Текст книги "Студент: Долгопа (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Вот это другое дело, – кивнул я, откидываясь в кресле.

В этот момент в кабинет постучались, и Роман, извинившись, вошел и поставил передо мной поднос с чашкой кофе, а также сахарницей и тарелкой светлого печенья (что-то вроде «Юбилейного», судя по квадратикам на светлой поверхности).

– Спасибо, Роман, – кивнул я парню, и тот тихонько вышел, стараясь не шуметь. Взяв чашку за ручку и отпив горького бодрящего напитка, я поставил ее обратно и внимательно посмотрел на Черного, который неодобрительно следил за моими действиями, но молчал.

– А теперь давай по порядку. Зачем ты меня поднял в семь утра?

– Я уже сказал зачем! Журик приезжал, из фуры что ты ему вернул исчезло 200 штук баксов. Он Хромого тут искал! И явно на него думает. Сказал: как тот объявится – тут же ему цинкануть, а коли не объявится – крайний буду я! Такой у тебя был план? Подставить меня и списать как расходник? – последнюю фразу Паша говорил, изрядно повысив тон.

– Остынь! – спокойно сказал я урке и, откусив печеньку и прожевав, продолжил: – Дивлюсь я тебе, Паша, порой. Ты чо засуетился то так? Ну ищет Журик бабки и пускай ищет. Ты их не брал? Вот видишь, не брал. Так и чего тогда нервничаешь?

– Чего я нервничаю? – окрысился мужчина. – Ты понятия не имеешь, кто такой Вор в законе и что он может. Ты же сечешь, что Хромой больше не появится? А значит весь спрос с меня будет

– Ну во-первых не с тебя, а с нас, – покачал я головой неодобрительно. – Ты видимо запамятовал, что я тебе говорил, Паша. Нет тебя, есть мы. Видишь, я перед тобой сижу? Стал бы я это делать, если бы хотел тебя кинуть? Так что, проблемы у нас общие и это точно не Журик.

– Да? И какие же тогда у нас проблемы по-твоему? – буркнул Паша и нервно начал доставать сигарету из бело-зеленой пачки «Salem». Видимо, Черный любил ментоловый вкус. Он прикурил от одноразовой зажигалки, глубоко затянулся, и дым снова потянулся к потолку.

– Проблема наша, Паша, забрать под себя город. Причем максимально оперативно, – поправил я воротник кофты, в кабинете становилось немного прохладно. – Что бы работало все как у Хромого, только с тобой во главе. Разве я тебе это не объяснял?

– Да, но Журик как?

– Да похер на Журика, – поморщился я и послал в рот остатки печеньки. – У Журика проблема, он проебал деньги. Ну так пусть он носится и свою проблему решает. Мы тут причем?

– Станет причем, если он так решит и на сходняк меня потащит, – недовольно посмотрел на меня Паша, но уже без огонька в глазах.

– Потащит, значит поедем туда вместе, – пожал я безразлично плечами. – Чтоб ты один там не обосрался перед авторитетной компанией и на все гривой на махал. А то с тебя станется, – хмыкнул я и внимательно глянул на рецидивиста, – я же сказал. Мы теперь вместе, в проблемах в том числе. Сейчас чего суетиться то? Посмотрим, чо там Журик придумает делать. И от этого и будем плясать.

– Да чо он будет делать? Наверняка к Митяю этому твоему в Лобню попрется, выяснять на счет бабок.

– Слушай, – я допил кофе и с любопытством посмотрел на уголовника. – А Журик этот, он о себе как, сильно высокого мнения?

– Это я мягко сказано, – поморщился мой собеседник, не глядя стряхивая с сигареты пепел куда-то в сторону переполненной пепельницы.

– Ну тогда удачи ему с Митяем, – фыркнул я довольно, представляя как Митяй среагирует на прямой наезд на себя любимого. Не зря все таки я ему ствол подарил, добавит он парню твердости в решениях. – вы с Хромым тоже разок к нему съездили помню.

– Хромого там не было.

– Зато ты был! Со всем своим авторитетом! И как, поговорили с Митяем? – хохотнул я, – ладно. Не суть. Ты главное мысль уловил? Денег ты не брал, так что это не твоя забота. А значит не отвлекайся и занимайся городом и помогай вникать Вове в деловые вопросы.

