты была права, когда не позволила позвать Рона и Джинни.

– Джинни так прекрасна в свадебном платье, а твой сын – настоящее чудо. Я позаботилась о том, чтобы мысли обо мне не причиняли тебе грусти. Ты не забудешь, Гарри. Но я обещаю, что сердце не будет болеть. Ты будешь счастлив с Джинни, у вас будет еще два сына и дочь. А я останусь только воспоминанием.

Она погладила друга по щеке и, слегка сжав в объятиях, отступила к Арке. Гарри с горечью проследил, как она растаяла в тумане Завесы.

Он еще несколько минут стоял, не смея пошевелиться и думая о том, сколько нежданной радости и боли принес ему этот пасмурный декабрьский день. Потом он медленно поднял палочку и коснулся руны, которую указала Гермиона. Завеса всколыхнулась, замерла, и через мгновение на ее месте был только пустой, слегка пыльный воздух. Гарри обошел Арку кругом, даже пронырнул сквозь нее, а потом, прошептав «Прощай, Герм», направил палочку прямо на каменный полукруг и громко выкрикнул:

– Бомбарда Максима!

* * *

Гермиона выпала из Завесы и сразу заозиралась по сторонам, пытаясь сфокусировать зрение и подавить тошноту. Переход был ужасным. На мгновение ей показалось, что она теряет сознание. Ко лбу и вискам прикоснулись прохладные пальцы, и она услышала знакомый старческий голос и пришла в ужас, приняв его за голос Дамблдора.

– Тише, Эмин, успокойся. Ты вернулась. – Эмин. Слава Мерлину, это не Дамблдор, а Гэндальф.

– У меня в голове бушует драконье пламя, – со стоном сообщила она, поймав себя на том, что даже рада этому. Боль и дурнота отодвинули на задний план грусть расставания с Хогвартсом.

– Отдыхай, – сказал маг. – Потом мы отправимся обратно. Я должен доставить тебя в Эребор в целости и сохранности, а то, боюсь, твой муж и так уже готов снять с плеч мою старую голову. Ты узнала все, что хотела?

– И даже больше. Это было тяжело, Гэндальф. Но волшебному миру больше не грозит темный безумный волшебник. Мы победили, хотя и дорогой ценой. Многих, кого я знала и любила, уже нет в живых.

– Ты была готова к такому исходу, дитя мое. Ты знала, что можешь найти свой мир в руинах. Благодарение Эру, этого не произошло.

– Есть еще одно дело, – она встала и, пошатываясь, пошла к Вратам. Завеса бесновалась впереди нее, вспыхивая снопами голубых искр и выплевывая целые клочья сероватого тумана. Похоже, Гарри с Аркой не церемонился.

Гермиона понимала, что уничтожить Врата она не сможет – те были вырублены в скале, были частью нее. Она припала пальцами к тепловатому от магии камню Арки. Из-под ее ладоней тут же зазмеились трещинки, они бежали все выше и выше, искажая, растрескивая изображения древних рун, пока те не осыпались на землю пыльным каменным крошевом.

Врата вспыхнули синим, и Завеса растворилась в воздухе. Гермиона устало ткнулась лбом в камень. По щеке скатилась одинокая слеза.

– Теперь они закрыты навсегда, – прошептала она.

– Вечность – слишком сильное слово, Эмин, – заметил Гэндальф. – Не стоит им швыряться без толку.

– Мне все равно. Я устала и хочу домой. Неважно, что до Эребора несколько недель пути, мне нужно знать, что я наконец-то возвращаюсь домой.

* * *

Торин поражался собственному спокойствию. После того, как явился Гэндальф, будь он трижды проклят, и увел его жену невесть куда, а маг даже не удосужился поставить его в известность о местонахождении злополучных Врат, подгорный король все тверже убеждался в том, что поступил правильно, отпустив Эмин.

Вначале он злился, негодовал, призывая на голову старого хитрого мага все небесные кары, но где-то глубоко внутри понимал, что та неизвестность, незавершенность, которая мучила его жену день за днем, смогла бы отравить им всю жизнь. Связь с прошлым, этот неизвестный путь между измерениями был той ниточкой, которая соединяла Эмин с волшебным миром. Теперь же ей предстояло оборвать эту связь.

Он верил ей. Верил, что она вернется, и ни на мгновение не допускал мысли о том, что она решится бросить его и их народ и остаться в мире своего прошлого. Гэндальф был совершенно прав – нельзя строить отношения на недоверии и лжи.