– Но все-таки, – чуть понизив голос вкрадчиво спросил Черный: – Баксы ведь у тебя или у Митяя? Я прав?

– Не знаю, Паша, – пожал я плечами. – Может, прав, может, нет. Тебе эта информация сейчас зачем?

– Ну… – задумчиво почесал висок мужчина, подбирая ответ, но я не дал ему закончить:

– Вот и я думаю, что незачем. Лучше скажи. Чё у вас с Вовой, дела идут? – ободряюще подмигнул я мужчине.

– Потихоньку, – нехотя ответил Паша, слегка успокоившись после разговора со мной, и периодически с подозрением косясь в мою сторону. Про баксы то я ему так и не ответил. И он понял, что пока и не отвечу. – Только со стороны ментов и от горисполкома – тишина. Доляну с рынка и еще с нескольких точек общих мы забрали. А как им засылать их часть – непонятно.

– А раньше как засылали?

– Да раньше они раз в пару недель стабильно париться приезжали. Ну а пока суть да дело – их помощники сумки от Децла получали и уезжали восвояси.

– Ну, у них ща весело же? Проверка, шухер, – предположил я. – Ничо, как очухаются, объявятся на предмет понять, что происходит. Кто ж сам откажется от хорошего? К деньгам привыкнуть легко, отвыкать трудно.

– О, Славка, ты здесь? – дверь открылась, и внутрь вошел Вова в компании с Рэмбо. – Ну вы и накурили! Не помешал разговору?

– Да нет, мы как раз закончили, – поднялся я на ноги с улыбкой и обнялся с ребятами. От Вовы пахло утренним морозцем и каким-то недорогим одеколоном.

– Слушай, там этот ваш Децл у нас на точке в подвале меня уже заманал. Давай, блин, отвезем его обратно в Афродиту с Богом, а? – полными надежд глазами посмотрел на меня брат.

– Да ну? А что такое? – с интересом спросил я Вову. И от услышанного чуть не упал в обморок.

Глава 14

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Георгий Иванович Приходько (Децл)

Когда Жору в пятницу привезли в полуподвал где-то в Долгопе и со спортивной сумкой в руке отвели и разместили в комнате-каморке, указав на продавленный диван с торчащим из подлокотника поролоном как на место для ночлега, мужчина был крайне недоволен происходящим и вид имел мрачный.

Он вышел в зал, оборудованный старыми кустарными тренажерами и рингом. В нос сразу ударил тяжелый запах пота, смешанный с металлической пылью от штанг и сыростью, тянущей из-под бетонного пола. Жора хмуро смотрел из-под кустистых бровей, как парочка оставшихся тут на хозяйстве «автоматных рож» работала на жиме лежа. Гриф штанги с лязгом вышел из пазов, опускался на грудь и с натужным выдохом шел вверх.

«Ну вот опять, – подумалось ему, – под замком, а кругом конвой. А в комнате даже окошка нет – на волю посмотреть».

Вздохнув, Жора вернулся в каморку и организовал себе чай. Из носика старого, закопченного титана в углу повалил пар. Достал пачку «Салюта», чиркнул спичкой и закурил под сладкий от сахара напиток, который закусывал найденными на полке початыми печеньями – размокшими, но вполне съедобными. Взгляд блуждал по комнате: облупившаяся краска на стенах, старый плакат с качком, вырванный из журнала, груда гаек в углу, пока не наткнулся на прямоугольную коробку нард, приткнутую между стопкой разношерстных журналов и промасленной ветошью.

Громко кхекнув, мужчина поднялся, взял коробку и, ловко подцепив толстым пальцем язычок замка, развернул ее. Внутри аккуратно лежали черные и белые фишки и две пары зариков – игральных костей из пожелтевшего целлулоида. Расставив фигуры, покуривая и кидая зарики, которые с глухим стуком падали на фанерное дно, Децл и провел следующие пятнадцать минут.

– Играете? – раздался голос из дверного проема.

Жора повернулся. В проеме стоял молодой парень, натягивающий через голову мятую майку-«алкашку» на тренированное жилистое тело. Короткий ежик волос, широкие скулы, спокойный взгляд.

– Немного – если в дорогу! А ты? – срифмовал ответ Жора и быстро предложил: – Может, партейку?

– Давайте. Я Юра! – протянул военный руку.

Децл помялся некоторое время, решая, стоит ли ему ручкаться с «автоматной рожей», но в итоге сдался и ладонь пожал, добавив:

– Жора. Падай, Юра – коль не дура! Чаек вон есть, кипяток еще не остыл.

На том и порешали. Организовав себе чай в такой же алюминиевой кружке, боец быстро вошел в раж игры, выиграв у Жоры три из четырех партий. Доски нард поскрипывали, фишки щелкали, перескакивая с пункта на пункт.

– Ну ты мостак куши кидать! – льстиво похвалил Жора своего партнера по игре. – Слушай! Чот скучно просто так стало. Может, без затейки – сыграем за камень по копейке?

– Да вообще… Сержант игры на деньги тут не особо жалует, – задумчиво почесал затылок коротко стриженый парень.

– Да брось! Где Сержант, а где мы? Послушай меня как старшего, убеленного сединами человека – пока вертух… кхм… начальство не видит – банкуй! – легкомысленно махнул рукой Децл, подмигивая юнцу. На безымянном пальце у него блеснула старая серебряная печатка с черным квадратным камнем.

– Старшего? Всмысле по званию? А вы разве военный? – удивленно посмотрел на Децла вояка. Он видел, как мужчину привезли Вова с Рэмбо, но кроме «последите, чтоб ничего не случилось», инструкций и объяснений никаких не получил.

– Конечно. Почти полковник, если выслугу лет посчитать, – хмыкнул Жора, отчего металлическая фикса во рту отрекошетила блик света от лампочки, что одиноко висела под потолком.

– Как это почти? Подполковник, что ли?

– Ага, он! Только тсс! – приложил к губам толстый короткий палец Децл. – Никому ни слова – а то сбежит корова! Ну чо, играем?

И они заиграли. Слив половину рубля, Жора предложил поднять ставки до десяти копеек, снова проиграл, на этот раз рубль. И таким макаром, когда вошедший в азарт и раж мелких денег и обросший поддержкой в лице второго своего компаньона, подошедшего поглазеть, Юра согласился сыграть по рублю за фишку, Жорик, не мудрствуя лукаво, сперва загнал паренька в марс, а потом и в кокс.

– Черт! Это ж 75 рублей! – достав кошелек, Юра выгреб оттуда купюры и мелочь, растерянно их пересчитывая. Красные десятки, трешки, мятые рубли – вся его наличность. – Сань, у тебя есть двадцатка до получки, отдам?

– Да забудь, пацан! – вытащил из «гербария» купюр десятку Децл и сунул не глядя себе в карман своих широких спортивок. – Со мной играть не накладно – свое верну и ладно! Скучно тут у вас, пацаны! Ты лучше вместо капусты притарань бутылку водки и карт колоду. И пачку сигареток. И в расчете. Лады?

Возражать парни не стали. Дождавшись, пока их придет менять другая пара, парни ушли, а вернулись уже вечером, когда за окнами полуподвала совсем стемнело и фонарь на улице разбивал желтым светом подмерзшие лужи во дворе. Принесли все необходимое.

К вечеру количество народа в подвале резко выросло. Под десяток человек активно занимались на тренажерах: лязг металла, тяжелое дыхание, глухие удары штанги об пол. В коморку ввалилось еще трое с пакетом пива – стеклянные бутылки с влажными иногда сползающими этикетками. Жорик достал из сумки водку и карты, и дело пошло на лад.

Через полтора часа игры, под сизым табачным дымом, уже плотно застлавшим каморку, бюджет Децла пополнили сто пятьдесят рублей, очки «Рей Бен» из Афганистана – в пластиковой оправе, с чуть царапнутыми стеклами, и часы «Montana» на металлическом браслете, которые при каждом движении владельца тихо позвякивали. Еще некоторое количество долгов Жора с легкой руки простил, но, так как мужчиной был аккуратным, блокнотик с ручкой, которые носил всегда с собой в нагрудном кармане пиджака, достал и сколько «простил» и кому – записал мелким убористым почерком.

– Звонит что ль кто? – сквозь музыку, игравшую из кассетника на батарейках, обернулся чернявый парень, которого все звали Гриня, ко входу. Сегодня тут он был за старшего. – Вырубите музыку!

– Да! Пойду, открою! – поднялся на ноги Децл, услышав трель звонка.