Средиземье не было безопасным местом. Конечно, времена были относительно спокойные, но встречались и орки, и простые человеческие бандиты. Торину оставалось надеяться, что магия защитит его жену.

Он ждал ее долгие пять месяцев. Это стало их испытанием, ничуть не менее легким, чем долгие недели Приключения, ссора из-за Завет-камня и упорное отрицание собственных чувств.

Торин не обсуждал этот вопрос ни с кем, лишь молча позволял Дис вести бесконечные утешительные разговоры. Впрочем, чаще всего они напоминали долгие монологи. Он был благодарен сестре за понимание.

Но любое, даже самое долгое и тяжелое испытание подходит рано или поздно к концу, и однажды, осенним днем поздние птицы принесли в Эребор весть о том, что Радужная Волшебница и Серый маг возвращаются.

Эпилог

– Лили Поттер!

– Гриффиндор!

Распределяющей шляпе понадобилось меньше нескольких секунд, чтобы вынести очередной вердикт. Один из четырех столов в Большом Зале Хогвартса, тот, что пестрел красно-оранжевыми шарфами и знаменами с изображением льва, взорвался аплодисментами, и маленькая рыжеволосая девочка с зелеными глазами, виновато глянув в сторону слизеринцев, тут же расцвела улыбкой и бросилась к своей новообретенной факультетской семье, в объятия двух старших мальчиков, похожих, будто два золотых галеона.

Гарри Поттер тяжело вздохнул и покачал головой, бросив беспокойный взгляд на слизеринский стол. Из-за него резко поднялся высокий темноволосый юноша со значком старосты на школьной форме и, не обращая внимания на товарищей, которые что-то говорили ему, выбежал из зала.

На плечо Гарри легла теплая нежная рука.

– Он будет в порядке, – ободряюще произнесла Джинни Поттер. – Он смирится.

– Лили всегда была его любимицей, – с горечью возразил Гарри. – То, что она тоже попала в Гриффиндор, трагедия для него. – он улыбнулся жене. – Я найду его и поговорю с ним.

Старший Поттер безошибочно обнаружил сына на Астрономической Башне. Он внутренне усмехнулся. Ничего не поменялось за прошедшие годы – это место все так же является популярным среди влюбленных и желающих побыть наедине с собой.

– Джеймс, – мягко проговорил Гарри, – Не произошло ничего, что стоило бы таких переживаний. Ты должен был быть готов к тому, что твои братья и сестра станут студентами Гриффиндора. В конце концов мы с твоей мамой тоже там учились. Это семейная традиция, если желаешь.

Молодой человек рывком спрыгнул с подоконника и сверкнув зелеными глазами, непримиримо уставился на отца.

– Семейная традиция?! А как же я, отец? Почему из всех Поттеров и Уизли лишь меня угораздило стать слизеринцем? Что со мной не так?

– Если ты студент Слизерина, это совсем не значит, что с тобой что-то не так. – строго произнес Гарри. – Возможно, тебе предназначено стать великим волшебником. К тому же, тебе прекрасно известно, что Шляпа непременно учитывает желание юного волшебника. Вероятно, твое желание стать гриффиндорцем не было достаточно сильно. Возможно ты, сам того не понимая, стремился в Слизерин. Распределяющую Шляпу еще никто не мог обмануть, знаешь ли.

– Ты не хуже меня знаешь, что туда Шляпа распределяет хитрых, циничных, рассчетливых учеников. А я не хочу быть таким!

Гарри тяжело вздохнул и обнял сына за плечи.

– Думаю, ты уже достаточно взрослый. Я хочу тебе кое-что показать и рассказать. Достань, пожалуйста свою палочку.

Джеймс протянул отцу палочку, отполированную временем и изрезанную рунными знаками. Он любил ее. С нею все заклинания давались легко, магия лилась мощным потоком, подпитывая его сознание. Особенно хорошо ему удавалась трансфигурация и зелья. Джеймс берег ее, как зеницу ока.

– Ты знаешь, откуда взялась твоя палочка? – внимательно посмотрел на сына Гарри.

– Вы с мамой купили ее в магазине Олливандера, когда мне не было и трех лет. Я стал проявлять склонность к выбросам стихийной магии, и вы решили, что мне пора тренироваться с палочкой. – ответ Джеймса походил на хорошо заученный урок.