– Да куда? Я ж старший, – Гриня отставил стакан с пивом.

– Гринь, Жора – подпол. Так что ты не газуй, – одернул водилу Юра, днем проигравшийся в нарды Децлу. Он сидел тут же, наблюдал за игрой и задумчиво крутил в пальцах пустую пачку из-под сигарет.

– Бля буду! – кивнул вставший Децл, подтверждая слова Юры, и, чуть покачиваясь, но твердо ступая, пошел к двери.

Открыв ее, Жора присвистнул. В дверях, на фоне темной лестничной клетки с облупленной краской на стенах, стояла и смотрела на него сверху вниз высокая полная женщина лет сорока пяти с крашеными рыжими волосами, забранными в пучок на затылке. Поверх халата на плечи было накинуто пальто.

– Мадам! Какими судьбами – мы вроде вас не вызывали? – игриво и в рифму спросил мужчина. Выяснив, что музыка мешает спать ей, соседке сверху, одинокой вдове Татьяне, Жора пообещал, что он, как офицер, обязательно проведет воспитательную беседу с «личным составом». Слово за слово – и минут через десять парочка разошлась, сойдясь на том, что завтра в два Жора зайдет к ней и за обедом доложит об итогах воспитательной работы.

С этого дня Жоре поперла масть. Игры и пьянки по вечерам шли регулярно. Обедал и мылся Децл исключительно у соседки сверху – в ее чистой квартире с фикусами на подоконниках и кружевными салфетками. Ночевал тоже там, понятно в хозяйской кровати. Вовки с близкими в выходные считай на их «базе» не было, так как парни втягивались в процессы по управлению теневой экономикой Долгопы. Так, днем забегали пока никого. А потому жизни рецидивиста-уголовника никто не мешал.

В понедельник Жора даже устроил бой среди повздоривших пьяных бойцов и принялся собирать ставки на победителя – прямо в зале, под рингом, собирая в шапку мятые рубли. Вот за этим заданием, под рев «фанатов», и прямо во время поединка, когда двое молотили друг друга кулаками по корпусу, в подвал и заявились Вова с Рэмбо. Минуты три они стояли в дверях, молча осознавая происходящее, пока их силуэты темнели на фоне лестницы.

Шалман пришлось прекратить. Деньги – вернуть, карты и алкоголь – сдать. На предъявы главной «автоматной рожи» Жорик лишь разводил руками и оправдывался в духе: «Наливали – я пил, раздавали – я играл. В общем, моя хата с краю – ничего не знаю». Подобным поведением доведя Вову до белого каления. Но что тот мог поделать? Не бить же Жору? А гнать вроде как было некуда.

Пришлось выстроить «вдатых» бойцов в шеренгу, хорошенько отчитать и дать нагрузку в виде отжиманий-приседаний, сопровождая тренировочный процесс обещаниями провести в ближайшее время каждому провинившемуся курс молодого бойца с бегом по пересеченной местности с полной выкладкой. После чего выгнал парней взашей по домам, оставив Жору с двумя караульными. Выждав для порядка немного, Децл сквозанул в подъезд и двинул к своей зазнобе – по лестнице, мимо почтовых ящиков, наверх, в тепло и запах домашних щей.

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Когда мы вошли в подъезд, в полуподвале которого располагалась база воинов-интернационалистов, нам предстала уморительная картина. Откуда-то сверху, по лестнице, шлёпая тяжёлыми чёрными ботинками с квадратными носами, в шортах, майке и надетом поверх них белом шерстяном халате – то ли женского фасона, то ли унисекс (были такие в СССР уже?), но очевидно на несколько размеров больше, – спускался объект тревог и переживаний брата: Жора Децл. На лице его была довольная ухмылка, а под мышкой – аккуратно сложенная стопка мужской одежды.

– Ну и какого хрена ты гуляешь? – недовольно встал на его пути у основания лестницы Вова, а мы с Рембо оказались за его спиной.

– Постирался вот, начальничек! – приподнял рукой зажатую под мышкой одежду Жора. – А чё? Мне чтобы выйти, у тебя отпрашиваться надо было?

– Слышь, Жора, ты базар-то фильтруй, – положил я Вове руку на плечо, успокаивая тихо закипающего брата. – Мы тебе не корешки, так-то. Крышу вот тебе дали перегаситься. А ты хлебалом светишь на весь подъезд, и себя и нас подставляя. Терпение у ребят не резиновое с тобой возиться. Смекаешь?

– Да я чё – суп харчо? Так чисто к соседке шмотьё простирнуть сходил, —сдулся Децл и примирительно пожал плечами. При этом зыркая в мою сторону глазами, у мужика никак не сходилась манера моего разговора и юношеский внешний вид.

– За мной! – махнул рукой Вова, развернулся на каблуках и двинул вниз, к двери подвала.

Позвонив условным знаком, мы дождались, когда замок щёлкнет три раза, и вошли внутрь помещения, где нас встретила тишина и подобострастные глаза молодого худощавого пацана с жиденькими усиками под носом. Тот немедленно отдал брату честь.

– Товарищ сержант, во время вашего отсутствия на вверенной мне территории происшествий не было, – бодро отчеканил новенький (во всяком случае раньше я его лицо не видел). Парень вытянулся по струнке, опустив руку, потом перевел взгляд на Жору и снова приложил руку к голове: – Товарищ подполковник, здравия желаю!

– Вольно! – махнул рукой Вова, а потом перевел скорее усталый, чем злой, взгляд на Жору, буркнув: – Подполковник, значит?

– Сам удивлен не меньше твоего! – попытался развести руки в стороны Жора, чуть не уронив стопку одежды, но в глубине его глаз плясали бесенята.

– Иди собирайся. Подполковник, блин! – хохотнул я.

– Куда меня? – поднял голову, посмотрев снизу-вверх мне в глаза вопросительно, низкий мужчина.

– Да обратно в «Афродиту». Всё рОвно теперь. Дальше там потрудишься под Пашиным и Вовиным руководством, пока Хромой не вернется. Иди, – кивнул я Жоре, и тот заторопился в сторону каморки, воодушевленный самым вкусным из запахов – запахом свободы.

– На хер он нам там нужен? Давай его Рома где-нибудь лучше придушит? – недовольно посмотрел на меня брат, впрочем про Рэмбо он явно шутил. Или нет?

– А шлюхами и катраном потом Рома заниматься будет на базе? – пожал я плечами. Глупо было объяснять очевидное – Вовка и сам всё понимал, но всё-таки оставался молодым парнем, а потому был подвержен эмоциям и порывам. – Раз сумел игру наладить с денежными людьми города, значит, пользу приносить способен. Ты лучше с Пашей поговори о расписках, что мы в сейфе нашли. Сдается мне, там есть и игровые долги. У тебя как с Пашей?

– Да нормально, втягиваюсь, – Вова тяжело вздохнул. Мы отошли к скамейке под жим лежа, на которую он присел и достал пачку сигарет. – Знаешь, если с рынком всё понятно. Ну, платят за места выше гос. расценок за точку и защиту. Начрынка дербанит себе с этого пять процентов. Остальное пилится на четверых.

– Мы, прокурор, начальник ОВД и председатель горисполкома?

– Ага. Тоже, к слову, как-то с ними надо выходить на контакт, – кивнул брат и прикурил зажигалкой свое любимое «Мальборо». – То вот дальше мутная херня. Взять тех же наперсточников. Одни на рынке, другие на вокзале. Учёт там ведется чисто на верочку. Парни, что эту тему курируют, неизвестно сколько дербанят себе и сколько выделяют Черному, я думаю кто-то Паше постукивает, но он об этом молчит. Мне вообще этот Паша не нравится, – доверительно признался мне брат. – Та же херня с таксистами. Среди них есть мужик, некий Михалыч, которому сдают выручку за сверх счетчика и за любой левак. Но сколько в его кармане оседает? Учет то никто не ведет.

– А что у него еще? Водка, девки?

– Девок по минимуму, это скорее к нашим таксистам в Шарике. Тут про другие мутки. К слову про водку, – оживился Вова. – Основной доход идет как раз с водяры. Ее у Черного на складе почти не осталось – неделю может протянем. Что-то я могу достать через своих, но это слезы.

– А где Хромой водку брал? – уточнил я.