Старший Поттер отрицательно покачал головой.

– Я солгал. Она некогда принадлежала Гермионе Грейнджер.

– Выдающейся ведьме своего поколения? Твоей погибшей подруге? Я видел ее портрет в Зале Славы.

– На самом деле, она гораздо живее, чем думает большинство, Джеймс, – уклончиво заметил Поттер. – Кстати, это именно она передала мне свою палочку и попросила, чтобы в будущем та стала твоей.

Гарри достал из кармана два пузырька с серебристым туманом внутри.

– Почему-то именно сегодня я решил захватить их с собой. Поднимемся к МакГонагалл и посмотрим?

Когда двое волшебников вынырнули из Омута Памяти, был уже вечер.

– Теперь ты понимаешь, что я хотел тебе сказать? – улыбаясь, спросил старший Поттер. – У каждого из нас своя судьба, и порою она играет нами, будто волшебными шахматами. Ты – слизеринец, твоя палочка принадлежала выдающейся гриффиндорке своего поколения. Разве это мешает тебе великолепно колдовать? Разве то, что Гермиона потеряла мир, в котором родилась, помешало ей обрести новый?

Гарри заложил руки за спину и прошелся по кабинету.

– И, ради Мерлина, не нужно обобщать. Самый храбрый и благородный человек, которого я знал, был именно слизеринцем. Судьба ставит нас в те или иные обстоятельства, но лишь за нами остается выбор – кем быть и оставаться ли самим собой. Гермиона выбрала, и это ее решение не было легким. Выбери и ты. Будь сильным, смелым и благородным представителем змеиного факультета, неважно, что ты можешь оказаться единственным в своем роде, но не забывай, что в некоторых ситуациях слизеринская хитрость тоже бывает полезной.

* * *

Гермиона Джейн Грейнджер. Родилась 19 сентября 1980 года в семье магглов. С 1991 по 1995 год обучалась в школе чародейства и волшебства Хогвартс. Считалась выдающейся ведьмой своего возраста. Зимой 1995 года во время столкновения с Пожирателями смерти в Отделе Тайн Министерства Магии в результате несчастного случая провалилась в Арку Смерти, оказавшуюся воротами в другое измерение.

В стране под названием Средиземье приняла имя Радужная Эмин, став одной из шести волшебников этой страны и королевой государства Эребор.

В настоящее время Арка в Министерстве Магии разрушена, и прохода больше не существует.

Эмин перевернула последнюю страницу «Истории Хогвартса» и устало потянулась.

– Не представляю, как это работает, – восхитилась она. – Новые записи появляются сами собой. Ты можешь себе представить лица студентов, которые это прочтут?

– Полагаю, они посчитают сие ошибкой или просто чьей-то не слишком хорошей шуткой, – улыбаясь, отозвался Торин. – Но книга – потрясающий экземпляр для библиотеки Эребора.

– Да уж, такого тут еще не было! – поддела Эмин, закрыла книгу и любовно погладив ее по корешку, поставила на полку. – Кто-нибудь уже проявил к ней интерес?

– Балин. Старик не выходил из библиотеки трое суток. Он даже забыл про еду и сон. Ори пришлось носить ему обед прямо сюда. Кстати, – Торин обнял жену и зарылся лицом в ее волосы. – Нашим детям будет полезно прочесть историю Хогвартса.

– Ты считаешь?

Он кивнул.

– Уверен.

– Тем не менее «Сказки Барда Бидля» я бы детям читать повременила. Уж очень они премудрые. Скорее, они предназначены для взрослых. Однако, ты забываешь о маленькой детали, – улыбнулась Эмин, пытаясь высвободиться из рук мужа. – У нас с тобой нет детей.

Торин рассмеялся в голос.

– Это поправимо, при условии, что Гэндальф больше не будет валиться, как снег на голову, и таскать тебя по долам и весям.

– Ну уж нет! – она покачала головой и нахмурилась. – Хватит с меня походной жизни до скончания века! Я больше не хочу быть вдали от дома, Торин.

Гэндальф тысячу раз прав. Испытания не погубили их, не загасили пламя в их сердцах, не заставили отказаться друг от друга. Они сделали их сильнее. Они сделали крепче их любовь.

– Ты сказала «дома»? – довольно улыбаясь переспросил Торин. – Знаешь, мне нравится, как это звучит.

Fin

КОНЕЦ.