– На ликёро-водочном из Химок раз в две недели Зилок приезжал. Там какой-то знакомец его из этих, – Вова кивнул в сторону каморки, в которой недавно скрылся Децл. – Но там проблема в том, что тему Хромому эту дал старший Журика. За заслуги перед отечеством, наверное, – пошутил Вова, хохотнув. – Так что один звонок – и водки у нас не будет. А по моим каналам нам только на ларьки и хватает. Ну на финку сгонять челнокам найдем. Чё там, кстати, с этой темой?

– На днях отзвонюсь, – кивнул я, гоняя в голове полученную информацию. Вроде бы мужик, который кинул нашего барыгу из Химок, как раз работал на ликёро-водочном, а значит, мог что-то знать за расклады на заводе. Плюс Майор с с ресторана в местной гостишке. Надо будет пообщаться. – Покумекаем, брат. На крайняк перебьемся как-нибудь. Пока же краник не перекрыли? Так что будем решать проблемы по мере их поступления.

– Ну да. В общем, – Вова принял в руку банку из-под кофе полную бычков, которую притащил Роман, и затушил в ней сигарету. – В остальном там вообще темный лес. Уголовники местные встречаются с Черным на его квартирке где-то на улице Летной. Ну и по мелочи несколько кооперативов платят.

– Ясно.

– Мы с Ткачом поковырялись в цифрах. С водкой точно надо будет что-то решать. Доход от водяры в раз шесть больше, чем даже с рынка. Это с учетом того, что тридцать процентов засылается в администрацию и в ОВД с Прокуратурой! Гастроном, рынок, ларьки, таксисты, вокзал – водка нужна всем. Я, млять, раньше даже не предполагал, что у нас столько пьют.

– Пили, пьют и пить будут, – хмыкнул я совершенно не удивляясь такому спросу. Как ему не быть, когда бухло главный дефицит в стране? – Ладно, брат. Втягивайся дальше. Проблемные вопросы видишь – где сам можешь решить, решай. Ты парень взрослый. К тем же наперсточникам отряди своих людей. А с тем, чем не справишься – с водкой или по уголовной части, – говори мне, подмогну. Ты бабки наши спрятал в сейф?

– Да, перетащили в кабинет Ткача на первом этаже оба сейфа. Он сделал из спальни кабинет, видал? Штаб говорит теперь, – улыбнулся Вова. – Решетку приварили на окно и замки поменяли. Плюс караул – нормалек вышло. Надо будет и свою заначку туда перевезти, – задумчиво добавил Вова, – да все некогда. Без Ткача как без рук, а надо же еще и кадрами заниматься. Знаю, что поставить бы кого-то вместо, но нет у меня второго хозяйственника. На днях попробую к Данилычу сгонять в Копотню еще раз, прапор мой это, пол года как комиссовали по ранению. Должны на днях из больнички выписать.

– Лады. Действуйте. А пока везите этого красавца в «Афродиту», – я кивнул на вышедшего к нам со спортивной сумкой в руке и в теплой куртке Децла. – А я поеду по своим делам.

Надо было наконец созвониться с моим еврейским компаньоном и заехать к нему. А еще набрать человеку по поводу билетов на паром в Финляндию. Но сперва к адвокату. Всё-таки не зря меня Черный так рано поднял – хоть успею вопросы закрыть, до встречи с Митяем.

Глава 15

27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

После возвращения домой, лёгкой тренировки во дворе на турниках и плотного завтрака я таки дорвался до телефона и принялся за скопившиеся дела. Вспомнив номер, который дал мне Александр Иванович – некой Анисимовой по вопросу билетов, – я быстро пальцем набрал номер. Цифры сложились в нужную комбинацию, диск с характерным шорохом вернулся на место, и после пары гудков в трубке раздался женский голос – ровный, слегка усталый, тарабанящий текст, повторенный явно не один десяток тысяч раз:

– Центральный совет по туризму и экскурсиям, Госкоминтуриста. Отдел бронирования. Секретарь Гудкова. Слушаю вас.

– Доброе утро! А как бы мне связаться с Натальей Петровной Анисимовой? – немного опешил я от того куда попал. Честно говоря, даже не задумывался чей номер мне дал папа Малого.

– Как вас представить? По какому вопросу?

– Святослав Степанович. Скажите ей, что я от Александра Ивановича, она поймёт, – расплывчато ответил я.

– Минутку, – сухо отчеканила женщина, и в трубке повисла тишина.

Говорить секретарше напрямки, от кого я звоню не стал. Просто на всякий случай. В трубке на десяток секунд затихло, а потом я услышал новый голос – властный, уверенный в себе и с хрипотцой, отчего показавшийся мне почти мужским.

– Анисимова! С кем имею честь?

В принципе, женщине было всё равно, с кем она имеет честь. Не спрашивая в лоб, она аккуратно, намеками попыталась выяснить, что это за Александр Иванович, от которого я звоню. И то верно: в Союзе таких Иванычей пруд пруди, но, если спросить напрямую – а вдруг кто важный попадётся и обидится, что его в Госкоминтуристе не узнают?

Поняв наконец, что звоню я от ОВИРовского Александра Ивановича, женщина расслабилась, и в её голосе даже проступили дружелюбные нотки. Видимо отношения с папой Малого у нее были хорошие, можно даже сказать дружеские.

– Если у вас группа, Святослав, то мне нужны их документы, справки с работы и рекомендации от начальника. Положительные, конечно. Ну и судимостей у ваших туристов быть не должно! – объяснила женщина. – Давайте я придержу для вас четырнадцать мест на круиз через две недели. До понедельника успеете? – я согласился. – Отлично, тогда заезжайте в обед.

Девушка зашуршала бумагой – явно что-то начала записывать.

– Делаю пометку.

– А куда мне их везти?

– Ну как куда? К нам, на Озерковскую набережную, дом 50! В отдел билетного бронирования. Пропуск я на ваше имя распоряжусь выписать.

Поблагодарив женщину и пообещав быть, я сделал для себя пометку: перекинуть это дело с документами на брата и поговорить с Лазарем Моисеевичем насчёт какого-нибудь подарка для женщины в качестве благодарности. Хорошая коробка иностранных конфет или импортный кофе в таких делах лишними никогда не бывают. Нет ничего в этом мире более важного, чем знакомства и связи, а связи надо смазывать.

– Кстати, да! – буркнул я сам себе под нос, вспомнив о своём еврейском партнёре, и тут же набрал его домашний номер.

Мужчины дома не оказалось. Однако его сердобольная супруга, тётя Роза, узнав, кто звонит, выдала мне адрес офиса Лазаря, параллельно засыпав меня ворохом мелких личных новостей: о том, как её супруг забывает пить таблетки, как недавно у него чуть не открылась язва на фоне поездки в Ленинград и вообще муж совсем перестал бывать дома, а может даже и тайно пьет. Короче тетя Роза дорвалась до свободных ушей. Вежливо отбиться от неё получилось не сразу и с большим трудом.

Своего адвоката Михаила Генриховича Шницермана я поймал буквально на лестнице, на этаже, где располагался его офис. Я добрался туда уже в двенадцатом часу, для разнообразия пешком. Ноябрьское утро было хмурым и зябким, а потому горло свитера я натянул по самый нос.

– Ой! – дернулся было мужчина, завидев меня в таком-то бандитском маскараде. Но когда я сдернул черную ткань одежды с лица, расслабился. – А-а-а! Святослав! Рад видеть. У вас что-то срочное? А то я вот, в суд собрался, – виновато улыбнулся мне мужчина в сером пальто. Одной рукой он приподнял портфель из коричневой кожи, показывая тем самым, что в суд едет явно по делам, а второй параллельно пытался заправить непослушный махровый шарфик, который норовил вылезти наружу, точно живое существо.

– Да, собственно, я быстро. Хотел узнать, что там по моему УДО?

– Тогда проводите меня до выхода, молодой человек, – кивнул мужчина, и мы пошли по лестнице вниз, в сырую мглу плохо освещенной лестничной клетки. – В общем-то, с вашим делом проблем нет. Характеристики собраны, контакты налажены. В январе передам заявление в суд. И если все нормально, то в феврале вы уже должны будете… как это говорят? Скакать козликом по мостовой, наслаждаясь свободной жизнью. Только вот…

Михаил Генрихович внимательно посмотрел на меня, сделав паузу – ту самую, многозначительную, которую опытные юристы любят вставлять в разговор, чтобы клиент прочувствовал всю глубину сказанного.

– Только что?

– Только что вы делаете у меня в офисе во вторник утром? Разве вы не должны ударно работать на стройках народного хозяйства?

Мы вышли на улицу, и мужчина, поёжившись от промозглого ветра, натянул поглубже на голову меховую шапку. Конец ноября в Долгопе – как я уже на себе сегодня прочувствовал, хреновое время для прогулок. Небо висело низкое, свинцовое, и город казался каким-то безнадежно сырым. До настоящей зимы оставалось каких-нибудь две-три недели, но пока природа словно раздумывала: то ли укрыть землю снегом, то ли оставить её в этой тоскливой слякоти.

– Имейте в виду: если случится залёт, ни о каком УДО речи быть не может. Я, конечно, попытаюсь…

– Да вы не переживайте, Михаил Генрихович. У меня справка есть, – улыбнулся я мужчине, сунув озябшие руки в карманы. – Перелом ноги. Лечу вот, на дому.

– Ага, лечите. Ну смотрите, – пожевал губами адвокат, глядя куда-то в сторону нескольких припаркованных «Жигулей». Быстро глянул на наручные часы – кажется, «Полет» или «Командирские» – и развёл руками. – Простите, помощник ждёт. Надо ехать. По нашему вопросу не переживайте. Заглядывайте в январе – там уже будет о чём поговорить предметно. Заодно и по финансовой стороне вопроса просвещу. С этим же проблем не будет? Ваш брат Владимир заезжал недавно с бумагами, очевидно, дела у него пошли в гору, а?

– У нас вообще семья талантливая, – хохотнул я и заверил: – Проблем не будет, Михаил Генрихович. Счастливого пути.

Я пожал мужчине руку. Именно Я пожал – адвокат был из тех людей, что ладонь подают – будто рыбу вялую подержать дают. Никогда не понимал таких мужчин: ну ты хоть попытайся изобразить рукопожатие, что за бабская манерность?

Проводив взглядом его фигуру до видавшей виды «четвёрки», я накинул на голову капюшон и зашагал вдоль проезжей части. Ветер дул с канала имени Москвы – сырой, пронизывающий, пробирался за шиворот, заставлял щуриться и прятать руки в карманы. Ноябрьский день клонился к полудню, но солнце так и не решилось пробить тяжёлую свинцовую пелену.

Долгопрудный в середине рабочего дня – городок тихий, сонный. На улицах пусто, редкие прохожие торопятся по своим делам, кутаясь в воротники. Но мне повезло (это в такую то погоду, когда свободные машины занимают в момент!) – уже на подходе к Московскому шоссе я заметил тёмно-синюю «Волгу» с зелёным огоньком на лобовом стекле. Машина медленно катила вдоль обочины. Я махнул рукой, шофёр, немолодой мужчина в потёртом кожаном пальто и кепке, кивнул, притормозил, дождался, пока я устроюсь на заднем сиденье.

– Куда едем? – деловито спросил шофёр, глянув на меня в зеркало заднего вида. Лицо у него было усталое, обветренное, с глубокими морщинами вокруг глаз.

– На «Серп и Молот», – ответил я, устраиваясь поудобнее. – Мне нужно к административному зданию. Вы знаете, где оно?

Шофёр усмехнулся, включил счетчик, повернул ключ зажигания, и двигатель зарокотал мощно, с той особой, тягучей басовитостью, какой славились волговские моторы.

– Кто ж на «Серпе» не знает, где админка? – сказал он, выруливая на проезжую часть. – Там за проходной сразу направо и упрётесь. Местные все знают. Ты, я смотрю, не из работяг явно? – оценил мою одежду мужчина и хмыкнул как-то так, с пренебрежением к богатенькому юнцу, что ли.

– Типа того, – уклончиво ответил я.

– Ну-ну, – понимающе протянул шофёр и больше вопросов задавать не стал, сосредоточившись на дороге.

Пока ехали, я начал прокручивать в голове случившиеся со мной за эти пол года события: попадание, больничка, Бутырка, химия, Хромой. Как ни крути, а все свои невзгоды пока получалось неплохо обращать себе в плюс. Многие бы сказали, что я как ветка, попавшая в реку, – плыву по течению. Но это только на первый взгляд. Все мои действия имели логику и четкие конечные цели: экономическое благополучие и создание мощного бастиона в виде Долгопрудного, в котором у меня появляются хоть какие-то шансы пережить девяностые, и моим близким тоже. Ближайшие территории неплохо было бы так же сделать максимально лояльными, дабы иметь некий буфер вокруг.